В школьном саду

      — Са-а-а-айно-о-о…! — завыл лис, когда началась эта пытка. Он сжал когтями постельное бельё, протыкая полотно, и поджал в агонии уши, елозя под ним. — Блять, больно! Ты меня разрезать этими шпалами хочешь?!       Смуглые руки приостановились.       — Ты явно преувеличиваешь, Нари. Как я могу что-то разрезать руками? И я, вообще-то, стараюсь нежнее.              — Я прошу! Ещё нежнее! Мне больно! — мощные ладони вернулись к делу, кажется, буквально сдирая шкурку с несчастного лиса. А потом чаша терпения лопнула, и он стал выцарапываться активнее. — Ну, нет! Слезай! Никаких массажей! Лучше куплю электромассажёр!       — Если я буду еще нежнее, ты вообще не почувствуешь ничего… — пробубнил юноша и убрал руки, отодвинулся от разгневанного клиента дальше по кровати. Видимо, не быть ему массажистом. Тигнари недовольно посверлил его глазами с поджатыми ушами, а потом набросился, валя на кровать спиной и сердито нависая сверху.       Волосы тёмным балдахином рассыпались вокруг Сайно, ограждая его от мира. И создавая тоннель до злого бледного лица.       А потом его укусили в плечо.       Он, конечно, сщурился от боли, но не пискнул, разве что выдохнул и изогнулся под чужим телом.       — Я тебе говорил, что я мазохист?       — Теперь я знаю… — муркнул лис, моментально поменяв тон и настрой.       Да, причинять боль любимым неприятно. Но раз ему в кайф…       Он укусил снова, уже не стесняясь и в шею. Разве что не сильно, потому что следы и тромб — это кринж.       Фенеку с каждым новым укусом все больше и больше это заходило. И вздохи, и охи, и шевеления под ним. Как Сайно ёжится…       Быстро же у них от простого предложения сделать массаж всё перешло к этому…              Теперь шея и плечи Сайно пахли зубной мятной пастой. Он даже в какой то момент начал фыркать, потому что некоторые укусы были настолько легкими, что щекотали.       — Стой, Нари, там ты уже кусал… П-ха…       — Я же обещал, что съем тебя… — рыкнул лис, но на деле его гнев сменился милостью, и чем дальше заходило дело, тем меньше укусы были укусами, и больше — поцелуями.       Влажными, да, чтобы Сайно не втыкал.       Это, кстати, оказалось достаточно для того, чтобы хотя бы фенек поймал настрой. А Сайно довольствовался ласками по молодости, поглаживал чужую талию сквозь мягкую футболку и глядел на Тигнари влюбленно, когда тот отстранялся от шеи. Ну, настолько влюбленно, насколько это возможно с его страшными шакальими глазами.       — Слушай, мы, вроде, сериал смотрели…       Лис замер, глядя на него из-под век. А потом нагло поцеловал, затыкая. И отстранился, как тот мемный рыжий кот, который весь вытянулся после того, как пизданул своему человеку.       — Я думаю, всё правильно. Посмотреть с любимым мужчиной сериальчик, а потом целоваться. Мы же чуть-чуть просмотрели. — Усмехнулся он и всё же отстал. Насытился и этим.              — А как же четыре сезона безответной любви и стеснения? Мы еще не прошли этот этап. — Саня облизнул свои суховатые губы и потянулся еще, за добавкой. Как же это было приятно… Вот так с кем-то целоваться, без стеснения и страха, что с тобой что-то не так. Если бы хватало смелости, все время бы фенека целовал.       Тигнари удивился, когда внезапно губ снова коснулись чужие. Но вскоре полностью согласился с этим и упёрся локтями в матрас возле головы парня, медленно переходя к более. Взрослой методике.       Их языки почти соприкоснулись. Еще бы чуть-чуть, и поцелуй вышел бы совсем пошлым… Спасибо, что в легких быстро кончался воздух.       Впрочем, как и обещалось. Сладкие мятные уста, тишина в доме и звук чужого стука сердца, который так хорошо слышен сейчас… Как здорово. Даже голова кругом. И как же это на руку, что дома, кроме них, никого.       Налобызавшись вдоволь, он отстранился, улыбнулся и коротко клюнул губами в седую бровь и слез, выпутываясь из его горячих рук. На лице горел румянец, и собственное сердце сильно колотилось на грани с тяжёлым ощущением в низу живота.       Ощущалось веяние времени — скоро гон… Эх…       — Кстати, будешь мурлыкать мне в Акаше, когда я запрусь на самоизоляции?       — Я не хочу видеть, как ты наяриваешь в прямом эфире.       — Не волнуйся, я показывать фронталку не буду. — Фенек теперь подтащил ноут ближе и сел удобно. Пососались — можно и досмотреть серию. — Даже не знаю, будет ли мне лучше, если ты будешь давать мне слышать твой голос, или наоборот, станет только хуже…       — То есть, дрочить все же собираешься?! — Сайно хуел с матушки природы. Он и так собирался отдать какую-то свою вещь, примерно предполагая, зачем она может пригодиться парню в такой период, так еще и это…       Это нормально, Сайно, не думай об этом. Все дрочат. Такова жизнь.              — Ну, как ты захочешь, так и будет. Мне нетрудно помурчать в Акаше. Мыр-мыр.       — Ну, честно объективно, я буду дрочить. И да — на тебя. Но, скорее всего, мне хватит благоразумия сбросить выйти из звонка или дотерпеть до момента твоего отключения. Не хочу травмировать тебя этими звуками. Да и ты в праве сбросить, если я начну вести себя как неадекват… Просто… — лис подобрал хвост и уложил пока его на свои колени, пока Сайно не сел рядом. — Это для меня впервые… Гон, будучи влюблённым… Я не знаю, как буду себя вести.       — Подарить тебе салфеток, лисенок? — Помогать дрочить на себя… Как романтично. — Все хорошо, я ж не девчонка, которая бы пищала от возмущения из-за этого. Я понимаю тебя. Но смотреть, как ты дрочишь не буду.       — Конечно, твоё право. И подари лучше три упаковки. — И возложил на парня свой пушистый хвост, чтобы вернуться к просмотру. Это их последние дни перед недолгой, но мучительной разлукой.       И тут, внезапно, Сайно отвлекся от тискания пушистого хвостика и повернулся к его владельцу.       — Эй, Нари, — начал тот на романтичных, завлекающих тонах. — Могу я попробовать тебя завести?       Лис удивился, а потом расплылся в улыбке.       Ему нравился тон партнёра, и он легко его перенял.       — Попробуй. Вряд ли это будет трудно…       Юноша сделал глубокий вдох и взял руки в руки, а затем начал:       — Прошу, прошу, прошу, прошу, прошу, прошу, прошу, прошу, прошу!!!       Тигнари ошеломлённо слушал, как его о чём-то упрашивали. Даже уши разболелись…       — Ну, всё, тихо-тихо! Я думал, ты будешь оказывать сексуальное напряжение! Заряженные улыбки там, томный взгляд и прикусывание губ! И чего ты просишь-то?       — Чтоб ты завелся. Не получилось?.. А Кавех сказал, у меня есть все шансы.       — Ты серьёзно в вопросах сердечных доверяешь ему? Лучше бы спросил, как покорить меня… — фенек невольно скользнул взглядом по шее Сайно, замечая, что укусы стали меняться в цвете. И смутился невольно. Всякий раз это было как помутнение рассудка. Сначала в порыве страсти делал, потом виноватился и краснел от того, как это нагло и непристойно. — Я бы показал тебе зеркало.       Сайно перевёл на него взгляд, выгибая в непонимании бровь.       — У меня что-то на лице?       — Нет, глупый, — лис закатил глаза, раздосадованный, что его флирт не поняли. — Мне для того, чтобы завестись, достаточно одного твоего вида.       — Ох… Кажется, твой гон начинается раньше, чем у остальных. Мне стоит бежать?       Тигнари хмыкнул.       Появился соблазн припугнуть, повалить, нависнуть, снова искусать, так, чтобы весь мир знал, чей Сайно…! Чтобы оделся в закрытую одежду, потому что иначе видно следы от зубов!       Весь только его…!       Тигнари поборол ревностное наваждение и помотал головой, вытрясая его.       Ладно, Сайно правда стоит бежать. На Тигнари медленно нападает бешенство.       — Кхм… Ладно, я правда странно себя ощущаю. Давай будем чуть приличнее?       — Прикинь, — вдруг переключился Сайно. — А в этом сериале даже геи есть… Жесть, да? Кто это вообще пустил по телеку крутиться? Хотя… Наверное, это только в нашей стране геи — что-то страшное. Я вот лично до шестнадцати лет боялся, что какой-нибудь красавчик-гей сделает из меня пидора и я стану заднеприводным. Бля, стоп…       — Спасибо за комплимент, ты тоже ничего, — фыркнул лис. А потом его накрыла чуть грустная мысль. — Жаль, что мы вне закона… Это скорее безнадёжные попытки моего организма устроить потомство, но… Я бы хотел когда-нибудь выйти за тебя замуж и удочерить или усыновить ребёнка… Но явно не в этой стране.       — Не знаю, слышал ты или нет… Кхм… Как твои родители говорили о поездке в Мондштадт для заключения брака. — Не сдержался и проболтался. Как можно вот так молчать, когда у твоего мужа грустно упали ушки и повял хвостик?       — Че… Правда что ли…? — сбито с толку проговорил лис. Не поверил. Ждал, что шутка.       — Ага. Там типа вроде как такое разрешено… А ты не рад? — Сайно скрестил руки задумчиво. — Но я не думаю, что когда-нибудь смогу стать хорошим отцом для ребенка. Боюсь, я только сделаю хуже.       Тигнари ещё предстояло переварить эту инфу. А пока…       — Нам пока просто нужно повзрослеть. — Прозаично заявил лис. — Нас должны посещать вопросы о будущем, но мы не являемся теми людьми, которыми будем потом. Так что сейчас не переживай об этом, жизнь всему научит.       — Пока что жизнь научила меня только тому, что нужно кусать, когда суют хуй в рот. А, и еще что белое с цветным стирать нельзя…       — Запомню, что в минете ты не силён. — Господи, похотливый язык, Тигнари не мог не отвечать пошлость на пошлые фразу Сайно, и от этого подскакивал опасный азарт. — Нам всего семнадцать, нам мало лет, мы мало жили, на ваш закон мы хуй ложили       — Пфф… В ментовке так не скажи. И я, вообще-то законопослушный гражданин. Так что не надо мне тут. — Ну, может, разве что чуть-чуть нарушает во благо. Только во благо. — Хотелось бы мне стать крутым и высокопоставленным, чтоб отменить тупые законы Сумеру… От некоторых люди только страдают.       Лис на это только мягко вздохнул и боднул его щеку своей, ластясь.       — Я буду премного тебе благодарен в таком случае…

***

      — Мама пришла. — Объявил Тигнари, услышав, как открылась дверь. Чуткость ушей была неизменна. Что радовало и не радовало одновременно. Шаги лисы направились на кухню, и фенек уже преспокойно обратил глаза к серии, как с кухни раздалось.       — Милая Кусанали, что это такое?! Мальчики?! Ваших рук дело?!       Тигнари даже подавился компотом, который пил, подскакивая. Оглянулся на Сайно.       Они забыли презервативные сиськи на кухне.       Они смотрели друг на друга секунд пять, а затем альбинос подскочил, чтобы метнуться на кухню и выхватить улики со стула, проколоть, да выбросить.       — Простите, тетя Маса… Мы это, эм, ну… Прикол повторяли из интернета. И вот…       Настал страшный миг — видеть раздражённое лицо Масы. Страшное зрелище, честно, отвечаю. Страшнее только атомная война.       — Даже не знаю, что лучше: чтобы по назначению использовали или нет… — шикнула она и бросила на кухне продукты. — Даже голова разболелась. Тигнари, разбери продукты.       Ну, а чё, лис гневать матушку не хотел — стал распаковывать, пока она ушла пить таблетки.       А Тигнари был весь красный из-за фразы матери.       — Давай правда что-нибудь мало-мальски полезное с ними сделаем… Хоть на войну отправим или Каветамам подарим. Там они нужнее…       — На Авито выставим? — Сайно выкидывал обезвоженные резинки в мусорку, прокашиваясь. — С подписью «нет перспектив для использования». Хотя они дешевые, я же по приколу покупал… Да, лучше подарить Кавеху. Пусть страдает.       Парни вернулись обратно в спальню, слегка неловкие и потревоженные, легли вновь на постель, укладываясь рядышком и включая сериал. Хвостик Тигнари, как обычно, сложил бойфренду в руки.       Только стоило хвосту оказаться в чужих руках, как Сайно… Неприлично громко чихнул. А затем еще раз. И еще. Подтер нос и шмыгнул, щурясь от этого чахоточного комбо.       Что-то тут не так.       Он оглянулся на полупрозрачную шторку, прикрывающую открытую форточку, оглянулся на свою тонкую майку, и до него дошло.       — Вот блять…       — Простыл что ли? — поёжился лис, понимая, что теперь весь хвост в чужих бациллах… Бациллах от имбецила.       — Нет, все в порядке, пыль в нос попа-АПЧХИ!.. Ла. — Сайно злостно жмурился от осознания, что его реально продул какой-то там шептун из окна. Как же он был слаб.       Лис сел удобнее и потянулся в его лбу рукой… Но у него ладони от природы были прохладные, и он не понял, какая у Сайно температура. Так что вместо этого обхватил руками его щёки и притянул его ближе, прижимая губы к его лбу. Вот теперь разница ощущалась адекватно.       — Ты горячий… — поделился замечанием фенек без задней мысли.       — Всегда был таким. А что, ты только заметил? — Сайно уже помаленьку привыкал к тому, что Маса все слышит и мирится с гейскими шутками, поэтому становился распущеннее в своих высказываниях.       — Я не это имел в виду… — фенек щёлкнул чужой нос и и потянул за грудки к себе. — Ложись, тебе тёплого чаю с молоком и специями сделать? Для поддержания организма.       —… Молоко со специями? — Некогда игривое лицо теперь скривилось в недоумении и бякости. Сумерские специи ужасно жгучие, как можно смешивать их с нежным молочком?       — Да там корицу и куркума. Ничего опасного. — Закатил лис глаза, глядя на чужую привередливость. Маса и пальцем не шевельнула, позволяя сыну самому ухаживать за своим ёбырем. А точнее нежным омежкой. Что ей, не знать что ли, какими активными и агрессивными собственниками могут быть молодые лисы?       — Так, что, налью?       — Не надо… Просто зачихался. Скоро пройдет, я же не зря закаляюсь круглые сутки.       Да уж, он совсем расслабился. Привык к комфортной жизни с обогревателем и теплыми одеялами, надо будет в прорубь и пожрать свежего льда!       … Когда выздоровеет.       — Нет, даже если ты заколяешься, то нуждаешься в заботе, когда болеешь. Всё же налью. Сиди. — И перелез через парня, спускаясь на тёплый пол. — Чтобы к моему возвращению постельку грел.       — Да не болею я. Чего пристал? — Дулся парень, незаметно плечи поджимая, чтоб горло прогреть тканью на плечах. Хоть чуть-чуть. Не хватало еще, чтоб оно закололо из-за пониженного иммунитета.       Сайно пусть и не был доволен тем, что фенек сразу взялся обхаживать того от пары чихов, но все же… Все же, это было так приятно. Он помнил те вечера, когда еще маленьким заболевал и не мог даже теплого крова найти для выздоровления. Даже методы остались, как выздороветь в экстремальных условиях. А тут… Муж, который сам позаботится, а тебе остается только лечь и не усугублять.       По щеке соскользнула аккуратно слезинка. И он её смахнул моментально, опуская взгляд.       Странные ощущения: вот вроде тебе так хорошо, а от этого в груди ужасно больно. Какого хера, жизнь? Это ему так себя жалко стало? Совсем уже размяк. Жутко. И стер хлынувшие слезы тыльной стороной руки, наклоняя голову пониже, чтоб челка все покраснение щек закрывала.       — Что такое? — прозвучало на пороге очень скоро.       — Забей, у меня… Вьетнамские флешбеки. — Это даже не походило на попытку пошутить, тон совершенно не поддался, а утирающие спешно лицо руки не показывали ничего хорошего.       Фенек вздохнул с сожалением, поставил всё для своего любимого на стуле и залез обратно, ложась и прижимая светлую голову к своему плечу. Приобнимая за плечо. Поглаживая седые кудрявые волосы. Такие сухие, как солома… Но их так приятно гладить и перебирать…       — Я люблю тебя… — тихо прошептал он на ухо человечку, стараясь прохладными руками пригладить чужую боль. Заморозить нервные окончания души. — И верю, что ты достоин всей любви и нежности, которая у меня есть для тебя… Ты можешь… Поплакать, если тебе это нужно. Ты всё равно в моих глазах самых крутой.       Все ощущалось, как в невесомости или каком-то сне. Мягкие объятия, трепетные слова, они словно иголочкой аккуратно, но точно протыкали уязвимые места в его «непробиваемом» панцире, и в конечном счете Сайно обмяк на чужом плече, дыхание сбилось, а в глазах начали скапливаться слезы.       Он плакал бесшумно. Совсем. Разве что по подергиваниям грудной клетки можно было понять, что к чему, а затем быстро успокоился, глуша душевную боль физической. На руках — красные следы от царапин, а лицо жалкого вида.       Тигнари терпеливо прижимал его к себе, не удивляясь тому, что не слышит всхлипов и подвываний. Понимал, что это обычное дело с такой жизнью, какая была у него. Вряд ли ему позволялось открыто проявлять эмоции. Всё давилось, затаптывалось в его детской душе, и вот, последствия.       — Ты молодец… — шёпотом в его чёлку заявил фенек, отпуская его из объятий. Ему было важно увидеть его лицо, даже если оно всё в слезах, соплях и красное. Видеть и бережно относиться к чужой слабости — тоже важный аспект любви, который Тигнари хотел иметь. — Спасибо за доверие.       Припухшие глаза теперь еле оставались открытыми, влага и густые белые ресницы перекрывали весь обзор. Но он видел силуэт Тигнари, который смотрел на него.       Что он сейчас думает? Сайно слабый? Жалкий? Он надеялся, что нет. Прикрыл глаза насовсем, чтоб не видеть теперь мокрой от собственных слез майки.       — Извини. Не знаю, что на меня нашло.       — Всё нормально, солнышко, — лис склонил коротко голову, оставляя на горячем лбу охлаждающий след губ и прижимая его обратно к себе. — Всем бывает нужно побыть… Уязвимым. Ты же человек всё-таки… Человек, которому может быть больно, страшно, одиноко, обидно… Это нормально — испытывать такое. Но не нормально много копить в себе. Раз уж я сам здоров, то давай я позабочусь теперь о тебе? Дыши глубоко и расслабься. И пей чай с мандаринкой. Продолжим смотреть, когда тебе станет легче.       У Сайно в голове был забавный парадокс: нормально позволять другим быть слабыми, но самому… Ну уж нет. Он не принимал этого и посему стремления стать лучше крепли где-то за вуалью теперешней грустинки.       — Не напрягайся, ты сам еще восстанавливаешься после операции. Я сам. — Он поднялся, взял приготовленный Тигнари перекус в руки и подтянул ноутбук. — На какой серии мы остановились…       Тигнари тяжко вздохнул, чуть печалясь, что попытка ублажить Сайно заботой не удалась.       Ну, хотя бы ему доверили поплакаться. Это тоже хорошо.       — Ладно, давай я щас тебе нормально принесу градусник. А то губами я ничего не намеряю… — и развернулся, направляясь из комнаты прочь, ведь своей личной аптечки у него не было.       Мать к этому моменту уже нашла ему этот градусник и выложила для быстрого доступа на комод. Чем смутила, ведь она слышала всё, от заботы, до психопомощи… Главное Сайно не говорить.       А там, в комнате, понимая, что он давно не пошлил, почти минут пятнадцать, лис сказал:       — Снимай штанишки и ложись на живот.       —… В смысле? — Последовало из-под одеяла. Он что, собирается в жопу градусник пихать? Да кто ж так делает?! — Нари, давай только без глупостей.....       — В смысле…? — играл в непонимашку Тигнари. — Почему глупостей-то?       И наступил на него, вытаскивая инструмент из футляра.       — Да, очень смешно, что ты мне не доверяешь свой зад, — он закатил глаза, — но ради того, чтобы оценить твоё состояние, это необходимо.              — Градусник можно и в подмышку!.. Не в зад же обязательно. Да и вообще, мне уже куда лучше, не надо ничего измерять, там все нормально.       Лис не сдержался и хрюкнул, не удержав смешинку, и сел рядом, пропихивая парню градусник за ворот под подмышку.       — Я прикалываюсь. Думал сыграть на стереотипе, что валука шуны — звери, и что мы измеряем температуру ректально. Но нет, мы можем и подмышечную впадину использовать для этого.       Юноша выдохнул, снова обмякая от болезненности и смотря на Тигнари, как на первого Тирана Сумеру. Тиграна.       — Тьфу… Приколист, блять. Когда заболеешь, пропихну тебе градусник именно туда.       — Конечно, милый, конечно, — у Тигнари достаточно крепкий иммунитет. Его сломить непросто.       И чмокнул в бровь, видя негодование в чужих глазах, хотя бы не печаль. Лёг назад, укрывая парня получше и приобнимая. Заразиться тоже не боялся.       — Выздоравливай скорее, солнце моё.

***

      Прошли дни, Сайно оправился, они вновь стали посещать занятия вместе, с тревогой ожидая тот самый заветный конец февраля. Они играли в карты, баловались, ходили по гостям, всё как обычно…       — Нари… Ты обещал мне помацать сиськи.       Вот так.       Недавно он проиграл в карты на желание. И дал это обещание в отместку за все те разы, когда сам имел непозволительную наглость полапать своего парня. Противные мысли уже долгое время не тревожили, и это был бы повод, чтобы, наконец, основательно затереть отвратительный опыт чем-то приятным и близким.       Прикосновения Сайно были ему нужны, как воздух… Но несчастный запятнанный торс мог отозваться в голове омерзением. Снежная рулетка какая-то.       Они одни дома, уже лежат на постельке, просто лениво обнимаясь, и делать им больше нечего… Однако сердце заколотилось быстрее в лисьей груди.       — Только аккуратно. Постепенно… — попросил он прикрыл глаза от страха. Нет, он доверял Сайно и хотел его прикосновений по всему телу, но зашуганное тело могло среагировать не так, как хотелось бы. И всё бы испортилось.       — Хорошо, хорошо. Если тебе неприятно будет, просто скажи, я сразу уберу руки. — и положил легонько одну из ладоней на чужое туловище, сначала просто поверх одежды, проглаживая к бокам, а потом скользнул рукой ниже, чтоб задрать кофту и… Реально коснуться его хлипкой груди.       Сайно неплохо устроился. На одной лежит, другую мацает.       — У тебя на груди волосы не растут?       Фенек громко сопел, натягиваясь как струнка, когда его стали трогать. Но вроде не умер — только мурашки по коже шли.       — Нет. Что удивительно… — проговорил он тихо и слегка даже робко, смущаясь происходящим. — Наверное, весь мой тестостерон уходит на животную хорноту…       — Да уж, ты хорни в самом прямом смысле этого слова. Вот почему даже учитывая то, как я тебя шпаняю спортом заниматься, ты еле еле мышцы набираешь…       Налапался не впечатляющих рельефов на месяц вперед, убрал руку обратно на одежду, да закрыл глаза.       —… Значит после гона заставлю делать все упражнения сверхнормой.       — Э-э-э? — завыл лис, крайне недовольный таким поворотом. — Может, я просто поупражняюсь над тобой два дня?       — Самурай не ищет легких путей и уж тем более не лезет в чужое очко. Можешь даже во время гона отжиматься, если некуда деть всю свою энергию.       — Просто отжиматься неинтересно… — всё пытался уломать Тигнари. — И я не самурай. Я — валука шуна. — И обнял, прижимая к себе, к своей груди, парня теснее, — Валука шуна, которому нужен партнёр в такой непростой период времени…       — Даже не думай. И не говори таким жалобным голосом! Мой ответ не изменится. — А Сайно стойкий, как скала, ни в какую не хотел помогать партнеру в ТАКОМ плане.       Тигнари поворчал да успокоился. Рассудком ещё понимал, что обижаться на человека за нежелание нельзя.       Но всё равно очень печально. Гон, а он один.       — Тогда хоть выдай мне ещё одну твою футболку, а то старая потеряла запах. — Пробубнил он в белые волосы, — и общайся со мной почаще.       Вымогатель…       — Хорошо, хорошо. Буду ходить в толстовках… — Да, у него было две футболки. И обе черные. Кое-кто очень не любил ходить по магазинам. — Разве я не общаюсь с тобой часто даже сейчас, хм?       — Сейчас-то мы постоянно видимся в школе и часто ночуем друг у друга, но во время моей изоляции это всё будет невозможно. И я буду сильно скучать. Я уже в пограничном состоянии, и я уже начинаю примерно ощущать то, что буду испытывать, когда гон начнётся. — На одном духу объяснил он.       — Постой, постой, в каком еще пограничном? — Тот отскочил в сторону и опасливо глянул. — То есть, это пограничное может в любой момент закончиться?       — Нет, не в любой. — Вздохнул фенек, так и зная, что парень улетит в другой край кровати. — Всё ровно так, как и должно быть. Уже на следующей неделе мне на изоляцию. Прямо сейчас я озвереть не смогу, мне просто постепенно, день за днём будет становиться хуже. И так, пока не достигну последней отметки.       — Ох… Значит, сегодня спать безопасно. — И хвостик можно гладить, пока он не пропал из Сайновых рук на целую неделю, а то и больше. — Кстати, верни мне мою футболку, раз она больше не пахнет. А я свою эту хоть прям щас отдам.       — Да. Безопасно. — Почти не слукавил он, ибо не мог обещать, что не затискает парня перед разлукой. — Ща.       Фенек подскочил с кровати и сходил за коробкой, где он хранил футболку Сайно, чтобы не теряла запах, но всё равно он перебился. И выдал её ему, готовно вытягивая руки, чтобы забрать новую.       Вот и сделали обмен футболками. Правда, обе Сайновы…       — Я даже думать не хочу о том, что ты будешь делать с этой футболкой… Только не порви ее, а то меня батя убьет.       — Я буду крепко её обнимать, нюхать и плакать в отчаянии. — Парень спрятал футболку в коробке, хорошенько закрыл и убрал с глаз долой. — Я обещаю не дрочить ею или что-то подобное. Но не могу обещать, что не буду жевать её… От большой любви.       — Плакать? Неужели все так плохо? — Сайно зевнул и развалился, как свин, на пол кровати. — Ты же всего-то ебаться будешь хотеть. Не голод же какой-нибудь.       — Ну, типа, меня будут плющить гормоны, может, и загрущу внезапно, там такое состояние шаткое, что что угодно может произойти. Помню, как мама рассказала, что её в этот период жёстко бесило, что папа простыл и чихал иногда. Её прям от гнева распирало, хотя она его любит и рассудительно злиться бы не стала. Короче, такая ерунда. — Фенек же, как влюблённая лисичка, залез на него, обнимая и щекоча носом по щеке. — Буду так скучать, что разревусь…       — Бедный дядь Сабир… — Сайно не мог представить, как будет проходить гон Тигнари, когда они будут жить вместе. Еще наорет за то, что пошутил не так… Или расцарапает карточки от злости! Его протрясло от ужаса. — Мы же будем общаться по видеозвонку. Не заскучаешь.       — Заскучаю по твоим прикосновениям, — прошептал напористо он и чмокнул смуглую скулу. Вот он и попался. Щас выйдет зацелованным и затроганным.       — Ну тут уж извини… Маму обними, хз, но я уж точно не пойду под эшафот, чтоб тебя погладить.       — А мамы рядом не будет, — продолжал он давить на жалость, сиротинушка, и пофиг, что уже почти взрослый парень, ещё и хорни к тому же, — они уедут в другое место на это время, а я буду тут совсем один… В большой тихой квартире… И никто не приласкает… — он пошёл по линии челюсти, оставляя мелкие поцелуи. И виляя хвостом в интересе — ему это дело нравилось. Ему нравилось прижимать химика к кровати и няшить его.       —… Потерпишь. Не маленький. И не целуй меня так, пока говоришь… Я не могу сказать нет этому личику.       Смуглян даже приулыбнулся от таких нежностей, надеясь, что фенек того не увидит. Как прекрасна жизнь в любви и покое… И гейских шутках. Без них было бы вообще не то.       Фенек назло отстранился на секунду, чтобы уловить короткий образ улыбки на смуглом лице, а потом поцеловал его в губы недолго, млея даже секундно от того, что им такая роскошь доступна. Прикосновение отозвалась щекоткой на нежной коже губ.       — Значит, я продолжу.       — Это бесполезно. Я настырнее тебя. — Сайно прикрыл глаза и перевалил Тигнари набок, обнимая, как подушку, ибо уже хотелось спать. — Завтра какой день недели?       — Я не ебу. — Ответил лис, не собираясь задумываться даже, невозмутимый от того, что его перевернули. Он поцеловал парня в кончик носа, пазуху, прикрытый глаз, бровь, лоб, поглаживая по плечу в объятии.       Сама нежность…       — Конечно ты не ебешь, ты же мне проиграл очко несколько раз. — А Сайно — сама невозмутимость. Решил шутки шутить в такой обстановке комфорта и нежности. Классика. Лис тцыкнул на его слова, закатил глаза продолжил няшить его, пока не заняшил до бессознательного состояния — сна.