За гранью видимого

Иногда нужно лишь прикосновение, чтобы почувствовать себя дома.

— Иди сюда и поработай ротиком, — властным голосом крикнул Антон, заставляя Арсения испуганно сжаться в открытых дверях. Его глаза бегло осмотрели кабинет, избегая встречи с пронзительным взглядом мужчины. — Я не собираюсь повторять дважды. — Господин, — неуверенно сказал мужчина, медленно прикрывая дверь. Из коридора донеслось тихое шушуканье, и Антон победно улыбнулся. Получилось. У него снова получилось заставить всех шептаться, сплетничать и обсуждать то, что он — единственный, кто способен подчинить этого высокомерного Арсения. — Иди ко мне, — властно протянул Антон с ленивой улыбкой, отодвигаясь от рабочего стола. — Здесь для тебя точно найдётся место. Арсений нервно сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает ком, а ладони предательски вспотели. Он сделал неуверенный шаг вперёд, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, но дрожь в руках выдавала его с головой. — Господин, вы специально? — тихо и неуверенно спросил мужчина, его голос дрожал от волнения. — Они ведь будут сплетничать… о вас, о нас. — Пусть сплетничают, пусть завидуют, — Антон ответил спокойно, но в его голосе звучала непререкаемая уверенность. В следующий миг его горячие руки резко обхватили бедра Арсения, притягивая его ближе, пока он не оказался на коленях мужчины. — Пока они там, за дверью, ты здесь, в моих руках. Арсений невольно вздрогнул от резкого, но одновременно тёплого прикосновения. Его дыхание сбилось, а взгляд метнулся к двери, за которой едва слышались голоса сотрудников. Они были там, за стеной, и могли услышать что угодно. Эта мысль заставляла его сердце биться ещё быстрее. Взгляд Антона прожигал, а его голос, спокойный, но хриплый, заставлял забыть обо всём, кроме этого мгновения. Арсений почувствовал, как горячие руки сильнее сжали его бёдра, удерживая так близко, что между ними не оставалось места ни для сомнений, ни для слов. Он закусил губу, стараясь выровнять дыхание, но всё вокруг будто слилось в один бесконечный момент, в котором было только это напряжение и этот голос. — Господин… — прошептал он, пытаясь сохранить остатки самообладания, но его голос предательски дрогнул. Антон склонился ближе, его тёплое дыхание обожгло чувствительную кожу у самого уха Арсения. Этот почти невесомый, но такой интимный жест заставил того вздрогнуть, а сердце забиться быстрее. — Что такое, малыш? — прошептал он, усмехнувшись, словно наслаждаясь его смятением. — Скажи мне, что ты хочешь, и я дам тебе абсолютно всё. Слова прозвучали как обещание, сладкое и опасное. Арсений снова сжался, не в силах отвести взгляд от сильных рук Антона, которые удерживали его так крепко, словно больше никогда не собирались его отпускать. — Я… — он зажмурился, стараясь найти силы на ответ, но ощущение тепла и близости мужчины мешало сосредоточиться. Антон медленно провёл рукой вверх по спине Арсения, его пальцы оставляли за собой обжигающий след. — Не бойся, я тебе помогу, — Антон мягко подтолкнул Арсения вниз, заставляя его опуститься на колени между широко разведённых ног. Движение было плавным, почти заботливым, но в нём ощущалась скрытая сила, которая не оставляла выбора. Арсений замер, его взгляд метнулся вверх, встречаясь с уверенным и хитрым выражением лица Антона. Мужчина выглядел так, словно всё происходящее шло исключительно по его сценарию, как будто он точно знал, чем это закончится. — Так лучше, не правда ли? — прошептал Антон, проведя рукой по щеке Арсения, его пальцы легко коснулись подбородка, поднимая лицо чуть выше. Он нервно сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко внутри. Всё его тело было напряжено, а от близости Антона тёплая дрожь пробегала по спине. — Здесь только мы. Только ты и я. Потому открой свой ротик и возьми поглубже, ты ведь знаешь, как я люблю, сделай это, — его голос стал ниже и немного охрип от возбуждения. Он довольно ухмыльнулся, наблюдая как мужчина медленно расстегивает его ширинку, доставая налитый кровью член. В голубых глазах мелькнуло желание и нечто отдаленно похожее на жажду. Он неуверенно склонился к возбужденной плоти, едва ощутимо касаясь языком. Антон на это лишь ухмыльнулся. Его язык вновь скользнул по горячей плоти, теперь более уверенно. Он обвел её по кругу, пробуя на вкус, а затем позволил губам сомкнуться вокруг, обхватив её чуть плотнее. Желание в голубых глазах вспыхнуло ярче, а жажда становилась всё заметнее. Антон стиснул зубы, чувствуя, как волна удовольствия прокатилась по его телу. Его пальцы сжались сильнее, направляя Арсения, задавая ритм. Арсений в его кабинете всегда был таким: смущенным, неуверенным и донельзя очаровательным. На его щеках проступало едва заметное смущение, губы поджимались в тонкую линию от волнения, а ресницы подрагивали, когда он избегал пронзительного взгляда зеленых глаз. — Вы же знаете, — показательно медленно выпустив член изо рта, прошептал Арсений, — это слишком… — Знаю, — мягко, но настойчиво произнёс Антон, снова направляя пульсирующую плоть к его приоткрытым, блестящим от слюны губам. — И ты ведь прекрасно знаешь, как мне это нравится. Не заставляй меня ждать. Мягкие, влажные губы сомкнулись на чувствительной головке, осторожно посасывая, словно исследуя её вкус. Его движения были медленными, но жадными, словно каждое прикосновение приносило ему особое удовольствие. Губы слегка размыкались, позволяя языку скользнуть по чувствительной коже, прежде чем снова плотно обхватить её, создавая вакуум, от которого по телу пробегали мурашки. Тепло и влажность, смешанные с ритмичными звуками, только усиливали это головокружительное ощущение. Сладостное причмокивание наполнило кабинет, переплетаясь с тихими, рваными вздохами. Звук казался почти осязаемым, пробираясь под кожу и накаляя атмосферу до предела. Арсений действовал всё увереннее, губы плотно обхватывали пульсирующую плоть, а язык играл, дразня и заставляя Антона терять контроль. — Какой же ты все-таки, — хрипло выдохнул Антон, резко толкаясь глубоко в рот. В голубых глазах мелькнули слезы, но Антон не смог сдержать победную улыбку — на этот раз она была полна не только уверенности, но и глубокой, почти животной страсти. А потом толкнулся снова и снова. Хлопающие звуки и тихое поскуливание заполнили кабинет, становясь ритмом, в котором смешивались восторг и одержимость. Каждое новое движение было все сильнее, каждое столкновение — все более восхитительное. Боль и наслаждение переплетались, и Антон ощущал, как его тело и разум растворяются в этом напряжении, как он теряет контроль, но ощущает в этом невообразимую силу. Антон сделал ещё несколько уверенных, глубоких толчков, пока его тело не выгнулось в напряжении, и он не кончил в горячий, поддатливый рот мужчины. Тот задохнулся, тихо закашлялся, отодвинувшись, и обессиленно упал на жесткий ковер. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, а глаза блестели от слез, которые он торопливо стирал тыльной стороной ладони, пытаясь прийти в себя. Антон наблюдал за ним, его взгляд был смесью удовлетворения и чего-то ещё, едва уловимого — возможно, доли заботы. Он мягко провел рукой по растрепанным волосам мужчины, словно успокаивая, но не позволяя забыть, кто был главным в этом моменте. — А говорил, что не умеешь, — мягко сказал Антон, утягивая мужчину к себе на колени. — Ты сейчас такой красивый, весь заплаканный и до невозможного возбуждающий, — горячие губы мужчины оставили несколько влажных поцелуев на его щеке, стирая слезы. Антон медленно провёл пальцем по влажной коже, задерживаясь на горячих следах от слёз, и мягко поднял его лицо. Его движения были одновременно бережными и властными, словно проверяя границы дозволенного. Их взгляды встретились, и в этих глазах он увидел всё: смущение, преданность, и едва скрытое желание. — Господин, зачем вы так… — сорванным голосом прошептал мужчина, сильнее прижимаясь к его груди. — Ты ведь знаешь, я не могу остановиться, когда вижу тебя таким. С ума схожу просто, — Антон мягко погладил его по спине, стараясь успокоить его, но сам не смог скрыть хрипцу в голосе. В его руках был весь мир — хрупкий, уязвимый, и в то же время невероятно соблазнительный. Антон посмотрел на мужчину, его дыхание сбилось, но в глазах появилось что-то новое — неуверенность, но и слабое, едва заметное доверие. Это было больше, чем просто момент влечения; Антон мог чувствовать, как нарастающая близость меняет всё вокруг, делая их связь более настоящей, чем когда-либо. Он медленно наклонился, слегка касаясь губами его шеи, чувствуя, как Арсения охватывает волна напряжения, и снова прошептал: — Возбудился, пока отсасывал? Иди ко мне, — не скрывая довольной улыбки, сказал мужчина и тут же притянул его к себе, прижав к груди. Тонкие пальцы скользнули по плечу, оставляя едва ощутимые следы тепла на коже. Его рука легла на возбуждённую эрекцию, сжимая через плотную ткань черных брюк. — Антон Андреевич, — его голос немного охрип, в нем звучала неуверенность. Он все время поджимал припухшие губы, не решаясь продолжить, словно слова застревали где-то в горле. — Что такое? Хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие? — мягко спросил мужчина, расстёгивая пуговицу на его брюках. — Что мне сделать, скажи? — Дотроньтесь, пожалуйста, — умоляюще простонал Арсений, закусывая нижнюю губу, его взгляд был полон отчаяния и желанья, смешиваясь с едва заметным вызовом. Он не мог больше сдерживаться, его тело горело от напряжения, а пальцы дрожали, сжимаясь в кулаки, словно удерживая его от того, чтобы сорваться. — Помогите мне кончить, пожалуйста. — Как я могу отказать тебе, когда ты так просишь? Горячая ладонь мягко скользнула вниз, коснувшись напряжённой плоти, и начала двигаться в едва ощутимом, мучительно медленном ритме. Он дразнил, словно издеваясь, сжимая и разжимая каменную эрекцию, давая лишь краткие мгновения облегчения. Пальцы лениво пробегались по длине, едва касаясь, и тут же исчезали, оставляя после себя ощущение пустоты. Каждое движение было тщательно рассчитано — ни слишком быстро, ни слишком сильно, но достаточно, чтобы заставить мужчину извиваться в напряжении, жадно глотая воздух и срываясь на тихие стоны. Ладонь снова скользнула вниз, задержавшись на мгновение, будто решая, стоит ли даровать больше, а затем внезапно исчезла, словно это прикосновение было случайным, незначительным, но таким желанным. — Прошу вас, пожалуйста, — из последних сил сказал Арсений, тут же заливаясь румянцем. Его голос был едва слышен, но в нем слышалась такая искренняя просьба, что пронзила его насквозь. Он отвел взгляд, пытаясь скрыть свою уязвимость, но не смог. В этот момент его лицо было открыто, как никогда прежде, и в нем были отражены все страхи и желания, которые он так долго скрывал. — Только вы можете, только вы… — Поцелуй меня, и я продолжу. Снова играл в свои игры, снова дразнил, издевался и насмехался. И Арсений поддался. Медленно поднялся с груди, едва ощутимо касаясь его губ, словно дразня и удерживая на грани. В глазах Арсения мелькнул блеск, смешанный с сомнением и желанием, а в его дыхание стало еще более прерывистым. Антон ответил на поцелуй по-своему. Его рука вернулась на член, поглаживая его так же осторожно и едва ощутимо. Издевается. Арсений поцеловал его снова, осторожно прикусывая нижнюю губу и сразу зализывая место укуса, словно пытаясь загладить этот маленький след, оставшийся от его желания. Поцелуй был неторопливым, но напряженным, в нем чувствовалась борьба — между нежностью и страстью, между контролем и готовностью отпустить все на волю. Его руки скользнули по плечам, медленно сжимая и удерживая мужчина на месте. Каждый жест, каждое прикосновение становилось всё более откровенным, обнажая скрытые эмоции, которые Арсений пытался держать в себе. Антон повторил. Действовал намного увереннее, двигал рукой быстрее и настойчивее, чувствуя, как тело Арсения откликается на каждое его движение. Тихий скулеж вырвался из губ мужчины, заставив Антона замереть. — Ты ведь понял правила игры, — его губы расплылись в широкой улыбке, и в этом выражении скрывалась непередаваемая уверенность. Арсений наклонился ближе, вновь вовлекая мужчину в поцелуй. Это не было обычным касанием или едва заметной лаской. Нет, все было наоборот. Он сминал мягкие губы, прикусывал их, и тут же стонал прямо в них, поддаваясь на уверенные ласки мужчины, теряясь в них. В каждом его движении было нечто дикое, нечто безумное, словно он стремился к чему-то большему, но не был готов отпустить. — Я сейчас… — не отстраняясь от желанных губ, прошептал мужчина, кончая всего через мгновение. — Молодец. — Антон мягко поцеловал его в губы и потянулся за салфетками. — Ты сегодня был очень хорошим мальчиком. — Завтра у меня только одна встреча, потому ты можешь отдохнуть и поспать дома, — голос мужчины звучал абсолютно спокойно и очень размеренно. — Спасибо. — У меня дома, — добавил он с легкой улыбкой, сжимая Арсения в своих руках немного сильнее. — Хорошо. — Господин Шастун, нужна ваша подпись, срочно! — громко сказала девушка, настойчиво постучав в дверь. — Входи, — мягким и очень довольным голосом сказал Антон. Он крепче прижал к груди Арсения, скрывая от всего мира, и быстро оставил свою подпись на договоре. Девушка смущённо кивнула и быстро удалилась из кабинета. — Вы специально? — обиженно пискнул Арсений, немного отстраняясь, — хотели, чтобы они все увидели и начали сплетничать? — Прости, мой хороший, никто кроме меня не сможет увидеть тебя таким, — прямо в губы прошептал мужчина, утягивая его в новый поцелуй.

***

— Хозяин, вы дома, — прохрипел мужчина едва слышно, его голос дрожал от смеси усталости и напряжения. Он сидел на полу у входной двери, покорно опустив голову. Руки лежали на коленях, пальцы чуть подрагивали, а плечи едва заметно дрожали от ледяного воздуха, просачивающегося из коридора. Холодная, властная рука медленно коснулась его щеки, поглаживая с размеренной нежностью, словно в немом одобрении за покорность. Второй рукой мужчина грубо сжал растрёпанные волосы, притягивая его лицо к своей напряжённой эрекции. — Соси, — холодный властный голос эхом разнесся по коридору квартиры, заставляя его поддаться абсолютно на все. Он всегда был таким: серьезным, грубым, резким и до невозможного желанным. — Соси, пока я не кончу, — мужчина толкнулся в блестящие от слюны губы, заставляя открыть рот как можно шире. — И только попробуй задеть зубами, завтра не сможешь даже встать с кровати, — серьезно бросил мужчина, сильнее сжимая руку на чужих волосах. — Горло расслабь, он не входит даже наполовину. — Простите, хозяин, — виновато прошептал тот, ёрзая ягодицами по холодному паркету. Он позволил себе выпустить член изо рта лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать его гнев. Хозяин резко дернул его за волосы, принуждая принять член полностью. Его нос уткнулся в густые лобковые волосы, и слезы неудержимо брызнули из глаз, оставляя влажные дорожки на покрасневшем лице, которое теперь выглядело одновременно униженным и беззащитным. Мужчина сжал волосы сильнее, удерживая его голову на месте, словно подчеркивая свою власть. Его движения были жесткими, резкими, они заставляли его подчиниться без остатка. — Не отвлекайся, — прорычал он низким, хриплым голосом, его тон не терпел возражений. — Ты знаешь, как мне нравится, когда ты стараешься. Горячие слезы продолжали стекать по щекам, смешиваясь с теплом его дыхания. Он тяжело сглотнул, прилагая все усилия, чтобы справиться с собственным волнением и угодить мужчине. Но вместо привычного страха или стыда в этом моменте просматривалось что-то иное — смесь отчаянной покорности и скрытого удовольствия, которое только добавляло напряжения. Его руки, до этого покорно лежавшие на коленях, вдруг поднялись, нерешительно коснувшись ног хозяина, словно ища одобрения, но тут же замерли, не решаясь на большее. Мужчина ощутил его прикосновение, коротко хмыкнул, но не остановил. Его рука, сжимающая волосы, ослабила хватку, позволяя лишь на мгновение облегчить напряжение. — Так-то лучше, — выдохнул он, довольным тоном, но в его голосе звучало требование большего. — Разве я давал тебе разрешение останавливаться? Слёзы продолжали струиться по щекам, но это больше не останавливало. Он снова наклонился вперёд, принимая его глубже, стараясь быть послушным. Ритм стал плавным, напряжение в воздухе густело, как будто каждый вдох, каждый звук усиливали связь между ними. — Вот так, мой хороший, — проскользнуло из уст мужчины. — Покажи, как сильно ты хочешь заслужить мою похвалу. Хозяин наклонился немного ближе, его дыхание стало хриплым, а пальцы лениво скользнули вниз, обрисовывая линию его подбородка. Затем его руки опустились еще ниже, к ошейнику, который туго охватывал шею, и резким движением он дернул за него, заставляя мужчину поднять голову и встретить его властный взгляд. — Ты знаешь, как мне нравится видеть тебя таким, — хрипло произнес он, натягивая ошейник чуть сильнее, играя с его границами. Взгляд мужчины был неумолим, словно требовал полного подчинения. Его губы чуть изогнулись в хищной улыбке, пока он наблюдал, как тот покорно подчиняется, сидя на полу, его лицо раскраснелось, а дыхание стало сбивчивым. Влажные дорожки слез всё ещё блестели на коже, добавляя в образ что-то болезненно-прекрасное. — Ты только мой, помнишь об этом? — вопрос прозвучал скорее как утверждение, сопровождаемое ещё одним рывком за ошейник, почти играющим, но достаточно сильным, чтобы напомнить о том, кто здесь главный. — Да… только ваш, — едва слышно прошептал он, его голос дрожал, но в этих словах не было сомнений, только искренность и желание угодить. — Думаешь, я не замечаю, как у тебя стоит? — с довольной усмешкой протянул мужчина, снимая обувь и бесцеремонно отбрасывая её в сторону. Его босая стопа лениво коснулась напряжённой плоти мужчины, и тот едва удержался от крика. Из его груди вырвался гортанный стон, вибрацией передавшийся по возбужденному члену, который находился у него глубоко во рту. Мужчина лишь насмешливо прищурился, наслаждаясь этой реакцией, и начал двигаться в горячем рту быстрее, его толчки стали более грубыми и глубокими, полными безудержного желания. Слёзы градом катились по лицу, смешиваясь с его унижением и покорностью. Каждый тихий вскрик боли, сорвавшийся с его губ, сливался с жаром его языка, лаская возбужденную плоть хозяина до самого края. — Какая же ты все-таки сучка, — сделав ещё несколько толчков, мужчина замедлился, нежно стирая его выступившие слезы. — Нужно было сделать это в офисе, поставить тебя на колени и позволить всем пользоваться тобой, я прав? Нужно было трахнуть тебя прямо там, вставить тебе по самые яйца и выебать так, чтобы каждый работник офиса слышал… — мужчина властно улыбался, медленно облизав верхнюю губу. — Чтобы каждый из них знал, кому ты принадлежишь. Чтобы каждый из них понимал, кто здесь главный, а кто — послушная игрушка, — добавил он с насмешкой, наслаждаясь его реакцией. — Нгг, — протестующе простонал мужчина, его тело невольно дернулось, а рука, словно в противовес его воле, скользнула вниз. Желание захлестнуло его с головой, поглощая все его мысли и оставляя лишь пульсирующую потребность. Но он знал: нужно дождаться разрешения. — Не хочешь отсасывать всем желающим? Хочешь быть только моей сучкой? — приторно протянул мужчина, делая несколько глубоких толчков, и вновь замер. — Если ты кончишь сейчас, завтра я позволю всем желающим тебя трахнуть, понял меня? — резко схватив нижнего за волосы, спросил Хозяин. — Потому будь хорошим мальчиком и сожми свой член у основания. Кончишь только тогда, когда я разрешу. — Мг, — одобрительный всхлип послышался снизу, заставляя мужчину победно улыбнуться. — Хороший мальчик, если сможешь продержаться до конца, дам тебе то, что ты так сильно любишь, — его голос стал немного мягче, а длинные пальцы коснулись щеки, стирая выступившие слезы. — Настолько сильно хочешь? Ты весь течешь, пачкая свои красивые кружевные трусики, нам придется снять их раньше, чем я успею ими насладиться, как думаешь? — Мм… — только и смог выдохнуть он, продолжая уверенно насаживаться на член. — Хочешь, чтобы я кончил быстрее, малыш? Чтобы вышел из твоего горячего ротика и занялся другой жаждущей меня дырочкой? — мужчина мягко улыбнулся, заметив одобрительный кивок. — Что ещё хочет мой мальчик? Он хочет умолять своего хозяина, хочет ползать перед ним на коленках и раздвигать свои прекрасные длинные ножки? Хочет, чтобы я взял его грубо? Хочет кусать свои розовые губки, пока я буду трахать его? — хриплый от возбуждения голос хозяина звучал невозможно, каждое слово, каждая фраза вызывали невероятный отклик в его глазах и огромное желание. Он хотел, безумно хотел всего. — Расслабь горло, малыш, ты ведь не хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — на выдохе попросил мужчина, вновь толкаясь до основания и кончая. — Молодец, Тош, принял все до последней капли, — Арсений опустился на колени перед мужчиной, ласково поглаживая его по щеке и стирая выступившие слезы. — Ты заслужил награду, хоть и был сегодня плохим мальчиком на работе. — Хозяин, я… — его голос затих, а глаза удивленно округлились. Мужчина осторожно коснулся его подбородка языком, слизывая потеки слюны и спермы. — Вы… — его снова прервали. Арсений широким мазком прошёлся по губам, нежно прикусывая нижнюю и немного оттягивая её. В его глазах вспыхнула тихая уверенность, смешанная с едва сдерживаемым желанием. Он наблюдал, как его действия заставляют дыхание Антона замедлиться, каждое движение казалось продуманным, но в то же время наполненным легкой беспокойностью. — Молчи, пока я не разрешу тебе говорить, — глухо выдохнул Арсений, прижимая его к себе и сразу накрывая губы стремительным, жадным поцелуем. Он терзал его губы, чуть прикусывая, затем облизал места укусов, оставляя на коже новые следы, словно подчеркивая свою власть, но все же с какой-то неуловимой нежностью. Его язык скользнул в рот Антона, переплетаясь с его языком и настойчиво двигаясь дальше. В его действиях не было ни малейшего намека на осторожность — только полное желание, как будто мир вокруг них перестал существовать. Властные ладони опустились на плечи, сжимая мужчину в своих руках сильнее, заставляя его тело дрожать под тяжестью желания, которое не оставляло места для сопротивления. Арсений не торопился, но каждый его жест становился всё более нетерпеливым, с каждым движением он всё больше поглощал Антона, словно не мог насытиться этим притяжением. — Тебе повезло, что ты ждал меня в дверях с открытым ртом, иначе я бы трахнул тебя на первой попавшейся поверхности, глубоко засадив в тебя свой член, — мужчина выдохнул прямо в губы, нежно зализывая новые места укусов. — Не посмотрел бы даже на смазку и подготовку, трахнул бы тебя так, чтобы завтра ты даже с кровати встать не мог, — горячая ладонь опустилась ниже к возбуждению Антона, сильно сжимая у основания. — Мой мальчик хочет кончить? — мурлыкнул мужчина, резко прикусывая Антона за мочку уха. — Хочет излиться мне в руку? Хочет испачкать своего хозяина? Отвечай! Чего хочет мой мальчик? — Очень хочет… — умоляюще простонал Антон, делая несколько толчков в руку мужчины. Арсений неожиданно разжал ладонь и медленно, безумно медленно принялся ласкать возбуждённую плоть. Сначала он скользил по ней длинными пальцами, потом обхватывал ладонью и дразнил только головку. — Что ещё хочет мой малыш, расскажи мне? — мягко выдохнул мужчина у самого уха. — Вас, хозяин… — Подробнее, расскажи абсолютно все, что ты хочешь, — горячее дыхание обожгло нежную кожу, пуская по телу Антона небольшую дрожь. — Хочу, чтобы мой хозяин коснулся меня, — заикаясь от собственных ощущений, едва смог сказать Антон. — Чтобы достал из меня пробку и вошёл своим горячим членом. — Пробку? Так ты подготовился, хороший мой, — одобрительно протянул Арсений, двигая рукой немного настойчивее. — Что ещё ты хочешь, в каких позах? Просто войти в тебя? — Нет, я хочу, чтобы вы… — его слова прерывались тихим стоном и Арсений тут же сжал его член у основания, не позволяя кончить. — Заполнили меня полностью, чтобы поставили меня раком и трахали, как последнюю шлюху. — Раком? — заинтересованно мурлыкнул Арсений ему на ухо. — Почему не хочешь лицом к лицу? — Хочу, если хозяин разрешит, очень хочу, — на одном дыхании выпалил Антон. Его тело пробила мелкая дрожь, а слезы вновь покатились по щекам. — Хочу принять вас полностью, довести до оргазма и доставить как можно больше удовольствия. — Только это? — хмыкнул мужчина, осторожно слизывая выступившие слезы с его щеки. — А как же ты? Может мне стоит что-то предложить для твоего удовольствия? Например, мой язык, — в подтверждение своих слов, Арсений скользнул горячим языком по приоткрытым губам, медленно проникая внутрь. Антон на это лишь громко простонал, в чужие губы, и тут же кончил. — Хороший мальчик, сегодня ты заслужил небольшой подарочек. Арсений осторожно подхватил мужчину под ягодицы и, не сбавляя темпа, направился в сторону спальни. Его влажная ладонь опустилась на округлые ягодицы с характерным шлепком, заставляя Антона нервно вздрогнуть и невольно простонать что-то невнятное. Арсений прижал его еще ближе к себе, ощущая, как каждый вздох Антона становится для него все более завораживающим. Он знал, что мужчина не может сопротивляться, и это только усиливало его желание управлять этим моментом, этим состоянием. — Что такое, маленький мой? — довольно протянул мужчина, поддевая пальцами кружевное белье. — Снова возбудился или мне остановиться? — бархатный голос прозвучал неожиданно тепло и мягко. Длинные пальцы подцепили пробку, медленно вытаскивая её и вновь вставляя назад. Тихое дыхание и едва слышные всхлипы, ласкали слух мужчины, заставляя действовать ещё увереннее. Нравится, Антону очень нравится. Это была одна из его слабостей, которых он успел насчитать уже несколько десятков. Антон сам был одной большой слабостью, которая подчинялась только Арсению и его горячим губам, властным рукам и бархатному голосу. Но Арсений тоже был слабостью Антона, одной большой слабостью, которая могла свести его с ума. И мужчина этим умело пользовался, стараясь доводить Антона до грани при любом удобном случае. Ему достаточно было нескольких едва ощутимых касаний, несколько ласковых, и не очень, слов, чтобы Антон в его руках превратился в мягкий поддатливый пластилин, готовый принять любую форму в горячих властных руках. Самой большой слабостью Антона была грубость и подчинение. Стоило Арсению только крикнуть чуть более властно, грубо схватить его за руку или ударить по ягодицам, у Антона мгновенно сносило крышу. В его глазах тут же рождалось желание и азарт, а тело пробивала мелкая дрожь. С этого момента он был согласен абсолютно на все и Арсений давал ему это. Сначала это казалось чем-то безумно неправильным и странным, но стоило Арсению увидеть возбуждение мужчины: его колом стоящий член и розовый румянец на щеках — все мысли исчезали за долю секунды. Разве важно, что подумали бы другие про их отношения, если Антону все нравилось? И ведь Антону нравилось, абсолютно все. Грубые слова, резкие движения и властный подчиняющий голос, нравилось сидеть на коленях перед мужчиной, нравилось подчиняться ему, нравилось отдаваться полностью и без остатка во власть таких родных и безумно горячих рук. Арсений бережно опустил Антона на мягкую кровать, наклоняясь к нему с таким жаром, что их дыхания смешались в едва заметном, но безумно интимном ритме. Зубы сомкнулись на бледной коже, оставляя бесчисленные укусы и отметины, а его руки, не теряя контроля, скользили по телу Антона, подчеркивая каждое движение. Горячий язык сразу зализывал раны, и каждый его жест, каждый поцелуй вызывал у мужчины дрожь, словно контраст между болью и удовольствием становился всё более острым и невыносимым. — Хозяин, следы… — умоляюще простонал Антон, выгибаясь в спине сильнее. Хотел больше, сильнее и более грубо. Хотел поддаться полностью и раствориться в его горячих руках, хотел большего. — Мой малыш не хочет… — мужчина спустился ниже, оставляя бесчисленное количество поцелуев на груди Антона. Когда зубы подцепили сосок, осторожно его прикусывая, громкий протяжный стон раздался в комнате и Арсений победно улыбнулся. А после повторил снова, лаская свободной рукой, второй сосок. Горячий язык коснулся ладони, нежно скользя по ней, вылизывая и повторяя каждую линию на внутренней части и оставляя влажные следы на коже. Мужчина в его руках задрожал сильнее, и Арсений не остановился, продолжая исследовать, пока его прикосновения становились все более глубокими и требовательными. Мягко обхватив губами два пальца, он принялся их посасывать, каждое движение было переполнено ощущения власти, словно он пытался довести Антона до края, не давая ему ни единого шанса на отступление. Антон вскрикнул, когда один из пальцев оказался в его рту, и его бедра невольно поджались, как будто не выдержали этого безумного напряжения. Но Арсений продолжал, с каждым движением все ближе, все глубже, выводя его на грань. В каждом его жесте была сила, но и неимоверная нежность, и это смешение противоположных ощущений только сбивало Антона с толку, не давая возможности отступить. Антон уже не мог сдерживать дрожь, его тело реагировало на каждое движение Арсения, перенося его в мир, где желание стало единственным правом. Иногда Арсению действительно казалось, что на пальцы Антон реагирует куда сильнее, чем на минет. — Хозяин, пожалуйста, — едва сдерживаясь от нахлынувшей волны возбуждения, простонал мужчина, сильнее вжимаясь в Арсения. — Я так сильно скучал по вам, так сильно… — Антон прервался. Резко выгнулся дугой, срываясь на более громкие и рваные стоны, когда язык мужчины коснулся его члена. — Нет, я ведь только что… — Заткнись! — властно выкрикнул Арсений, резко переворачивая мужчину на живот. Его руки скользнули по бёдрам, мягко поглаживая нежную кожу и оставляя несколько невесомых поцелуев на ягодицах. — Тебе так идёт кружево, особенно красное, — хриплым от возбуждения голосом выдохнул Арсений, опаляя горячим дыханием сжимающееся отверстие. — Так бы и выебал тебя в нем на работе. Разложил бы тебя на твоём же рабочем столе и резко вбивался бы в поддатливую дырочку, пока ты сходил бы с ума от моего члена. — Арсений скользнул влажным языком по кружеву, стараясь смочить подрагивающее отверстие, через тонкую ткань. — Пожалуйста, — из последних сил крикнул Антон. Его колени обессиленно разъехались, и он свалился на подушки, оттопыривая попу как можно сильнее. Желая быть как можно ближе к Арсению, желая получить его ласку, как можно больше ласки. — Пожалуйста, что? — не скрывая довольной улыбки, уточнил мужчина, делая ещё несколько широких мазков по промежности. — Чего хочет мой малыш? Хочешь, чтобы я трахнул тебя в кабинете, пока все твои подчинённые слушали бы твои стоны и вскрики? Как думаешь, они бы поверили, что это меня трахают или сразу бы узнали, о нашей маленькой тайне? — мужчина грубо подцепил кружевное белье на бедре, несильно царапая кожу ногтями. — Или мне стоит оставить дверь приоткрытой, чтобы каждый желающий мог посмотреть на то, как сильно ты любишь мой член? — Люблю, безумно люблю, — срываясь на громкие вскрики, говорил Антон, вздрагивая от влажного языка внутри себя. — Хозяин, пожалуйста… — умоляюще простонал мужчина, неосознанно толкаясь к Арсению. Он хотел насадиться сам, хотел почувствовать его как можно глубже, хотел кончить от этих ощущений. — Пытаешься командовать? — неожиданно холодно спросил Арсений, отстраняясь всего на миг. Громкий удар эхом разнёсся по комнате, заставляя Антона испуганно вскрикнуть и сжать руку на члене, снова. Если он кончит без разрешения сейчас — его точно накажут. — Ещё раз сделаешь что-то подобное, выебу тебя так, что ты даже сесть не сможешь, — медленно и безумно сладко протянул Арсений, возвращаясь к сжимающемуся отверстию. — Простите, я… — договорить Антон снова не смог. Сильные руки опустились на его ягодицы с тихим шлепком, сразу раздвигая аппетитные половинки в стороны. Арсений делал это снова. Вылизывал, толкался языком внутрь, и что-то тихо постанывал, заставляя Антона дрожать в его руках. Громкие причмокивания наполняли комнату, создавая атмосферу, в которой был только он и его желание. Антон больше не мог сдерживать свою реакцию — он судорожно вдохнул, его тело непроизвольно дёрнулось навстречу очередному глубокому, властному движению. Пальцы, дрожа, вцепились в постель, а веки сомкнулись, полностью отдаваясь новой волне возбуждения. — Могу я, пожалуйста, хозяин, — умоляюще стонал Антон, сжимая свой член у основания сильнее. — Прошу вас, разрешите. Арсений промолчал. Он мягко убрал руку мужчины, заменяя её на свою и вновь вернулся к блестящей от слюны дырочке. Все стоны и тихие вскрики, превратились в тихое постанывание и хныканье. Антон ерзал по подушкам, раздвигал ноги сильнее и, кажется, даже плакал. Арсений не останавливался, наоборот, он лишь усерднее работал языком, желая свести Антона с ума. — Хозяин, я больше не могу… Не могу… — из последних сил умолял Антон, растворяясь в умелых ласках его мужчины. — Можешь, маленький мой, можешь, — не скрывая сытой улыбки сказал Арсений, широко мазнув языком по подрагивающей дырочке. — Нет-нет-нет, разрешите мне, — почти прошипел мужчина, не в силах сдержать собственные эмоции. И Арсений разрешил, резко разжал руку и в несколько быстрых движений довел Антона до оргазма. Тот обессиленно свалился на кровать, подрагивая и стараясь привести дыхание в норму. Его глаза были плотно зажмурены, костяшки на руках побелели от того, как сильно он сжимал простынь, а блестящая от слюны дырочка вновь привлекала внимание Арсения. Он мягко толкнул два пальца в мужчину, оглаживая такой чувственный сейчас комочек нервов. — Твоя простата так набухла, — мягко сказал Арсений, поглаживая свободной рукой парня по бедру. — Неужели это из-за меня и моего языка? Ответа Арсений не услышал. Антон что-то невнятно простонал, пытаясь уйти от слишком сильных ощущений. — Прости, маленький мой, я перестарался немного, да? — осторожно сказал Арсений, достав свои пальцы. Мужчина опустился на кровать возле Антона и осторожно поцеловал его в нос. — Можем закончить на этом. — Я сейчас, всего минуточку, — виновато залепетал Антон, стараясь подняться с кровати, — и мы продолжим. — Тебе понравилось? — Очень сильно, — на щеках Антона выступил румянец и он смущённо улыбнулся. — Ещё бы несколько мгновений и я бы кончил только от языка. — Сухой оргазм? — заинтересовано уточнил Арсений, мягко поглаживая его по спине. — Значит, я зря убрал руку. — Нет, это было прекрасно, — тихий смех прозвучал так неожиданно и одновременно очень вовремя. Значит, Арсений сделал все правильно. — В какой-то момент, я подумал, что отключусь. — Тогда мне стоит продолжить? — мягко спросил Арсений, медленно и осторожно укладывая Антона на свою грудь. — Трахнуть тебя так, чтобы ты собственное имя забыл? — голос мужчины звучал властно и очень низко, словно каждое слово было выведено из его самого сердца, полное желания и контроля. Он склонился к самому уху Антона, шепча слова, обжигающие горячим и прерывистым дыханием. Каждое слово будто касалось кожи, заставляя дрожь пробежать по телу. Его тёплые ладони скользнули вниз, мягко поглаживая нежную, словно шёлковую, кожу спины. — Пожалуйста, хозяин, — на одном дыхании простонал Антон, прижимаясь к мужчине как можно ближе. Его подтянутая грудь потерялась о грудь мужчины и он блаженно простонал. — Ласкаешь себя, без моего разрешения, — мягко сказал мужчина, повторяя за Антоном. — Совсем не уделил внимание твоим соскам, пока ласкал твою дырочку. Сейчас мы это исправим. — Он резко опустил мужчину к себе на бедра, сразу прикусывая затвердевшую горошину соска. Антон от этого едва не вскрикнул и тут же поддался к мужчине ближе, проезжаясь по каменной эрекции Арсения. Тот едва сдержал рвущийся наружу стон и тут же прикусил розовую горошину соска. — Простите, хозяин, — пискнул Антон, виновато взглянув на мужчину. Тот, словно не заметив его слов, лишь плотнее прижался к его груди, будто находя в этом движении особенное удовольствие. Его ладони мягко скользили по коже, даря ласковые прикосновения, которые заставляли Антона замирать от смешанных чувств. — В следующий раз, Тош, будешь кончать только от моего языка, — разгорячено выдохнул Арсений, резко прикусив светлую кожу на груди. Завтра точно останутся отметины и мужчина сделает все, чтобы их было как можно больше. — Нет, пожалуйста, — неожиданно громко вскрикнул Антон, почувствовав горячую головку у сжимающегося входа. — Нет? — громкий шлепок разнёсся по комнате, заставляя Антона испуганно вскрикнуть и прижаться к мужчине сильнее. — Кажется, ты забыл свое место, малыш. Тебе напомнить? — грубо сжав мужчину за ягодицы, спросил Арсений. Его пальцы вонзились в нежную плоть, оставляя едва заметные следы. Кожа под его ладонями натягивалась и отзывалась слабым жаром, а каждый резкий жест сопровождался едва слышными всхлипами и тихими, прерывистыми стонами Антона. — Я помню хозяин, помню, — зелёные глаза наполнились слезами, а дрожащие руки опустились на идеально уложенные волосы Арсения. — И где же твое место, малыш? — у самого ушка прошептал Арсений, толкаясь внутрь мужчины одним резким движением. — Возле вас, хозяин, — его прервал громкий гортанный стон, вырвавшийся из его груди. Антона охватила дрожь, которая становилась всё сильнее. Он бессильно опустил голову на плечо мужчины, чувствуя, как из груди вырвался протяжный стон. Его тело словно перестало подчиняться, затопленное волной эмоций и напряжения, которые он не мог сдержать. — Мое место у ваших ног, хозяин, — из последних сил выдохнул Антон и окончательно растворился в горячих, глубоких толчках, которые сводили его с ума. — Хороший мальчик, — довольно протянул Арсений, оставляя бесчисленное количество поцелуев на его макушке и шее. — А теперь слушайся своего хозяина и раздвинь свои ножки сильнее, — сыто мурлыкнул мужчина, облизывая пересохшие губы. Горячие руки опустились на спину Антона, удерживая его на одном месте, и мужчина сорвался. Он больше не сдерживался, двигаясь быстро и жадно, вбиваясь в поддатливое тело с нарастающей силой. Толчки становились то резкими и властными, то замедлялись и становились мучительно глубокими. Антон лишь громче скулил, изредка вскрикивая, и прижимался к сильной груди, стараясь слиться с ней. Его тело сотрясалось от дрожи, полностью отдаваясь во властные руки мужчины. — Ты хорошо держишься, малыш, — мягко сказал мужчина, немного замедляясь. Антон в его руках никак не отреагировал, наоборот, лишь сильнее вжался в него, оттопыривая округлые ягодицы сильнее. Он не стонал, нет, он скулил, срывался на тихую мольбу и что-то невнятно просил. Арсений не слышал, он лишь сильнее вбивался в поддатливое тело, срываясь на бешеный ритм. — Я скоро, очень скоро, — на одном дыхании прохрипел Арсений, делая несколько резких толчков и кончая. Антон в его руках задрожал сильнее и, кажется, кончил следом. — Тош, ты в порядке? — мягко спросил мужчина, немного поднимая Антона со своей груди. — Да, — едва слышно пискнул мужчина, опуская голову назад и пряча её в изгибе шеи. — Хороший мой, я сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил Арсений, заглядывая в лицо Антона. — Нет, но лучше бы сделал, — виновато протянул тот, отворачиваясь, чтобы скрыть свое смущение. — Почему? Тош! — Арсений резко поднялся, уверенно подхватив Антона и усаживая его на свои бедра. Их взгляды встретились, и он нахмурился, пристально глядя ему в глаза. — Что случилось? Ты не кончил…? — Кончил, три раза! — выпалил Антон, стараясь скрыть растерянность в тоне. Арсений замер на секунду, потом довольно усмехнулся: — Молодец, — промурлыкал он, проводя рукой по бедру мужчины. — Значит, я смог тебя удовлетворить. Три раза за вечер — это результат. — Не за вечер, за раз… — пробормотал Антон, слабо улыбаясь. — Что? — переспросил Арсений, его брови удивленно приподнялись. — Пока ты был во мне, я… — Антон замялся, но взгляд Арсения оставался настойчивым. — Я просто… — Тебе было настолько приятно? — Арсений улыбнулся с легкой насмешкой, но в его голосе звучало неподдельное удивление. — Обычно тебя не возбуждает обычный секс. — Это был не обычный, — тихо ответил Антон, крепче обвивая его шею руками. — Тут был ты. Твои руки, запах, голос… — Всё как обычно, — Арсений прищурился, в голосе прозвучал намек на лукавство. — Нет, ты был слишком… слишком настоящим сегодня, — признался Антон, опуская глаза. — Слишком родным, слишком желанным и властным. Я от одного твоего тона едва не кончил! А потом… Ты двигался так… И твои руки, они… — на щеках мужчины мелькнул румянец, и он смущенно отвернулся. — Иди ко мне, Тош, — прошептал он, притягивая мужчину ближе, и его губы коснулись виска Антона в нежном, успокаивающем поцелуе. Антон неуверенно посмотрел на мужчину, его щеки продолжали гореть от смущения, но в глазах читалась какая-то неприкрытая искренность, смешанная с волнением. Он не сопротивлялся, позволяя Арсению притянуть себя ближе. Тепло его рук, сильных и уверенных, обволакивало, создавая ощущение полной безопасности. — Я просто… — начал Антон, но слова застряли в горле, и он смутился ещё больше. Его голова бессильно опустилась на плечо Арсения. — Я просто не могу привыкнуть к тому, как ты влияешь на меня. Арсений мягко улыбнулся, склонившись чуть ближе, чтобы коснуться губами его щеки. — Это потому, что ты — мой, — проговорил он низким, спокойным голосом. Его рука нежно провела по спине Антона, рисуя невидимые узоры. — Ты знаешь это, правда? Антон медленно кивнул, чувствуя, как тепло мужчины буквально растворяет его внутреннюю неуверенность. — Хороший мой, — прошептал Арсений, проводя пальцами по волосам Антона. — Отдыхай. Я буду рядом. Всегда рядом.

В его объятиях я чувствую себя целым