Жертва

Это было закономерно, предсказуемо и ожидаемо, и вместе с тем оказывается совершенно невыносимо: Виктор не хочет его видеть, не хочет с ним разговаривать, не хочет иметь с ним ничего общего. Джейс даже не успел объясниться с напарником, извинится(тысячу-другую раз), хотя и осознаёт умом, что за такое не прощают. Виктор исчез из их общего спальника в то злосчастное утро. Когда Джейс проснулся во второй раз, он был уже один. С тех пор Джейс слышал о Викторе от дальних общих знакомых. Сам же приближаться к нему не пытался. Виктор привычно оккупировал их общую лабораторию, а Джейс сложил с себя полномочия советника и каждый день прожитого месяца ожидал, что за ним придут стражи закона. Джейс охотно признал бы вину и справедливо отправился отбывать срок в ту же тюрьму, в которой сидит на пожизненном убийца собственного ребёнка. К его удивлению, Виктор не стал выдвигать официальных обвинений. Шёл день за днём, а пилтоверские газеты не вспыхивали яркими заголовками с именем бывшего советника и за Джейсом Талисом так никто и не пришёл. Несмотря на отсутствие общественного осуждения и наказания, совесть Джейса справляется лучше любых внешних порицаний, постоянно подкидывая картинки-воспоминания о том, как исступлённо Виктор умолял его остановиться, как слабо брыкался под ним на жертвенном алтаре в отчаянной попытке скинуть с себя насильника, как ослаб и сдался, более не способный противиться... Возможно, другие не узнают о его поступке, но Джейс знал и этого было достаточно. Он больше не мог с этим жить. * * * * Своим последним днём Джейс выбрал четырнадцатый день месяца. В один из таких дней Виктор удержал его от шага в пропасть. Стал первым, кто высоко оценил его научные труды, в инновации безумные идеи Джейса Талиса поверил. Поверил настолько, что рискнул собственной карьерой, тайком посреди ночи пробираясь в лабораторию Хеймердингера, и в тот чарующий ясный вечер, паря в лаборатории и не зная, как спуститься, они впервые вместе преуспели. Магия Аркейна впервые в истории покорилась научным умам. Завтра Виктору доставят прощальное письмо, а из загрязнённого водоёма на границе верхнего и нижнего городов, куда сливаются отходы из обоих, выловят труп Джейса Талиса. Джейс долго наряжается вечером, будто собрался на званный вечер, а не свести счёты с жизнью. Когда он уже почти готов и непоколебимо решителен преуспеть в задуманном, в дверь его квартиры раздаётся настойчивый стук. Сперва Джейс хочет его проигнорировать, но незваный визитёр продолжает громко и удивительно настойчиво ломать его дверь, и Джейсу не остаётся ничего другого, как пойти открывать На его пороге стоит самый желанный и самый нежданный гость на свете. Виктор непривычно растрёпанный и запыхавшийся, будто добирался сюда бегом. Виктор прожигает его убийственным взглядом выразительных янтарных глаз, после чего в шею Джейса сразу же впивается игла небольшого инъектора, моментально впрыскивая лиловое содержимое небольшой толстой капсулы. * * * * Пробуждающееся тело слабое. В последний раз Джейс чувствовал себя настолько слабым в далёком детстве, когда тяжело заболел после встречи с магом и чудесного спасения из снежной бури. Окончательно придя в сознание, Джейс понимает, что его руки связаны: привязаны грубой верёвкой к металлическому декору в изголовье постели. На глазах Джейса - его собственная, плотно облегающая голову маска для сна. Беспомощность. Будоражащая беспомощность, учитывая, кого Джейс имел удовольствие видеть последним. - А что если бы посыльный не решил разнести часть завтрашней почты сегодня? Что если бы бы я не успел? Вот всегда так. Джейс что-то себе планирует и кажется себе умным, а Виктор, сам того не замечая, своей интонацией умудряется одновременно и урезонить напарника и сыграть концерты на сердце Джейса Талиса. В его груди одновременно и трепещет, и сжимается от ужаса. Если бы Джейс преуспел в своих планах на вечер, он бы сейчас не находился в одной комнате, восхитительно приобнажённый, восхитительно крепко связанный, в обществе самого восхитительного на свете человека. Рука Виктора мягко касается его щёки, затем перемещается на бедро, легонько поглаживает бок. - Если бы ты сделал... глупость, - так обозначает Виктор его желание уйти из жизни. - ...как бы я мог свести счёты? "Свести счёты"! "СВЕСТИ СЧЁТЫ!" Виктор пришёл мстить! Шестерёнки в груди Джейса делают кульбит, дыхание перехватывает, воздух в этой комнате внезапно становится горячим, губы пересыхают, отчего Джейс неосознанно их облизывает. Не так должен нормальный человек реагировать на месть. Джейс давно уже к нормальным людям не относится. При чём даже не с того момента, когда разложил на алтаре своего лучшего друга, и даже не с того момента, когда сама мысль об этом показалось ему не такой уж и ужасной. Джейс давно, окончательно и бесповоротно не мыслит своей жизни без Виктора. Главное, не начать кричать согласие, а то можно и спугнуть... мстителя. Едва ли от Виктора укрылись его приподнявшиеся в предвкушении уголки губ, - над своим телом Джейс сейчас не властен. Не может удержать радости от того, что Виктор спас его от попытки уйти в небытие, снова спас, уже второй раз! Виктор здесь и - о, боги! - Виктор высказал намерение "свести счёты"! Если в тот момент, когда Джейс насиловал друга на укрытом пледом жертвенном камне, жертва пожалела насильника, то в данном случае жертва (Джейс) готова начать умолять "насильника" начать с ней делать это как можно скорее и беспощаднее! Джейс умом тронулся и имя его безумию - Виктор. * * * * Виктор касается его тела непринуждённо и изящно, будто бы его касания не несут никакого интимного подтекста, но между тем то погладит за ухом, то расстегнёт очередную пуговицу на рубашке Джейса. Джейс извивается в путах, пытается льнуть к ласкающей руке. Как некстати Виктор его связал! И удручающе эффективно! Джейсу стоило меньше понтоваться в той роскошной мебельной лавке, куда привела его советница Медарда, и приобрести постель попроще. Возможно, более простые модели, сделанные из более дешёвых материалов, давно бы сломались. Декор в изголовье постели бывшего советника иногда поскрипывает от его метаний, но служит отвратительно прочным основанием для удерживающих запястья Джейса верёвок! Джейс застывает, когда тонкие пальцы Виктора касаются его обнажившегося живота. Видят все проклятые тёмные боги, Джейс и не заметил, как "пала" последняя пуговица его рубашки. Виктор прикладывает ладонь к его животу и замирает, будто бы размышляет мгновение над чем-то своим. В этот момент Джейс больно закусывает собственную губу, борясь с невыносимым желанием начать умолять... Наконец Виктор продолжает. Его руки спускаются на пряжку ремня Джейса, уверенно с ней расправляются и высвобождают Джейса из плена колючей ткани брюк его лучшего костюма. Теперь Джейс болезненно прикусывает изнутри щёку, удерживаясь от благодарности. Слова сейчас излишни. Виктор пришёл свершить возмездие, а получается... нелепица. Джейс уже возбуждён и сам раздвигает ноги, устраиваясь поудобнее, подпуская Виктора ближе к своему телу, по умолчанию готовый принять всё, что дадут ему эти желанные руки. - Ты... - Виктор, кажется, судя по тону, немного растерялся от его реакции. Сил сдерживаться больше нет. - Пожалуйста... - срывается с губ Джейса, жалкое, искреннее, отчаянное, уязвимое ничуть не менее, чем голос Виктора в тот момент, когда Джейс стаскивал с него одежду на том проклятом алтаре. - Пожалуйста, не уходи... не оставляй... Пальцы Виктора прижимаются к его губам, вынуждая замолчать. - Не оставлю. - тон Виктора, словно нерушимая клятва, и Джейс немного успокаивается, её услышав. Его накрывает тело дорогого ему человека, местами всё такое же угловатое и привычно костлявое, но уже не дрожащее от слабости, не задыхающееся от малейшего физического усилия, источающие нормальный жар здорового тела и сдерживаемую, пусть и уступающую Виктору ввиду разниц в их комплекции, силу. Уже никто в этой комнате не помнит ни про какое "свести счёты". Джейс Талис подбадривает напарника по взаимодействию телами громкими стонами и мольбами, отдавая ему своё тело с энтузиазмом, сравнимым разве что с их одной на двоих тягой к науке! Виктор погружается в него неторопливо и нежно, пробуя новые ощущения, и происходящее между ними столь же сильно похоже на отмщение, как возвышенно прекрасная архитектура лучших улиц Пилтовера на самые бедные трущобы Зауна. Наутро Виктор не уходит.