Надежда на лучшее

— Мэй, я приехала. Темноволосая девушка 19 лет зашла в квартиру, громко захлопнув за собой двери. В Куинсе осень ощущалась намного холоднее, чем в Нью-Йорке. Шарф, глупо обмотанный вокруг шеи, говорил об этом без слов. Пенелопа скинула ботинки и нырнула в объятия любимой тети. — Я так рада видеть тебя, дорогая! — Тетя Мэй крепко обняла любимую племянницу, с которой последнее время виделась все реже. — Рассказывай, милая, как учеба, стажировка? Ты стала такой взрослой, моя дорогая. — Все в порядке, Мэй, ты же знаешь. — Пенни глупо улыбалась, глядя тете в лицо. С момента, как она надела костюм, фальшивые эмоции стали неотъемлемой частью ее жизни. Поэтому очередное «все в порядке» особо ничего не изменит, и никто не узнает о больно ноющих ребрах после тяжелого ночного патруля. Пенни огляделась. Ее дом — дом, в котором она провела все свое сознательное детство, который она видит в лучшем случае раз в два месяца. Учеба в МТИ отнимает немало времени, ночные патрули тем более, а стажировка у Старка и параллельные выходы с ним в свет за последний месяц вытянули последние силы Паркер. — Проходи, дорогая, я испекла пирог, заварим чай, ты останешься на ночь? — Тетя смотрела на племянницу с грустной улыбкой. — Посмотрим, но я завтра хотела бы вернуться в колледж. — Пенни зашла в гостиную и с выдохом села на диван, протянув вперед ноющие ноги. Тетя Мэй снова взглянула на нее с беспокойством. — Ничего, милая, Старк сильно тебя загоняет? Выглядишь уставшей. — Я стараюсь все успевать, это хороший шанс, Мистер Старк помогает мне. Паркер могла собой гордиться, ведь ее голос на словах «Мистер Старк» ни капельки не дрогнул. Хотя, возможно, ей показалось. Мистер Старк — это имя, вызывающее слишком много противоречивых эмоций у молодой девушки. Возможно, некоторые эмоции испытывать не следует, тем более к наставнику, особенно к Старку, с их-то разницей в возрасте. Пенни не в первый раз подумает об этом, и с каждым разом на подкорке сознания все глубже вкоренится мысль, что сердцу паучихи не прикажешь, что бы он ни говорил, как бы не кричал, что бы не делал. Пусть только дальше на публике кладет руку на ее талию, в собственническом жесте, без слов доказывая всем присутствующим: «Она моя». А Паркер снова сделает то, о чем он ясно сказал не делать — не лезть на рожон, чтобы потом Старк проехал 300 километров, потому что Пятница оповестила, что объект в костюме ранен, а Пенни не ответит на звонок, пытаясь доползти до своей комнаты. Чтобы потом он кричал, яростно и в гневе, о том, какого черта она не отвечает на звонки, что он должен был ехать к ней 4 часа. Пенни промолчит, но позже подумает, когда он будет обрабатывать ее ранки, опустив голову ему на плечо, о том, что вряд ли Железный Человек срывался с места и ехал 3 километра, нарушив дюжину правил дорожного движения, чтобы убедиться, что все в порядке, хоть для одной своей женщины. Впрочем, Паркер и не его женщина. Возможно, глупая Пенни Паркер не узнает об испуганном взгляде его карих глаз, когда Пятница скажет, что с непутевой паучишкой что-то не так. Не увидит его дрожащих рук, когда она не ответит ни на один звонок и ни на одно сообщение. Не заметит, как он смотрит на нее на очередном ужине. В голову закрадываются только глупые мысли: она всего лишь его проект, последний проект, он сам так сказал, это было давно, но все же — девушка-Паук, проект Тони Старка. Они не говорили об этом, и не поговорят, наверное, никогда. — Сколько можно, Паркер?! — Тони был в бешенстве, он был в ярости, венка на его лбу опасно пульсировала. — Сколько можно делать все то, что я ясно сказал тебе не делать? Это смешно, Паркер? Делать все мне наперекор, какого черта? Одевать то чертово платье на благотворительный ужин — это смешно? Прогуливать пары в МИТ — это смешно? Лезть к этим преступникам, у которых было чертово оружие, хотя я ясно сказал тебе этого не делать? Раньше таких проблем не было, мне казалось, что ты умная девочка, которая ходит на все пары и готовится ко всем экзаменам. Пенни обиженно поджала губы. Но ведь раньше не было паучьего костюма, не было той ответственности, которую она тащит на своих молодых плечах, не было стажировки, и не было Старка. — Мистер Старк, не слишком ли вы печетесь о своем проекте? Ее голос дрожит, он не должен знать, как сильно ее задевают его слова. Старк как будто озверел, он подошел к ней вплотную, глядя на ее опущенную макушку, не видя блестящих от слез голубых глаз. Эти глаза сведут его в могилу. Он поднял ее грубо за подбородок, не давая ей и секунды, чтобы подумать, ни себе, ни ей, резко накрыл ее губы своими. Пенни не так представляла себе их поцелуй, он был яростный, грубый, как будто он хотел доказать ей свою власть, будто Старк не знает, какое и без того оказывает на нее влияние, насколько это вообще возможно. Его руки грубо притянули ее к себе за талию, крепко сжимая, оставляя синяки. Как резко поцелуй застал Паркер, так резко он и прекратился. Тони отпрянул, резко развернувшись, не удостоив свою протеже взглядом, быстрым шагом удалился в мастерскую, оставив Пенни в непонятных чувствах посреди гостиной башни Старка. Она не выдержала, слишком много эмоций. Из красивых голубых глаз покатились не первые слезы, пролитые по Тони Старку. Она размякнет, схватит свою сумку, уйдет из башни, сядет на автобус до Куинса и поедет в единственное место, где можно забыть обо всем. К тете Мэй, которая спросит, как у нее дела, и можно притвориться, что у Пенни все хорошо, что она не бегает ночью по крышам, что на ней нет той величайшей ответственности, тех ожиданий, которые она не в силах оправдать, по крайней мере, не сейчас. Пенни сядет за стол, расскажет тете про учебу, как проходил последний экзамен, параллельно жуя за две щеки финиковый пирог, который так ненавидит ее наставник, о последнем приеме Старк Индастриз, где она в который раз будет стоять рядом со Старком, мило улыбаясь, исполняя роль его личной протеже, гениальной девочки, которую выбрал великий Железный Человек, чтобы передать знания новому поколению. — Точно все хорошо, милая? Ты выглядишь какой-то рассеянной. — Мэй с бесконечным беспокойством посмотрит на свою племянницу. — Конечно, Мэй, я просто устала, экзамены выматывают. И дело вовсе не в холодном взгляде карих глаз, крепких мозолистых руках. Пенни пойдет в свою старую комнату, примет душ и завалится спать, плевать, сегодня она будет здесь, чтобы ощутить хоть иллюзию спокойствия в своей жизни. Утро Пенни началось поздно, часы уже давно пробили двенадцать. С кухни слышно звуки музыки и столовых приборов, вероятно, Мэй приготовила что-то и не стала тревожить племянницу ранним подъемом. Зажмурив глаза, Паркер полезла к телефону, брошенному на тумбочке вчера вечером.  Открыла сообщения, между уведомлениями висит непрочитанное от Хэппи. «Я заеду за тобой в 14.00, будь готова.» Пенни отбросила телефон на кровать. Впрочем, ничего удивительного — Старк всегда знает, где она находится. Паркер никогда не снимает веб-шутер с правой руки, а к контролю можно привыкнуть, смириться, он ведь просто переживает. Пенни поплелась в ванную. Осталось не так много времени, оставшиеся хотелось бы провести с тетей. Холодный душ всегда отрезвляет, а чистая голова и легкий макияж — всегда хорошая идея. Накинув старый махровый халат, Пенни вышла из душа. Нужно успеть позавтракать, болезненно урчащий живот напоминает о своем присутствии. За завтраком Пенни и Мэй не отличились многословностью, просто наслаждаясь компанией друг друга. Паркер начинала забывать, как хорошо ей здесь было когда-то. Но предаться ностальгии времени не было, Хэппи подъедет через 20 минут. Пенни оделась, накинула черное пальто, купленное Старком для одного из выходов в свет. Верно, он хочет, чтобы его протеже ему соответствовала. Снова набросила на шею свой красный шарф. — Мне пора, надеюсь, мы будем видеться почаще, я скучаю за тобой, Мэй. — Пенни нырнула в объятия самого близкого человека. — Я тоже скучаю по тебе, милая, звони почаще. — Мэй с нежностью посмотрела на племянницу. Пенни развернулась, последний раз взглянув на тетю, и выскочила на лестницу. Хэппи уже ждал ее возле дома. Паркер быстро заскочила в машину. Сегодня погода не лучше, чем вчера. В общем, начальник охраны Старк Индастриз не особо любил Пенелопу. Возможно, года два назад она доставала его ежедневными отчетами, поэтому, после приветствия, они оба погрузились в молчание. Это было то, что нужно Пенни — молчание помогает разобраться в своих мыслях. Но не в случае, если все мысли собираются вокруг одного человека, а уж тем более — Тони Старка. Дорога в башню оказалась длиннее, чем планировалось. Пробки в воскресенье — самое обычное дело в Нью-Йорке. Зато можно было оттянуть весьма нежеланную встречу. Пенни пыталась не думать о том поцелуе, который был совсем далек от ее фантазий. Она хотела, чтобы это было по правилам — свидание, цветы. Но о каких правилах можно говорить, когда дело касается Тони? Но, закрывая глаза, перед ней сразу всплывает образ наставника: вид его застеленных пеленой гнева глаз, очередной способ доказать свою власть над ней, как будто он не знает, что вся ее нечеловеческая сила исчезает, стоит ему лишь прикоснуться. Из раздумий Паркер резко вытянул голос Хэппи, который сообщил, что они приехали. Что ж, Пенни вышла из машины, захлопнув за собой дверь, и быстрым шагом направилась к лифту, чтобы подняться на жилой этаж. Вероятно, Мистер Старк находится в мастерской, хорошо бы так и было. Поднимаясь в лифте, Пенни устало выдохнула. — К черту. Пятница, где сейчас находится Мистер Старк? Услышав механический голос, Паучиха выпучила и без того большие глаза. — На данный момент, Мистер Старк находится в мастерской. Хотите ему что-то передать? О, она хотела. Безумно. Ее голова взрывалась от вопросов, ответы на которые она вряд ли получит, даже если захочет. — Да, скажи, что я сейчас зайду. Пора сделать хоть что-то. И если герой таблоидов, гений, миллиардер и так далее, предпочтет засунуть голову в песок, за это дело возьмется Пенелопа. Храброй нужно быть не только как герою, но и порой как Пенни Паркер. Паркер соврет, если скажет, что не переживает. Ее легко раскусить по дрожащим коленям. О, как же она не любила эту переживающую часть себя. Выдохнув, Пенни выходит из лифта, прикладывает ладонь к сканеру, и Пятница пропускает ее в мастерскую. Мистер Старк копошится в микросхемах, делает вид, что не заметил, что она вошла. Пенни делает два шага, выходя из тени шкафа, заваленного всяким хламом. Что уж, если бы нужно было сделать все десять шагов, она бы сделала, если бы Тони сделал хоть один на встречу ей. Мистер Старк оборачивается на нее, не говоря ни слова. — Здравствуйте, Мистер Старк, Хэппи сказал, вы хотели меня видеть. — Паркер. Вчера вечером пришло приглашение на прием, что-то по благотворительности. К сожалению, Мисс Поттс сказала, что без меня не обойдется, и я думал, составишь ли ты мне компанию в этот унылый вечер? Он проговорил это так быстро, что Пенни едва уловила суть сказанных слов, смотря ему в глаза, надеясь, что сможет увидеть там ответы на свои вопросы. — Да, конечно, Мистер Старк. Я хотела… Тони делает шаг ей навстречу, потом, будто пришибленный током, замирает на месте, взмахивая рукой в воздухе, словно призывая ее замолчать. — Паркер, я хотел извиниться, я не должен был поддаваться эмоциям, я поступил отвратительно, ты ни в коем случае не заслуживаешь такого отношения, а повел себя как идиот, прости меня. Пенни замерла. Где-то внутри ее сердце упало в пятки, каждый новый вздох давался все труднее, она отводит взгляд, не зная, что сказать. — Прошу, Паркер, я обещаю, такого больше никогда не повторится. — Старк говорит это, переходя на шепот. Пенни пробивает дрожь. — А что, если бы я хотела? — Паркер, я не… — Он не успевает договорить, как Паучиха подходит к нему вплотную, отбросив сомнения, явно перебарывая себя. — Что, если я этого хочу? Я же вижу, Мистер Старк, я же вижу, что вас ко мне тянет. Я каждый раз слышу ваш учащенный пульс, а бы не говорила об этом, если бы не была уверена. Старк делает шаг назад, а Пенни кажется, что если она перестанет контролировать каждый вдох, то задохнется. — Милая, это не приведет к ничему хорошему. Мои чувства, как ты выразилась, — только проблемы моей и без того больной головы. Я порчу все, всегда хочу как лучше, но порчу все, к чему прикасаюсь. Это неправильно, ты герой, Пенни. Герой, которым я никогда не был и не буду, ты лучше меня. Я не могу себе позволить испортить тебя. Мир начинает давить на нее. Все-таки это перебор, слишком много для одного маленького паучка. Пенни больше не может контролировать себя. Из глаз начинают течь слезы. — Вы даже не спросили, чего хочу я. Разве это не важно? Разве не все равно, кто и что подумает? Вам же не привыкать, Мистер Старк. Люди всегда будут говорить. Если считаться с каждым мнением, можно сойти с ума. Почему люди просто не могут быть счастливы? Из-за того, что кто-то будет думать, что это «неправильно», мы живем один раз. А вы, как никто другой, знаете, что для таких как мы, каждый день может стать последним. Так почему бы просто не… Пенни вновь не договаривает. Тони притягивает ее к себе. Она падает ему в объятия, истерика накрывает ее с новой силой. Горькие слезы текут на его запачканную машинным маслом футболку. — Прошу, Пенни, я не выношу твои слезы. Он мягко ее отстраняет, чтобы заглянуть в ее заплаканные глаза. Пенни смотрит на него в ответ, кусая губы от переполняющих эмоций. Старк берет ее руки в свои, целует костяшки бледных пальцев. Пенни больше не плачет, остались только противные всхлипы, напоминания об истерике. — Пенни, милая, это пройдет у меня, а у тебя тебя более, тебе просто нужно время, я тебе не подхожу, я знаю это. Все будет в порядке, обещаю. Ты ведь знаешь, ты моя единственная надежда на лучшее.