Нечто равное казне секты

Это не должно быть настолько приятно, как оно есть. Чхон Мён-сахёнг, наверное, худший сахёнг за всю историю культивирования: он груб, он разрушителен, он младше всех в своем поколении по возрасту, ведя себя абсолютный сопляком, которым он и является, при этом старше по званию всех, кроме одного тэсахёнга. И Чхон Чин не может поверить, что этот грязный рот, где каждое второе слово это оскорбление, так приятно трахать. Приятнее даже, чем задницу. Чхон Чин старается смотреть в потолок, гоняясь за наслаждением, в разочаровании грубее сжимая чужие волосы и дергая на себя покорную голову сильнее. Чхон Мён не давится, не сопротивляется, и он готов поставить всю казну секты, что этот ублюдок внутри победоносно ухмыляется, глядя на него. Чхон чин не проверяет, толкаясь в податливое горячее горло, уверенный, что может сломать член, как рассказывал тот сопляк Тан, если продолжит быть таким грубым и отчаянным. Он почти уверен, что если посмотрит на лицо Чхон Мён-сахёнга, то снова простит ему тот счет за погром в Сияне. Этот мелкий говнюк всегда знает, как выкрутиться из долгов.