Зефир

— Ясно.. Эта Франция чертова у тебя с детства, не удивлюсь даже если по наследству. Ох, кстати у кое-кого неприязнь к Франции была то ли с рождения, то ли с университета, то ли еще с какого-то случая, но Кадоре откровенно бесила эта страна, не понимает он весь "хайп" вокруг неё. И как по-хорошему может он хоть что-то говорить про чужую мать если про свою ничего не знал, даже не помнит как выглядит она, ни внешность, ни голос, ни аромат духов, ни манеры, ничего не помнит о ней, может это и к лучшему. А про отца вообще, был ли он? Ох, был. Хотя воспоминание связанное с ним было всего одно, в отличии от старых моментов с матерью, и все эти моменты были такие однотипные что ужас. « Снова. Серая квартира, приглушенные цвета, свет только на кухне, потому что там, упиваясь своим горем и алкоголем сидела мать. Лицо её забыто, как и то, по чему она горевала. Только уже потом, в более взрослом возрасте понял все, задумался об этой ситуации и сразу все понятно стало. Ну а тогда, холодный кафель кухни, заплаканная мать, разбросанные бутылки, некоторые из них разбиты, и маленький Кадоре, не понимающий что с мамой и почему она грустит, может дело в нем? » Такие эпизоды были одной из двух единственных вещей которые помнит он со времен проживания с матерью, а вторая вещь, она была концом истории родителей. И да, дело было явно в нем, матери на момент его рождения было от силы лет девятнадцать, она не хотела детей, но родственники заставили, еще и выйти замуж за двоюродного брата, с которым у неё всё детство были очень хорошие дружеские отношения, а потом заставили еще наследника родить, никто кроме старших этого не хотел. Поэтому не удивительно то что произошло позже.. « немного дождливый день, бабушка повела в церьковь. Они были на прогулке со шпицом. Не то чтобы маленькому мальчику было действительно интересно, нет, но было интересно рассматривать это все, хотя и многое не мог понять с этого ребенок. Ну понятно, всего-то лет шесть-пять было ему, все переспрашивал у старшей женщины, а та увлеченно рассказывала, кажется, религия это все чем она в жизни вообще была увлечена. Запах ладана, пока еще приятный, не успевший надоесть и не вызывающий тошноту. И свечки, очень много свеч, бабушка ставила за здоровье шесть свечей и четыре за упокоение, хотя, нет, три, три свечи за упокоение, последнюю она в последний момент все же переставила туда куда ставят за здоровье, может знала что-то. Может, просто совпадение. Хотя собачка кстати на удивление была спокойной, спокойно ходила за своей хозяйкой и не гавкала, всегда эта собака была такой когда на поводке а только снять его, то все, не собака, а монстр! Боялся её маленький мальчик. Но возвращаясь домой, к любимой, вроде бы, маме, было странное чувство, как будто что-то не так и что случилось что-то не то. Дойдя до квартиры никто дверь не открыл, она и так была открыта, что странно, ведь матушка на почве алкоголизма стала очень серьезным человеком. Сразу же младший Ушироно побежал в глубь квартиры, искать маму. Та же кухня, какой-то странный запах, метала? Но все же, там была мама и папа. Мама и папа. На полу, держались за руки, только на руках было много крови? Почему? — Madre? Papà? — Тогда он подошел к родителям, попытался разбудить их. Думал что спят просто. — Nonna! Madre и Papà спят, похоже, с что у них с руками nonna?.. — Как раз бабушка зашла на место происшествия, встречая на себе озадаченный взгляд ребенка. Она то все сразу поняла, она знала планы родителей и что по хорошему сын должен был быть с ними, тоже тут в крови, не живой, зато в любви. —Il mio sole.. Все хорошо, они просто очень крепко уснули.. Давай лучше уйдем отсюда. — Спокойно сказала она, взяв мелкого за руку и выведя его из комнаты, а позже и с квартиры. — Чертовы грешники. — Отчетливо помнит эти слова, хотя они и были шепотом, но он услышал. — Бог их не простит. » Потом все как в тумане, полиция? Скорая? Суд? И переезд в дом бабушки. И похороны. «атмосфера ужасная, все плачут, много родственников, которые выражают соболезнования мелкому Ушироно. Обнимают, пытаются поддержать, думают что ребенку очень тяжело от смерти своих родителей. На самом деле единственное что интересовало Кадоре тогда, это искуственные цветы, они были очень красивые. Многие думали что у него просто шок, ведь возраст же уже осознанный, да и мальчик не глупый, видно что все понимает, и думали что правда очень большое потрясение у него. Но ему было все равно, абсолютно, целовать трупы в лоб не хотелось, мерзко. Поэтому симулировал истерику, как учили на актерском мастерстве, бабушка ведь отдала еще с пяти лет. Зато смог и жалость к себе вызвать и откосить от этого мерзкого дела. — Padre nostro, perdona noi peccatori... — Какой-то священник говорил свои слова, на смешанном итальянском и латыни. Ужас, какая же скукота. Хотя был вопрос всегда у мальчика в голове. Если они верующие, то почему они скорбят по мертвым, а не по дьяволу, за которого они никогда не молились? Ведь даже знаменитый Марк Твен, один из гениев литературы говорил - "Но кто молится за Сатану? Кто за восемнадцать столетий имел человечность, чтобы помолиться за одного грешника, который больше всего в этом нуждался?" верующие просто чертовы эгоисты, это единственный ответ. » Кажется, как раз после этого начал загонятся по поводу своих чувств он, а религиозные учения еще больше подкрепляли загоны. Только после переезда и отказа от религии стало лучше, да и начал что-ли он чувствовать? Чувствувать что-то, как минимум к Идальго, к Идальго, конечно он чувствует, чувствует разное. И конечно же любит, очень. Но и другое чувствует, сначала недолюбливал, да, было такое. Потом был очень заинтересован в личности нарколога, да и до сих пор тоже. Хочется проводить с этим человеком много времени, даже спать в одной кровати он согласен, только за. Хотя и обычно ему и так все время жарко спать, а тут добровольно, по своему желанию спит на маленькой кровати с человеком. Зато с любимым. Первый раз он так кого-то любит, если Дайон, не дай Бог, умрет, то он сам тоже умрет, любым способом, не сможет жить так. Но если чувства окажутся невзаимные, то это будет не то что шок, это будет прям, ну пиздец. А то не понимает Кадоре как тот его терпит вообще, его терпеть можно только если любить, а так это невозможно. Как дети только терпят его, может это хорошо, зато лучше чем Свастонавна уважаемая. И как можно терпеть такого, правда.. «Снова великая отечественная игра*³, вернее, ах нет, хуже.. Подготовка к чертовым семейкам*⁴, естественно пока тихий час, то дети отдыхают и в поте лица придумывают сценарии, бедные. А врачи пока немного могут позволить себе по-тунеядствовать. Стоят на балконе, как раз дождь был недавно, поэтому и нет игр великих, за то воздух приятный, с одесским или итальянским морским бризом не сравнится, но рядом с прекрасным человеком все равно, все прекрасно. Но этот чертов Дайон курит свои сигареты, ужас. —Моя провина в тому, імовірно що, народився.. Потім побачив хмарки, гори, собори і сяйво веселок, і все з балкону дитинства.. Я не витримаю вигнання з дитинства.. Потім ти і до тебе, потім безслав'я і слава, декоронування і недовіра.. — смотря на деревья говорил он, словно признавался в преступлении, хотя по сути, признавался в доверии. — Извини пожалуйста за то что веду себя так отвратительно.. Не взросло, безответственно и пытаюсь специально временами вывести тебя на эмоции.. Если бы ты захотел больше никогда сюда не приезжать из-за меня, я бы полностью понял тебя. Мне даже чуть-чуть жаль, извини пожалуйста.. По сути, реакции на свои слова не ожидал, опять ведь бред говорит, опять слышит запах дыма, непроизвольно оборачиваясь встречаясь взглядом со своим возлюбленным? Да, почему бы так и не обозвать Идальго. О боже, знает он этот взгляд, как на бедолагу смотрят, ужас, от этого даже плакать хочется, чуть-чуть. Хотя и так от этого признания глаза на мокром месте. Кажется, тогда Дайон долго обнимал беднягу, гладил его по голове, пока тот вздыхал и лил слёзки на чёрную рубашку. Свеча догорает свои последние три минуты, воск стекает по подсвечнику, конечно мальчик отвлекся от книги еще давно, теперь играется с воском и свечей. Скрип открывающейся двери, неосторожное движение рукой, свеча на полу, строгий взгляд сверху. В доме нельзя было читать что-то, что не восхваляет Иисуса Христа. » Касательно травм, всегда везде бился случайно, обжигался, голову вот об раковину разбивал. Раньше сам страдал, а теперь на пару с Идальго, у того выбора нет, это единственное что остается. Но на удивление ни разу в жизни не ломал ничего, только было кое-что похуже. «повсюду зазеленели деревья, жара и крики детей. Великая отечественная игра, дети бегают везде, а Кадоре еле как вытащил доктора на улицу. Сидели они на камнях, наблюдали за детьми, психиатр надеялся всем сердцем что не попадет ему мячом в лицо. Какой идиот придумал играть в снайпера не на баскетбольном поле, а на этом поле с пауками и всякими мелкими тварями. —Любимейший мой, ну бедные дети, вы видели какие тут пауки! Вот такие! — Жестами показывал размер пауков, находящихся здесь, но конечно преувеличивал, рукав белого халата чуть-чуть сполз, открывая бледную руку с кучей браслетов. — Уважаемый Кадоре, вас клещ укусил.. На руке. — Сказал Идальго, указав на паразита, на клеща. — Что?! Какой еще клещ!!!! — Очень испугался он, посмотрел на руку, а там и правда клещ! — АААА, убери, убери, убери!! Это все из-за вас, доктор! Своим дымом меня провоняли и на меня клещи налетели! Я ведь умру! — Плакался он, шумя, был бы тут директор лагеря, косо бы посмотрел на психолога, ведь при этом директоре, отце Ланы, ведет себя уравновешено и спокойно, а тут истерит из-за клеща. —Ты ведь врач, сделай что-то!! » Ах да, вытащили они этого клеща уже в комнате, а через пару дней вообще психолог забыл об этом, но потом вспомнил, когда уже домой приехал. От тревожности сдал все анализы, и перепрошел проверку своего ментального состояния, хотя это надо будет сделать еще год назад, но руки только тогда дошли. Симптомы СДВГ стали еще более видней, скорее всего потому что кое-кто лекарства не пьет, которые подавляют симптомы как раз. Если раньше только невнимательность была, и все, то сейчас на месте усидеть не может, гиперактивность стала слишком явно проявляться. В жизни это кстати достаточно мешает, если занимался монотонной работой, благо Ушироно это не надо было делать на постоянной основе. Вообще не надо было, захотел бы вообще не работал бы! Так как по-хорошему, все планы на жизнь у него выполнены, в историю уже вошел, сделал большое открытие по поводу детей с шизофренией и про рождение детей от инцеста, такое что даже в университетах это изучают, по-хорошему мог бы пойти работать преподавателем в университете, но не надо ему такое. Нет. Может его даже в школе на биологии изучать будут! Как минимум в некоторых новых учебниках уже упоминается он со своим мега открытием. И все, об нем никогда не забудут, это все что ему надо было. Но теперь, из-за чертовой поездки один раз по шутке в лагерь на подработку, появился новый смысл. И этот смысл сейчас сидит рядом с ним. Доктор с синими волосами и темным прошлым.. Как же, как же он рад что его чувства оказались взаимными. Кажется, Дайон часто вытирал слезы со щек психиатра, но на этот раз это ощущалось как-то, более нежно? Да и что-ли, впервые он увидел такую улыбку у мужчины напротив. Боже, снова плачет Кадоре, слушая слова своего любимого, но на этот раз точно из-за счастья. Никогда он так счастлив не был, и даже не обратил внимания на вспышку, хотя и сразу понял что не гроза это, а вспышка, не дурак же! Напуганный, но не дурак. Но и ладно, знает уже кто это, уважаемая Лана, ну и хорошо. Сам ведь ей конфеты давал за такое. Слезы спадали по щекам, из-за плача голова разболелась, но ничего страшного, переживет, приятнее поцелуя до этого не было у него в жизни. Как же он рад, не верится, как будто это все бред, сон при температуре, галюцинации.. Однако это правда и это все происходит. —Пожалуйста, amore mio.. Я, я не хочу уезжать отсюда из-за тебя, я не хочу снова написывать тебе каждый день, жалуясь на то что скучаю. Извини, извини меня за то, что все время навязывался, но пожалуйста.. — Все же, все так же плакал, но вытерев рукавами слезы, и чуть успокоившись, продолжил он. — Я помню, тебе нравился Львов, да? У меня там есть квартира, с которой окна выходят на католический университет, она практически в центре.. Я предлагаю, давай будем жить вместе? Понимаю если ты откажешься, но я был бы рад, если ты согласишься.. Речь эту говорил он смотря в глаза Идальго, обычно боится смотреть в глаза кому-то, но на этот раз не было никакого дискомфорта с этим, правда доверял? Да. Доверял. —И извини, я сомневаюсь что изменился бы, даже если мог.. Я думаю, то что делает меня особенным делает меня и странным... И я думал что я слишком странный чтобы любить, и слишком жалкий чтобы умереть, но теперь я понял, я тебя правда люблю. Я раньше очень завидовал тебе, я искренне хотел быть таким как ты. Ты кажется ни про что на жалеешь, хотя я жалею обо всем, хотя и врал себе до конца что это не так, но единственное о чем я не жалею этом, и никогда не буду жалеть.. Я завидовал потому что думал что ты ни про что не волнуешься, что ты очень свободный человек. Смотрел на тебя как на что-то недосягаемое, как на божество, но на то, в которого я правда верю.. — Обернулся чтобы посмотреть на то успокоился ли дождь или нет, на балконе же чертова Лана. — Amore mio, там ребенок на балконе, если она заболеет у тебя проблемы будут, может впустим её? Негоже ведь детям под дождем на балконе стоять вдруг в нее гроза попадет? — Мило улыбнувшись, чмокнул в щечку.