То, от чего падают со стула...
15 февраля 2025 г., 18:04
Примечания:
10 страниц
Кавех не брал трубку. Может, бросил в ЧС от ужаса. Может, была занят тем, что всем распиздывал их шутку.
Потому пришлось писать капсом детальное пояснение, что это был пранк. Потом ругаться. Потом угрожать трахнуть поленом по голове за то, что он разболтается.
***
Пока Тигнари панически написывал Кавеху, тот сидел на очке ровно и охуевал. Его друзья звонили ему во время… Сайно Тигнари… Потрогал…? Боже, как же это мерзко. Аж затошнило. А он говорил Хайтаму, что они явно парочка! Ну… Точнее, они щас стали парочкой… Да не важно. Важно лишь то, что он знал их грязный секретик и теперь не знал, что с ним делать. Упоминать при ком-либо — плохая затея. Вдруг задирать ребят начнут? Они так-то не плохие, не заслужили, чтобы их терзали все, кому не лень, за запретные чувства. И они ведь отныне будут вынуждены касаться друг друга украдкой и за закрытыми дверьми, боясь осуждения общества и вил с факелами… Кавеху аж всплакнулось. Положив руку на сердце, он поклялся сохранить эту тайну до самой гробовой доски. Лишь бы чья-то трепетная любовь не угасла. Однако… Кавех склонился над листком с заданием по сумерскому, думая совсем не о предложении перед ним. Нормально ли то, что они пришли к делам интимным так рано? Буквально начав встречаться? Или же это случилось какое-то время назад, и они только сейчас решили на радостях поделиться этим с друзьями? Но зачем было это делать… Из жаркой постели…? Брух, опять стало противно. Наверное, с такими вещами стоило бы повременить… Хотя бы годик подождать, если уж не два, как полагается. Но это Кавех — романтик-моралист, в его картине мира это вообще должно случиться после свадьбы. Может… Доложить папе Сайно? Просто… Чтобы следил, чтобы эти двое не оставались одни…?***
— Он что, обиделся? — сидел над телефоном фенека его «партнер» и смотрел на недоходящие вызовы. — Ну, ладно, что-то смертельное вряд ли случится. Надо будет еще домашку у кого-нибудь из нашей группы попросить, кстати. Мне, как прогульщику, особенно. — Можем сделать вместе! — тут же воскликнул лис, чуть радостно, а потом себя поймал за хвост и продолжил чуть смущённо, — Ну… Если ты хочешь задержаться на подольше…***
А тем временем, дождавшись перемены, Кавех вился возле кабинета химии, боясь войти и сказать. Потому что ну… А как это сказать? «Здравствуйте, а ваш сын ебёт в жопу своего друга?» Бред же. А если сказать: «Следите за своим сыном», то это будет звучать так, будто Сайно ему сделал что-то обидное. Парня там увёл или потрогал за жопу в раздевалке. Короче, дилемма.***
— Мне-то все равно, где спать, лишь бы твои родители были не против, что я тут у вас живу. — Сайно прокашлялся. — Домой-то возвращаться не особо хочется, мои уши не готовы к лекции о важности контрацепции и законах Сумеру. Тигнари хихикнул. Он бы с позволения Сайруса забрал Сайно к себе и использовал бы каждую ночь как дакимакуру. Только с естественным подогревом и звуками дыхания и сердцебиения. Уникальная штука. Живым человеком называется. — Можем спросить отца, когда вернётся, а так, хоть живи у нас, серьёзно. — Лис улыбнулся, взбодрился и поднялся, чтобы дохромать до своей полки с учебниками. — И про контрацептивы ты бы в любом случае услышал… Ну, наверное, кроме случая предупреждения о своей аромантичности и асексуальности… Кстати, ты всё ещё не уверен в том, кто тебе нравится? — Я даже не знаю, как это понять. — Ну, приглядись, чьи открытые или даже закрытые части тела привлекают твой взгляд… — начал он, подключая свой модуль гомосека. — Я уже говорил о тех же мужских сиськах. Не знаю, накаченные и твёрдые — просто бомба, движ в штанах. И прессаки… И ноги. И руки… И чтобы фигуристые… Бля, забей, я ебанутый. — Эм… Я думаю, и то и то красиво? Не могу выбрать что-то одно. — Сайно с какой-то неловкостью слушал о предпочтениях Тигнари. Если он накачается, фенек так же реагировать будет?.. — Но если говорить не о внешности, с парнями мне легче общаться. По понятным причинам. — А может, ты би? По тем, и по другим… — ВОТ БЫ ДА! — Ну, ладно, выясняй в своём темпе. И обязательно скажи мне, если тебя вдруг… «Тюкнет» на кого-то. И в груди как пургой всё смело морозно. «Вот бы тюкнуло на меня…» Тигнари признался себе в этот самый миг, что… Неровно дышит к своему первому в жизни лучшему другу. Что хочет занять собой его и его время, трогать, нежиться и болтать с ним. Даже если у него кринжовые шутки, даже если его бзик на карты кажется странным — всё равно! Самое худшее, что можно делать в этой жизни, как ему всё время заявляли родители, так это лгать самому себе. Тигнари решил, что не будет себя заверять в обратном — в его юношеском сердце проклюнулись бутоны влюблённости. — Скорее, ни по кому. Я не представляю, чтобы действительно мог быть в любовных отношениях с кем-то. Ну, либо представляю, как в отношениях сидят я и самый несчастный в мире человек. — Вот такая вот самооценка, а что поделать. Сайно и не знал, как лечить свою голову, он даже не знал, что у него с ней что-то не в порядке. — А еще быть с кем-то, когда ты следователь и кому-то жизни портишь в будние дни — такая себе забава. Тигнари уже хотел было возразить, но вторая часть правда отрезвила. Сайно мечтал стать следователем. Привести порядок в город. И лис не смел его отговорить. Ведь это не его жизнь… И всё же… — Нет, конечно, твой юмор просто невыносим, — начал он тоскливо, перебирая учебники в поисках нужного. — Но с тобой вряд ли можно быть несчастным… Лисьи пальцы следом осторожно перебирали корешки тетрадей, пока томящиеся мысли плыли румянцем по щекам. — Мы даже и года не дружим, но я уже могу сказать, что ты хороший человек. Ты не позволяешь прошлому тебя утопить. В тебе есть место для нежности и заботы о других. Но ты также не даёшь людям заходить слишком далеко и вытирать об тебя ноги. Прости, кстати, за тот случай, когда тебя разозлил. — Ого… — Альбинос раскрыл глаза, глядя на Тигнари так, будто он сейчас не какие-то милые вещи сказал, а продиктовал число Пи вплоть до сотого символа. — Что за внезапная похвала?.. Ты же знаешь, я не умею на такое реагировать. А вот за юмор было обидно! — Тот скрестил руки. — Мы вообще-то тут одни, вот возьму и буду рассказывать тебе шутки до конца дня. Ты даже не сможешь убежать, нудный лисёнок. Это он что, только что Тигнари лисенком назвал?.. Ой ма… На стол, шаркнув, упала тетрадка. Тигнари замер с сердечным приступом. «Лисёнок…?» Он медленно обернулся с дикими глазами. — Эм… К-как, ещё раз…? — Лис. Я имел ввиду лис. Само вырвалось… — О боже, он еще и переспросил. Какой ужас. — Не в этом суть. Тебе что, правда так не нравятся мои шутки? Какие тогда смешные по-твоему? — Ну… Видно, далеко не те, которые ты вычитал в каком-то сборнике или услышал от профессора Сайруса… — ухмыльнулся Тигнари, пытаясь за потехой над дурным юмором друга скрыть своё крепнущее смущение. Вот так оговорочка по Фрейду. — А какие тогда? Над историями Кавеха ты почему-то смеешься. Чем они лучше, хм? Сайно не столько возмущался от обиды, сколько хотел выяснить, что смешит Тигнари, чтобы… Ну, логично, смешить Тигнари. Слышать этот тонкий лисий смех и видеть широкую улыбку с клычками… Не прибегая к тяжелой артиллерии в виде щекотки. — Ну, ты разве не помнишь, как я старался не заржать от твоего кулстори первого сентября? Возможно, тебе стоит сменить вектор? — он вильнул хвостиком и разложил всё на столе, кроме Сайно. — У меня в отличие от Кавеха никаких кулстори из прошлого нет… Разве что парочка, а анекдоты можно выдумывать хоть каждый день. Альбинос прислонил согнутый указательный к подбородку, типа умный, думает, вспоминает истории из своего прошлого. — Однажды, когда я был еще мелким, мы с первым отцом шли по улице, и он сказал мне, что я должен заколоть овцу и мумифицировать ее для подношения богу, в которого он верит. Я перепугался и убежал от него в храм, спрятался под платьем у стоящей неподалеку служительницы, обнял ее ноги, а потом смотрю… А у неё хер. — Сайно прокашлялся неловко. Тигнари оглянулся на него, поведя ухом. — Что…? — тявкнул он. — Не смешно?.. Ну, парень оделся в костюм служительницы. Я не знаю, почему. Может тоже прятался от кого. — Эм… Хорошо…? — протянул он, не понимая, реальная ли это история или же это был придуманный бред. Если же это правда было… Хотелось обнять Сайно. — Кстати, надо написать Кавеху снова… А ещё написать кому-то из одноклассников. Аббатуи, может?***
Тем временем, где-то там, в далёкой и суровой Академии, Кавех набрался смелости и всё же вошёл в кабинет. Сайно его убьёт, но он это сделал ради него… Вдруг залетит по молодости. Кто их, валука шун, знает. Поматросит и бросит Саню с лисятами. После того, как вышел, он увидел и сообщения от Тигнари, охуел, после чего поспешил солгать, что совсем никому не сказал. Хотя Сайрус уже знал. И о подозрении на неприличные действия тоже.***
— О, Абаттуи скинул всё. — Заявил фенек и тут же получил уведомление о сообщении от Кавеха. — И угадуй что… Кавех, похоже, никому ничего не сказал… Можно расслабить булки.***
Сайрус же сидел в трихуе. Мало того, что ему только только сказали, что его сын — гей, так еще и теперь Кавех, с которым мужчина часто видит своего отпрыска, заявляет ТАКОЕ… Он не мог поверить в это. Ещё вчера был без друзей, а уже сегодня долбится с одним в жопу. Вот падла малолетняя.***
А Сайно тем временем преспокойно пил чай с Тигнари в приличной обстановке, узнавая о прошлом своего товарища и рассказывая о своем. — Значит, ты всё ещё пользуешься этой лупой, подаренной матерью или перешел на микроскоп? Пока Сайрус был в охуенезе, мальчики правда цивильно обсуждали приличные темы. — Конечно, перешёл на микроскоп. Он точнее. Кстати, я хочу весной провести мини-эксперимент с генетикой растений. Попробую скрестить два сорта цветов, когда начнёт работать огородный кружок. — И отпил чаю, дописывая формулу в тетрадке. — Такими темпами себе розовую королеву выведу. Ту самую, которую в магазе высмотрел. Знаешь, так легко на душе напрямую заявлять, что хочу себе в коллекцию этот сорт монстер. Теперь тебе нечего мне предъявить, ведь и так знаешь, что я по мальчикам. — А что, этот цветок считается гейским или своей пыльцой делает из парней гомосеков? — Непонимающе отпивал чай Сайно, заодно закусывая горячий напиток домашним печеньем. Вот бы Сайрус готовил так же… Хочешь так питаться? Становись его парнем, Сайно, ведь Тигнари унаследует этот рецепт. — Нет, просто он с розовым окрасом. Стереотипично женский или пидорский цвет. — Хмыкнул Тигнари, надкусывая печенье и обращая вновь внимание на домашнее задание. — Хм… А тут сложно. Как уравнять здесь? — Ну, я так не считаю. Мой любимый цвет, например, фиолетовый, хотя он тоже считается бабским… Или цветом психически нестабильных людей… Сайно глянул в тетрадь фенека, в который раз подмечая, как же аккуратно у него сделаны конспекты, но с каким же ужасным почерком они пишутся, сощурился, сощурился еще сильнее, перебрал в голове все варианты, какой буквой могла оказаться эта каракуля в уравнении, а затем сдался, переспрашивая. — А что тут вообще написано?.. Ну и что, что не прочесть — зато врачом будет хорошим и Хайтаму летнюю практику по расшифровке древних письмён может устроить. — Хлороводород. Молодой человек нахмурил светлые брови и пододвинулся к Тигнари, и благодаря тому, что уже не в первый раз растолковывает химию другому человеку, понятно объяснил задание, пошагово показывая, что он и как сделал. Тигнари было щекотно в области сердца, когда Сайно к нему приближался. Дыхание на миг задерживалось, ведь в лёгкие проникал лёгкий аромат друга. От этого перетрясало где-то внутри. Хвост невольно начинал биться по сидушке стула. — А… Блин, точно, как я не догадался… Спасибо. — Фенек сделал ровно так, как ему сказали, и всё уравнялось, сбалансировались электроны. — Методы пояснения у тебя, конечно, своеобразные, но понятные. — Ты не первый человек, который так говорит… Кстати, я все спросить хотел, но не находил случая. Почему твой хвост иногда начинает биться в конвульсиях в ответ на какие-то мои действия?.. Ты меня боишься? Это единственное логичное объяснение по шакальему мнению. Раз хвост так бьется, значит его хозяин, видимо, нервничает. А нервничают люди только в трех случаях: либо когда они боятся, либо когда возбуждаются, либо когда им ставят клизму. Очевидно, Тигнари не мог занервничать в кокетливом смысле от такого, да и вроде у него запора нет, значит… — Что? — Тигнари даже изумился. Он? Боится Сайно? Да ни в коем разе! Он его сам сожрать готов от растущего влюблённого обожания, кто тут кого ещё бояться должен? — Я… Блин, если сказать, что рад каждому действию и его запаху, звуку голоса, то тот начнёт что-то подозревать раньше положенного. Надо было что-то придумать. — Просто печенье вкусное и чай идеальной температуры — согревает, но не обжигает. Я просто разомлел и закомфортился, не беспокойся. — А в другие разы? На уроках там, да вообще в любом месте… Это даже как-то удручало, хоть Сайно и был человеком, который добивался уважения страхом (или будет добиваться, когда станет генералом), но отношения с близкими — это совсем другое. Ладно, лучший способ соврать — сказать полуправду. Фенек чуть надулся, как цундере, и отвернулся. — Просто… Так получается, что мне с тобой комфортно… Потому и веду себя так… — и закусил смущение печеньем. —… Оу. Правда? — Будь у альбиноса хвостик, он бы тоже им забил, как Тигнари пару минут назад. Хотя это попахивало чем-то не совсем искренним: если комфортно, почему тогда такое волнение? Человеку, которому правда была дороже матери такие мысли не давали покоя. Есть только один способ узнать, верно ли то, о чем он подумал… Парень вдохнул, выдохнул, а затем показал пальцем в сторону Тигнари, мол, эй, смотри, что это там? А когда чужое лицо отвернулось посмотреть, взял и рукой повернул его к себе, ещё и заранее своим лицом чуть ближе придвинувшись. Заглядывая своими, на самом деле, очень красивыми и чарующими глазами в самую душу и дальше, и свет идеально лёг на их дно, делая их драгоценными, янтарными. Тигнари будто током прошибло в сердце. Он широко и жалобно раскрыл глаза, завиляв хвостом и поджав ушки. Кровь прилила к щекам. «Что… Сайно собирается… Делать…?» — С-Сай…? — робко выдал он. — Покраснел. — А он сразу убрал руки и отодвинул лицо, с приподнятыми бровями и таким уверенным прищуром. Да, он не впервые так краснеет. И причем с Кавехом, который в десять раз тактильнее альбиноса такой хуйни не бывает. Да и с другими тоже. Неужели… — Хочешь — побледнею? — фыркнул негодующе парень и отвернулся снова, теперь виляя хвостом по-злобному. — Я, вообще-то, знаешь кто? — Кто? — рука заинтересованно подперла щеку, локтем уперевшись в стол с тетрадями. — Начинается на «г», кончается на «й». Угадай и пойми, почему я смущаюсь от таких жестов. — И стал от балды записывать формулу, волнуясь и не соображая. Весь мир плыл, словно мираж, расплывался, лукаво извивался. Даже записываемые каракули не имели для него смысла. — Это оправдание работало бы если бы ты от всех парней краснел. Но с Кавехом же в щёчки целуешься, и ничего, хм? Блять. Мусор позорный. Глазастая гнида. И какие контр-аргументы доставать? Кажется, ещё рано. Совсем рано говорить о столь важном. Сайно скорее всего просто откажется, ведь не понимает прелестей любви. А хотя. Может, показать ему? Может, ему даже понравится? Он же не был против тактильности… Тигнари был безмолвен. Сердце гулко билось в горле, холод волнения залился в пальцы, вытекая из сердца, которое отчаянно боялось в омут с головой. Вдруг оттуда не всплыть? — Земля вызывает Тигнари. Вот падла, игнорить будем значит. Ну ладно, всё равно от ответа не уйдет, будущий следователь должен быть настырным. Тигнари сделал глубокий вдох и выдох. Страх иррационально заколол в лёгких и пальцах. Тяжело налился в жилы. Тигнари повернулся обратно. — Слушай… Я бы хотел, чтобы то, что я скажу дальше не… Испортило нашу дружбу… «Многого хочу…» Теперь Сайно тактично замолк сам. Было ощущение, словно он сейчас не перед своим самым лучшим другом, с которым ему комфортнее, чем если бы он был в комнате, полной карточек и тахчинов, а перед своим первым отцом, который сейчас отругает до слез. Как быстро этот шутливый доёб превратился в серьезный разговор?.. Тигнари опустил глаза, сам ощущая себя уязвимее некуда. Он собирался сказать это лучшему другу? Единственному во всей жизни лучшему другу, в которого был влюблён? — Я так реагирую на тебя, потому что ты мне нравишься. — Выдавил он чуть ли не скулежом. — И если тебе… Если ты… Готов видеть во мне что-то большее, чем лучшего друга… То я буду… Буду рад… Быть с тобой. Казалось, сердце разорвёт. Почему так страшно?! Почему так больно говорить о таких светлых чувствах?! Да потому что кажется, что это безнадёжно. Что это выстрел себе в подбородок. Ну, вот и оно, Сайно. Опыт, которого ты не ожидал. Какая-то внутренняя паника. — Э… А… Ну… — Соберись, Сайно, надо сформулировать достойный ответ! Конечно, говорить о настоящих, серьёзных отношениях и смысла нет — альбинос уже не раз говорил, что ему такое нельзя, он такое не может. Но ведь… Школьная любовь ничем плохим закончиться не может? Просто так, на время, он уверен, что вскоре Тигнари найдет кого-то более достойного, чем он. — Ты мне тоже нравишься. Забавно совпало… — он почесал в затылке и увёл взгляд в пол. Секунда. Две. У Тигнари на лицо наплывает ошеломлённая, но безумно радостная улыбка. Хвост мечется, почти что больно ударяясь о ножку стола. Мир расцветает божественными садами вокруг, и дышать так легко, в то же время и так тяжело. Зря Сайно завтыкал — на него набросился одичавший лис, тут же повисая на шее в отчаянном стискивающем объятии. — Ты будешь моим…? — тихо проворковал фенек ему в воротник футболки. — Стой, стой, Нари, я сейчас…! И оба повалились со стула вниз, падая на пол. Сайно прошипел от удара головой и свел брови домиком. Всё вокруг немного поплыло. — Ай-й-й… Бля… — А! Прости! Прости! — от любви до паники за ноль секунд. Фенек проигнорировал то, что соскользнул на пол вместе с другом и ударился больно коленями. В первую очередь он приподнял голову Сайно, истерично ощупывая и не находя никаких признаков кровотечения. А потом прижимая к груди виновато и садясь, как Розалина-Кручка с возлюбленным на легендарной картине. — Сай? Ты как? Эй? — он стал легонько тормошить за плечи, боясь теперь что-либо делать с его головой и фиксируя её в одном положении. — Скорую надо? — Не надо, не надо… Я же просто упал. Ты сам как? — Спасибо сильному организму, он быстро оклемался, но пока что подняться не решался: вдруг еще в глазах потемнеет. А тут так хорошо… Под Тигнари… — Ну, немного колени ушиб, но это ерунда, главное, что ты не сильно голову повредил… — на радостях фенек приложил все свои любовные силы, прислоняясь лбом к больной головушке парня и вздыхая, чтобы успокоиться окончательно. — Прости… Я дурак, мне стоило быть осторожнее и благоразумнее. — Все впорядке, мне там нечего повреждать. — Отшутился парень и прикрыл глаза. А затем, через секунды тишины так аккуратно усмехнулся со всей этой ситуации. — Наш пранк над Кавехом как-то далеко зашёл. — Угу… — пришибленно подал голос лис, похоже, не собираясь теперь выпускать дорогого сердцу друга. Пусть лежит в его руках и кайфует. Вряд ли он прежде был в таком положении с приятным человеком. — И от профессора Сайруса получишь за дело… А потом погрустнел. — Он же… Не будет с тобой жесток за это…? — белую чёлку деликатно зачесали с глаза долой. — Я своим-то боюсь сказать, что мне нравятся парни. А они те ещё либерахи… — Не бери в голову. — Отмахнулся юноша. — Мне вот не даёт покоя… Как так всё вышло. Я же вроде и цветов тебе никаких не дарил, и домашку за тебя не делал. Ну, ладно, только пару раз. — Ты думаешь, что можно любить только за подарки и услуги? — не хотелось, а показалось, что пора бы отпустить голубчика на волю, Тигнари осторожно ослабил хватку, позволяя… Своему парню??! Сесть самостоятельно и дальше двигаться на своё усмотрение. — Вовсе не обязательно. — Нет, но… А за что еще-то? Я вроде не самый красивый и приятный парень на свете. Да и моюсь раз в три дня. А ты как-то говорил, что никогда не будешь встречаться с человеком, у которого гигиена, как у дикой гориллы. За эти слова его чпонькнули по носу пальцем с мягкой улыбкой. — Во-первых, ты очень честный и ответственный человек. Во-вторых, с тобой я чувствую себя в безопасности. В-третьих, породистых собак берут щенками. — Последняя фраза звучала жутко, особенно на фоне миленькой ухмылочки. — Я приучу тебя к гигиене. — Мне уже запрашивать сигнал о помощи у Кавеха? — С одной стороны, Сайно бы сдох, если бы мылся так же часто, как фенек… С другой....... Как он собирается приучать? Будет вместе с ним мыться? Спинку тереть? Аж лицо покраснело. — Гавкать не буду, учти. — Потом загавкаешь. А сейчас, если тебе правда норм и даже шишка не наливается, то давай доделаем уже несчастную химию и придумаем, что делать дальше. — Парень-лис поднялся и протянул Сайно руку, теперь виляя хвостом по дефолту. — Придётся снова рассказывать Кавеху об этом… Конечно, появилось много вопросов о том, и о сём. Как это вообще все будет? Что теперь дозволено делать? Как им теперь вести себя друг с другом? Это были первые отношения картёжника, и у него было некое смятение на душе. Дебафф. — Эй, еще пяти минут не прошло, а ты уже про члены шутишь. Это моя работа. — Я имел в виду повреждение на башке, балда. — Вздохнул лис и снова не удержался от желания проявить лишнюю тактильность, так что вновь несильно щёлкнул по носу Сайно. — Ещё пяти минут не прошло, а ты уже видишь пошлые подтексты.
