Изначальная сказка

изначальный волшебник строгим взглядом обвел существ, смиренно сидевших вокруг него на пушистом ковре. стратегическое положение на коленях опять занимал серый мальчишка горбатик, перевалившийся через них животом и сложивший руки под подбородком. где-то сбоку копошились блэк и залы, а перед волшебником чинно сидел лололошка, малышня гектора и двухголовый сокол. сзади раздавались тихие ругательства самого гектора и дракона. - кхм. - фыркнул волшебник, опуская когтистые пальцы в волосы мальчишки. - давным-давно пылетопия была населена не только изначальными, но и огромными змеями, умевшими говорить на изначальном наречии - полозами. они были длинные-длинные и головы их венчали ветвистые рога, подобные нашим. полозы и изначальные жили в строгом перемирии: змеи ползали по земле и под землей, а прочие свободно передвигались по подвесам. шорох за спиной волшебника затих, сигнализировав о том, что гектор и дракон наконец разобрались между собой и сели спокойно. изначальный вздохнул и опустил взгляд на короткие серые волосы, в которых путались когти. тихий, рокочущий голос разносился по комнате. - и был лишь один закон между ними, взявшийся с незапамятных времён. да таких давних, что никто не помнил, откуда он взялся. ежели увидит кто-то, как женятся полозы, участь его назавидна - должен он отдать им в семью своего первенца... так и началась эта история. акула усмехнулся, волшебник метнул в него осуждающий взгляд. - один путник заплутал на пути к городу, и, вот незадача, вышел на незнакомую дорогу. плутая меж деревьев и стискивая в руках охотничий нож, скитался он до тех пор, пока не понял, что вокруг него абсолютная тишина. такая, какая бывает, если природа замолкает, чтобы не тревожить полозью свадьбу. но не успел путник понять, что сделал. дорога вывела его на поляну, празднично цветущую и свободную от пыли... а посреди нее в клубок свились полозы в брачном танце. были они ещё больше и еще красивее обычных змеев, возвышались над древами и сотканы были будто из света, так они выделялись на фоне вечной тьмы. заворожен оказался путник переливами чешуи и блеском глаз, засмотрелся на беду свою. а очнулся лишь от того, что смотрели эти самые глаза в самую его душу. "теперь дитя твое принадлежит нам." - прошипел обладатель сих глаз и исчез, только его поминали. в ту же секунду оказался путник у себя дома, не помня, как добрался. а дома тёплым смехом встретила его беременная жена. но не дано ей было увидеть радость на лице супруга! не мог ни спать, ни есть вернувшийся муж, тревожили его думы недобрые. и вот на третий день решил он сходить к колдунье, авось чего путного скажет? старая ведунья посмотрела на него косыми глазами и сказала: "девочка будет у тебя, несчастный! пеленай и одевай ее в лен некрашеный, да следи, чтобы за водой одна не ходила, покуда дева юная, так ее ни один полоз не найдет. как замуж выйдет, будет она в безопасности, помяни мое слово". обрадовался путник, побежал домой, да поведал жене о новых порядках. и ведь права была колдунья! родилась девочка, курчавая да веселая. тут же спеленали ее в лен, да принялись выполнять наказ старухи... шли года, девочка взрослела. взрослела и смотрела на ровесниц: разряжались они в красное и жёлтое, голубое и зелёное, и лишь она, как лишняя крупа, белела среди них. пока соседские девчонки ходили за водой к колодцу возле соседней деревни, в которой жили самый красивые парнишки, она сидела у лучины и пряла такие же белые льна, как те, в которые сама была ряжена. и пусть теперь не ходили, а все из-за полозов, повадившихся забираться на мостки и ползать среди порядочных изначальных да искать загадочную невесту принца, но взыграла в ней зависть! и решила она тоже пойти до колодца соседнего. проглядела она на себя в отражении воды, улыбнулась, и стащила у матери кроваво-алый сарафан, самый парадный, какой только был. схватила ведра да коромысло, и выбежала за дверь. а на улицах пусто - пусто, все по домам сидят, и только дива в алом идёт с коромыслом. и идёт она, и идёт, и идёт, да вот только соседской деревни все нет и нет! разволновалась девочка, схватила коромысло покрепче, и уже думала повернуть назад, как тут, откуда ни возьмись, возник перед ней полоз. красоты змий был необычайной, рога вились, чешуя стелилась. вздохнула девочка, любуясь змеёй, а он возьми и наклонись к самому ее личику. да как зашипит: "наш-шел...". в ту же секунду очутилась изначальная в подземном царстве полозьем. испугалась она, встрепенулась, да поздно было уже. так и осталась она жить с полозами. да с непростыми, а с королевской семьёй! изначальный сделал передышку и помолчал смачивая горло. - и все? - раздался прямо над ухом голос травника. - нет. сядь, неугомонное создание, - фыркнул волшебник, и помолчав, продолжил. - и все было в полозьем царстве прекрасно: и кормили вкусно, змейки-ужики исполняли любую прихоть принцевой невесты, жених был добр и внимателен, да только тяжко было девушке от того, что сбежала от родителей... шли года, а чувство вины становилось все гаже и гаже. и решила она сбежать всего на одну ночь, чтобы увидеть родителей, да успокоить их, что все с ней хорошо. приказала она принести льна белого, некрашеного, сшила из него сарафан, и под покровом ночи бросилась к выходу из царства. как родную встретила ее поверхность дуновениями ветра и темнотой привычной. обрадовалась девушка, и побежала скорее в свою деревню. а там папенька с маменькой, встретили ее и расплакались от радости. и сама была девушка весела и счастлива. да только тут, нежданно-негаданно, с грохотом посреди горницы возникла косая колдунья, которая и предрекла спасение от полозов. да вот только сейчас была она зла и метала молнии. "что ты наделала, глупая девчонка!! - закричала она. - не найдет теперь тебя твой жених, и никому на всем белом свете покоя не будет, пока не вернёшься ты обратно с полозье царство! разве так за гостеприимство отвечают?!" заплакала девушка, вспомнила, что змеи стали ей второй семьёй, как добры к ней были, и, захлебываясь в слезах попросила колдунью вернуть ее в полозью вотчину. "не могу я этого сделать, - сокрушалась старуха. - закрылось полозье царство для всех, кроме суженой принца. а прежде чем вход найти, три пары железных башмаков истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь". решилась девушка пойти искать вход в полозье королевство, и говорит отцу: "не брани меня, батюшка, отсусти в путь-дорогу дальнюю". жалко было отцу отпускать вернувшуюся дочку, но благословил ее на поиски. заказала девушка трое башмаков железных, трое посохов чугунных, три просвиры каменные и отправилась в путь-дорогу дальнюю, искать желанного своего. шла она чистым полем, шла темным лесом, высокими горами. костяные вороны криками отпугивали старшилищ лесных, ручейки лицо умывали, леса темные привечали. и никто не мог невесту полозью тронуть... износила она башмаки железные, посохи чугунные поломала, да просвиры изглодала. и в тот же момент потемнело у ней перед глазами: оказалась она вновь в полозьем царстве. да тихо там было, совсем мертво. ни одной маленькой змейки под ногами не проскочит, ни одного шепотка за спиной на раздастся. побежала она прямиком во дворец царский, в вотчину свою обретению. да только и там все мертво, нет никого. поспешила она в свою горницу, с женихом деленую. и ведь правда - лежит он там, бездыханный. заплакала девица горючими слезами, прижала голову чешуйчатую к груди своей, и подарила поцелуй змию. прямо замежду глаз. и тут же потеплела чешуя под пальцами, и стоило девушке открыть глаза, ахнула она. прямо на ее руках лежал изначальный небывалой красоты. открыл он очи красные и сказал. "неужели это ты, невеста моя ненаглядная! трое башмаков износила, трое посохов чугунных изломала, трое просвир каменных изглодала и меня нашла? так ещё и сняла проклятие полозье, чешуйчатое". обрадовалась девушка, взял ее принц за руку, и повел прочь из горницы. а там все снова очнулись! да не змии, а изначальные. даже самый маленький ужик от проклятия избавился и стал мальчишкой или девчонкой. и сыграли девица и принц свадьбу, стали королем и королевой полозьего царства. и правили они мудро, да по сей день правят, да никак их народ не нарадуется. волшебник замолчал, довольный тому, что словесная пытка закончилась, и довольно улыбнулся.