Блю лок

Два дня до матча Bastard Munchen против Manshine City и Paris X Gen против Ubers — в воздухе чувствовалась напряженность, но ничто не могло подготовить их к новому испытанию. Эри узнала о смерти своего брата Юкии. Это известие словно обрушилось на неё с тяжестью невидимой стихии. На следующий день, после анонимной кремации, проведённой в скрытности, чтобы избежать наплыва желтой прессы и лишнего внимания, Эри замкнулась в своей комнате. В ней не было слышно ни звуков, ни шагов — она не выходила на связь целый день. Пропустила реабилитацию, забросила обязанности по технической части. Все попытки выйти на контакт оборачивались молчанием. Ноэль, знал Юкию хорошо, и для него этот удар был не менее тяжёлым. Он почувствовал, что обязан быть рядом с Эри в этот момент. Он знал, что не сможет вернуть его к жизни словами утешения, но чувствовал, что не имеет права оставить её в одиночестве. Он сам вызвался стать свидетелем в её горе и быть рядом. Эго же, прекрасно понимая, что его слова утешения не помогут, предпринял попытки действовать иначе. Он не раз стучался в её дверь, пытался позвонить по микрофону, отправлял Анри с Эбби — все безрезультатно. Эри оставалась закрытой, как пустой космос, в который никто не мог проникнуть. В конце концов, Эго понял, что, возможно, настал момент принять крайние меры. Он знал, что не может утешать, но был решителен в своём намерении заставить Эри выйти из этой изоляции. Взял микрофон и, не задумываясь, отдал приказ: — Юкимия Кенью и Карасу Табито, подойдите в комнату отдыха, немедленно. Его слова эхом разнеслись по всему комплексу, и всё вдруг замерло. Кенью и Табито, услышав вызов, начали подозревать, что что-то неладное. В их сердцах зародилась тревога, как предвестие бурь, которые могут охватить всё. Они поняли, что этот приказ связан с Эри, и вскоре, по мере того как волнение проникало в их души, они не могли отделаться от мысли, что возможно, сейчас происходит нечто большее, чем просто очередной рабочий момент. — Ответьте, какие у вас отношения с Эри? То ты, Юкимия, бросаешь мне вызов, чтобы почаще её видеть, то ты, Карасу, ходишь за ней как тень. Что вас двоих связывает с ней? Как вы вообще с ней сблизились? — Эго говорил медленно, внимательно следя за их реакцией, словно оценивая каждый их жест. — Ваша связь может серьёзно осложнить вашу карьеру. Вопросы повисли в воздухе, как тяжёлые камни. Кенью, как и ожидал Эго, покраснел, его лицо сразу стало покрываться покрасневшими пятнами, а Карасу... Карасу, казалось, не смущал ничто. Он просто смотрел на Эго прямо, с вызывающим, почти насмешливым выражением. — Буду краток, Эго, — произнёс он, не моргнув. — Я люблю её. Эго замер на секунду. Слова Карасу были прямыми, как удар молнии, и, несмотря на свою холодность, Эго не мог не заметить их силы. Юкимия в это время метнул на Карасу тяжёлый взгляд — такой взгляд, который мог бы прорезать камень, но его глаза быстро вернулись к Эго. Эго остался внешне невозмутимым, но в его глазах было что-то, что говорило, что он слышал гораздо больше, чем показывал. — Ну хоть ты осмелился это сказать, — продолжил Эго, не скрывая скрытой усмешки. — Юкимия, я уже давно замечал, как ты пытаешься привлечь внимание Эри. Буду краток: у Эри умер брат — легендарный футболист Юкио Хаяма. Мы были на похоронах позавчера. С тех пор она не выходит на связь, а это мешает работе. Так что идите и приведите её в чувства. Я закончил. Теперь — уходите. Эго закончил фразу с лёгким жестом рукой, указывающим на дверь, словно отмахиваясь от неприятной темы. Юкимия и Карасу молча направились по коридору, где находилась комната Эри. Однако, ещё до того, как они дошли до её двери, Юкимия не выдержал. Взрыв эмоций, накопленных за последние недели, взорвался в нём. Он схватил Карасу за воротник и, с яростью, прижал его к стене. — Чего ты добиваешься, Ворон? — прорычал Юкимия, сжимая руку на воротнике. Карасу только ухмыльнулся, не делая никаких попыток освободиться. — Кааар, очкарик, думаешь, я сдамся? — ответил он ехидно, словно его не могло задеть ничего на свете. Юкимия зарычал, но затем отступил на шаг, позволяя ему выпрямиться. Карасу не спешил отвечать, а вместо этого, с усмешкой на лице, снова посмотрел в глаза Юкимии. — Нафига ты признался Эго, что любишь её? — продолжил Юкимия, слегка растягивая слова. — Хочешь выиграть войну, используй все методы, — спокойно ответил Карасу, не сводя взгляда. — Думаешь, я не знаю, что ты вытворяешь с Эри? — Ах ты ж... — Юкимия вздохнул, качая головой, но его взгляд оставался твердым. Карасу нахмурился, но не ответил. Вместо этого, он добавил: — Посмотрим, кого она выберет: тебя, Императора поля, или меня — летящего в свободном полете Ворона. Он резко дёрнул руку Юкимии от своего воротника и сделал шаг вперёд, не оглядываясь. Юкимия же, не мешкая, последовал за ним, все ещё с насмешкой на губах. — Отбрось свою конкуренцию, — с лёгкой угрозой сказал он. — Сейчас дело важнее. Эри плохо — ей нужна помощь. Так что будь мужиком и забудь о своём «выборе». Юкимия молча шагал за ним, и в воздухе витала тягостная тишина, как перед бурей. Когда они подошли к двери, тишина в коридоре была почти осязаемой. Взгляд Юкимии был полон решимости, а Карасу, несмотря на свою спокойную внешность, чувствовал, как напряжение нарастает с каждым моментом. Оба знали, что если не удастся достучаться до Эри сейчас, то последствия будут намного серьёзнее, чем они могли себе представить. Юкимия первым поднял руку к микрофону, слегка прижав его к губам, как будто собирался произнести важное слово на публике. — Эри, открой дверь, это мы, Карасу и Юкимия, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие, но в его голосе слышалась нотка тревоги. Ответом была лишь тишина. Абсолютная, глухая тишина, которая висела в воздухе, как тяжёлое облако. Он повторил: — Эри, мы переживаем за тебя. Ты не только нам нужна, ты нужна всем. Всем, кто здесь, всем, кто на поле. Открой, пожалуйста. Снова — молчание. Это была не просто тишина, это был барьер, который они никак не могли преодолеть. Карасу почувствовал, как в груди всё сжалось. Он сделал шаг вперёд и, сжав кулаки, принялся несколько раз стучать в дверь, звучно и отчаянно. — Эри, если ты не откроешь, я к чёрту брошу футбол, — рявкнул Юкимия, его гнев, казалось, готов был разорвать его изнутри. Он никогда не был таким безнадёжным. Карасу, не поддавшись на ярость друга, тихо, но твёрдо произнёс: — Я тоже. Без тебя этот футбол больше не имеет смысла. Все эти победы и игры — всё это пустое, если тебя нет рядом. Юкимия резко повернулся к нему, заметив, как его голос стал мягче, но не смог скрыть своего недовольства. Он снова посмотрел на дверь, его взгляд был полон решимости, и в нём читалась не просто гневная энергия, но и отчаяние. — Ты вложила свою душу в эту команду, в этот футбол. И твоё отсутствие отгоняет даже желание играть. Мы не можем больше так... Мы не можем без тебя, Эри. Пожалуйста, открой. Минутная тишина, казавшаяся вечностью, повисла в воздухе. Казалось, что на другом конце двери её мысли вращаются в каком-то бесконечном цикле, где каждый момент тянулся как века. Наконец, с тихим скрипом, дверь медленно открылась. Когда они вошли в комнату, дверь захлопнулась с таким звуком, как будто они оказались в ловушке. Тьма окутала всё пространство, на стенах, в свете тусклого освещения, сверкали экраны, показывающие отчаянные сигналы неполадок с камерами. Запах алкоголя и сигаретного дыма висел в воздухе, как тяжёлое облако, придавая этому месту ощущение запустения. Обойдя комнату, их взгляд упал на Эри, которая лежала на полу, как безжизненная кукла. На ней была лишь длинная рубашка — слишком большая, явно когда-то принадлежавшая Юкию. Рубашка была едва застёгнута, но её небрежно сброшенные волосы скрывали лицо. Карасу мгновенно включил свет, и как только яркий свет пробил тьму, Юкимия поспешил подойти к ней. Его руки дрожали, когда он осторожно приподнял её голову. — Эри, солнце, приди в себя, — его голос был полон тревоги и бессилия. — Карасу, подай стакан воды, немедленно! Карасу поспешил к холодильнику, отрывая взгляд от Эри, чтобы найти воду. Когда он вернулся с стаканом, он увидел, как её глаза, опухшие от слёз, глядят на них безжизненно, будто она потеряла саму суть жизни. Она не двигалась и не отвечала. Комната была заполнена бутылками из-под алкоголя, пустыми пачками сигарет, окурками, разбросанными по полу. Это было место, где Эри пыталась затмить свою боль, создать хаос, чтобы не слышать собственную пустоту. На столе, судя по всему, она снесла всё, что лежало, в порыве отчаяния. Юкимия приподнял её голову ещё немного, пытаясь заговорить с ней, но она продолжала молчать. В его голосе была паника. — Эри, пожалуйста… откликнись! — его рука дрожала, когда он пытался провести её волосы назад. — Мы здесь, с тобой. Карасу, не зная, что ещё сделать, попытался открыть дверь позвать помощь, но она была заперта. Взгляд Эри, наконец, встретился с ними, и с этим взглядом пришла ещё одна тишина. Она медленно приподнялась, сидя на полу, и тяжело посмотрела на них, её глаза были пустыми и застывшими. Затем она тянула руку к бутылке водки, лежащей рядом с ней. — Что вам надо? — её голос был хриплым, израненным, как будто она давно не произносила ни одного слова. С каждым её движением чувствовалась тяжесть, которая сковывала её, как цепи. Юкимия не выдержал. Его ярость вспыхнула, как пламя, и он вырвал бутылку из её рук, жестко и с решимостью. — Хватит пить! — прошипел он. — Это не поможет тебе, Эри. Ты не зальёшь боль в эти бутылки! Ты не заглушишь её этим! Эри не отреагировала на его слова сразу. Она просто уставилась в пустоту перед собой, словно эти слова не имели для неё значения. Затем, после долгой паузы, её голос снова прорезал тишину, но теперь он был хриплым, полным отчаяния и тяжёлой усталости. — Тебе ли знать, что такое потерять единственного близкого человека? — её слова звучали, как укол. В них не было гнева, только глубокая боль и усталость. Карасу, который всё это время молчал, опустился рядом с ней, присев на пол. Его взгляд был мягким, но полным решимости. Он смотрел на неё, пытаясь найти в её глазах хоть каплю надежды. — Эри… — он начал тихо, словно боясь спугнуть её, но продолжил, не отводя взгляда. — Нам не понять твоей боли… Но твоё горе — это и наше горе. Мы не позволим тебе оставаться в одиночестве, не позволим тебе разрушить себя. Ты для меня… — он сделал паузу, оглядываясь на Юкимию, как будто подбирая слова, — ты для нас очень важна, очень родная. И мы не позволим тебе так страдать. Его голос был мягким, но твёрдым, и в нём не было сомнений. Карасу не был человеком, который бы оставил кого-то в беде, тем более Эри. Юкимия молчал. Он сидел рядом, сжав кулаки, и его взгляд был прикован к Эри, как к последней надежде. Они оба были рядом, и этого было достаточно, чтобы почувствовать, что теперь её боль не будет пустой и одинокой. Когда они бережно положили Эри на кровать, комната всё ещё сохраняла следы беспорядка, оставленного её бурей. Мальчики, не теряя времени, принялись за уборку. Они выливали недопитые бутылки, выбрасывали мусор, аккуратно собирали разбросанные вещи. Пылесос мотал свою трубку, прогоняя пыль и мусор. Весь этот процесс был молчаливым, но в нём чувствовалась не только забота, но и внутреннее напряжение. Они делали это не просто из-за порядка, а потому что чувствовали, как важно создать для Эри хоть какую-то стабильность, хоть какое-то пространство, где она могла бы почувствовать себя в безопасности. Однако, пока мальчики были заняты, Эри, поднимаясь с кровати с осторожностью, схватила свои костыли и, не сказав ни слова, направилась в ванную. Мальчики заметили её отсутствие спустя несколько минут, и сразу охватило чувство беспокойства. Они обменялись тревожными взглядами и поспешили в ванную. Когда они открыли дверь, то застыли в изумлении и не сдерживаемом ужасе. Эри сидела под холодным душем, в мокрой рубашке, которая плотно облегала её тело. Вода стекала по её обнажённой коже, как прозрачная вуаль, скрывая всё и одновременно раскрывая её уязвимость. Она сидела неподвижно, как будто пытаясь привести свои мысли в порядок, борясь с похмельем и болью, пытаясь найти хоть какую-то форму облегчения. Карасу был первым, кто пришёл в себя. Он бросился к ней, схватил её и, не раздумывая, вытащил из-под струй холодной воды. Юкимия, ещё в состоянии оцепенения, быстро схватил висевшее рядом полотенце и укрыл ей плечи, пытаясь согреть её. Их забота была неподдельной, но неуклюжей — оба были слишком напуганы и взволнованы, чтобы действовать с полной уверенностью. — Эри, ты замёрзнешь! — Карасу произнёс это с тревогой, как бы не веря, что она может причинить себе такую боль. Но Эри, казалось, не слышала. Её тело, всё ещё в мокрой рубашке, тряслось от холода, но её взгляд был пустым и отчужденным, словно она была далека от происходящего. Они обернули её в полотенце, пытаясь помочь, но вдруг, словно в ответ на их заботу, Эри резко сдвинулась. Словно не выдержав прикосновений, она резко схватила одного из них за плечо и толкнула обеих на кровать. Едва успел понять, что произошло, как Эри уже сняла с себя полотенце и встала, сидя между ними. Её взгляд был холодным и пронзительным, как взгляд человека, который потерял всё, что ему было дорого. Она сидела между ними, в мокрой рубашке, которая просвечивала, подчеркивая её хрупкость и уязвимость, но её глаза говорили о внутренней силе — или, может быть, о её абсолютной пустоте. Юкимия и Карасу покраснели, и оба инстинктивно отвернулись, избегая взгляда Эри. Они почувствовали, как между ними и ней возникла невидимая стена, и в то же время они осознавали, что эта стена была её способом защититься. Они не знали, как подойти, что сказать. Всё, что они могли — это сдерживать дыхание и наблюдать за её действиями. Эри молчала, её глаза всё так же не отрывались от их лиц. В её молчании звучала целая буря эмоций — гнев, отчаяние, непонимание и боль. Но, несмотря на всё это, она была там, между ними, и они не могли её покинуть. Эри была так близко и в то же время так далека, что для них это был момент невозможного, мимолётного контакта, который, казалось, мог разорвать все, что они знали о себе и о своих чувствах. После долгого молчания, которое словно тянулось вечность, Эри, не произнося ни слова, медленно встала и направилась к Юкимии. Его взгляд встретил её, полон смятения и неопределенности, когда она подошла совсем близко. Она не отрывала глаз от его лица, словно ища в нём поддержку или ответ, который так долго оставался неясным. В этот момент, как будто пренебрегая всем, что между ними было, она нежно коснулась его губами. Это был не торопливый, не страстный поцелуй, а какой-то неуловимый жест, полный просьбы, нежности и отчаяния. Для Юкимии, это был момент, в который всё перевернулось. Он не ожидал этого. Он застыл, не зная, как реагировать, как правильно себя вести. Но в глубине души его нестерпимая тревога всё сильнее разрасталась. Карасу, который сидел рядом, немедленно почувствовал, как его сердце сжалось. Ярость заполнила его, как огонь, как нечто невыносимое, чего он не мог игнорировать. Он резко попытался встать, но как только он двинулся, Эри, не отпуская взгляда от Юкимии, схватила его за руку и подтянула к себе. — Не уходи, — сказала она тихо, с просветлённым отчаянием в голосе, а её слёзы начали медленно катиться по щекам. Она поцеловала его так же, как поцеловала Юкимию, но этот поцелуй был сильным, не уступающим по страсти и горечи. Всё, что было в её душе, словно переливалось в этот момент в его губы. Карасу замер. Он не мог понять, что с ним происходит. Его чувства были полны противоречий — от гнева до удивления, от беспокойства до желания защитить её. Его сердце билось быстрее, чем когда-либо, но разум, как всегда, старался найти ответ, который не приходил. Юкимия, всё ещё ошеломлённый её действиями, стоял, пытаясь собраться с мыслями. Всё вокруг начало казаться неясным. Они оба чувствовали, как всё накаляется, как будто воздух в комнате становится плотнее, горячее. Эри, словно преодолевая свою внутреннюю боль, не останавливалась. Она начала снимать с себя мокрую рубашку, которая прилипала к её телу, словно символ её растерянности и попытки вновь почувствовать себя живой. Её движения были медленными, но уверенными. Мальчики, всё ещё не в силах прийти в себя, застигнутые её решимостью и уязвимостью, не могли отвести взгляд. Комната мгновенно наполнилась тяжёлым, напряжённым воздухом. От того, что происходило, жара в комнате становилась всё невыносимей. Втроём они стояли, тяжело дыша, не зная, как поступить, не зная, что сказать. Их дыхание стало резким, почти сдёрнутым, а пространство вокруг них будто загустело, словно время замедлилось. Эри не была сильной женщиной, которая всегда держала всё под контролем. В этот момент, в этом хаосе, она была слаба, но одновременно сильна в своей уязвимости. Всё, что она делала, всё, что она переживала, казалось, растворяется в этой комнате, в этих взглядах, в этом напряжении. Трахните меня - сказала она холодно и тихо. Из-за услышанного они вздрогнули, словно внезапно вырвавшись из реальности. Всё вокруг потеряло чёткость, а в груди появилось странное чувство беспокойства, которое сразу же переросло в замешательство. Ощущение шока было таким сильным, что казалось, время замерло. Карасу, не в силах больше вынести напряжения, попытался встать, пытаясь отдалиться, найти хотя бы малую отдушину от этого хаоса, что происходил вокруг. Но Эри, словно чувствуя его стремление к бегству, с невероятной решительностью вновь подтянула его к себе. В следующий момент её губы уже нашли его, и всё, что он ощущал — это её прикосновения. Его тело откликнулось на её влечение, и, как по волшебству, вся внутренняя борьба утихла. Он был как заворожённый, вкрадчивый огонь, поглотивший его разум. Он не смог остановиться, не желая останавливаться. В этот момент всё, что имело значение — это её губы, её прикосновения, её тепло, ее твердые соски которые он ощущал через одежду. Карасу не мог уже себя остановить, начал ее шею. Юкимия, наблюдавший за всем этим сзади, почувствовал, как внутри него что-то взорвалось. Он пытался отстраниться, пытаясь вырваться из этой ситуации, но Эри, не давая ему выбора, схватила его за плечо и подтянула к себе. В тот момент, когда её губы коснулись его, весь мир исчез для Юкимию. Он уже не мог понять, где он, что происходит, что всё это значит. Его тело откликнулось на её поцелуй, на её настойчивость. Все его попытки сопротивляться разлетелись, как карточный домик на ветру. Эри была в центре этого вихря, её движения — решительные, страстные, не дающие шансов на отступление. Она как будто поглощала их, соединяя их тела и души в одном порыве, в одном порыве желания и отчаяния. — Ты уверена, что хочешь этого, Эри? — прошептал один из них, его голос низкий и слегка дрожащий от напряжения. Он подошёл ближе, почти касаясь её уха, в его тоне звучала смесь сомнения и неизбежного влечения. — Я… не уверена в том, что мне нужно. Но я точно знаю, что не могу остановиться. — Голос её был тихим, но в нём слышалась решимость, сильная и неумолимая. В след за ней они оба тоже оголились, Карасу положив спиной Эри на грудь Юкимию, страстно начал лизать киску, она была опухшая и сочная, словно умоляла. Юкимия ублажая ее груди, целовал ее шею. Эри начала громко стонать от кайфа. У обеих крепко стоял член, после того как Карасу закончил, Юкимия лег на спину и сверху положил Эри, вталкивая в ее узкую вагину свой большой твердый член, раз за разом медленно проникая, Эри пыталась расслабить свои мышцы. Карасу придерживая сзади, ласкал ее груди и наслаждался ее стонами. Когда Юкимия полностью зашел, Эри, придерживая Карасу, умоляет ели выговаривая чтобы он тоже приступил сзади. Его это больше возбудило, он своим членом вошел в задний проход медленно и в темпе мягко двигались боясь травмировать Эри. Они навсегда запомнят этот день, которое подарила им Эри. Кончив все втроем легли на кровать, по середине лежала Эри. Карасу обнимал спереди а Юкимия сзади. Закончив секс, в комнате воцарилась спокойная тишина, как если бы сама тишина решила затмить все, что было до этого. Эри лежала, прижавшись к обоим — Карасу и Юкимия, и ощущала, как их тела еще долго тянет друг к другу, как неизбежный магнит. Они молчали, но в этом молчании было что-то мощное, большее, чем простое отсутствие слов. Эри закрыла глаза, и ее пальцы чуть заметно сжались на простыне, а затем она медленно повернулась, чтобы взглянуть на них обоих. – Знаете, – сказала она, голос ее был мягким, но твердым, – все, что было здесь, остается здесь. Карасу и Юкимия молча посмотрели на нее. В их взглядах не было ни страха, ни удивления. Они понимали. Все, что произошло в этой комнате, было пронизано тем, что не поддается простому объяснению, не ложится на привычные рамки. Это было нечто большее, чем просто страсть. Это было нечто невидимое, осязаемое только сердцем. Они оба понимали, что никто из них не мог бы вернуть все назад. Это было решение, принятое не умом, а чем-то более глубоким. – Я люблю вас обеих, – продолжила Эри, и в ее голосе не было ни колебаний, ни сомнений. – Но если вы настаиваете, если это важно для вас, то я, наверное, не смогу выбрать кого-то одного... в ближайшее время. Ее слова повисли в воздухе, и тишина снова вернулась, наполняя пространство между ними. Они по очереди целовали Эри. Легкие, почти невидимые прикосновения к губам, сладкие и неутомимые. Карасу снова скользнула руками по ее шее, раз играя с прядями ее волос, то бережно, то с легкой страстью обвивая их вокруг пальца. Юкимия, наклонившись, гладила ее кожу, словно пытаясь передать свою теплоту, чтобы она осталась с ней навсегда. Это был первый сексуальный опыт Эри, и, несмотря на все волнения, что роились в ее голове, ощущение было необычайно сильным. Каждый жест, каждое слово, каждое прикосновение, которое она ощущала, казалось важным, осмысленным, не случайным. Все происходящее было как поток, в который она погружалась с уверенностью и неоспоримым доверием. Карасу и Юкимия... Они были разными, но в этом различии не было конфликта, скорее — была гармония. Эри почувствовала это — искренность их отношений, эту непередаваемую атмосферу, когда все возможно, когда между людьми нет стен, а есть только бесконечная свобода быть собой. Она не стремилась искать оправданий или объяснений, не пыталась все уместить в рамки привычных понятий о любви и страсти. Она просто была в этом моменте. Просто позволяла себе быть частью чего-то большего, чем она сама. Ее дыхание было равным, спокойным, а сердце бьется с какой-то необычайной синхронностью с двумя рядом лежащими телами. Карасу, всегда серьезный, но с этим особым светом в глазах, и Юкимия, чуть более мечтательный, с его уверенной заботой, в которой Эри чувствовала себя такой беззащитной и одновременно защищенной. Это было что-то обоюдное, не нуждающееся в объяснениях. Это была не просто страсть, не просто любовь — это было понимание, которое невозможно выразить словами, но которое ощущается во всем. В каждом взгляде, в каждом жесте, в том, как их руки, даже не касаясь, передавали тепло и заботу, а их губы, легкие и нежные, играли на ее коже, оставляя следы невидимых поцелуев. Как если бы этот опыт был не финалом, а началом чего-то долгого и необычного, в чем были переплетены не только чувства и страсть, но и целый мир — мир, где каждый из них был важен и ценен. Мир, где искренность любви, которой она становилась частью, превратилась в нечто, что можно было принять в полной мере, не думая о том, что будет завтра. И Эри, закрыв глаза, позволила себе полностью раствориться в этом моменте. День матча между Bastard Munchen и Manshine City, а также Paris x Gen против Ubers был полон напряжения и ожиданий. Все участники знали, что это не просто игры — это борьба за честь, за признание и, конечно, за превосходство. После вчерашнего бурного и страстного дня, который Эри провела с Карасу и Юкимия, она снова была в строю, готовая наблюдать за игрой, но ее мысли все еще были окутаны воспоминаниями. Впрочем, как бы сильно ее не терзали чувства, она знала, что сейчас важнее другое. Эго был уверен в своих наставниках, и, хотя он не знал точно, как именно Карасу и Юкимия возвращают Эри в чувство, он был благодарен им за это. Эго был сосредоточен на главном — ему нужна была Эри, но в этот момент все мысли о личном ушли на второй план. В зале А собрались первые команды. Все игроки, как профессионалы, уже надели наушники для прямого перевода и собрались на поле. Юкимия, несмотря на травму, все еще ощущал сломанное ребро, но это не помешало ему выйти на поле. Он был готов. Это был тот момент, когда эмоции и энергия взрывались в каждом движении. — Итак, мои драгоценные, — проговорил Эго, устраиваясь на своем месте рядом с Эри, которая подключилась через экран. — Матч начинается. Играем до 3 голов! 3... 2... 1! Свист! И вот, на поле разгорелась настоящая битва. Мяч оказался у Кайзера, выдающегося игрока Bastard Munchen, который, как всегда, был молниеносен. Он увел мяч через несколько шагов и, избегая игроков Manshine City, стремительно двигался к воротам. В расстоянии 13 метров от ворот его взгляд был устремлен только в одну точку — в сетку. Казалось, гол неизбежен. Но тут в игру вступил Наги, игрок Manshine City, который ловко блокировал мяч, не давая шанса на гол. В этот момент на поле царил настоящий дуэль между двумя командами, каждый шаг вызывал всплеск адреналина. Рео Микаге, школьный друг Наги, с легкостью встал в роль игрока и, получив пас, моментально начал двигаться к воротам, копируя технику Кайзера. Но его путь был прерван невероятной реакцией Юкимия. Он с невероятной ловкостью, как молния, выскочил вперед, перехватил мяч и, не теряя ни секунды, помчался к воротам. — Ииииии... ЗАБИВАЕТ ГОООООЛ!!! — пронзительно кричал комментатор. Счет 1:0! Казалось, что Кайзер не ожидал такого поворота событий. Его взгляд был полон ярости, а его голос — пронзен обидой. — Юки, а ребра зажили, смотри-ка, — усмехнулся он. — Но не надейся, я тебе покажу, что такое настоящий футбол! Юкимия спокойно ответил, не давая себе взорваться от раздражения: — И без твоей помощи обойдусь, немецкая выскочка. Напряжение чувствовалось не только на поле. Конфликт между игроками перерастал в настоящий обмен уколами и поддразниваниями. Но в то же время на скамейке запасных, где стояли наставники, в воздухе витала своя особенная борьба. Ноэль и Крис Принс давно были знакомы по международным чемпионатам, и их отношения были не столько профессиональными, сколько... личными. Крис не забывал того, как проиграл Ноэлю в прошлом матче, и это поражение до сих пор жгло его внутри. — Не смотря на тот прошлый матч, мои пацаны порвут твоих, — уверенно заявил Крис, явно раздраженный. Ноэль, сдерживая спокойствие, посмотрел на него с безэмоциональным выражением лица и в ответ произнес: — Это говорит человек, который проиграл мне со счетом 3:1? Это подействовало. Крис почувствовал, как в нем поднимался огонь. Он не мог позволить себе уступить, и это нарастало с каждым моментом. Игра продолжалась, и напряжение росло. На поле вновь вспыхнула борьба. Наги отличился снова, забив гол в ответ на первый. Счет 1:1! Матч был равным, но не надолго. Кайзер не терял времени и решил немного поднапрячь себя, чтобы вернуть лидерство. Отбив мяч, он сам же стал автором следующего гола, точнее направил их в ворота с такой силой и уверенностью, что не оставил шансов Юкимии. Его взгляд был полон презрения, он словно говорил: «Смотри, что ты пропустил». Счет 2:1 в пользу Bastard Munchen. Между игроками шла не только борьба за голы, но и за эго. Каждый хотел доказать свою превосходство, показать, что он — лучший. Но вот Крис, не выдержав, наконец, не мог смотреть, как его команда проигрывает. Он решился выйти на поле, бросив вызов всем: — Сейчас я вам покажу, что такое настоящий футбол! Ноэль, заметив это, с легким сарказмом ответил: — Ну что ж, если ты так готов, готовься проиграть еще раз, Крис. В этот момент на поле стало совсем жарко. Два мира, два капитана, два эго — все столкнулись в этом эпическом противостоянии. Эри сидела в напряжении, её сердце безостановочно стучало, а мысли путались, как клубки ниток. Она не могла оторвать взгляда от экрана, который освещал момент величайшего напряжения. Каждое движение на поле казалось судьбоносным, и, хоть внешне она пыталась сохранять спокойствие, внутри её переполняли эмоции. Она переживала за каждого игрока, за Юкимию, за все те моменты, что она успела пережить с ним и с Карасу. Она ощущала, как её чувства переплетаются с этим матчем, как будто каждая секунда происходящего на поле была частью её личной истории. Юкимия, несмотря на всю свою сосредоточенность на игре, иногда останавливался взглядом на Эри. Его глаза искали её, будто обретая опору, наполняясь уверенностью и силой от её присутствия. Каждый взгляд, каждый момент, когда он чувствовал её поддержку, давал ему невероятный заряд энергии. Его тело двигалось с какой-то новой решимостью, словно она становилась его двигателем. **Мяч в игре!!!** На поле снова был Рео Микаге, известный как Хамелеон за его способность адаптировать технику любого игрока и повторить её с такой точностью, что казалось, он мог стать кем угодно. С его фиолетовыми глазами и волосами он был не просто игроком — он был воплощением переменчивости, мастерством и интеллектуальной гибкости. Ему было 17 лет, и он был одноклассником Наги. Его способности не знали равных, и он был одним из самых опасных игроков на поле. Теперь, наблюдая за его стремлением пробежать к воротам Bastard Munchen, все почувствовали, что он готов был забить. Он снова повторил свою технику, с которой только что обходил защитников. Он стремительно приближался к воротам — до них оставалось всего 10 метров. Но перед ним, как гигант, возник Ноэль Ноа, наставник и игрок Bastard Munchen. Его спокойствие и уверенность были почти осязаемыми. Он не сделал лишнего движения, просто встал на пути Рео и, смотря ему прямо в глаза, сказал: — Мальчик, меня ты точно не пробьешь. Этот взгляд, эта уверенность, этот тон, казалось, сломали Рео. В его глазах мелькнуло сомнение. Он мгновенно отреагировал — срезал движение, резко передав мяч своему товарищу по команде Чигири Хеме. Всё произошло так быстро, что у зрителей едва успевали переварить произошедшее. Чигири Хема, с его длинными розовыми волосами, известный как Розовая пантера, принял мяч и с уверенностью ринулся вперёд. Его скорость была не просто хороша — она была безупречна. Он был как молния, и, несмотря на свою внешность, свою нежную, почти женственную аурой, на поле он был неоспоримым лидером. Он шел к воротам с правого фланга, казалось, ничто не могло остановить его. Но тут Кайзер, как стена, оказался у него на пути. Он блокировал мяч, и сразу же, используя свою агрессию и физическую мощь, стал вести его в сторону ворот Manshine City. Но и на этот раз Кайзер не был единственным препятствием. Впереди его ожидал Крис Принс, словно из ниоткуда, выскочивший на поле. С невероятной ловкостью он обманул Кайзера, отобрав мяч, и теперь, с яростью в глазах, мчался к воротам, с намерением забить. — Ноэль, пока ты прохлаждаешься, я забью тебе гол! — выкрикнул Крис, полностью уверенный в себе. Он с невероятной силой пнул мяч, и казалось, что гол был неминуем. Всё шло к тому, чтобы он забил. Мяч уже двигался в сторону ворот, оставалось всего пять метров. Но в самый последний момент, прямо у ворот, Хиери, с легкостью и точностью, принял решение и головой отбил мяч. В его глазах сверкала искра победы, он поднял голову и сдержанно сказал: — И это мировая звезда, смотри, я отбил у тебя гол! Крис Принс был в шоке. Его удивление было настолько велико, что он не мог сдержать эмоций. — Ват за ФААААК?! — вырвалось у него, когда он осознал, что только что потерял шанс на гол. Мяч снова оказался у его команды, но игра продолжалась. В этот момент Юкимия и Кайзер столкнулись в жестокой схватке за мяч. Каждый из них был готов сделать всё, чтобы выйти победителем. Юкимия, чувствуя, как напряжение на поле растет, и как каждый шаг может стать решающим, взглянул на экран, где сидела Эри. В её глазах он увидел не просто переживание, а глубокую волну поддержки и веры в него. Это наполнило его уверенностью. Он почувствовал, как что-то внутри него меняется. С яростью и решимостью он взял мяч, увернувшись от Кайзера, используя новый стиль дриблинга, который он отточил. Юкимия легко обвел его, как будто это было слишком просто, и, с невероятной ловкостью, выкрал мяч. Это был его момент. Он не думал о последствиях, не думал о том, кто и что может помешать ему. В ту секунду всё, что он знал, это что ему нужно забить. И он сделал это. С каждым шагом его уверенность росла, и в тот момент, когда он оказался в нужной позиции, он не стал терять времени. Он забил. — Гоооооол! — раздался оглушительный крик комментатора. Кайзер внимательно следил за каждым движением Юкимии, его взгляд был холодным и расчетливым, как у хищника, выжидающего момент, чтобы нанести решающий удар. Этот матч для него был не просто борьбой за победу — это был шанс пробить Юкимию, который не просто был отличным игроком, но и кем-то большим, чем просто соперником. Кайзер всегда был тем, кто любил разрушать уверенность своих врагов, а сейчас он видел, что у Юкимии есть что-то, что может его сломать — слабое место, которое он только что заметил. Он заметил, как Юкимия время от времени взглядывал на экран, где сидела Эри. Его глаза, наполненные спокойной решимостью, на мгновение становились мягче, когда он видел её. Этот взгляд, полный нежности и привязанности, был тем самым маленьким отклонением от его обычной хладнокровной игры, который не ускользнул от глаз опытного игрока. — Вот оно... — тихо прошептал себе Кайзер, его губы изгибались в зловещей усмешке. — Юкимия, я теперь знаю, как тебя сломать, япошка. Для Кайзера это было очевидно: Эри была тем самым фактором, который мог вывести Юкимию из его равновесия. В его глазах был слабый, но уязвимый момент, и Кайзер намеревался этим воспользоваться. Его стратегический ум начал работать на полную мощность. Он знал, как воздействовать на Юкимию, как вывести его из себя, заставить его нервничать и совершать ошибки. Он мог создать ситуации, в которых Юкимия будет слишком сосредоточен на том, чтобы оправдать её ожидания, и тем самым потеряет свою привычную уверенность. Кайзер не мог позволить себе потерять этот шанс. Однако в этот момент, не смотря на все его усилия, Юкимия оставался сосредоточенным и сильным. Его внутренняя сила была несгибаема, а его любовь к Эри была не просто слабостью, как полагал Кайзер. Она была тем самым топливом, которое давало ему мощную энергию, которая позволяла ему двигаться вперед, даже когда все вокруг пытались его сломать. Юкимия знал, что его чувства — это не то, что может быть использовано против него, а то, что будет двигать им, пока он будет стоять на поле. Для Кайзера же было важно понять одно: что бы ни происходило, он не мог позволить себе забывать о том, что именно Юкимия был главным препятствием на пути его победы. И если ему придется использовать слабости, чтобы это исправить — он сделает это. С этой мыслью он продолжал следить за Юкимией, его взгляд стал более хищным. В игре, где каждое движение значило всё, Кайзер был готов к любому повороту событий. Счет стал 3:1 в пользу Bastard Munchen. Юкимия посмотрел на Эри. В её глазах он увидел не просто гордость, а понимание того, что каждый его шаг был частью чего-то большего, чем просто игра. Это было его выражение благодарности, его подтверждение того, что с каждым его движением она была с ним.