Жестокая доброжелательность

Тоня считает, она достаточно умная женщина, чтобы не делать глупостей, о которых действительно может сильно пожалеть и уже не смочь ничего исправить, как бы не пыталась и не билась. Тоне не составляет труда делать вид, будто она ничего не замечает, когда это нужно. Она смахивает все намеки и жесты, игнорируя их, оставляя недомолвленными, невысказанными как со своей стороны, так и с чужой, обрывая как незаконченную фразу. Тоня притворяется, словно не видит этой юной влюблённости до беспамятства в чужих глазах, смотрящих на неё с каким-то восхищением и предыханием. Даже если в следующий момент получает в ответ от Дианы, которая оказалась пойманной с поличным за наблюдением, сведённые светлые брови домиком и отведённый в сторону взгляд с возмущениями в попытке сопротивляться, но Тоня, черт возьми, всё прекрасно понимает по этим взглядам, по реакциям, по румянцу, ярко образовавшемся на бледной коже, по сбившемуся голосу и тонким пальцам с новыми длинными розовыми ногтями, нервно теребившим конец платья. И ничего не делает. Тоня часто ощущает на себе эти голодные взгляды, как на неё смотрят с желанием то ли поглотить целиком, то ли просто ради большего привлечения внимания, лишь бы ухватить себе хоть лишнего слова, пересечения взоров, возможно, даже прикосновения. Иногда Тоня ведётся на подобную провокацию (всё же Диана — её слабое место и у Тони резко иссякают силы, чтобы ей отказать): нахваливает при других, указывая на положительные качества Дианы, замечает изменения в новой причёске, на которую Дина потратила кучу времени утром или подсказывает, помогая в реализации какой-то идеи для стримов, называя её ахуенной, в то время как светлая кожа Коломиец предательски багровеет и зрачки едва ли не расширяются, скрывая небесную радужку, девушка замирает вся — но Тоня это не специально делает, понимаете? Возможно, совсем немного, в какой-то степени — из чуства жалости и сожаления. Татыржа проглатывает ком возмущение-удивление от того, что может вызывать у кого-то такие чувства, словно их специально выставляют на показ, мол: "Смотри, смотри, ЧТО ты делаешь со мной", отчего возникает желание наконец пристыдить, будто шлёпнув ребёнка по руке, отгоняя от тарелки с конфетами до обеденного супа, и попросить держать себя в руках ( не флиртовать чуть ли не в открытую, боже, Диана, что же ты творишь) , но тогда Тоне пришлось раскрыться перед тем фактом, что она замечала абсолютно всё. А портить взаимоотношения, как и выяснять их, не очень-то хотелось, когда Тоня знает наперёд чем всё может закончиться (чьими-то слезами и разбитым сердцем). Какой бы взрослой и осознанной не пыталась выглядеть Диана, но в глазах Тони она навряд ли перестанет быть... "Девчонкой"? Тоня относилась к Коломиец почти как к младшей сестре, которой у неё никогда не было, но не против иметь, чтоб наставлять и дарить всю возможную заботу, быть опорой и поддержкой; как к той, кому нужно подсказывать, если бы Диана вдруг сбилась с пути — потому что Тоня на самом деле очень дорожит девушкой, тем какой она была честной, доброй и беззлобной в поступках, открытой во всех своих реакциях — сплошные эмоции, не успевшие ещё затупиться об жизнь, вызывающие что-то такое приятно ностальгирующее и теплое. Тоне нравилось общаться с Дианой, она была хорошей, правда, невероятно чудесной "девочкой", на которую смотришь с сжимающимся сердцем и хочешь, чтобы у неё всё в жизни было хорошо, ибо она этого действительно заслуживает, не меньше. Как больше — по мнению Тони — весь мир должен быть к ней благосклонен. Поэтому Тоня не хочет ранить отказом Диану, но и дать желаемое не может. Не собирается она брать в руки столь хрупкое девичье сердце и давить его в своей руке. Вот и остаётся лишь притворяться "невидящей". Вдруг Коломиец от отсутствия действий со стороны всё поймёт (а именно то, что влюбляться в Тоню — это плохая затея), в конце концов ей перестанет нравиться Тоня, блеск в глазах остынет, исчезнув бесследно. Диана найдёт кого-то более подходящего, способного ответить взаимностью в полной мере. И тогда Татыржа сможет не скрывать своих мыслей и чувств, расплыться в улыбке, ощущая тепло в груди за чужую-родную радость. Вот такая у Тони жестокая доброжелательность. Ибо всё, что нужно Тоне для личного счастья — это Диана с беззаботной жизнью. Даже если Татыржа не признаёт, что может стать этим счастьем сама.