Wife material

Всю свою жизнь Виктор был замкнут сам на себе. И это всегда было нормально. Ни семьи, ни друзей, и как ещё калеке из Зауна пробиваться учиться в старшую школу, а потом и в пилтоверскую Академию? Виктор всегда мог полагаться только на самого себя, о помощи не просил, проблемами не делился. Из всех, кто был к нему добр, мог сказать так разве что о профессоре Хеймердингере. И то, это были уважение, благодарность, но не более того. Просто тепло по отношению к наставнику. Виктор не был циником, по крайней мере, он был мягче, чем большинство людей думают про учëных. Он просто был реалистом, и в его положении стоило думать в первую очередь о себе. Поэтому людей он старался к себе близко не подпускать. Сердце у Виктора всегда было мягкое и пылкое, неразрушенное жизненными невзгодами, удивительно жизнелюбивое для человека науки. Не то чтобы он не мечтал о любви, семье, просто... Куда уж? Так двадцать два года Виктор и провёл, заботясь о самом себе, уютно зашторившись от всех остальных в своём мире, прокладывая себе путь в Академию, денно и нощно трудясь, и в его жизни не было заботы и других людей, до того самого дня на втором курсе. Пока его не назначили за один проект с Джейсом Талисом. Виктор вздохнул. В текущей точке времени и пространства он вышел на кухню, в уже тихой квартире, в своём любимом синем халате, держа в руках две кружки с разводами из-под кофе с молоком, которые наконец принёс из комнаты. Он смотрел на впопыхах помытую посуду на стойке, блестевшую от воды, и на определённо забытые кое-кем иногда очень рассеянным чертежи на подоконнике. Что они вообще делали на кухне – одной Жанне известно. Да и пора было уже перестать задаться таким вопросом. Солнце медленно поднималось, разминало сонный Пилтовер, и Виктор, собираясь на работу после очень скромного завтрака из маленького сэндвича и кофе, прихватил забытые чертежи перед выходом из дома. – Ну как можно... – пробормотал он, запирая дверь на ключ. Даже наедине слова как-то застряли, мысль не пошла дальше, и Виктор просто махнул рукой, двинувшись по улице. Холодный ветер хлестнул по щекам, заставив поднять шарф повыше, и трость ритмично застучала по слою льда. Сказал бы ему кто в детстве, что когда-нибудь в его жизни появится человек, о котором он беспокоится в равной степени, как о самом себе, который станет частью его жизни настолько важной, что мозг будет коротить от мысли о его отсутствии, Виктор бы не поверил. А сегодня нёс чертежи в Академию с мысленным ворчанием. С лёгкостью удалось представить, как Джейс пьёт кофе, нервничает, быстро моет посуду, наспех приглаживает волосы перед тем, как выскочить за дверь... В груди тепло сжалось, и Виктор тихонько фыркнул себе под нос. Джейс Талис стал очевидным исключением из правил. Это случилось так незаметно, что Виктор и возразить не успел, а вот уже чужая жизнь заботила его точно так же, как его собственная, и они казались двумя частями одного механизма. В подкорке даже не появилось мысли не посмотреть на подоконник. Или не захватить чужие чертежи. Это было так же естественно, как пристукнуть по бордюру тростью перед тем, как переходить дорогу. Зелёный свет взрезал снежинки в воздухе, и Виктор чуть прибавил шаг, чтобы успеть. Виктор прибыл в Академию без двадцати восемь; как раз успевал. Сунув чертежи и папку под мышку, свободной рукой расстегнул пальто, поднялся по лестнице на третий этаж, в хорошо знакомый кабинет. Он уже действовал как-то механично, ворчал, конечно, про себя, но на душе оставалось спокойно, будто это было что-то рутинное и обычное. Ни для кого другого Виктор не стал бы торопиться, поглядывать на наручные часы, восстанавливать дыхание после слишком быстрого подъëма по лестнице. Он стукнул по двери один раз, после сразу открывая её. Джейс вскинул голову от стола. Широко распахнутые глаза, чуть растрëпанные волосы, борода и эта чëртова чёрная рубашка. В лице Виктора не дрогнул ни один мускул, только взгляд приобрëл сладкую зефирность. Джейсу в принципе необязательно знать, как Виктору хотелось запереть дверь и сорвать рубашку с его торса. – Ты забыл чертежи, – сказал Виктор, подходя к столу, прежде чем Джейс успел проблеять что-то недоумевающее. Вспышка раздражения, щекочуще-спокойного, мелькнула снова, когда Джейс выпучил глаза и зашарил руками по столу перед собой с выражением совершенного неверия. Что убивало больше всего, Джейс был в этом вполне искренен. – Я... забыл? – Ты даже не заметил, – резюмировал Виктор бесцветно, кладя чертежи на стол. Из груди вырвался тяжёлый вздох, и Джейс покачал головой, потирая виски. – И правда... Спасибо, Вик. Виктор скрестил руки на груди, упирая трость в ребро. Джейса определённо спасал тот факт, что он был его лучшим другом. А ещё, может, то, что он был до невозможности очаровательным. И самым заботливым и добрым человеком, которого он знал. И мускулистым красавчиком. Не то чтобы это было решающим фактором, но и последним не было, и Виктор невольно улыбнулся, глядя на растерянно благодарного Джейса. Итак, Виктор всегда беспокоился только о себе самом. До того момента, как Джейс Талис не нашёл себе местечко в его сердце, в его жизни, в квартире, которую они снимали вдвоём ещё со времён защиты дипломной работы. В такие моменты Виктору нравилось, что он может помочь – что Джейс в какой-то мере зависит от него так же, как он и от Джейса. Всё это навевало путанные тёплые мысли, волнительные, страшные, приятные, которые складывались в одно слово... "Брак." Джейс моргнул. Как сквозняком резко дунуло. Что? Он был полностью поглощён мыслями о предстоящей презентации, которая, кстати, произойдёт через пятнадцать минут, настолько, что едва не забыл самое важное, чертежи, которые он собирался демонстрировать. Стоило Виктору зайти в его кабинет, его мысли резко приняли другое направление. Он немного запыхался, чуть взъерошенный, немного недовольный, и Джейс был откровенно слаб перед этим строгим укоризненным взглядом. Ещё две минуты назад голова разрывалась под натиском цифр и аргументов, которые Джейс собирался озвучить перед комиссией, особенно если Сало опять начнёт критиковать расход материалов, а сейчас Джейс смотрел на Виктора и плавился, как мороженое. На то, как он чуть поправил теперь длинные волосы, растрëпанные после шапки. Торопился, несмотря на ногу, чтобы принести ему чертежи, заметил их дома, и в груди Джейса стало так тепло, что как будто сердце засветилось изнутри, как гирлянда. – На Сало не обращай внимания, – сказал Виктор спокойно, будто чувствуя его опасения. – Он вечно недоволен расходами. Лучше бы поменьше клал себе в карман. – Услышал бы тебя кто-нибудь, – хмыкнул Джейс, расплываясь в улыбке. – Спасибо, правда. Как я вообще умудрился их забыть... Виктор улыбнулся, и в Джейсе разошлась тёплая волна. Каждый раз, когда Виктор улыбался рядом с ним, всë остальное немного теряло краски. И несмотря на то, что и Виктор сам по себе ярким не был – мягкие каштановые волосы, бледная кожа, тёмные круги под глазами, – для Джейса его карие глаза сияли расплавленным золотом. Всегда собранный, уверенный и саркастичный, несмотря на физическую хрупкость, в такие моменты он становился мягким, смотрел почти ласково, и Джейс превращался в лужу. Он вообще по любому Виктору сходил с ума, но по такому – особенно. – Когда ты начинаешь слишком сильно нервничать, всегда что-то забываешь, – сказал Виктор, пожимая плечом. И это получилось так естественно, и за годы дружбы и жизни в одной квартире они знали друг друга так хорошо, что у Джейса в голове мелькнуло – "моя прекрасная жена". И сам же замер на месте, ошеломлëнный глупой и внезапной мыслью, от которой по спине побежали приятные мурашки. Чего-чего? Из ступора его вырвал стук в дверь и голос их знакомой лаборантки Хэйзел. – Мистер Талис, презентация через шесть минут. Джейс торопливо встал, поправляя рубашку. Как-то жала в плечах. Маловата, что ли? Или просто нервничал? – Спасибо, Хэйзел! Виктор тихонько хмыкнул. – Удачи, – сказал он. – Помни, модификацию левого поршня мы проверяли вместе с Хеймердингером. На это даже Сало нечего будет сказать. Джейс тепло улыбнулся Виктору, подходя ближе. Может, зрачки у него сейчас и приобрели форму сердечек, но вообще неважно было, как он выглядел, когда Виктор выглядел вот так. Мягкий, родной, непринуждëнно-обаятельный, и Джейсу ничего не хотелось больше, чем наклониться и крепко чмокнуть его в губы на удачу. Как если бы Виктор и впрямь был его... женой, и Джейс мог бы... Чертежи! – Мистер Талис! Джейс ругнулся про себя, выныривая, и снова ощутил прилив нервозности. Он повернулся, схватил чертежи со стола и пошёл к выходу, нервно улыбаясь Виктору. – Я пошёл! – Увидимся на обеде, – кивнул Виктор, и, когда его потрясающее лицо наконец отделилось от Джейса дверью, он смог собраться с мыслями, шагая вслед за Хэйзел в зал для презентаций. Жанна Всемогущая, он и не подозревал обнаружить у себя новый кинк. *** За окном медленно кружился снег. Белый и нежный на фоне океанского синего неба, приглушëнного и глубокого, он делал Пилтовер похожим на сказочный город. В квартире было тихо и полутемно – Виктор ходил из комнаты в комнату, заканчивая с уборкой. Обычно ей занимался Джейс, но сегодня он задерживался в Академии, о чëм предупредил по телефону, а Виктор со скуки решил помочь. Может, Джейс приятно удивится, когда увидит, что его часть "работы" уже сделана. Поэтому Виктор прохаживался по дому, заглядывая в каждый уголок и придирчиво присматриваясь к поверхностям – где бы что выкинуть? Такие повседневные дела позволяли голове отдыхать. Мысли лились более свободно, тем более в уютной тишине, и Виктор ходил медленно, в своём любимом халате, босыми ногами шлëпая по приятно-прохладному полу. Без Джейса всё равно дома теперь казалось слишком тихо. Виктор снова взглянул в окно. Зима в этом году оказалась удивительно красивой. Кружила, пела, завывала, мягкая и хрустящая; он тихо вздохнул, чувствуя небывалое умиротворение. Обычно под конец рабочей недели у Виктора не оставалось сил вообще ни на что, и он падал на постель (зачастую прямо в одежде) и спал до утра следующего дня. Отсыпался за все бессонные будние ночи. А сейчас... Мысль о том, что Джейс скоро будет дома, что радостно улыбнётся, когда увидит, что сможет отдохнуть благодаря Виктору, придала сил, и он и сам улыбнулся себе под нос, тихо качая головой. Он любил в Джейсе каждую мелочь, но его улыбку – особенно. Для кого-то высокий бородатый мужчина с телосложением кузнеца мог бы показаться угрожающим (для тех, кто не знал Джейса, конечно), но когда он улыбался Виктору, становился не страшнее плюшевого мишки. Одна Жанна знала, как сильно Виктору иногда хотелось прильнуть к нему и уснуть прямо на нём. На мягком, тëплом и сильном. Виктор рассеянно подцепил сухую кожу на пальце, глядя в окно и надавливая ногтëм. Снежинки кружились облачком у фонаря. Они никогда не обсуждали это вслух, но, если так подумать... Возможно, они уже преодолели статус "друзей"? Что вообще отделяло их от жизни полноценной супружеской пары? Вместе на работе, вместе домой, дома – тоже вместе, и это не считая времени, которые они проводили так же вдвоём, увлечённые исследованиями, фильмами, прогулками, пусть и до магазина и обратно... Физическая близость? Виктор тихо фыркнул сам себе, видя смутное очертание отражения своей челюсти в окне. О, будь его воля, этот барьер пал бы очень быстро. Виктор держался за последнюю ниточку своего терпения каждый раз, когда Джейс забывал одежду и выходил из душа в одном полотенце. Вид влажной смуглой кожи, маленьких шрамов, мускулов, перекатывающихся под кожей, небольшой тёмный волос... Виктор прижался лбом к стеклу, охлаждая голову. Что же ему мешало? Они не становились моложе день ото дня. Может, Виктор упускает драгоценное время? Он множество раз думал об этом. Казалось, кто-то с левого плеча нашëптывал это, толкая Виктора в спину, вперёд, в объятия Джейса, признаться наконец во всём, быть полноценной супружеской парой, не только в быту и духовной близости... Каждый раз голос за правым ухом шептал Виктору, что Джейсу, возможно, это не нужно. Что они просто хорошие друзья, партнёры, соседи. Что всё, что между ними, это ощущение мира, любви, доверия – необязательно имитация брака... Который у них мог бы быть. Виктор вздохнул снова. Он всегда был реалистом, только вот Джейс Талис, появившись в его жизни, нащупал секретный рычажок, который по желанию переключал Виктора в мягкое любящее сердце. В входной двери повернулся ключ, и Виктор встрепенулся, крепко закрывая мысли крышкой. Не сейчас. Сейчас он будет довольствоваться тем, что называет Джейса своим мужем – мысленно. Виктор прошёл в коридор, держась за косяк, и сердце издало едва слышный мягкий перезвон, когда Джейс поднял голову, отряхивая ботинки от снега, и устало улыбнулся. Так легко было представить, что это его невозможный, потрясающий супруг... – Спасибо, что зашёл, – сказал Виктор. Он честно старался не улыбаться, быть спокойным, как всегда. Лицо само собой менялось. Для этого мужчины он был откровенно слаб порой, даже если этого не было видно. Он протянул руку, но Джейс помотал головой, проходя на кухню. – Я сам поставлю, а ты разбери. Виктор вздохнул, ступая следом, и потянулся к пакетам на столе, пока Джейс расстëгивал куртку и снимал шарф. – Мне сложно ходить, а не носить продукты. – Всё равно, – пожал плечом Джейс, топая обратно, чтобы повесить куртку. С капюшона уже немного накапало на стол, снег таял так же быстро, как любая неловкость между ними, и Виктор фыркнул себе под нос. Вечно он так неаккуратно. – Ветчину взял, как в прошлый раз, нормально? – Да, – кивнул Виктор, открывая холодильник и заправляя непослушную прядь за ухо. – Я немного прибрался. Можем сразу садиться ужинать. Ты что будешь... – он перевёл взгляд на Джейса и замер. Джейс стоял на пороге кухни, с размотанным шарфом в руках, и смотрел на Виктора с мягкой улыбкой, будто застыл на полпути; его глаза сияли ярче, чем гирлянды за окном, и Виктор немного приподнял уголки губ. – Что? Джейс покачал головой. – М. Нет, ничего. Пойдём сразу ужинать. *** Это было в воскресенье, в обед. Погода стояла немного пасмурная, снег продолжал сыпать на землю, мелкий, но частый; квартира блестела, гирлянды, из-за которых они успели переругаться, висели в гостиной и на кухне, отбрасывая разноцветные блики на обои. Небольшую ëлочку решили поставить на комод в гостиной. После того, как Джейс настоял на мишуре, где Виктор активно выступал против ("она же сыпется!"), Виктор по-детски развесил самые уродливые игрушки на верхние ветки, ровно под макушкой, и Джейс каждый раз немного кривился, но спорить не стал. Джейс и Виктор работали на диване; с количеством проектов и студенческих работ и контрольных, которые предстояло провести, под конец декабря навалилось, как снега за окном, и пришлось доделывать часть в воскресенье. Телевизор приглушëнно бубнил на фоне, и Виктору давно не было так уютно. Они, конечно, ещё немного злились друг на друга за гирлянды и ëлку, но расходиться по комнатам почему-то не стали. Виктор поджал пальцы ног в пушистых носках и вздохнул над листом своего блокнота. – Джейс? – М? – Что насчёт топлива? Я сделал перерасчëт. Можно попробовать взять плотность пониже, – сказал Виктор, постукивая карандашом по бумаге. В ответ донеслось какое-то смутное мычание, и он поднял глаза от блокнота. Джейс закинул руку на спинку дивана, скрестив ноги, и смотрел в телефон. Несмотря на всё ещё чешущуюся где-то внутри злость, Виктор полюбовался им на пару секунд дольше; расслабленный и красивый, и хотя бы на выходные – только его. Мысль кольнула в висок, и Виктор опëрся на левую руку, подсаживаясь ближе и заглядывая в телефон. В следующую секунду он возмущённо ахнул, заставив Джейса выронить телефон. – Ты! Ты не смотришь, ты сидишь в онлайн-магазине! – Отвлёкся на секунду! – обиженно воскликнул Джейс, обернувшись на него и пытаясь спрятать экран. Виктор только фыркнул. – Пряничный домик, серьёзно? – Нам это нужно, – горячо возразил Джейс, готовый отстаивать свои импульсивные покупки до последней капли крови. Виктор сделал тяжёлый вдох. С каждым днём они всё больше и больше напоминали ему супругов. Причём проведших лет эдак десять в браке. – У тебя совсем нет рождественского настроения, и ты же любишь готовить! – Не когда набор стоит десять долларов! Проще самим сделать! Теперь Джейс закатил глаза. Обычно он всегда сразу соглашался или шёл на компромисс, а тут уже второй раз за сегодня спорил, и Виктор фыркнул, возмущаясь ещё больше. – Знаешь, ты в последнее время ведешь себя так, будто ты моя жена, – заявил Джейс. С него тоже было достаточно; они приходили домой почти в одно и то же время, могли разговаривать дни напролёт и молчать так же уютно, и Джейс с ума сходил как по теплоте умных глаз Виктора, так и по его идеям, а ещё по его тонкой талии, и, кажется, напряжение достигло своего пика и лопнуло изнутри. Он, конечно, был всё ещё возмущён, и немного смущён, что Виктор поймал его на "горячем", и выдал это с немного нервной улыбкой, как шутку. Шуткой она, конечно же, не была. Джейс отдал бы всё, чтобы Виктор стал его супругом. Сама мысль пьянила. Виктор остановился на полуслове. Он не успел закончить мысль о себестоимости смеси для теста. Жена. Это слово, казалось бы, абсолютно смехотворное, отдалось в груди волнительным статическим электричеством, и он уставился на Джейса с широко распахнутыми глазами. Он... тоже это заметил? Джейс, в свою очередь, внутренне запаниковал. Нет. Что если Виктор подумал, что это странно, или неприятно, или нелепо? Нет-нет-нет. Он хихикнул совершенно по-глупому, отводя взгляд в всё ещё работающий телевизор. Надо было быстро сдать назад. И отмести наконец мысли о Викторе в фартуке, повязанном на узкой талии! – Ну, скажешь, нет? Ты всё время приносишь в Академию вещи, которые я забываю. Чертежи на презентацию, обед мне недавно принёс, который я дома случайно оставил. Планируешь покупки тоже ты. И готовишь чаще, когда я задерживаюсь в Совете. – он повернулся к Виктору с, как он надеялся, уверенной усмешкой. – По-моему, очень даже по-супружески, раз уж мы живём вместе. Виктор не мог поверить своим ушам. Сердце где-то там же и билось, горячее и не осмеливающееся надеяться, что за словами Джейса было что-то реальное. Он тоже это видел? Он шутил или нет? Виктор был слаб, очень слаб перед этим мужчиной, но его дух всегда был несгибаем, в противоположность его телу, и Виктор тихо фыркнул. – Ты чаще всего ходишь в магазин и убираешься, это не делает тебя моей женой, случайно? Джейс хмыкнул. Теперь, когда Виктор отреагировал такой же спокойной саркастической ремаркой, было не так страшно. Напряжение отпустило зажатые мышцы. – Нет-нет. Я муж. Я ношу тяжёлые пакеты. – Ты не просто не даёшь мне их понести. – Вот-вот, всегда пожалуйста. Виктор фыркнул. Ему отчего-то стало так хорошо. Можно было на несколько мгновений расслабиться и вместе представить, что это правда. Хотя бы ненадолго... – В таком случае, где мой ежевечерний массаж для моей ноги? Джейс ахнул с деланным возмущением. – Ты сам отказался, когда я предлагал! Он не удержался, прыснул, и Джейс подхватил его смех. Виктор не привык ни с кем улыбаться – в жизни заунита с инвалидностью, пробивающего себе дорогу в Пилтовер, не было много поводов для радости, а с Джейсом легко было даже смеяться. Джейс вообще ни о чëм этом не думал. Он смотрел на Виктора, расплывшись в влюблëнной улыбке, и, как бы слащаво это не звучало, знал, что хочет слышать этот смех всю свою жизнь. Несколько мгновений назад они уже переступили грань дружеских подколок и флирта, и, не удержавшись, он медленно потянулся рукой. Тонкая фигура Виктора тянула его, как магнитом; Джейс был человеком касаний. Он медленно положил руку на тонкую щиколотку Виктора (господи, какую же тонкую, он спокойно обхватывал её пальцами и ещё место оставалось!), рассеянно поглаживая, почти платонически. Виктор опустил взгляд и снова поднял на Джейса, тепло улыбаясь. И этот знак был до того хорошим, что у Джейса внутри всё снова встрепенулось от светлой надежды. – Своим ворчанием ты точно меня когда-нибудь одолеешь, Вик, – тепло хмыкнул Джейс, не в силах отвести взгляд от янтарно-карих глаз. – Ты будто иногда сам не знаешь, что хочешь. Виктор усмехнулся весело. – Всë, что я хочу – чтобы ты перестал забывать учесть электропроводность. Джейс фыркнул и чуть сильнее сжал его лодыжку. Виктор готов был поклясться, что у него даже зрачки резко расширились. У Джейса были очень крупные ладони, с длинными крепкими пальцами, закалëнными работами в кузнице... Он часто похлопывал его по спине, обнимал за плечи, но никогда не касался его так. – Я сделал так пару раз. Ты и впрямь будешь меня отчитывать, как жена? – улыбнулся Джейс. Он даже не пытался скрывать в бороде мечатательно-нежное выражение, и его глаза игриво блестели. Виктор тихо фыркнул. Они оба замерли у края пропасти, только смотреть вниз упрямо отказывались, вместо этого глядя друг на друга. – Один раз – случайность, два – закономерность. – Маловато для закономерности. – Джейс, – тихо позвал Виктор, и вдоль позвоночника Джейса пробежались мурашки. Голос Виктора стал тише, мягче, и его будто изнутри погладили нежным пухом. – Что это вообще сейчас было? Он замер, его рука тоже перестала поглаживать тонкую кожу лодыжки Виктора. Или сейчас, или никогда. – Я изначально пошутил, конечно, но... Он сбился с мысли и сразу же ощутил приступ паники, выросший поперëк горла. Джейс отвёл взгляд, стараясь найти как можно более честные, и вместе с этим уклончивые слова, чтобы не спугнуть Виктора (в голове билось мотыльком – боже, не упустить, не потерять, не спугнуть), и поэтому не заметил, как Виктор нежно улыбнулся. Последние сомнения, страхи потерять драгоценную дружбу, рассеялись, как снежинки в пушистом морозном воздухе. – Иди сюда. – он протянул руку. В телевизоре тихонько играл звук. Гирлянда, из-за которой они ещё утром поцапались, отбрасывала на их лица красные, синие и зелёные блики, пока Джейс медленно подсаживался ближе на диване. Виктор протянул руки и трепетно положил их на плечи Джейса под домашней футболкой. Джейс даже не понял, когда разулыбался. Осознал только при ответной широкой, счастливой, совершенно потрясающей улыбке Виктора. – Я думаю, даже если мы поженимся, немногое изменится, – тихо сказал Виктор, и сердца обоих волнительно вздрогнули. Он вскинул взгляд в счастливые глаза Джейса и пожал плечами. – Я пошутил, конечно, но... – Изменится, – кивнул Джейс. – И я хочу всё это сразу и прямо сейчас. – А что взамен, Защитник завтрашнего дня? – хмыкнул Виктор, уже чувствуя, как моментально ставшие родными руки обвиваются вокруг его талии. – Могу предложить только своё сердце и свои идеи, – сказал Джейс, двигаясь ещë ближе. Он буквально полностью накрывал хрупкое тело Виктора, как одеялом, и это будоражило кровь ещё больше. Виктор улыбнулся. – Моё сердце и мои идеи в ответ. Хорошая сделка. Гирлянда мигала под потолком, кружа блики на обоях и экране работающего с тихим шумом телевизора, а Виктор и Джейс самозабвенно целовались на диване, полностью утопая друг в друге. И на фоне доверия, дружбы и заботы, пожалуй, кольца считались только завершающим штрихом. И вопросом одного лишь времени.