Работа - это стресс, но присутствие человека рядом помогает с ним справляться. Но что чувствует любимый?

Саша прилетел в Москву, чтобы помочь любимому с работой. Последнее время Мише очень тяжело: много работы, дел, бумаг, да и люди бесят в принципе. Московский орёт на всех, не контролируя свои эмоции. Стресс плохо на нём сказывается, выражаясь именно криками. А так получается, что вместе с Мишей стрессует и Саша. Почему? Причин несколько: во-первых, это может быть связано с тем, что они оба города федерального значения и эмоционально Петербург тоже ощущает те же чувства, что и столица, а во-вторых, банальный страх Саши того, что прошлое может повториться, что Миша вновь потеряет контроль. Каждый раз, когда Московский начинает кричать, Саша вздрагивает, а потом старается успокоить. Руки трясутся от нервного напряжения, а голова стала чаще болеть. От работы или от нервов Романов не знает, но возможно из-за обоих факторов. Миша чувствует, что перебарщивает, чувствует что не может контролировать приливы агрессии и злости. Посуда всё чаще начинает летать, точно также как и бумаги, а люди вокруг стали смотреть на него с большей ненавистью. Казалось бы всё как обычно и Миша, до какого-то момента, не замечал изменений в себе, если бы не Саша. Романов прилетел к нему дня 4 назад и, наблюдая за ним, он заметил серьёзные перемены. От громких криков Петербург вздрагивал, а когда Миша швырял вещи Саша бледнел и трясущимися руками гладил его за плечи. Один раз столица наорал на него, сказав много обидных слов. Он просто устал, перенервничал, а Саша как раз попался под руку... Свой поступок Миша осознал только вечером. После ссоры Саша сразу уехал в квартиру Московского прибирать или заниматься домашними делами, а Миша приехал только вечером. Встретили его холодно и, посмотрев на Сашу, он увидел как сильно покраснели глаза любимого. Не нужно быть детективом, чтобы понять что Петербург плакал. Оно и понятно почему. Уже лёжа в кровати Миша переосмысливал ту ситуацию... Саше ведь и вправду страшно.. Читая о том каким Московский был раньше ему самому становилось страшно от той жестокости и прямолинейности в его словах... Москва слишком много сегодня наговорил, переборщил в выражениях.. Он так не думает ни в коем случае, а Петербург любит. Решаясь сделать первый шаг, Миша подползает к Романову приобнимая. Московский чувствует как Саша сильно дёргается и просыпается. В душе шкребутся кошки, напоминая о его гадких поступках. – Тише, Саш, всё хорошо.. Это я, милый. Спи.. – Миша шепчет испуганному и сонному Петербургу на ушко, поглаживая талию. Саша успокаивается и кладёт свою руку поверх любимого. – Спокойной ночи, Миша... – бурчит Саша на грани сна. Вдыхая нежный аромат выпечки, Московский засыпает. #### Субботнее утро встретило его ярким утренним солнцем. Через приоткрытые шторы в комнату проскользает утренний свет, немного раздражая. Тяжело вздохнув, столица встаёт с кровати, топая на кухню. У плиты стоит Саша, что-то задумчиво готовя. Миша осторожно подходит со спины, обнимая. – Доброе утро, любимый. Ты чего так рано встал? – Доброе. Не знаю. Наверное выспался. – говорит Саша, не поворачиваясь к Мише. Заглядывая в Сашино лицо, Московский видит небольшие круги под глазами. Спалось Петербургу сегодня явно плохо, но расспрашивать Миша не будет. Пока не будет. – Отдохни сегодня, Миш. Я если что порешаю дела. Тебе нужно выспаться... Да и выпей пожалуйста эти таблетки. – Саша достаёт небольшую баночку, протягивая её Мише. – Они не очень сильные, но помогают успокоить нервную систему и укрепляют её. – Я правда так сильно изменился, Саш? – беря лекарство, говорит Миша потерянным голосом. Петербург тяжело вздыхает, взяв лицо Миши в свои ладони. Он нежно поглаживает щеки любимого большими пальцами, слабо улыбаясь. – У тебя сейчас тяжёлый период. Ты стал немного нервным и я переживаю за тебя, Мишенька. Пожалуйста ради меня попей таблетки и отдохни. Нельзя всё нести на себе, Миш. Доверься мне. – Хорошо, Сашуль. Если тебе станет спокойнее... – Вот и отлично– Питер целует Москву в нос, улыбаясь. – Тогда давай есть. – Давай... Начинается обычный субботний день, который столица проводит хорошо: он спит, смотрит телевизор и общается с Сашей. Петербург не подпускает его к телефону, а решает вопросы сам. Миша каждый раз фыркает на такое поведение Саши, но в глубине души ему приятно, что любимый заботится о нём. #### Вечером смотря телевизор столица наслаждается уютной атмосферой субботнего вечера. Саша лежит на его плече, прикрыв глаза. Миша гладит мягкие волосы, прислушиваясь к спокойному дыханию любимого. Из немного задумчивого состояния Московского выводит рука Петербурга. Романов кладёт свою ладонь на колено Миши и немного сжимает. Повернувшись к столице Саша дышит ему в шею, вызывая табун мурашек. – Миш? – томным и тихим голосом говорит Питер, снизу вверх смотря на любимого. – Ммм? – Я люблю тебя, знаешь? Сильно люблю.. – Саша касается своими губами шеи столицы. Миша приглушенно стонет. Он берёт Романова за талию и сажает себе не колени. – И я тебя, милый... – Московский целует любимого в губы. Касаясь затылка, Миша прижимает его к себе ближе, углубляя поцелуй. Саша мелодично стонет, возбуждая Мишу ещё сильнее. Залезая руками под домашнюю футболку, Московский оглаживает мягкую кожу любимого, ощущая его мелкую дрожь. Саша блаженно вздыхает, зарываясь пальцами в пшеничные волосы. – Саш? – Мммм? Миша смотрит на любимого, думая о том как ему хорошо. Рядом с Сашей безумно комфортно, а всё вокруг становится не таким важным. Посмотрев на возбуждённого Романова в голове появляется интересная мысль... – Хочешь попробовать что-нибудь новое? – Мм.. Я не против, а что именно? – Петербург с интересом смотрит столице в глаза, пытаясь понять его мысли. Миша ехидно улыбается, подхватывая возлюбленного на руки и унося в кровать. Саша от неожиданности охнул и крепко обнял Московского. Столица донёс Петербург до кровати и аккуратно уложил его на мягкую постель. Москва ненадолго отстранился что-то ища в тумбе. Питер с интересом приподнялся на локтях, внимательно смотря за действиями Миши. Из небольшого ящика столица достаёт лубрикант и атласную ленту. Саша немного поëжился, не до конца понимая, что задумал Московский. Видя недопонимание в глаза любимого Миша немного замялся... – Я помню как ты мне говорил, что хочешь попробовать что-то новое и я думал над твоими словами достаточно долго... В одном из магазинов я увидел эту красивую ленту и решил, что... Ну в общем... – почему сейчас Московский замялся. Видя это Саша улыбнулся, садясь на постели и изучая синюю ленту. Она и вправду была красивой. – И что ты хочешь попробовать? – Я не знаю, но может попробуем завязать тебя глаза? Я слышал, что если одно из чувств притупляется, то ощущения совсем другие. Саша задумался. Его немного пугала темнота от воспоминаний после революции. Но видя как Миша пытается загладить свою вину, чувствуя что до этого делал что-то не так, он решился. – Хорошо... Давай попробуем... – Ты точно не против? – видя как любимый замялся, столица подумал, что идея его не очень удачная. – Нет, я правда не против.. Просто немного неожиданно... – делая первый шаг, Петербург берёт руки Миши в свои и подносит к глазам. – Давай попробуем. Саша слабо улыбается пока Миша завязывал ему глаза. Вмиг стало темно, но ощущая тёплые касания и дыхания любимого, Романов успокаивается полностью отпуская себя. Московский медленно снимает с него футболку и прохлада окутывает тело. Все касания любимого стали более яркими. Саше казалось что Миша везде: его дыхание оголяет ухо, губы касаются щеки, а руки оглаживают мягкий живот.. Приятно. Во времена революции, когда, в то время, Петроград был слеп, он не подпускал Москву к себе, ощущая сильное чувство обиды. О сексе и речи не шло, а сейчас Саша понимает насколько приятным может быть отсутствие зрения на один короткий миг близости. Петербург громко стонет, чувствуя как крепкая рука касается его плоти. Он чувствует как Миша улыбается уголками губ, укладывая Сашу на подушки и раздеваясь сам. Пока Московский раздевался Романов лежал в напряжении, прислушиваясь к каждому шороху. В один момент ему стало страшно от того, что он не чувствует присутствие любимого, а лишь слышать. Эти звуки напомнили ему о прошлом, вызывая кучу мурашек. Но скоро всё закончилось. Миша приобнял Сашу, касаясь его своим нагим телом. – Всё хорошо? – совсем тихо на ухо говоря, спрашивает столица. – Да... – Питер чувствует пальцы Москвы рядом с входом. – Я вставляю палец, Саш. Петербург сдавлено мычит, тем самым говоря, что услышал его. Столица входит одним пальцем, разминая упругие стенки. Саша крепко хватает Мишу за плечи, стараясь расслабиться. Спустя некоторое время, когда три пальца свободно двигались внутри, Миша отстраняется, размазывая лубрикант по члену. Саша жалобно стонет, прося о больше. – Милый, я вхожу... В ответ столица слышит громкий стон блаженства, что эхом проносится по комнате. Петербург жадно хватает ртом воздух и Московский может сказать наверняка, что в уголках глаз любимого появились маленькие крупицы слез. Дав время отдышаться, Миша начинает двигаться. Долго копящаяся злость выплёскивается наружу и столица сразу набирает быстрый темп. От резкости любимого Саша не успевает делать глотки и стонать, ощущая как внизу всё начинает гореть от трения. Разум затуманевается... Перед глазами проносятся куча картинок из прошлого, заставляя каждый раз замирать от болезненных воспоминаний. Семья, расстрел, блокада, союз и красные глаза – всё это происходит в полной темноте и как бы Саша не пытался убрать эти картинки перед глазами, у него ничего не получалось. Петербург пытается сказать об этом столица, но Миша, наверное уйдя в свои мысли и не видя выражения лица Романова, не замечает изменений. В один момент Саша понимает, что слезы начинают лица нет от удовольствия, а от страха. Все эти люди громко кричать на него, перекрикивая друг друга. Резкий полу стон Миши рядом с ухом становится последней каплей. Питер до боли сжимает плечи столицы, и непроизвольно сдавливает его внутри себя, принося им обоим дискомфорт. Московский немного замедляется. Романов начинает сомневаться в том какой у Москвы цвет глаз. Страшная мысль приходит в голову, заставляя содрогнуться всём телом. Возбуждение тут же пропадает и Саша чувствует приближающийся приступ панической атаки. – М... М-миш.. Пожалуйста! ... Сними...!! Сними ее! !! Мне страшно!!! – Питер кричит что есть силы. Миша тут же останавливается, стараясь резко сорвать ленту, но лишь сильнее затягивает узел сзади. – Секунду, Сашуль. Сейчас сниму, милый, сейчас. – громкий всхлип заставляет сердце пропустить удар. Миша выходит из тела любимого и поворачивает его голову набок, развязывая чёртов узел. Он быстро срывает ленту, беря лицо любимого в объятия своих ладоней. Московский видит как по щекам Саша текут слезы, глаза бегают, а всё тело трясёт. Миша крепче прижимает Петербург к себе, гладя по волосам. – Тшшш, Саш, я здесь, я рядом. Всё хорошо. Такой хрупкий и нежный Саша, сейчас казался совсем беззащитным маленьким мальчиком, хватающимся за него как за последнюю надежду. Миша немного отстраняется заставляя Сашу посмотреть ему в глаза. – Сашенька, всё хорошо.. Посмотри на меня... Пожалуйста, любимый, постарайся сфокусироваться на мне.. Ты слышишь меня, Саш? – в ответ столице одобрительно кивают, сильнее впиваясь в его плечи. Синяков явно не избежать. – Хорошо.. Сашенька, какого цвета у меня глаза? Миша ждёт пока Саша сможет немного успокоиться и найти глаза на его лице. Столица нежно гладит сашины щеки, не давая ему отвернуться. И это помогает. Через минуты две Питер более осознанно смотрит в глаза столицы, любуясь этими голубыми омутами при свете ночной Луны. Московский чувствует, что Романова перестали трясти и он, прикрывая глаза, на выдохе шепчет: – Голубые. Миша улыбается, нежно целуя его в щëку и гладя по голове. – Полегчало, Сашенька? – Д-да... – Я сделал тебе больно, милый? – Н-нет.. Просто... Просто я, наверное, до сих пор немного боюсь темноты... Это появилось после того как я ослеп.... Тяжёлое было время... Не знаю почему, но именно сейчас я начал вспоминать не самые приятные моменты из прошлого. – Почему ты не сказал мне? – Миша внимательно смотрит за выражением лица Саши. – Я.. Я не успевал дышать.. А о том, чтобы что-то сказать и речи не шло... Прости, Миша.. Я напугал тебя.. – Московский грустно смотрит на Сашу, тяжело вздыхая. – Саша, в следующий раз бей меня по плечу, чтобы я понял, что слишком перебарщиваю.... Тебе не за что извиняться... – Миша кладёт свою голову Петербург на грудь, а Саша лишь крепче обнимает его. Московский чувствует как быстро бьётся сердце любимого. – На меня слишком сильно влияет работа и стресс... Прости, Сашенька, что тебе приходится меня терпеть, прости, что иногда не контролирую себя, срываясь на тебе... Прости... – Всё в порядке.. Я поэтому и здесь, Миша, чтобы поддержать тебя и быть рядом в трудную минуту. Они лежать молча, каждый думает о своём, прохладный ветер проникает в комнату через приоткрытое окно, заставляя Сашу поежиться. Столица, чувствуя, что конечности Петербурга стали холоднее, поднялся с кровати и закрыл окно. – Надо бы одеться, а то ты не дай бог простудишься. – Миша даёт Саше свою любимую толстовку. А любимая она не потому, что столица её часто носит, а потому что Петербург часто ходит в ней по Мишиной квартире, а потом толстовка пахнет Сашей. Тихо поблагодарил Москву, Питер натягивает на себя элемент одежды, удобнее садясь на кровати. – Саш, я пойду на кухню, поставлю чайник, а ты как оденешься приходи. – Миша натянул на себя домашние штаны, выходя из спальни. Тихое хорошо долетело до него уже в коридоре. #### Миша сидел за столом, листая чаты в телефоне. Чайник закипал, а Питер ещё не пришёл. Столица задумчиво вчитывался в сообщения, ощущая внутреннее раздражение. Нет, не из-за того что они плохо работают, хотя это тоже очень бесит, а из-за того, что вся злость выливается не только на виновников, но и на Сашу. Московский устало выключает телефон, потирая переносицу. Нужно абстрагироваться и на время забыть о них. – Миша? Ты в порядке? – на кухню заходит Петербург, внимательно смотря на любимого. – Да всё в порядке. Ты как? – В норме. – Я тебе больно не сделал? Ничего не болит? – Н-нет.. – ответ был очень неуверенным и Миша легко смог распознать ложь. – А если честно? – Ну совсем немного и незначительно.. Это неважно, Миша. – Саша садит рядом и долго смотрит на Мишины плечи. – Я схожу за аптечкой. – Питер резко подрывается с места и столица не успевает ничего спросить. На кухню Саша заходит с какой-то мазью и баночкой зелёнки. Садясь рядом с Москвой, он берёт его за руку. Только сейчас столица обратил внимание на то, что его плечи были всё в синяках и небольших ранах. Саша аккуратно касается синяков, размазывая мазь, а закончив с ними приступает к зелёнке. – Может быть немного неприятно... – столица чувствует небольшое жжение от попадания зелёнки на маленькие царапины, но Саша успокаивающе дует на больное место. Как только Питер всё закончил, он внимательно ещё раз посмотрел не пропустил ли он ничего и только потом со вздохом отстраняется. – Прости, я не хотел тебе делать так больно, Миш... – Саша стыдливо отводит взгляд, ощущая как в уголках глаз собираются слезы. – Милый, посмотри на меня... – столица берёт его за подбородок, медленно поворачивая к себе. Он сцыловывает капельки слез, любовно смотря в глаза наполненные печалью. – Не смей извиняться, слышишь, Сашенька? В этом нет твоей вины. Это я не заметил как тебе стало плохо, совсем потеряв контроль... Я постараюсь контролировать себя в следующий раз, честно... – Миша нервно и бегло проходится взглядом по Сашиной фигуре, ища на его теле царапинки или повреждения, но одежда мешает ему это сделать. – Саш, скажи пожалуйста, у тебя что-нибудь болит? – В-внутри немного.. Как будто всё горит..., но это пройдёт... Такое было... – Миша видит как Саша вновь начинает нервничать. Он целует его в губы и встаёт, чтобы налить любимому ромашковый чай. Сидя в полной тишине они выпивают напитки. Миша ведёт уже засыпающего Сашу в спальню и обнимает, укрывая одеялом. Тихое сопение Петербурга как колыбель для столицы и он засыпает спокойным сном. #### Впрочем тот случай становится для Миши показателем того насколько сильно он устал и, наплевав на всё, он берёт выходной, наслаждаясь временем, проведённым рядом с любимым человеком. Стоит ли говорить, что оставшиеся дни недели были спокойными и полными спокойствия и счастья?