Цинхуа изменился за лето

— Отчего так долго…?  — Ничего недолго, должны прибыть к полудню, солнце ещё не в зените.  — Ох, так жарко сегодня, я того и гляди потеряю сознание. Ну вот, уже в глазах темнеет, ах, помогите… Одна из юных воспитанниц пика Сяньшу упала в объятия сестёр; зашелестели веера, кто-то стал звать на помощь. Толпа расступилась перед Ци Цинци, которой хватило одного взгляда на разморенную солнцем ученицу, чтобы скомандовать: — Положите её в тень и приподнимите голову, — распорядилась она. — И чего ради вы тут столпились?! Товары из столицы адепты пика Аньдин, как и всегда, доставят получателям.  — Хоть одним глазком взглянуть! — из толпы девушек шагнула Нин Инъин. — Привезут новые ткани и золотые шнурки, нефритовые бусины и заколки!  — Ага, а пока вы тут столпились и пораззевали рты, кожа обгорит, словно вы не заклинательницы, а торговки рыбой. Никакой отбеливающей сыворотки на вас потом не напасёшься! Следовали бы примеру Лю Минъянь.  Девушки расступились, являя взору Леди пика Сяньшу первую ученицу, доселе стоящую безмолвно и пытаясь слиться одеждами цвета цин с местной растительностью.  — Госпожа, — поклонилась Лю Минъянь учительнице, розовея ушами.  — Айя, девица! — разочарованно протянула Цинци. — Ци-шизце, не ожидал тебя здесь увидеть, — из толпы девиц показался одетый в золотого цвета ханьфу красивый молодой человек с расписным веером. — Желаешь посмотреть на ткани первой? — голос его казался ужасно знакомым!  — Шан… Цинхуа? — вскинула соболиные брови Ци Цинци, изумлённо рассматривая разодетого, словно на приём во дворец, главу Пика Аньдин.  По толпе девиц побежал ропот. Шан Цинхуа всегда… до этого дня одевался просто, подвязывал рукава и никогда не носил длинных одежд, собирал волосы, чтобы не мешались. Теперь же причёску с тонкими косами у висков украшали бусины, нефритовая заколка, золотые одежды дополняла вышивка с карпами кои, а роскошному вееру позавидовал бы Шэнь Цинцю! Не узнать было и взгляд тёмных глаз, подведённых теперь краской, спокойный с затаившейся хитринкой. — Собственной персоной, шизце. О, а вот и караван! — воскликнул Цинхуа, указывая сложенным веером на дорогу.  — Чур я первая! — разомлевшая на солнце девица, которую обмахивали рукавами и веерами сестрицы, вскочила и резво побежала навстречу приближающимся повозкам.  — Эй, так не честно!  Словно стайка пёстрых птиц, девушки бросились следом, начиная толкаться и одёргивать друг друга.  — Твой ларец из красного дерева я доставлю позже лично, - понизил голос Цинхуа. — Смотри у меня, — Цинци вздёрнула бровь.  — Слово лорда пика Аньдин — секретность и полная сохранность груза, — произнёс Цинхуа с некоторой торжественностью.  Ученицы образовали на дороге затор, пытаясь залезть в сундуки и ларцы. Польщённые таким вниманием адепты внутреннего круга строили девицам глазки, младшие же стояли столбами, боясь огрести от одной из сестриц.  — … и это лучшие ученицы, — вздохнула Ци Цинци, хмурясь.  — Можно подумать, ты всегда была степенной и благоразумной, шицзе, — Цинуха направился к повозкам и несколько раз хлопнул в ладоши. — Девушки-девушки, дайте уважаемым адептам пика Аньдин проехать. Расступитесь, да, отлично. Вот как мы поступим. Чтобы ваше пребывание под палящим солнцем не оказалось напрасным, я подарю всем желающим заколки. После адепты доставят ваши посылки на пик Цинзин и Сяньшу. Договорились?  Предложение встретили восторженными возгласами. Как и обещал, следующие два кэ Цинхуа раздаривал девушкам заколки, подбирая под цвет глаз и кожи подходящий оттенок нефрита, отвешивал комплименты и собирал благодарности.  — Ох, сестрица, кто так подкалывает волосы?! — Цинхуа чуть не выронил веер и подоспел к зардевшейся адептке. — Давай покажу. Вот эту прядь так, переплетаешь и протягиваешь заколку наискосок, — он подколол волосы девушки и расправил пальцами нити бусин.  — Шан-шисюн, руки холодные у тебя! — адептка пика Сяньшу поёжилась и отскочила от Цинхуа.  — Прости.  Солнце по-прежнему припекало, но отчего-то потянуло холодом. Где-то воскликнула девушка, оступившись на внезапной покрытой льдом лужице. Неужели Мобэй-цзюнь пожаловал?  Покончив с раздачей заколок, Цинхуа отдал последние распоряжения караванщикам и направился в свои покои. Едва он шагнул за дверь, как одна из теней ожила, метнулась навстречу и материализовалась в Мобэя. Ледяной взгляд демона обжигал морозным хладом, однако, помимо злости, его голубые глаза выражали новую незнакомую эмоцию.  — Мой король, — Цинхуа поклонился, кротко улыбаясь.  — Ты для кого это так вырядился? — Мобэй подцепил острым ногтем край вышитого рукава, прищуриваясь.  — Для вас, Ваше Величество, — Цинхуа медленно повернулся демонстрируя наряд в полном великолепии. — Нравится? — он склонил голову на бок, мелодично звякнув бусинами серёжек.  — Приемлемо, — резюмировал Мобэй, всё ещё злобно трепеща крылышками прямого носа. — Что за тайный груз для леди пика Сяньшу?  — Не могу знать, секретность.  — Всё ты знаешь, отвечай, — Мобэй ухватил Цинхуа за подбородок, не позволяя отвести взгляд. — Шкатулку везли из Бхарата.  — Ничто не ускользнёт от внимания Его Величества… — Не заговаривай мне зубы, человек. Что. В шкатулке?  — Каял для глаз, — ответил Цинхуа. — Ваше величество, ужели вы думаете, что выразительные брови достались Ци Цинци от матушки-природы…?  Мобэй выглядел не злым, но неспокойным, излучая жар. Склонившись к лицу Цинхуа, он коснулся зубами щеки, прикусывая повыше скулы. Заклинатель вздрогнул от неожиданности.  — Адепты доставят карандаш, — прошипел Мобэй, прижимая губами мочку уха Цинхуа, оттягивая вместе с серёжкой.  — Но… — попытался возразить Цинхуа, блаженно прикрывая глаза.  — Посмеешь меня ослушаться?  — Нет, мой король.  Цинхуа ожидал, что Мобэй мимолётно коснётся макушки, как обычно, но на этот раз демон стиснул его в объятиях, приподнимая, и шумно вдохнул над плечом, пряча лицо в волосах. В следующий миг Мобэй развоплотился в тень и выскользнул за дверь, а Цинхуа еле устоял на ногах, оказавшись на полу.  «Система, что это, блядь, было?!» [Вы начали новое сюжетное задание. Награда — десять тысяч очков]. «Спасибо, ты, как всегда, очень помогла». [Желаете прослушать правила сначала или поставить оценку]?  Ответ предполагался один [Дальше]. 

***

На следующее утро Цинхуа разбудили настойчивые голоса адпетов и старших учеников.   — Господин Шан? Господин Шан! Тут… это. Вы очень нужны.  Цинхуа, следуя старой привычке, дрых почти до полудня, если не имелось важных дел. — У вашего «этого» есть название? — он подавил зевок.  — Да как вам сказать, господин Шан. Эти вылезли из реки и стоят.  — Ну и возьмите их на учёт, я вас всему учить должен? — Цинхуа перевернул подушку холодной стороной вверх и закрыл глаза.  — Их как движимое имущество ставить на учёт или недвижимое?  — Пните, побежит, значит движимое. А ног сколько?  — Восемь, господин Шан.  Едрить вас через тудыть, не дают поспать этому достопочтенному лаоцзи! Бормоча под нос ругательства, Цинхуа засобирался. Сонный, он засунул в волосы палочку для еды, нацепил накидку на голое тело, и, поддёргивая сапоги на ходу, зашагал к выходу из «Дома досуга». «Этими» оказались на проверку чёрные двугорбые олени, обитавшие только в Северной Пустыне. Удивительных существ, так и не вошедших в «Гордый путь бессмертного демона» из-за сюжетной кастрации, Сян Тянь Да Фэйцзи выдумал, насмотревшись в гостях у родителей канала Discovery. Их разводили демоны, населявшие Северную пустыню. Тэмээ (так они назывались) выдерживали как холод, губивший всё живое, так и иссушающий жар; питались абсолютно всем, что было плохо закреплено или медленно бегало, развивали большую скорость и отличались исключительной выносливостью. Восемь конечностей позволяли тэмээ плавать и лазать по почти отвесным поверхностям.  — Даже в зажиточных семьях имелось только пять тэмээ, а тут двадцать… — пробормотал Цинхуа.  — Двадцать один, господин Шан.  Из горной реки вышел последний, но явно не по значимости, стряхивая с вороной гривы ледяные капли воды. — Королевский с пурпурными глазами и силой шестидесяти лошадей!  — Зачем они нам, господин Шан? — подал голос один из старших учеников. — Нам хватает лошадей и прочей живности что у мастера Шэнь подъедает бамбук… и это не считая муравьеда господина Лю.  — Продавались со скидкой и я приобрёл для нужд школы, — соврал Цинхуа, мысленно уже подсчитывая прибыль. — Пригодятся.  — Н-но, господин Шан, тэмээ это создания с демонической кровью, пусть и поддающиеся приручению, — продолжал спорить всё тот же ученик.  — Самый умный? На пик Байчжань отправлю, — Цинхуа погладил королевского тэмээ по носу. — Видишь? Очень добрые и абсолютно миролюбивые животные.  Двугорбый олень смерил заклинателя очень знакомым злобным взглядом, скрипнул зубами, но смежил веки и подсунул морду под ладонь. Вытерпев пару мгновений, тэмээ потянул клыками за накидку, откусывая приличный кусок. Адепты охнули, кто-то покраснел, кто-то грохнулся в обморок.  — Тэмээ просто голодные. Чего уставились, как бухгалтера… э, учётчики на новые ворота?! — Цинхуа не заметил, что оторванный край накидки оголил грудь и плечо. — Отведите в конюшню и покормите чем не жалко, они всеядные.  Данным инцидентом появление «этого» на хребте Цанцюн не закончилось.  Ближе к полудню Цинхуа пришлось явиться к озадаченному главе Юэ Цинъюаню.  — Шан-шиди, тут такое дело… мой меч… — По проводкам меч есть, — автоматически произнёс Цинхуа универсальный заговор от не схождения дебета с кредитом.  — Что?  — Что?  — Шан-шиди, с тобой всё в порядке? Ты покраснел.  — Да, глава Юэ. Очень много дел сегодня, — Цинхуа усиленней заработал веером. — Итак, Ваш меч…?  — Мой меч Сюансу и я духовно связаны, и мне не нужен другой.  — Всё верно, глава Юэ. Появился ещё один меч?  — Да, разве не ты принёс его?  Как оказалось, некто оставил рядом с домом щедрый дар — золотые слитки в сундуке и меч с гордым именем «Ярче солнца», что было выгравировано на ножнах.  — Это благодарность от жителей, впечатлённых силой главы Юэ в битве при Майгу, — не мог Цинхуа признать, будто понятия не имеет, откуда взялось столько денег. — Старейшина, что проделал такой долгий путь до хребта Цанцюн, просил вручить вам и не назвал своего имени, разве я мог отказать? Однако, деньги можно передать в казну на непредсказуемые расходы. Меч я, с вашего позволения, отдам мастеру Вэю на пик Ваньцзянь, дабы тот со временем обрёл своего хозяина.  Юэ Цинъюань доверял Цинхуа более, чем следовало бы, потому на этом расспросы ненадолго закончились. 

***

Около полуночи Цинхуа разбудили настойчивые прикосновения. Его придерживали, усадив, и пытались куда-то запихать руку. Разлепив веки, Цинхуа встретился взглядом с Мобэем. Снова это незнакомое выражение льдистых глаз демона — едва сдерживаемое яростное чувство.  — Проснулся? Одевайся сам. Живо! — скомандовал Мобэй.  — Да, Мой Король, — Цинхуа завозился, пытаясь укутаться в обшитую синим шёлком тёплую шубу, будучи обнажённым. Это был маленький секрет Хуа-ди: вопреки привычке древних китайцев спать в нижней одежде, он дрых голяка, как делал в реальном мире.  — Бесстыдник, — прошипел Мобэй и, не дождавшись, пока Цинхуа запахнёт шубу, сам затянул верхнюю застёжку и подтянул выше меховой воротник, прикрывая шею.  — Но мне так удобно, ваше величество, — он жалобно воззрился на демона. — Сами-то вы тоже без одежды спите, укрывшись мехами.  Мобэй злобно засопел, затягивая остальные завязки на шубе Цинхуа.  — Дома так будешь спать, — пробурчал демон.  — Ваше Величество, могу ли я узнать, отчего понадобился вам в ледовом дворце сегодня? — Цинхуа старательно сдерживал смех.  — Можешь. Мне надо, чтобы ты со слугами занялся ремонтом.  — Мой Король планирует принимать гостей?  — Планирует, — лицо Мобэя сделалось ещё хмурнее и серьёзнее. — Дальше. Надо, чтобы ты принёс вазу, ножницы и горшок с фруктами во дворец.  — Принесу, Ваше Величество. Кстати, о дарах. Для чего мне двадцать один тэмээ? И меч для мастера Юэ?  — Так надо. А теперь назови свою дату рождения.  Удивлённый, Шан Цинхуа не сразу сообразил, что ответить. Поразмыслив, он назвал день и месяц как в реальной жизни, а год, отсчитав двадцать от текущего.  Мобэй кивнул, а после придвинул к Цинхуа тёплые сапоги из телячьей кожи и вязаные носки. Пока тот одевался, демон то и дело окидывал заклинателя придирчивым взглядом. Видимо, не удовлетворённый итогом, Мобэй надел на Цинхуа тяжёлую меховую шапку и, приподняв пальцами подбородок, лично затянул лямки на шее, сдавив кожу до тонкого красного следа.  — Иди и только посмей оголить плечо снова, — прогудел демон, нависнув над Цинхуа, напоследок сжал когтистые пальцы на поджарой заднице заклинателя. 

***

Следующие несколько часов лорд пика Аньдин в сопровождении слуг-демонов бродил по залам, выискивая в ледяных блоках, из которых состоял дворец, потемнения от талой воды и трещины. В некоторых комнатах Цинхуа велел заменить мебель, кое-где сделать перестановку. Сопровождающие его демоны, точно младшие адепты на родном пике, только кивали, записывали, а некоторые бежали немедленно исполнять распоряжения. Никто не пытался обнюхать, клацнуть зубами над ухом или плотоядно облизнуться - видимо, Мобэй выдрессировал.  Покончив с делами, Цинхуа направился в зал, где Владыка Северной Пустоши пребывал чаще всего, дабы доложить о выполненном поручении, но не дошёл. Мобэй с кем-то беседовал. Цинхуа привычно прокрался с другого хода и забрался на потолочные балки, чтобы подслушать. Голос собеседницы ему показался знакомым, но он едва не воскликнул от удивления, увидев, что пожаловала в ледяной дворец сама Ша Хуалин! Демоница, будто не чувствуя холода, сидела перед низким столиком на подушке, перебирая сложенные на столе предметы. Алые дощечки для гадания в деревянной чаше, книга (видимо И-цзин), завёрнутая в шёлк, панцирь черепахи…  — Ты сказала, что погадаешь, — напомнил Мобэй.  — Зачем тебе эти людские штучки? — попыталась возразить Ша Хуалин, но, пожав плечами, потянулась к палочкам тысячелистника. — Ладно-ладно. Что хочешь знать?  — Благославляют ли небеса союз.  — Как скажешь.  Ша Хуалин швырнула палочки на стол, а после завозилась, складывая из них гексаграммы. Утянув на колени книгу, демоница принялась листать страницы, и, поглядывая на сложенные в узор палочки, хихикать.  — Что там?  — Гексаграммы говорят… — Ша Хуалин распрямилась и изрекла торжественным голосом, — что ты долбанулся, Мобэй! Серьёзно? Союз с этим недоумком?! Мобэй приподнял стол, стряхивая с него палочки на пол и водрузил перед Ша Хуалин панцирь черепахи.  — Давай нормально перегадай — чтобы союз принёс благополучие, — распорядился демон, нависая над столом. — И дата через три дня, чтобы была счастливая.  Ша Хуалин обречённо застонала. Мобэю проще было дать желаемое, чем объяснить, почему оно невозможно. 

***

Уже на следующий день к огромному озеру, на берегу которого располагался ледовый дворец, стали прибывать кочевые демоны и возводить жилища. Цинхуа не мог вспомнить, чтобы описывал подобное событие в своём шедевральном творении. Мобэй решил заключить союз с другим демоническим владыкой, но зачем? Хоть сколько-то равным был лишь Ло Бинхэ, но последнего интересовал только Шэнь Цинцю и секс с Шэнем Цинцю. Отец Ша Хуалин? Тяньлан-цзюнь? Линьгуан-цзюнь? Цинхуа покачал головой, вспомнив, что при последней встрече Мобэй сломал дяде ноги и выкинул в пропасть.  — Ваше Величество, — Цинхуа коротко поклонился вышедшему на балкон демону. — Можно ли этому смертному узнать, к какому знаменательному событию идёт подготовка?  Мобэй смерил его нечитаемым взглядом и кивнул:  — Дозволяю узнать.  Рассказывать демон явно не собирался. Видимо, Цинхуа должен был сам догадаться?! Хоть бы первую букву назвал!  Внимание Цинхуа привлекли восемь огромных юрт и прогуливающиеся рядом королевские тэмээ, которые то и дело перетекали в форму тумана, лениво выискивая пробивающиеся из-под снега ростки льдистого ягеля.  — Прибыли даже Старейшины.., — пробормотал заклинатель, как и всегда, разговаривая с собой.  — Разумеется, — торжественно произнёс Мобэй, а после крепко сжал пальцы на плече Цинхуа. — Через два дня пришлю за тобой. Только попробуй куда-то снова убежать, потеряться или иметь дела поважнее. Накажу. Понял?  Рука и голос демона подрагивали от волнения или крайнего возбуждения. Цинхуа обернулся, чтобы заглянуть в лицо Мобэю.  — Накажи, — прошептал он, накрывая ладонь демона своей и сжимая пальцы поверх.  Мобэй засопел и утянул Цинхуа в тень, чтобы вернуть на пик Аньдин.  — Два дня. Ты обещал, — прогудел он на прощание. 

***

Однако в Царстве демонов Цинхуа очутился уже на следующий день. Пробудился заклинатель от колючего холода, забирающегося под одеяло. Поёжившись, Цинхуа открыл глаза и попытался сесть, но даже пошевелиться не вышло — руки и ноги оказались скованы.  — Долго же ты спал, человечишка, — донёсся до слуха заклинателя звонкий голос.  Линьгуан-цзюнь! Неужели, он не смирился с поражением и всё это время вынашивал коварный план?  — Что тебе от меня нужно? — спросил Цинхуа, пытаясь говорить без накатывающего ужаса в голосе.  — Того же, что и моему племянничку, — переливистый смех демона смолк. «Ох, уж эти демоны холода! Будто они за каждое слово платят по сто юаней, имея в кармане десять!» — выругался про себя Цинхуа.  — Дворец ледовый перестроить? — решил притвориться дурачком заклинатель. — Ни за что на свете, еле деньги из казны отмыли, реставрируя лестницы! — Чего отмыли…? — переспросил Линьгуан-цзюнь. — Какой дворец?! — теперь его серебристый голос сочился злостью. — Ты меня за идиота держишь? Я про свадьбу, тупица!  «Какая свадьба?! — хотел было заорать Цинхуа в ответ. — А. Ой» Он бы и покраснел, если бы не жуткая холодина. Цинхуа в своё время отсмотрел сотни роликов ютубе про ремесленников, что варили мыло, окрашивали ткани и готовили еду как то делали во времена династии Цин, но никогда не интересовался свадьбами! Описания всех брачных союзов главного героя «Пути бессмертного демона» начинались с первой брачной ночи, а про обмен подарками, походы сватов друг к другу и сбор приданого никому не интересно было читать! О свадебных традициях народов северных пустынь Цинхуа тем более ничего не знал. «Стыдоба-то какая…  — едва не простонал заклинатель вслух. — Вот почему он смотрел на меня, как на идиота». Кто — он? Демон? Владыка Северной пустыни? Как же его зовут..?! Цинхуа мог с закрытыми глазами начертать обозначение третьего глаза между его бровями, сказать, сколько ворсинок на воротнике обшитой шёлком шубы, но сейчас не мог вспомнить имени!  «Какого чёрта происходит?!»  Цинхуа хлопнул бы себя по лбу, если бы не прикованные над головой руки. Тонкий древесный аромат разливался  с дымом по залу, поднимаясь из курительницы. Цинхуа впервые в своей жизни почувствовал запах благовоний с говорящим названием «Безымянный». Аромат этот стирал из памяти только имена и названия.   — Что такое, лорд пика Аньдин, не можешь вспомнить имени своего владыки? — Линьгуан-цзюнь приблизился и склонился над Цинхуа, кривя губы в насмешливой ухмылке. — Бывает. Потому у тебя не получится позвать его на помощь, — демон обхватил локти ладонями и ухмыльнулся шире. — Ты не явишься на свадьбу, мой племянник решит, что ты предал его и обрушит свой гнев на хребет Цанцюн. Правда, я здорово придумал?  — Угу, — бесстрастно ответил Цинхуа, пытаясь увернуться от холодных пальцев Линьгуан-цзюня, которыми пытались ухватить за щёку. — Только одного не учёл. Цзюнь-шан берёт замуж не меня.  Демон расхохотался с новой силой.  — Хорошая попытка, человек. Чтобы мой племянничек бежал куда-то по одному только зову? Выносил чьё-то присутствие дольше, чем горит палочка благовоний?  Цинхуа похолодел, если это слово вообще можно применить к живому существу, находящемся на вершине морозного пика в ледяной пустыне. — Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, что мой племянник нашёл в тебе. С виду жалкий и трусливый, но ты без меча набросился на меня тогда, во дворце. Ты хитрый и умный, хотя хорошо притворяешься дурачком, — Линьгуан-цзюнь провёл острым ногтем по открытой шее Цинхуа. — А ещё ты красивый. Рядился в тряпки до недавнего времени, ходил с чумазым, словно покрытым веснушками, лицом — берёг себя для моего племянничка? У меня будет много времени насладиться этой молодой капусткой, — промурлыкал демон в ухо Цинхуа.  Заклинатель невольно содрогнулся, вспомнив, какими сексуальными предпочтениями наградил Лингуань-цзюня. Ему нравилось причинять боль и брать против воли.  — Я тебя терпеть не могу, но так даже лучше, верно? — демон лизнул висок Цинхуа, очертил языком щёку, словно пробуя на вкус. — Будешь плакать и молить о пощаде, — его шёпот защекотал влажную кожу. Цинхуа попытался отодвинуться, отвернуться от рук и губ Лингуань-цзюня, но только ударился затылком о поверхность, на которой лежал. Отсюда должен быть выход! Столкнуть курительницу? Однако та стояла слишком далеко. Покусать Линьгуан-цзюня? Демон только сильнее возбудится! Не может тот, кто создал эту вселенную и каждого персонажа в ней, закончить так бесславно!  Надо вспомнить имя. Как, если забыл? Однако плох тот автор, что не делает заметок! У Цинхуа когда-то был блокнот, неоднократно залитый чаем, кофе и бульоном от лапши быстрого приготовления. Там горе-автор записывал идеи, рисовал связи между персонажами, иногда клеил наклейки или распечатки, визуализируя то, что не мог описал словами. Страница про владыку Северной пустыни была порядком засалена и покрыта пятнами, ведь там красовался фанарт сестрицы-Bubble-gum с форума хейтеров. Лицо демона вышло так себе, но какой пресс, мускулистые бёдра! И эта волнующая воображение тонкая набедренная повязка. Зачем демону одежда на пустынном севере, так разобраться? Подождите-ка. Пустынный север. Мо-бэй! — МОБЭЙ! — закричал Цинхуа что есть мочи.  — Ах ты…! Линьгуан-цзюнь не договорил. В зале поднялся ветер, закружила метель, сталкивая на пол курительницу с благовониями. Мобэй появился во дворце Линьгуан-цзюня, и, судя по грохоту, они сцепились, словно два кота, и теперь катались по полу, сшибая мебель и руша стены.  — Развоплотись и нормально дерись, — прорычал Мобэй, когда шум драки ненадолго стих.  — Решил поиграть в благородство, племянничек?  — Нет. Соблюдаю обычаи.  До слуха Цинхуа теперь доносились звуки боя - демоны лупили друг друга кулаками, ногами, толкались и бодались. Вскоре раздался возглас Линьгуан-цзюня, сменившийся стоном боли.  — Хотел в гости тебя пригласить и подраться нормально, как велят традиции. Теперь на свадьбу из клетки посмотришь, — голос Мобэя сочился злостью.  Хруст, вопль, а после стало тихо. Мобэй приблизился к Цинхуа и отомкнул кандалы. — Ты… напугал, — прошептал демон и, укутав Цинхуа в шубу, поднял на руки и крепко обнял.  — Я обещал быть с тобой до последнего вздоха, — выговорил Цинхуа.  Стало жарко и клонило в сон. Кажется, так бывает после крайней степени переохлаждения? — Не смей помирать! Я не дозволяю! — закричал Мобэй. Цинхуа закрыл глаза и провалился в темноту. 

***

— …он долго не просыпается.  — После переохлаждения организм должен восстановиться, и во сне процесс протекает быстрее всего.  — А он может спать как-то усерднее?  — Нет, не может. Шан-шисюн и так делает всё от него зависящее.  Цинхуа слышал голоса Мобэя и Му Цинфана сквозь тяжёлую пелену полузабытья. Неужели ему удалось выжить после пребывания в ледяном дворце? Цинхуа не спешил открывать глаза, оценивая своё состояние. Жарило и знобило, саднило горло, но руки и ноги были на месте, а голова соображала.  — Хуа-диди, — Мобэй, судя по всему, шептал ему в самое ухо, — выздоравливай скорее, пожалуйста.  Цинхуа открыл глаза и изумлённо уставился на демона. «Диди»? «Пожалуйста»? Он уснул и попал в альтернативную вселенную, где Мобэй превратился в добрую фею?! — Ты как меня назвал…? — просипел Цинхуа.  — Хуа-диди, — невозмутимо повторил Мобэй. — А теперь живо выздоравливай.  — Шан-шисюн, ты очнулся, — к кровати приблизился Му Цинфан. — Мобэй-цзюнь, выйдете, пожалуйста, мне нужно осмотреть господина Шан.  — Нет.  — Ваше Величество, так нужно, — заверил демона Цинхуа.  Мобэй фыркнул и демонстративно отошёл за ширму, но в следующий миг обратился в тень, просачиваясь за спину Му Цинфану.  — Вот, выпей, — лекарь помог Цинхуа сесть и поднёс к его губам деревянную чашку.  Судя по густоте и горечи, Му Цинфан не поскупился на самые редкие травы, способные поставить больного на ноги всего за одну ночь.  — Братец, — Цинхуа лукаво сощурился, — обычную простуду лечишь золотым корнем и жемчужными пилюлями…?  — У тебя завтра важный день, Шан-шисюн.  — Смотри, не разболтай никому.  — Да уже всей школе кто-то рассказал, поздно хватился.  — И всё-таки, — не унимался Цинхуа. — Ты Ло Бинхэ указал на выход, но решил помочь Мобэй-цзюню?  — Ло Бинхэ не принёс мне счастливого карпа весом 66 цзиней и 66 лян  из священного озера Ноганьху… - Му Цинфан заботливо подоткнул одеяло Цинхуа. - Отдыхай.  - Разреши Мобэю быть со мной, если хочет, - попросил заклинатель.  Материализовавшийся из тени демон едва не задел Му Цинфана и, одарив того взглядом, который можно было истолковать как: «он мой, усёк?», сел рядом с кроватью больного. Мобэй положил руку Цинхуа на лоб, и заклинатель чуть не испустил стон блаженства: холодная ладонь снимала жар лучше компресса!  — Как ты обманул «Безымянное» благовоние? — видимо, демона давно мучил этот вопрос.  — Нет такой силы, которая заставила бы этого смертного забыть Его Величество, — беззастенчиво соврал Цинхуа слабым голосом.  — Духовная сила моего будущего супруга выше горы Майгу и шире Северной пустыни.  — Повтори, пожалуйста? — Цинхуа всё прекрасно расслышал, но комплименты из уст Мобэя можно было слушать бесконечно.  — Спи и восстанавливайся. Не то изобью.  Цинхуа отключился: хоть что-то в этом безумном мире оставалось неизменным. 

***

Подготовка к церемонии в день свадьбы началась с того, что Мобэй выставил за дверь слуг обоих полов.  — Я одену тебя сам, — ответил демон на изумлённый взгляд Цинхуа. — Накрашу и заплету волосы.  Заклинателю оставалось только закрыть рот и довериться. Наблюдая за сосредоточенным Мобэем, он думал, откуда у чистокровного демона столько знаний о жизни простых людей и демонов? Надменный и холодный, владыка Северной пустыни должен был презирать всех, кто ниже по рангу, однако что-то пошло не так. Быть может, психологи правы и в каждое своё творение, будь то керамическое изделие, музыка или персонаж книги, автор вкладывает частичку себя? Быть может, от Сян Тянь Да Фэйцзи Мобэю достались комплексы, связанные с родителями и друзьями, а также любознательность? Сян Тянь Да Фэйцзи всё-таки не был дураком, поступив в престижный университет, и постоянно расширял свою зону познаний, закапываясь в историю, политику, ремесло и ролики бьюти-блогеров, что тестировали новую косметику, наносили трендовый макияж и без умолку трепались о важности правильного подбора кистей.   — Одежды не зелёные, а красные? — переспросил Цинхуа, не скрывая восторженной улыбки.  — Мы оба мужчины, — прокомментировал Мобэй. — Я уважаю решение Цзюнь-шана Ло вести себя, как женщина, но не разделяю его. А теперь закрой глаза.  Цинхуа повиновался и, принюхавшись, улыбнулся шире.  — Красная краска для глаз? Но мы же оба мужчины, Ваше Величество.  — Тебе красиво с подведёнными глазами, — Мобэй сжал пальцами подбородок Цинхуа и развернул голову на бок, вычерчивая ровную стрелку. — И губами. Хочу целовать до тех пор, пока не сотру всю алую краску.  Цинхуа заёрзал и едва не застонал, в красках представив, как Мобэй повалит его на кровать и начнёт покрывать лицо поцелуями.  — Ваше Величество, сжальтесь, этот смертный сейчас сгорит от вожделения.  — Я не должен страдать один, — проворковал Мобэй с нескрываемым ехидством в голосе. — Приоткрой рот.  Прежде чем губ коснулась кисточка с алой краской, Мобэй медленно обвёл их языком, и, раскрыв рот Цинхуа шире, поцеловал, притиснув к себе.  - Чтобы ты думал обо мне всю церемонию, не смел смотреть ни на мужчин, ни на женщин. Понял? - хрипло прошептал Мобэй в приоткрытые припухшие губы.  — Не буду смотреть, — зачастил Цинхуа сиплым голосом. — Для меня существует только Его Величество. Лишь его я люблю и желаю с тех пор, как впервые увидел.  На самом деле Сян Тянь Да Фэйцзи умолчал о годах, когда был влюблён и вожделел до темноты в глазах 2D изображение Мобэя в собственном блокноте для заметок.  — Открой глаза, — скомандовал демон. — Когда наедине, то называй «Мобэй». Или «гэгэ». А ну, не реви! Краска потечёт! Что опять? Болит что-то? — Мобэй отпустил подбородок Цинхуа и принялся общупывать грудь и бёдра  в поисках переломов, ран.  — Я просто счастлив, Ваш… гэгэ.  Демон добродушно заворчал, а после водрузил на голову Цинхуа тяжелую меховую шапку с инкрустированными драгоценными камнями.  — А теперь заплети мне косу.  Мобэй повернулся спиной к Цинхуа. Только сейчас, спустя три года с момента знакомства, у заклинателя появилась возможность запустить пальцы в роскошные волосы демона, расчесать их и заплести в косу. Лишь женатые мужчины могли носить такую причёску. Мобэй ещё не был формально супругом Цинхуа, но не желал ждать ни мгновения. Заклинатель закрепил волосы шнурком из жил королевского тэмээ, служившего самому первому владыке Северной пустыни, нанизал ещё одну бусину - следующего короля, что заключил брачный союз. 

***

Священное замёрзшее озеро, где встали лагерем кочевые северные демоны и восемь старейшин, казалось объятым пламенем — столько красных лент, украшений и замёрзших алых цветов украшали каждый цунь пространства. Мобэй принёс Цинхуа на руках к возведенному алтарю, нарушив все многовековые традиции, но первый же задрожавший длинной бородой старец, в попытке высказать неодобрение, был награждён тяжёлым взглядом нового Владыки Северной пустыни. Молодомужи поклонились восьми старейшинам и, выдержав паузу, друг другу. Однако если в мире смертных того было достаточно, в северной пустыне, если бракосочетались владыка с избранницей, за поклонами следовало рисование метки.  Мобэй забрал краски и кисть к недовольному ворчанию главного из старейшин, и самолично начертал третий глаз на лбу Цинхуа. После запечатления последнего изгиба, заклинатель, наконец, смог вздохнуть полной грудью без ощущения, будто в лёгкие вонзаются множество ледяных кинжалов. Словно прочитав мысли, Мобэй шепнул ему на ухо, разворачивая мужа с третьим глазом на лбу лицом к толпе:  — Это чтобы ты не замёрз сегодня ночью. Я войду в тебя много-много раз.  Щёки Цинхуа заалели под рукоплескания демонов.  — Я готов, гэгэ, — прошептал он в ответ еле слышно. — Этот смертный с утра носит расширяющее украшение, чтобы всё ледяное достоинство Его Величества поместилось, — бесстыдно улыбнулся Цинхуа, задрав голову.  Теперь настал черёд краснеть кончиками острых ушей Мобэю.  [Сюжетное задание завершилось. Награда — десять тысяч очков]. [Следующее задание — пережить брачную ночь. Награда — двадцать тысяч очков].