Бережное обращение

По мере того, как её тело менялось, приспосабливаясь к другой жизни внутри себя, Сайрисса заметила, что её муж тоже меняется. Конечно, Джон Дейви Харрис не был тем, кого можно назвать идеальным мужем. Он не был тем, кто неожиданно поцелует ее на улице, не был тем, кто готовит завтрак в постель, но он был её мужем. Конечно, их свадьба прошла очень быстро и брак оказался неожиданным. Но они не испытывали ненависти, скорее даже уважали друг друга. Это отличается от того, что люди представляют, когда слышат "беременность" и "свадьба" в одном предложении. Их брак не был чем-то особенным, на самом деле. Это была одна из самых легких жертв, которые ей пришлось принести в своей грустной, жалкой жизни. Она сделала это с радостью. Трудно было жаловаться на замужество за Джоном, когда мир так долго катился в тартарары и она могла начать всё заново в другом, лучшем мире. Сайрисса может даже сказать, что ей повезло больше, чем кому бы то ни было другому. К тому же, её муж вполне хорош собой. А мир где они живут сейчас может дать их ребёнку безопасность и светлое будущее. Сыграть в генетическую игру. Пожениться. Уйти из Архея и поставить жирную точку на эльфийском роду этого мира. Таков был план, и ее это устраивало. Она хотела дать своему ребёнку больше, чем умирающий мир, который лишил её всего. Большинство людей противились идее браков по договоренности, особенно евгенических, но в мире, где все, кого она любила, были мертвы, ее брак с Джоном был настоящим облегчением. Как мудро сказал старый коллега ее мужа "люди – полное дерьмо". Люди – это всего лишь мешки с песком, разложенные на передовой, сдерживающие тьму, чтобы счастливчики могли жить в бессознательном блаженстве. Сайрисса жила, прекрасно зная это, и когда-то давно она плакала перед сном каждую ночь, оплакивая свою судьбу. Она переросла эту постыдную фазу. Люди могут готовить, петь, танцевать и делать все, что захотят. Эльфы могли выравнивать акры земли, спасать мир и обладать ужасными силами. Единственное, чего оба народа не могли делать – это вести мирную жизнь. В Архее она не утруждала себя мечтами о семье. Она не утруждала себя мечтами о красном платье и любимом ребёнке. Какой в ​​этом смысл? Она все равно будет слишком мертва для этих двух вещей. В мире, где все, кого Сайрисса любила были мертвы и она вскоре должна была последовать за ними, её знакомство с Джоном Дейви Харрисом стало настоящим облегчением. Потому что Джон был достаточно благословлён (или проклят, если серьезно задуматься), чтобы жить. И Сайрисса стала его женой. Ей хотелось бы думать, что ей тоже повезёт и Джон не умрёт, потому что вдовство не входило в её планы. Брак был поспешным решением их одной деликатной проблемы. По крайней мере, теперь у неё был кто-то её вида, пока еще не родившийся, и муж, даже если только на словах и бумаге. По крайней мере, у неё была бы компания, после многих лет одиночества. По крайней мере, у неё есть тот с кем она может быть спокойна. По крайней мере, Джон был её другом. Спустя годы Сайрисса даже не вспомнит дату своей свадьбы. То, что она запомнит – это пара бордово-карих глаз, мягко светящихся в темноте. Она запомнит, как его пальцы мягко поглаживали её тыльную сторону ладони и то как он мягко поцеловал её под конец. Джон был тем, кто помнил дату, но он помнил и больше. Он умрет, прежде чем признается Сайриссе в этом, но он запомнит с их свадьбы, то как она тихо вздыхает, когда он брал её за руку. Он запомнит сардонический блеск в её глазах, даже когда её лицо было полностью бесстрастным. Он запомнит, как она прикусила губу, когда он не так уж и осторожно ущипнул её за щеку. Ему потребовалось все его хорошее воспитание, чтобы не упасть на пол со смехом. Разве это не забавная история? Свадьбу JDH, да, Джона Дейви Харриса, пришлось отменить, потому что жених не мог перестать смеяться. Его пришлось уносить на носилках, представьте себе! Когда память подводит Сайриссу, они оба вспоминают, как присутствие друг друга делало чувство отказа от прежней жизни немного более терпимым. Это было лучшим решением. Бог знает, что случилось бы с ней и ребёнком, что покоится в её чреве, если бы она осталась в Архее. Конечно, их миру нужна была надежда, но это не значит, что Сайрисса отдаст на этот алтарь своего ребёнка. Половина известной мультивселенной получила бы сердечный удар, если бы услышала, что она и Джон сделали ребёнка: комбинации его и её. Другая половина забросала бы окно её спальни коктейлями Молотова. Все хотели заполучить кусочек его гениальной натуры, не помогало и то, что он выглядел достаточно хорошо, чтобы его съесть. Но настоящая личность Джона Дейви Харриса оказалась настолько ничтожной, что многие просто отказались его терпеть. Ему повезло на этот раз, потому что она был той, кто остался вместе с ним, потому что Сайрисса понимает... Что такое комедия, как не прошедшая трагедия? И она хочет начать заливисто смеяться, заместо литья горьких слёз по своим родным. За 60 карасов, что они были вместе Джон еще не подвел её. Он не был влюблен в Сайриссу, но, казалось, был полон решимости поступить с ней правильно. Это стало еще более интенсивным, когда она забеременела. Они только торжественно кивнули друг другу, зажатые в комнате её землянки, где Сайрисса сделала отвар для проверки беременности. Не было ни радостного возгласа, ни восторженного "Я стану папой". Джон помог собрать ей памятные вещи её культуры и спустя пару карас они уже были в сотнях миров от Архея. Этот ребенок был для неё. Это величайшая ответственность, самое тяжелое бремя, которое она когда-либо имела на своих плечах. Этот ребенок – обещание. И самое близкое к любви, что у них обоих было. Потому что Сайрисса хочет, чтобы ребенок жил намного лучше, чем она. И она знает, Джон хочет этого еще больше. Итак, все шесть месяцев беременности она наблюдала, как меняется Джон Дейви Харрис. Джон всегда был контролирующим, но к тому времени, как ей пришлось увеличить размер брюк, он поднялся на сотню уровней. Еда, которую она ела, никогда не была достаточно здоровой. Дом с двадцатью уровнями секретности и десятью охранниками никогда не был достаточно безопасным. Она никогда не спала достаточно. Она всегда слишком много работала. Поднять стул для неё уже было слишком опасно, и его бы чуть не хватил удар, если бы хоть какая-то муха пролетела в радиусе пятидесяти метров от неё. "Самое худшее, — подумала Сайрисса однажды ночью, — что у него даже нет друзей, с которыми он мог бы куда-нибудь сходить отдохнуть". Книги о беременности появились в самых странных углах их дома. Она заметила, что он усилил свои тренировки. Пустой шкаф в коридоре теперь был до краев заполнен оружием, которого она никогда раньше не видела. На нем было около тридцати детских замков. Если бы Сайрисса была кем-то другим, она была бы раздражена до невероятности. Но она знала, почему Джон меняется. Поэтому она позволила ему измениться. Позволила ему запихнуть ей в глотку семена чиа и капусту. Позволила ему разложить таблетки для беременных в маленькие органайзеры для таблеток в форме фруктовых долек. Он купил их у лучших фармацевтов страны. Позволила ему усердно выгуливать её по территории, чтобы получить солнечный свет и растянуть мышцы тазового дна. Она слушала, как Джон бубнил об эпидуральной анестезии и доулах для родов. Она не сказала ни слова, когда однажды Джон вошел домой, волоча за собой совершенно огромный боевой топор, и повесил его в гостиной. Топор поцарапал паркетный пол. Он закрепил его сотней винтов и немного магии. Только он мог снять его. Его улыбка была дразнящей, когда он похлопывал выпирающий живот Сайриссы, и уголки его рта мягко изогнулись. Его улыбка была немного кривоватой, как это всегда бывало, когда он был слишком искренен. Одни зубы и никакой лжи. Сердце Сайриссы болезненно сжалось в груди при виде него, склонившегося над её животом, его нежных рук на её коже и его самодовольной, обожающей улыбки. "Стоит комару укусить этого ребенка и мой муж сожжет этот мир дотла". Её привязанность шипела внутри неё, как банка с газировкой, которую открыли слишком быстро. Она переполнилась и пролилась, и Сайрисса обнаружила, что её рука тянется к руке Джона. Она соединила руку с его рукой на своем животе. На мгновение они оба замолчали, снова дивясь жизни, которая исходила от него и от неё. Сайрисса не была философом, но было странно знать, как каждое решение, которое они с Джоном когда-либо принимали в своих жизнях, приведёт в этот мир крошечного эльфа, который стал центром их миров. В некоторые дни это наполняло Сайриссу головокружительным чувством радости. Мысли о миниатюрном Джоне в безопасности у неё на руках, который будет счастливее, чем когда-либо был его отец. В некоторые дни это наполняло её неописуемой грустью, при мысли о том, что у этого ребенка есть все, чего она хотела бы иметь. В некоторые дни это наполняло её пламенной решимостью сделать мир немного лучше, чем вчера. Но большую часть времени они оба чувствовали себя Атлантом, держащим на себе тяжесть мира. Джон тоже это чувствовал. Он был один уже многие столетия, но теперь у него появился ребенок, за которого нужно бороться. Сайрисса могла только пожелать, чтобы он позволил ей нести это бремя вместе с ним. Она бы приняла все, если бы могла. Меланхолия наполнила воздух, и Сайрисса прижалась к Джону, надеясь на тепло. Он тоже приблизился, и вскоре его голова оказалась на её груди, а пальцы Сайриссы в его волосах. Магия защищает их обоих только от телесного вреда. Она не удержит горечь, которая следовала за ними всюду, куда бы они ни пошли. Она сидит на их коже, от макушки до пят. Сайрисса может только надеяться, что она немного подождет, прежде чем коснется их ребенка. Сайрисса улыбнулась в макушку Джона, и в её улыбке была любовь к человеку, которого она называла своим мужем. Он не был из тех, кто готов позавтракать в постели и поцеловать её на публике. Нет, он был из тех, кто купит себе боевой топор. Он из тех, кто запомнит каждую мелочь из дня их свадьбы. Он из тех, кто читает все книги о беременности и смотрит сотни обучающих видео на YouTube. Он из тех, кто защитит её от всех и вся. Защитит её от всех, включая самого себя. Потому что боялся быть с ней слишком грубым. Он наблюдал за ней, впитывая все это глазами, и если бы глаза Сайриссы были открыты, она бы немного испугалась его взгляда, когда он наблюдал за ней. Его драгоценная эльфийка. Самая сильная женщина, которую он когда-либо встречал в своей жизни. Его лучший друг во всех мирах, единственная, кто у него есть. Мать его ребенка. Его жена. Вес ответственности становится легким, как воздух, когда он думает о Сайриссе рядом с ним и их сыне в её животе. Мир легок как воздух, ведь теперь у него есть свой собственный. Его мир надежно сжат в его руках. Его мир — это они. Сайрисса, его жена, и Ауриэль, его сын, оба спят в его объятиях. До его ушей донесся звук тихого храпа. Он усмехнулся и устроил Сайриссу поудобнее на кровати, а также сам лег рядом и накрыл их одеялом. Сердце Джона тает и стекает по его грудной клетке, наполняя теплом все его существо. С Сайриссой в своих объятиях и тяжестью надежд на лучшее будущее для их сына, Джон Дейви Харрис наконец научился обращаться с чем-то бережно.