Голубая трава

Задумывался ли Акирос о том, что решение связать свою жизнь с эксцентричным алхимиком было ошибочным? Да каждый божий день! О том, что к миловидному лицу Кейна прилагались скверный характер и дурацкое чувство юмора он знал. Помимо этого, эльф не затыкался. Даже во сне трындел. А ещё был свиньёй в быту.  Сильнее всего выводило Акироса из себя патологическое любопытство Кейна. Желая получше рассмотреть «тот яркий плод» или «охренеть, хихикающий мох» он забирался на дерево, падал в овраг, застревал в норе енота и однажды подрался с белкой. Белка выиграла. С дерева Кейна пришлось снимать с уговорами три часа. Непризнанный гений не боялся гнилых ходячих мертвецов, что норовили освежевать, но боялся высоты.  — Как ты вообще дожил до своих лет! — ворчал Акирос, выбирая из волос Кейна налипший репейник. — А тебе сколько, кстати?  — Не знаю, — пожал он плечами. — Мои воспоминания начинаются в Новом Стетвене шестнадцать лет назад. Я был… маленьким? Меньше, чем сейчас. По бумагам двадцать три.  По легендам эльфы жили сотни лет. Кейну, выглядящему юно, вполне могло оказаться за шестьдесят.  — Часто выясняется, что ты не знаешь элементарных вещей.  — Всё я знаю, — запротестовал Кейн. — Приведи пример.  — Что набившийся в волосы репейник крайне тяжело вытаскивать. — Соцветия хорошо лепились друг к другу. Венок вышел прочный, гораздо лучше, чем из ам… ай! амаранта. Откуда я мог знать, что репейник запутает волосы?! Акирос издал вздох, полный терпения.  — То есть ты не видишь в сказанном тобой логической взаимосвязи?  — Акирос. Я — Алхимик. Естествоиспытатель. Искать логические связи в словах это к тем, кто изучениями языков занимается. Одну прядь волос всё же пришлось отрезать. Кейн выглядел таким расстроенным, что Акирос пожалел, что не отрезал палец себе.  — Отрастут, — попытался он немного сгладить острый угол.  — Угу, — Кейн сосредоточенно соскребал сажу с походного котла. — Куда мы завтра?  — За реку.  — А на кой?  — Узнать, не гуляет ли там стайка мертвецов. Кажется, бывший владелец форта, где ты обитал, не очень-то заботился о правильном захоронении трупов.  — Единственное, что Оленьего лорда волновало — это начать пить с утра.  — Можно подумать, ты не пьёшь с утра.  — Я леса этого грёбаного до усрачки боюсь. Выпью — уже не так страшно.  — То есть, бродячие мертвецы, пить яды, разбивать об голову вооружённого человека кислоту — это не страшно, — загибал пальцы Акирос.  — Ну ты и зануда! — Кейн, хохоча, плеснул в него из ручья, зачерпнув в пригоршню ледяной воды. — Акирос, мою руку заколдовали! Это не я, это фейская магия!  Эльф в отместку был вывален в траве и защекочен. Что-то в сердце Акироса будто расцветало, сворачивалось хлёсткими лозами в уютное гнездо, когда голубые глаза Кейна светились от удовольствия.  — Ладно-ладно! Я больше не буду, — прошептал эльф, отсмеявшись. — Отпусти руки, слазь! Ну или пользуйся случаем, а то спина мёрзнет. Акирос почти ощущал физическую боль, когда пробивались новые ростки, стоило Кейну случайно коснуться или отпустить шуточку ниже пояса. Пусть, думал он. Если это цена за сердце, то Акирос был готов уплатить её.

***

Реку они перешли вброд, даже не замочив одежды. На пути охотников за нежитью встал лес. Ветки сплелись так крепко, что каждый фут вглубь чащи приходилось прорубать. Кейн помогал, как мог, выжигая самые прочные сплетения едкими химическими составами. Или остервенело резал лианы ножом.  — Довольно, — Акирос коснулся плеча Кейна. — Мы за весь день почти не продвинулись. Разводи костёр и займись ужином, хорошо? Я пойду разведаю вдоль реки и посмотрю, быть может, есть проход.  — Слушаюсь.  — Просто побудь тут, — занудно повторил Акирос. — Никуда не уходи. Даже если объявится очень наглый бурундук и начнёт обзывать твою бабушку. Или незнакомое растение возникнет на расстоянии вытянутой руки. Это понятно?  — Да, папочка, — передразнил Кейн. — Иди с миром.  Когда Акирос возвратился, костёр тлел, на вертеле догорала пойманная утром рыбина.  — Кейн! — позвал он.  Ни эльфа, ни следов борьбы, все вещи на месте. Даже алхимический ящик, с которым Кейн не расставался, тоскливо стоял, укрытый широкополой шляпой. Его похитили? Или опять побежал за химерой? Куда? Позади река, впереди густой лес. Акирос снова схватился за секач, принимаясь прорубать дорогу вглубь.  — Глупый человек хочет одолеть лес кривой тыкалкой? — донёсся тонкий девичий голосок.  — Люди все проблемы решают холодным железом, — вторил ему второй, словно пищало насекомое.  — Мне нужно пройти через лес. Мой… друг пропал.  — Заплати дань.  — Принеси дары и пустим.  Акирос полез в рюкзак. Драгоценностей не имел, но иногда мастерил игрушки для детей. Отец когда-то научил вырезать из дерева свистульки, которым Акирос придавал формы животных. Те, что заготовил, уже раздал детям в форте, остались две — в виде птицы и ослика. Акирос оставил свистульки на земле и отошёл на пару шагов.  — Ух ты! А мне нравится! — появилась обладательница одного из голосов.  Крохотная девушка с голубыми волосами, ножками и крылышками как у стрекозы, дунула в свистульку и рассмеялась, услышав звук. Вторым оказался миниатюрный дракончик, размером с синицу. Он залез на игрушечного ослика и воззрился куда-то перед собой, будто выступал в бой на грациозном скакуне.  — Ладно, человек. Мы откроем тебе дорогу и обратно пустим. Но скажи своим, что без даров пропускать не будем, — важно пояснил дракончик.  Лес расступился, появилась дорога, освещенная лунным светом.  — Благодарю. Вы видели моего друга?  — А как он выглядел? — фея-стрекоза задумчиво коснулась пальчиком губ. — Опиши? Тут много всяких ходит.  Акирос задумался. У Кейна льдистые голубые глаза. Он пахнет люцерной, лимоном и пудрой, может заблудиться в трёх соснах, но все эти описания никуда не годились. Акирос сунул руку в карман и вытащил прядь волос, что отрезал вчера, да не смог выкинуть.  — Хм… - дракончик обнюхал перевязанный шнурком пепельный локон. — Да, этого видел. Его забрали эльфийские руины.  — Там нехорошее место, — поёжилась стрекоза. — Если пойдёшь туда — будь осторожен. Акирос вздохнул: да, загадочные опасные руины — это именно то место, где нужно искать любопытного учёного. 

***

Лес продолжил оставлять загадки на пути охотника. Он шёл час или два, но ни намёка на здания, их обломки или хотя бы стены. Акирос чертовски устал. Опустившись на землю, он достал из сумки Кейна виал с дьявольски-крепким кофе и осушил в несколько глотков.  Отрезанный локон появился в ладони Акироса будто сам собой. Он обернул прядью палец, совсем как это делал Кейн … как вдруг перед лицом распустился голубой цветок. Полупрозрачный, будто призрак, цветок распрямил лепестки и выпустил лозы, что оплели ветки деревьев и осветили путь. Вьюнок опутал ногу Акироса, нетерпеливо потянул вперёд.  В сказке путеводная нить помогла герою найти выход из лабиринта, где жило чудовище. Акироса вели к цели распускающиеся цветы и призрачные дикие травы, рассыпаясь искрами за его спиной.  Показались эльфийские руины. Заострённые крыши трех башен смотрели вверх, зияя чёрными прорехами в стенах. В одну из них вели свежие следы, исчезая в арке прохода. Фея-стрекоза была права: место это будто застыло в ожидании, настороженно взирая на одинокого путника невидимыми очами в холодном свете луны. Здесь даже созвездия выглядели иначе, будто они перенеслись из Голариона в неведомые земли. Акирос зашагал к проходу, и, переступив порог, остановился. На расстоянии трёх футов клубилась стена из голубоватого тумана и больше ничего. Акирос протянул руку и коснулся твёрдой поверхности, пошарил: увы, ни засова, ни дверной ручки. «Его забрали эльфийские руины», — вспомнил он слова дракончика и ещё раз коснулся стены, обернув ладонь прядью волос Кейна.  Туман расступился, являя взору ступени, ведущие вниз. В самой глубине подземелья находился каменный монумент, сияющий голубым светом.  — Кейн!  Прямо на полу, возложив на монумент ладони, сидел потерявшийся эльф, не замечавший никого и ничего. Из его рук по полупрозрачному голубому камню расходились узоры, изгибаясь, сворачиваясь и переплетаясь снова. Приблизившись, Акирос тряхнул Кейна за плечо и силой отстранил от монумента.  — Я же просил тебя никуда не уходить!  «Акирос, ты сам позвал меня, — проговорил Кейн, не разжимая губ. — Ты позвал меня за собой, и я пошёл… а где мы, кстати»?  — С тобой всё в порядке? Ты разговариваешь телепатически.  — Телепатически?! — после оглушающей тишины голос эльфа прозвучал слишком звонко. - Ого.  Ругаться на него не было сил и смысла. Акирос обнял Кейна, а после, отстранившись, ласково поцеловал в губы. За поцелуем последовал ещё один — глубже и жарче, Кейн разомкнул его губы языком, издавая долгий довольный стон.  — Я никуда от тебя не уйду, даже не надейся, — прошептал эльф, гладя Акироса по щекам.  «И теперь могу разговаривать с тобой во время поцелуев», — добавил Кейн, бесстыже ухмыляясь.  Жалел ли Акирос о том, что решение связать свою жизнь с эксцентричным алхимиком было ошибочным? Никогда.