Кошка в повозке

В один из самых обычных дней, не пасмурных и не постоянно солнечных, с прохладным, но лёгким южным ветром, Се Лянь встретил кошку. Он, на самом деле, не питал к ним особой привязанности, хотя был рад встрече с любым животным и тем, кто захотел стать его случайным компаньоном. Ненадолго, для их же блага. Но дело было в том, что принц, сколько себя помнил, кошек несколько не понимал. Вернее сказать, не понимал их как компаньонов: они казались ему слишком самодостаточными, чтобы путешествовать и довольствоваться тем немногим, что мог предложить изгнанный бог. В конце концов, кошки привязывались к конкретному месту, нежели к людям. Му Цин, например, был похож на кошку. Именно на кошку, не на кота. Фэн Синь, следовательно, на собаку. Принц иногда думал об этом со слегка виноватой, ностальгичной улыбкой и отправлял короткую молитву небесам: Пусть с их душами всё будет хорошо. Надеюсь, они больше не ссорятся. А потом он отправлялся дальше, и подобные его мысли уносил ветер до следующей встречи с кошкой или бродячим псом, который вполне мог бы быть волком, но принц был уже слишком далёк от дворца, чтобы делать суждения о ком-то, основываясь на его внешнем виде. В этот раз, казалось, Се Лянь встретил немного другую кошку. Он ехал в повозке, в сторону деревни Водяных Каштанов, и из пыльного свитка узнавал о небесах, слухи о которых успешно пропускал мимо ушей на протяжении долгого времени, когда из-за стога сена вывалился хвост. Длинный, лоснящийся на солнце, чёрный роскошный хвост. Чтобы не отвлекать фермера, в чьих руках были поводья быка, Се Лянь вполголоса произнёс: — Простите, я не знал, что здесь был кто-то ещё. Рад приветствовать вас. Кошка, к удивлению принца, дёрнула кончиком хвоста, словно поприветствовала в ответ. Логичнее было предположить, что на самом деле она просто приняла извинения к сведению. Ещё логичнее — что она дёрнула хвостом от слабого порыва ветра. Се Лянь, тем не менее, вернулся к чтению свитка. Кошка, к его медленно таящему изумлению, словно продолжала их беседу, которая случайно началась: то дёргала хвостом, то фыркала, то издавала недовольные гортанные звуки. А в какой-то момент и вовсе выглянула из-за стога сена, лениво показала своё гибкое тело и легла рядом с богом, едва касаясь хвостом его бедра. Се Лянь невозмутимо продолжал читать, иногда поглядывая на блестящую в солнечном свете шерсть цвета вороного крыла. А затем повозка вздрогнула, кошка лениво приоткрыла левый глаз и раздражённо ударила хвостом по дереву. Се Лянь для чего-то сказал: — Не бойся. Кошка и не боялась. Но она милосердно снизошла до его просьбы, сделав вид, что ей не всё равно, и вновь перебралась через сено, чтобы усесться у его ног. Второй раз, когда повозка остановилась возле храма, Се Лянь почему-то предложил: — Если тебе некуда пойти, можешь пойти со мной. Он знал, что кошки были сами по себе. И эта выглядела совсем не так, словно у неё не было дома. И всё же она боднула головой его мешок с металлолом, а затем спрыгнула с повозки и направилась в сторону святилища. Принц запоздало задался вопросом, могло ли наличие кошки превратить обветшалый храм в дом.

***

Се Лянь любил животных. Те всегда чувствовали это и, казалось, тоже любили его. Ну, за исключением кошек. К тому моменту, как в полуразрушенном храме появился первый посетитель, принц давно перестал делать поспешные выводы. Поэтому ему было легко сделать исключение для одной необыкновенной кошки. А была она именно необыкновенной. Довольно крупная, с гладкой и чистой шерстью, она сверкала своими внимательными глазами в свете огней святилища. Ещё удивительнее — хотя принц быстро переставал поражаться чему-то из ряда вон выходящему — было то, как легко она обустроилась на новом месте. Вернее, рядом с его… Хозяином? Смотрителем? Тем, кем был Се Лянь в этой жалкой и бесстыдной попытке привлечь прихожан. Се Лянь много говорил. Это было делом привычки, и он даже не надеялся, что его слушают. К концу первого вечера он гладил кошку, которая расположилась у него на коленях, по гибкой спине и за подёргивающимися ушами. Лента тревожно шевелилась на его груди. Под тихий кошачий рокот он произнёс: — Твоя шерсть очень мягкая. Приятная на ощупь. Надеюсь, тебе это тоже нравится. Кошка, не переставая мурчать, повернула голову. Посмотрела на него долгим взглядом, а затем улеглась обратно. Её хвост обвился вокруг руки, на которой обычно покоилась Жое. Позже, тем же вечером, который сменила ночь, Се Лянь лёг на тонкую циновку, которая едва ли уберегала его острые лопатки от твёрдого пола. — Я знаю, эти условия, должно быть, не совсем те, к которым вы привыкли, — он так и не определился, как обращаться к кошке — или коту — поэтому иногда переходил на неопределённые предложения. — Ты можешь поспать на моей одежде. Мне жаль, но это всё, что есть. Он сложил свою верхнюю мантию неподалёку от себя, на краю циновки, и кошка затормозила возле неё. Она долго смотрела на свёрток одеяний, а затем легла рядом так, чтобы положить на него только голову. Она казалась более чем довольной. Се Ляню показалось это забавным. Он не придал этому особого значения.

***

Спустя несколько дней, которые прошли в беззаботном быте, в маленький мир полуразваленного-полуотремонтированного храма вломился умирающий от жажды мужчина. Он поведал о ужасах в Баньюэ, а затем кошка ударила его лапой, и он превратился в пересушенный овощ. Принцу хотелось незамедлительно узнать о событиях в пустынном городе и, даже очень может быть, отправиться туда самому — ах, столько воспоминаний! — однако прежде он решил разобраться с одним делом. В его руках появилась метёлка, и он принялся избавляться от песка и праха, ссыпавшихся с мёртвой оболочки торговца. Его задумчивый голос звучал поверх неторопливого шороха сена о дерево: — Интересно, настолько ли Хуа Чэну скучно, чтобы он отправился с этим скромным богом в Баньюэ. Он был повёрнут к кошке — кота хотелось так называть исключительно из-за его изящества — спиной и не слышал никаких необычных звуков. Тем не менее через несколько мгновений тишину прервал приятный голос, который мог принадлежать как юноше, так и мужчине: — Если Его Высочество не будет возражать. Се Лянь слегка склонил голову к плечу, не оборачиваясь. — Ни в коем случае. Разве что к нам могут присоединиться, поэтому не помешали бы прозвища. — Этот предпочитает Сань Лан. — Очень мило. У Сань Лана есть предложения для меня? Последовала короткая пауза. Затем: — Как насчёт гэгэ? Метёлка на мгновение замедлила взмах, после чего продолжила в том же ритме. Се Лянь ответил: — Гэгэ отлично подходит. На его лице была улыбка. И он обернулся, чтобы увидеть точно такую же на невозможной красоты лице Князя Демонов.