О доверии

Слова Белдарута, сказанные им за сегодняшним ужином, плотно засели в голове Кифри и никак не желали оттуда исчезать. Он ворочался на кровати, беспорядочно сминая покрывало руками, утыкался головой в подушку, потом вставал и подходил к небольшому зеркалу у его двери и смотрел на ненавистную ему самому часть своего лица. Доверие. Белдарут говорил о доверии. О, Кифри.. Если ты правда хочешь отплатить Олругио за его, как ты говоришь, доброе и понимающее отношение к тебе, то тебе стоит научиться доверять ему так же, как и он тебе. Разве я не прав? В ответ на эти слова Кифри лишь опустил взгляд в тарелку и чуть поелозил по ней вилкой. Его профессор посвящен далеко не во все их с Олругио дела, но оно даже к лучшему. В любом случае, Кифри был уверен, что и сам Белдарут не так прост, и он понимает намного больше, чем будет говорить вслух. Поэтому он и один из Мудрецов. Но сон по душу Кифри так и не являлся. Доверие, доверие, доверие... В его голове снова и снова возникал образ его лучшего друга, улыбающегося ему при каждой встрече. Он прокручивал у себя в голове каждое воспоминание о том, как они вместе сидели над его изобретательными находками, вместе думали над сигилами и глифами, толкая друг друга плечами и смеясь, до ночи засиживаясь в чьей-то из их комнат и думая над ошибками.. Ошибки. Олругио ненавидит ошибаться. Ненавидит, но в присутствии Кифри становится к себе менее категоричен и не так сильно переживает по поводу того, что его осечку кто-то увидит. Точно. Кифри собирается с мыслями, сидя на краю своей кровати и сжимая в ладонях края своей ночной рубашки. Он смотрит в глубокий ночной пейзаж за окном, нежно освещаемый луной. Из его головы не выходят ошибки. Он глубоко вздыхает и прикрывает глаза. Чем дольше он думает о том, что ему предстоит, тем сильнее стучит сердце в его ушах и к лицу подкатывает жар. Он должен показать Олругио то, насколько он дорог ему в ответ. Шастать по коридорам лектория в такой поздний час не разрешалось никому, особенно юным колдунам, но сейчас Кифри это волновало меньше всего. Он решительно направлялся в комнату своего лучшего друга, надеясь, что тот еще не уснул или только готовится ко сну. Тот всегда был занят учебой и засиживался допоздна. Он хочет быть совершенен. Он уже был совершенен. Кифри смущенно улыбнулся от собственной мысли, но все-таки не мог отрицать ее правдивости. Добравшись до нужной ему комнаты, Кифри замешкался. Из под щели под дверью не было даже тусклого света. Он бы в любой момент мог развернуться и убежать к себе, но... – Кифри? За размышлениями он даже не заметил как перед ним открылась дверь и появилось взволнованное лицо его ненаглядного товарища. Он был очень уставшим, однако это состояние быстро испарилось, стоило только Кифри очутиться в столь поздний час в его дверях. Он потупил свой взгляд в пол, нервно перебирая ткань своей ночнушки. Может не стоило приходить к нему и начинать этот разговор... – Кифри? Что случилось? Он настороженно обернулся, окинул быстрым взглядом коридор, чтобы убедиться, что его никто не видел, и проскользнул в комнату Олругио, так и не проронив ни слова. – Что происходит? Тебе нужна помощь? Кифри, я... – Я хочу с тобой поговорить. –прозвучало даже слишком уверенно из уст мальчика, что еще больше заставило его друга испугаться. Кто вообще является ночью к своим друзьям без объяснения причин и ведет себя так, словно произошла какая-то катастрофа? О, ну конечно. – Хорошо, как скажешь... Кифри проходит дальше в комнату и аккуратно садится на край кровати Олругио, чуть подвигаясь и освобождая место рядом с собой. Олли садится и мучительно ждет. Ждет, слышит тяжелый вздох товарища, смотрящего себе в колени, и снова ждет. Вдруг он поднимает на него голову и смотрит глубоко в глаза, что пробирает Олругио до мурашек. Он никогда раньше не видел такого взгляда. Ему казалось, что он видел Кифри каким-угодно, но сейчас... Сейчас его глаза выражали эмоцию среднюю, между страхом, нерешительностью и мольбой о понимании. – Я могу помо- – Ты хочешь потрогать мой шрам? Глаза Олругио округлились столь быстро, сколь из его взгляда испарилось последнее дуновение сна. Это было невозможно, чтобы Кифри доверил ему... Так вот оно. – Я понимаю, что это отвратительно и- – Кифри. – Олли прерывает его на полуслове. Теперь его очень говорить, и его голос становится тихим шепотом, обращенным только к его другу. – Ты.. ты прекрасен, весь без исключений, какой бы ни была правая часть твоего лица, и... – он переводит дыхание и подносит руку к челке Кифри, закрывающей его глаз. Он не был шокирован, не был удивлен. Он был на мгновение испуган тем, как вздрогнул Кифри от его прикосновения, но вскоре расслабился. Олругио никогда не считал и не будет считать его отвратительным. Он осторожно, еле ощутимо, проводит большим пальцем по его щеке, чувствуя огрубелую кожу под ним и завороженно наблюдая за тем, какое драгоценное зрелище ему открылось - Кифри, сидящий перед ним с полностью открытым лицом и озаряемый со спины лунным светом, что словно создавал серебряный ореол вокруг; он ведет дальше к впалому веку, брови, так же покрытыми грубой бугристой коркой, и... наклоняется, чтобы запечатлеть на его правом веке поцелуй. – Ты не должен стыдиться этого передо мной. Вместо ответа Кифри смотрит на него так, будто видит впервые в жизни и осознает свою окончательную и бесповоротную влюбленность. Они доверяют друг другу. Доверяют даже больше, чем друзья. Это так очевидно и это сводит с ума. В его голове этой ночью было слишком много мыслей, но сейчас осталась только одна. Мысль о том, что он хочет быть рядом с этим человеком вечно. Еще мгновение, и Кифри подается вперед, чтобы оставить на губах Олругио поцелуй. Первый в жизни их обоих, совершенно неуклюжий, но от того не менее красноречивый. Они на секунду смотрят друг на друга в лунном свете, сплетая вместе пальцы рук, что все это время упирались в кровать для опоры, а после Олли касается рукой щеки Кифри, заставляя того снова поднять голову и снова поцеловать его, уже чуть более уверенно. Поцелуи сыпятся на них до тех пор, пока они оба не рассмеялись от того, как сильно устали за прошедший день и как нелепо это выглядит. Два по уши влюбленных друг в друга шестнадцатилетних подростка, впервые получившие возможность сделать то, о чем сокрушались последние несколько лет, теперь лежат в объятиях друг друга и улыбаются. Кифри, чуть свернувшись калачиком в объятиях Олли, утыкается носом куда-то чуть ниже изгиба его шеи, Олругио, опустив голову, вдыхает солоноватый запах его серебряных волос. Всё еще слышно еле разборчивое бурчание и тихие смешки. – Олли.. – Да? – Ты знаешь, я доверяю тебе больше, чем кому либо на этом свете. – на пару секунд он замолкает, чувствуя как тот прижимает его чуть ближе к себе. – Спокойной ночи. А в ответ его целуют в макушку и шепчут то же самое, осторожно поглаживая по волосам.