Последний волк королевы

Грязь прилипала к сапогам, как дурные вести к языкам солдат. Крепость, которую штурмовали вот уже третий день, дышала смертной испариной: кровь текла по каменному полу, как тонкие алые ручейки, впитываясь в швы древней кладки. Стены, некогда величественные, теперь выглядели измученными — растрескавшиеся, покрытые копотью от подожжённых бочек и таранов. Воздух пропитался гарью и холодом. Час волков — так называли этот мрак перед рассветом, когда ни солнце, ни надежда не спешили вставать из-за горизонта. Рейнард Одо стоял в узком пролёте стены, опираясь на тяжёлый меч, как старик на посох. Его броня была вмятина на вмятине, покрытая бурым налётом чужой крови и собственных усилий. Седые виски, казалось, за ночь стали белее, а взгляд из-под тяжёлых век выглядел особенно острым, точно лезвие, прошедшее камень точильщика. Рейнард видел конец. — Бросьте ворота. Пусть падут, — голос его звучал ровно, без истерики и надрыва, словно речь шла о брошенных кутеёшьих картах. — Всё равно мы их не удержим. — Милорд... — пробормотал один из офицеров, бледный, как полотно, завязавшееся в петлю. — Там ведь королева. Рейнард медленно повернул голову. Его глаза были серыми, как свинцовый дождь. — Если королева падёт здесь, то мы потеряем не замок, а корону. Королева не упадёт. Она не имеет права. Словно призванная его словами, королева Мэва появилась из-за разбитого пролёта. Её длинный плащ тянулся по мокрому полу. Волосы спутались от пота, копоти и усталости, но глаза — острые, как наконечники стрел — метали молнии. Королева волчица. — Что это за разговоры о падении? — её голос прозвучал так же отчётливо, как хруст кости под пятой солдата. Она перевела взгляд на Рейнарда. — И это говоришь ты? Тот, кто стоял под Красной Биндюгой и не дрогнул? Рейнард Одо чуть заметно улыбнулся уголками рта. Это была улыбка человека, который видел слишком многое и больше не верил в храбрость слов. Когда Мэва шагнула вперёд, от её слов стало холодно даже в пламени битвы. — Ты слишком рано списываешь нас со счетов, Рейнард. — А ты, как всегда, на шаг впереди. — Он чуть склонил голову, как перед упрямым ребёнком. Затем отдал приказ: — Готовьте штурмовые группы. Я поведу их сам.

• • •

Когда они пошли в атаку, земля задрожала, как в агонии. Камни сыпались с зубцов стен, щиты вздымались вверх, а крики мешались с грохотом оружия и надрывным воем раненых. Рейнард Одо шёл первым. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Меч опускался и поднимался, как механический молот. Враги падали один за другим: кто-то с проколотой грудью, кто-то с разбитым черепом. Он не думал. Не слышал. В бою он видел только следующий удар и следующее дыхание. Когда Мэва нашла его, он сидел, прислонившись спиной к стене. Меч был воткнут рядом в землю, а его глаза смотрели вдаль, туда, где над горами вставал красный, размытый рассвет. — Рейнард... — тихо позвала она, опускаясь перед ним на колени. Он улыбнулся. Его зубы были в крови, но улыбка вышла честной, почти мальчишеской. — Я выполнил... приказ... Мэва стиснула его холодную руку. — Ты не должен был умирать. — Никто не должен... Его голова опустилась на её плечо. В последний раз он вдохнул воздух, пропитанный смертью и дымом, и улыбка замерла на его лице. Королева закрыла его глаза дрожащей рукой. — Прощай, Рейнард.

• • •

Крепость пала. Мэва стояла в часовне, где на сером каменном полу лежал саркофаг. На нём, словно воины, спящие вечным сном, покоились руки Рейнарда Одо — сложенные на груди. Она смотрела на него долго. Часы или минуты — она не считала. В её глазах стояли слёзы, но на щеках их не было.

Война забирает лучших.

Мэва опустилась на колени перед могилой. — Прости меня, старый друг. Ты был мне не просто верным слугой. Без тебя я потеряла что-то большее, чем этот замок. Ты был моей честью. Она положила на камень одинокую белую лилию. — Спи спокойно, Рейнард. Я не подведу тебя. Снаружи донёсся бой колоколов. Королева поднялась, смахнула невидимую пыль с плаща и оглянулась. На секунду ей почудилось, что в полумраке часовни рядом с саркофагом стоит его силуэт. Это мог быть всего лишь обман света и памяти, но она повернулась, кивнула ему — как равному, — и вышла на порог, где её ждали остатки армии. Каждый шаг отдавался пустотой. Но теперь она несла с собой часть Рейнарда — его силу, его честь и его веру.

"Старый волк и королева. Даже в смерти мы остались вместе."