Under my umbrella

      Машина плавно останавливается около одного из баров в центре Эдинбурга. За окном автомобиля лил сильный дождь, его капли барабанили по кузову, создавая уютный шум в салоне совместно с музыкой, которая звучала из колонок.              Осень в этом году не баловала тёплыми днями и солнечной погодой: преобладала сырость и прохлада, которая неприятно ощущалась на теле, пробираясь сквозь слои одежды.       На улице был вечер выходного дня, люди спешили куда-то по своим делам, машины шумели на дороге.       Разблокировав телефон, он проверил время и местоположение искомого заведения. Убедившись, что не ошибся, мужчина протянул руку к бардачку и, взяв чёрную медицинскую маску, надел её на лицо. Подхватив зонт, который лежал на пассажирском сидении, аккуратно вышел из автомобиля.       Обходя людей и приближаясь ко входу, он заметил нужного ему человека, чей силуэт в верхней одежде мягко обрамлялся светом ламп у входа в бар. Тот листал что-то в телефоне и посмеивался.       — Джонни, как долго ты стоишь здесь? — Саймон позвал МакТавиша, стоя у ступеней.       — Сай! — Джон оторвал взгляд от телефона и широко улыбнулся Райли. — Совсем недолго. Все разошлись, и я решил подышать воздухом, пока ждал тебя, — положив телефон в карман куртки, он спустился к Саймону и встал под зонт, обвивая его талию руками.       — Как много ты выпил? — Райли с интересом вглядывался в раскрасневшееся лицо Джона.       — Совсем немного эля. Я в здравом уме и трезвой памяти, — улыбка не сходила с лица.       — Я вижу, Джонни, — Саймон улыбнулся, и в уголках его глаз образовались маленькие морщинки. Протянув руку, он погладил костяшками пальцев щеку Джона.       От этого невинного действия его дыхание немного сбилось, а голова наклонилась ближе к руке Саймона, чтобы продлить мгновения контакта.       — Такой тёплый, — прошептал Джон.       — А говоришь, что не замёрз. Врать плохо, Джонни, — посмеивался Райли. — Дай руку.       Джон сразу же протянул одну, и, обхватив её, Саймон нахмурился.       — Почему ты не носишь перчатки, Джонни? В такую погоду легко заболеть. Если ты думаешь, что болезнь спасёт тебя от миссии в Мексике, спешу тебя огорчить: я потащу тебя сам, — ворчал Райли, растирая ладонь своей рукой. Вторая рука Джона всё ещё покоилась на спине мужчины, слегка её поглаживая сквозь ткань куртки.       Наблюдая с улыбкой за ворчанием своего лейтенанта, Джон мягко высвободил кисть руки. Одной он обводил лямку маски, а второй потянулся к его затылку, наклоняя лицо Саймона ближе.       — Ты себе представить не можешь, как заводит твоё ворчание.       — Джонни…       — У тебя есть несколько секунд, чтобы укрыть нас зонтом, иначе я за себя не отвечаю.       Сглотнув, Саймон сделал то, о чём говорил Джон, и сразу же маска была спущена, а губы МакТавиша прижались ко рту Саймона. Поглаживая затылок, Джон мягко целовал его, не углубляя поцелуй, слегка дразня и покусывая при попытках Саймона его углубить. Джон слегка отстранялся, затем снова припадал к устам. Саймон, впрочем, не возражал, принимая правила его игры — до определённого момента.       — Джонни, моё терпение себя исчерпало, — сказал Райли, тяжело дыша. Рука Саймона потянулась к затылку МакТавиша, притягивая ближе, а язык проскользнул внутрь, углубляя поцелуй. Это была уже не игра, а серьёзное наступление. Саймон брал то, что хотел, и, казалось, происходящее вокруг его совсем не волновало.       Джонни оставалось только тихо постанывать, перебирая в руке волосы на его затылке, а второй за пояс притягивать Райли ближе в попытке получить больше телесного контакта.       Оторвавшись от губ Джонни, Саймон тяжело дышал. Его глаза были приоткрыты и наблюдали за МакТавишем, который, по мнению Райли, сейчас заново учился дышать.       В последний раз касаясь его губ мягким поцелуем, Саймон прижался лбом ко лбу Соупа, поглаживая кончиками пальцев шрам на его виске с правой стороны, постепенно возвращая себе контроль.       — Стало теплее, м? — мягко спросил Райли.       Тихо смеясь, Джон поцеловал кончик его носа и проговорил:       — Не то слово, Сай. Кажется, я вспотел. Это было чертовски горячо.       Двери бара приоткрылись, и до их ушей донеслась музыка:

«You have my heart

And we'll never be worlds apart

Maybe in magazines

But you'll still be my star

Baby cause in the dark

You can't see shiny cars

And that's when you need me there

With you I'll always share

Because

When the sun shine

We'll shine together

Told you I'll be here forever

Said I'll always be your friend

Took an oath I'ma stick it out till the end

Now that it's raining more than ever

Know that we'll still have each other

You can stand under my umbrella»

      — Это всё очень романтично, Джонни, но не хотел бы ты сесть в машину?       — Не раньше, чем дослушаю песню.       — Ты можешь включить её в салоне.       — Это другое, ты не понимаешь. Атмосфера будет уже не та.       Всё, что оставалось Райли, — это мягко прижаться губами к шраму на виске и вернуть маску на место, ожидая, пока Джонни дослушает песню. На улице всё ещё лило как из ведра.       МакТавиш просунул свои руки под куртку Райли, пытаясь сохранить тепло, на что получил только покачивание головы.       — Надень перчатки.       — Нет. Ни в коем случае. Не теперь, когда я получил разрешение тебя касаться, Райли. Я хочу иметь постоянный доступ без преград.       — Ты и так его имеешь, Джонни. Когда ты стал таким жадным засранцем?       — Я всегда был таким по отношению к тебе. Но, скажем так, после того, как смерть прошла в миллиметре от меня, я не собираюсь упускать ничего, что касается тебя.       Услышав, как Саймон усмехнулся на его слова, МакТавиш прищурившись спросил:       — А ты разве ведёшь себя не так же? Ты ещё больший засранец, чем я, Сай. Просто признайся, что любишь меня и всё, что ко мне относится.       — Я больше люблю тебя живым, Джонни.       От того, как легко Саймон это произнёс, сердце МакТавиша сжалось, а дыхание слегка сбилось. Впившись в него глазами, тот проговорил:       — Повтори.       — Не в моих правилах повторяться, Джонни. Если что-то изменится, я тебе сообщу, не переживай.       — И как же?       — Конечно, в письменной форме. Всё должно быть по регламенту.       От того, каким серьёзным Саймон пытался выглядеть, Джон рассмеялся.       — Песня доиграла, Джонни. Прошу тебя, садись в машину, эта сырость меня убивает.       — Только после того, как ты повторишь, что любишь меня.       — Упрямый засранец. Скажу иначе: под моим зонтом всегда найдётся место для тебя. А теперь идём. На дорогах ужасные пробки, я хочу добраться домой до утра.       Мягко подталкивая Джона к машине, Саймон слушал его смех и думал о том, что сам перестал надевать перчатки в присутствии Джона, чтобы в любой момент получить свою порцию тепла, но признавать это не собирался.