Опекун

В гостиной Гриффиндора царило радостное оживление: рождественские каникулы уже маячили на пороге, и ученики вовсю собирали вещи, обсуждали планы и дурачились. Большое кресло у камина — любимое место Гарри — сейчас занимал Рон, который, потея в уже надетой тёплой мантии, запихивал в переполненный чемодан забытые носки, любезно принесённые Невиллом из спальни. На другом конце комнаты Фред и Джордж, как обычно, вовлекали остающихся в Хогвартсе ребят в какую-то таинственную авантюру с петардами, и, судя по хитрым лицам близнецов, задумано было нечто громкое и не вполне одобряемое. Полностью собранная Гермиона (которая даже на время праздников не могла забыть про грядущие экзамены) зашла в гостиную с укомплектованной книгами для «полезного чтения» сумкой. Джинни же металась между спальней и своим багажом, то и дело вспоминая о том, что оставила в ней что-то важное — то шарф, то расчёску, то вязаные перчатки. Устало оглядев суету вокруг, сидящий на диване Гарри перекинул свою мантию через подлокотник и закинул ноги на стоявший перед ним чемодан. — Эх, скорей бы уже на поезд, — вздохнул он, разглядывая подошедшую Гермиону. — Я ещё ни разу не уезжал из школы зимой. — Мы могли бы... — начала она, но договорить не успела: из круглого лаза в гостиную вышла профессор Макгонагалл, и её серьёзное выражение лица не сулило ничего хорошего. Обычно при появлении декана болтовня и так всегда утихала, но сейчас, стоило студентам увидеть её сжатые в тонкую линию губы и острый, как лезвие ножа, взгляд, эффект был куда сильнее. Все с замиранием уставились на Макгонагалл, в том числе и мгновенно напрягшийся Гарри. Ведь какова вероятность, что она пришла к какому-то другому студенту, а не сказать ему, что поездка отменяется? Практически нулевая. Поэтому, когда декан, окинув учеников оценивающим взглядом, почти сразу сосредоточила всё своё внимание на определенной группе — Гарри, Роне, Гермионе, Фреде, Джордже и Джинни, он не был удивлён. Только немного разочарован. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистеры и мисс Уизли, — ровным, но громким голосом проговорила Макгонагалл. — Если вы уже собрались, прошу взять свои вещи и проследовать за мной. Гарри переглянулся с нахмурившейся Гермионой, подхватил чемодан и полез через проём следом за деканом. Все остальные, включая каким-то чудом успевавших раздавать последние инструкции своим сообщникам Фреда и Джорджа, направились следом. — Профессор, что-то случилось? — поинтересовался Гарри, когда за последним в колонне — Роном — задвинулась картина, и они оказались в безлюдном холле. Несмотря на то что его попросили взять багаж, нехорошее предчувствие всё ещё шевелилось внутри. — Это касается вашего отъезда на каникулы, — отозвалась Макгонагалл, направляясь к движущимся лестницам. — Следуйте за мной. — И как именно это касается нашего отъезда? — Гарри ускорился, поравнявшись с ней. — Ваш маршрут претерпел некоторые изменения, — коротко сказала она, будто боясь выдать лишнее. — На «Хогвартс-Экспрессе» вы сегодня не поедете. — Но почему? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. Хотя Рон звучал скорее изумлённо, а вот Гермиона — встревоженно. — Приказ директора, — ответила Макгонагалл, выпрямившись и чуть приподняв подбородок. — И не только его, разумеется. Есть определённые обстоятельства, касающиеся вашей безопасности. Могу сказать только, что это решение было единогласно поддержано всеми членами Ордена Феникса. Услышав причину, Гарри едва не засмеялся. Проблемы с безопасностью? Да Тома ещё уговаривать придётся, чтобы он появился на вокзале! Лица же остальных, включая Фреда и Джорджа, заметно посерьёзнели. — И что нам делать? — помедлив, спросила Джинни. Макгонагалл ответила не сразу. Лишь когда они миновали лестничный пролёт, она глубоко вздохнула. — Вы воспользуетесь порталом в кабинете директора. — Порталом?! — вырвалось у возмущённого Гарри. Мало того что его лишили заснеженных видов из окна поезда, так ещё и предлагали воспользоваться порталом, который по-прежнему занимал почётное последнее место в его личном рейтинге транспортных средств. — А почему мы не можем воспользоваться камином? — А зачем нам нужно делать это именно в кабинете директора? — одновременно с ним спросила Гермиона. — За каминной сетью следят, — не оборачиваясь, пояснила Макгонагалл. — А кабинет директора, несмотря на все попытки некоторых персон изменить этот факт, остаётся самым защищённым местом в школе. Больше вопросов никто не задавал. Поэтому они в полной тишине преодолели все подъёмы до башни и остановились перед горгульей. — Мятные палочки, — чётко произнесла Макгонагалл. Статуя отступила в сторону, открывая винтовую лестницу, и вся процессия поднялась в кабинет директора. В помещении царил полумрак, лишь несколько свечей горели над массивным дубовым столом. Хрупкие серебряные приборы, стоявшие на столиках с тонкими ножками, деловито жужжали и попыхивали, а портреты прежних директоров и директрис лениво приоткрыли глаза, исподтишка разглядывая прибывших. — А где директор? — поинтересовался Гарри, оглядывая пустующую комнату. — Отбыл по делам в Министерство, — отрезала Макгонагалл, всем своим видом показывая, что местоположение Дамблдора — не его дело. — Не толпитесь. Поставьте чемоданы вот в тот угол, их перенесут отдельно, и станьте в круг на этом ковре, — скомандовала она и хлопнула по руке потянувшегося к одному из приборов Джорджа. — Перед отправлением вам нужно прочесть эту записку, мистер Поттер. Макгонагалл выудила из кармана небольшой пожелтевший клочок пергамента. — При путешествии прямым порталом проблем быть не должно, но лучше заранее минимизировать риски. Гарри осторожно принял бумажку и развернул её. Там значилось: «Площадь Гриммо, дом 12». — И зачем мне это? — недоумённо нахмурился он, поднимая взгляд на Макгонагалл. — Это адрес, который вы должны запомнить и держать в секрете, — сообщила профессор. — Дом под защитой заклятия Фиделиус. Попасть в него может только тот, кого пригласили. Если вы уже прочли, верните записку. Гарри пробежал глазами по клочку пергамента ещё раз, крепко врезая адрес в память, и отдал бумажку Макгонагалл. Она сразу же уничтожила её одним движением палочки — листок вспыхнул зелёным пламенем и рассыпался в воздухе, оставив едва заметное облачко дыма. — А теперь, мистер Поттер, — кивнула Макгонагалл, — встаньте в центр и приготовьтесь. Профессор вынула из другого кармана массивные серебряные часы на длинной цепочке. Их тусклое стекло поблёскивало в свете свечей, а стрелки двигались с пугающей непоследовательностью, как будто не могли договориться и выбрать одно удовлетворяющее их всех время. — Все возьмитесь за цепочку, — продолжила она. — А вы, мистер Поттер, держите сами часы. Гарри вздохнул и послушно обхватил ладонью холодный металл. Остальные последовали его примеру, хотя Джинни перед этим заметно колебалась. — Готовы? — Макгонагалл внимательно посмотрела на Гарри. Он кивнул. — Тогда — в путь. Часы вспыхнули ослепительным ярко-оранжевым светом, и в следующий миг Гарри ощутил резкий рывок, будто его протащили сквозь узкую трубу. Воздух свистел в ушах, в животе неприятно засосало, а перед глазами плясали пятна. Затем — удар. Гарри не упал, но ноги подкосились. В ушах звенело. Первое, что он почувствовал, — резкий запах сырости и пыли. И только несколько мгновений спустя Гарри нашёл в себе силы оглядеться. Они оказались в тёмной, почти неосвещённой комнате, полной старинной резной мебели и странных предметов. Гарри шагнул вперёд, но тут же споткнулся о ковёр и врезался в Рона, который вовремя его подхватил. — Ненавижу порталы, — пробормотал Гарри, поморщившись. — Все целы? — спросил Джордж, одёргивая мантию. — А то! — отозвался Фред, осматриваясь. — Смотрите под ноги, чтобы не наступить вон в ту лужу, — сказала Джинни, скривившись. — Кажется, здесь труба протекает или... даже не хочу думать о других вариантах. — Добро пожаловать на площадь Гриммо, — негромко произнёс Рон, окидывая взглядом мрачные стены и покрытую паутиной, со скрипом покачивающуюся над их головами люстру. — Кажется, с последнего раза тут стало ещё грязнее. — Гарри! Из тени, отбрасываемой высоким сервантом, стремительно вышел Сириус Блэк. Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он, не сдерживаясь, с силой обнял Гарри, чуть не сбив того с ног. — Сириус... — простонал сдавленный так, что захрустели кости, Гарри и попытался обнять крёстного в ответ. — Чёрт возьми, как же я рад тебя видеть! — Сириус взъерошил ему волосы, а затем слегка отстранился и внимательно осмотрел, будто проверяя, всё ли на месте. После этого он перевёл взгляд на стоящего сбоку Рона. — Как поездочка? Тот уже собирался что-то ответить, но в этот момент в дверной проём вошла миссис Уизли, спешно утирая руки о передник. Увидев Гарри и остальных, она всплеснула руками. — Ох, наконец-то вы здесь! — воскликнула она, с облегчением улыбаясь. — Ну-ка, дайте я на вас посмотрю! Молли Уизли по очереди обняла всех — сперва Рона и Джинни, затем Фреда и Джорджа, которые, хоть и попытались отшутиться, увернуться не смогли. Гермиону она тоже прижала к себе, тепло улыбнувшись, и, наконец, повернулась к Гарри. Сириус сделал шаг назад. — Гарри, дорогой... Как хорошо, что Дамблдор отправил тебя к нам! Она смотрела на него так, будто ещё чуть-чуть — и всплакнёт от радости. — И я рад вас видеть, миссис Уизли, — ответил Гарри, ощущая, как тепло её объятий разгоняет мрачные предчувствия насчёт этих каникул. — Ну, раз все на месте, — сказала она, наконец отпуская его, — давайте-ка снимайте верхнюю одежду и проходите на кухню. Я приготовила горячий шоколад и печенье. А через два часа будет обед. — Отличная идея, — согласился Сириус, отступая, чтобы пропустить новоприбывших. — Заодно расскажете, как там дела на свободе. Но сперва — еда. Фред и Джордж ухмыльнулись, Рон, которого явно приободрило слово «печенье», облегчённо выдохнул, Джинни улыбнулась уголками губ, и даже Гермиона впервые за последний час перестала волноваться и тоже расслабилась.

***

Ещё в детстве Гарри слышал истории о домах с привидениями. Обычно в них творилась какая-то мистика: хлопали двери, мерцали огоньки в пустых коридорах, на чердаках слышались странные шаги. Но дом на Гриммо... Этот дом не запугивал. Он просто был. Но это не делало жизнь его обитателей комфортнее или безопаснее. Скорее наоборот. Как зверь, затаившийся в своей берлоге, способный в любой момент сбросить сонный морок и распахнуть глаза, так и все предметы вокруг, казалось, всегда были готовы наброситься на зазевавшегося на секунду посетителя. Потому Гарри не мог отделаться от холодящего кровь ощущения, что стены наблюдают за каждым его шагом — или, что ещё вероятнее, подслушивают. — Летом здесь было веселее, — сказала Гермиона, когда в первый день друзья решили устроить ему небольшую экскурсию. Гарри бросил на неё быстрый взгляд. — Веселее? — скептически протянул он, скользнув глазами по деревянным панелям, потрескавшимся и потемневшим от времени. Волей-неволей в памяти всплыло другое место. Дом, в который он попал совсем недавно. Дом убийцы. Того, чьё имя все боялись произносить, даже считая мёртвым. И хоть Гарри не мог сказать, что ему сильно нравилось жить у Волдеморта, но теперь, оказавшись в штабе Ордена, он поймал себя на мысли, что там всё же чувствовал себя намного комфортнее. Гермиона пожала плечами, как будто и сама не была уверена в своём утверждении. — Ну... по крайней мере, тут постоянно кто-то был. Рон кивнул, лениво всковырнув носком ботинка угол истёртого коврика. — Фред с Джорджем устраивали кучу розыгрышей, Тонкс спотыкалась на каждой лестнице, мама ещё надеялась, что всё это можно очистить, — он рассеянно махнул рукой и поморщился, — и пыталась всем найти полезное занятие... — Ну-ну... На второй день каникул Гарри окончательно убедился, что этот дом — смесь тюрьмы и музея пыточных инструментов. Длинные коридоры, вечный полумрак, мерзкие штуки на каждом шагу и почти полное отсутствие людей. После завтрака Гермиона с головой погружалась в чтение — не зря же она прихватила целый запас книг из Хогвартса. Фред и Джордж то и дело прятались по углам, что-то яро обсуждая, и почти никогда не расставались с пером и блокнотом: у них на уме были только новые товары для магазина «Всевозможные волшебные вредилки», который они собирались открыть. Однако, к счастью, сейчас их экспериментам подвергалась только старая скрипучая мебель, да и то если их не видела миссис Уизли. Глава семейства Уизли, Артур, появлялся лишь поздно вечером — уставший, но, как всегда, доброжелательный. После этого все старшие жильцы, а по совместительству члены Ордена Феникса, запирались на кухне, накладывали на двери заглушающие чары и выходили только час спустя, делая вид, что ничего не произошло. Миссис Уизли большую часть дня проводила у котла, варя всевозможные супы, которые все должны были есть, потому что «на улице холодно». А Сириус... Сириус был здесь — но не спешил брать на себя роль хозяина. Казалось, он чувствовал себя в этом доме не более уютно, чем его крестник. Иногда Гарри слышал, как тот бесцельно бродит по дому, как лев в клетке, который давно забыл, что значит быть свободным. Но когда они встречались в коридорах, Сириус всегда старался улыбаться и бросал что-то вроде: — Если найдёшь что-то интересное — кричи. Если найдёшь что-то опасное — кричи ещё громче. Но Гарри пока ничего интересного не нашёл. Зато наткнулся на несколько вещей, к которым однозначно не стоило прикасаться. Например, шкаф в конце коридора на втором этаже, откуда раздавался мерзкий, культивирующий в голове самые тёмные мысли и желания, шёпот — но на поверку оказавшийся абсолютно пустым. Когда Гарри рассказал о своей находке Рону, тот вначале только посмеялся над его «дурацкой паранойей», зато потом улепётывал оттуда быстрее всех. Или канделябры со свечами, чей воск капал не вниз, а вверх, причём с пугающей целенаправленностью стремясь попасть именно в глаза. Ну и, конечно, портрет, с которым Гарри выпала честь познакомиться в первый же день. — Это портрет матери Сириуса. Главное, не... — начал было шёпотом объяснять Рон, когда они проходили мимо задёрнутой плотными портьерами стены, и Гарри поинтересовался, что за ними спрятано. Но в этот момент половица под ними слегка скрипнула, и этого оказалось достаточно. Занавески распахнулись. — МЕРЗАВЦЫ! ПРЕСТУПНИКИ! ГРЯЗНОКРОВКИ! Миссис Блэк на картине, даже будучи повешенной на уровне глаз, ухитрялась смотреть на всех сверху вниз. — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ В МОЁМ ДОМЕ?! КТО ВАМ ДАЛ ПРАВО?! — Да тихо ты, старая карга, — пробормотал Рон, но она завопила ещё громче. — ПРЕДАТЕЛИ! ВЫВОДОК ГРЯЗНОКРОВОК И ПРЕДАТЕЛЕЙ! — Кто-нибудь вообще знает, как её заткнуть? — с надеждой спросил Гарри, пока Гермиона в отчаянии дёргала занавески. — Понятия не имею, — признался Рон. — ГРЯЗЬ! ГРЯЗЬ В МОЁМ ЧИСТОМ ДОМЕ! — Да закройся ты уже... — процедил сквозь зубы Гарри. — Может, приложить её парализующим заклинанием? — предложил Рон, почесав затылок. — Мы пробовали. Не работает, — отозвался выглянувший из-за угла Джордж. Проблему решила только миссис Уизли, ворвавшаяся в коридор и с силой захлопнувшая портьеры. — Почему вы снова её разбудили?! — устало спросила она. — Да мы даже не дышали в её сторону, — мрачно произнёс Рон, очевидно, не чувствуя вины за случившееся. Однако после этого происшествия все научились ходить тише.

***

Прошло три дня, но изменений в лучшую сторону не последовало. В доме царила напряжённая тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине да звоном столовых приборов о тарелки. Обед проходил на редкость спокойно: Рон пытался безуспешно разрезать жилистый кусок говядины, Джинни рассматривала что-то на своём рукаве, а Гермиона, положив рядом с тарелкой привезённую книгу, читала её с периодичностью одна страница — одна ложка супа. Гарри медленно пережёвывал кусок жаркого и не спешил вступать в разговор. Да и разговора как такового не было. Никто из сидящих за столом, включая непоседливых близнецов, даже не пытался разрядить гнетущую атмосферу. Именно поэтому Гарри чуть не подавился, когда Гермиона вдруг подняла голову, отложила ложку и спросила: — Сириус, а что именно Ордену нужно в Отделе Тайн? Сириус откинулся на спинку стула и едва заметно улыбнулся: — А что, вас уже и туда тянет? — Нас никуда не тянет, — возразила Гермиона. — Просто интересно. Рон, тут же забыв про свою говядину, замер с вилкой в руке и уставился на Сириуса. Джинни тоже перестала есть и бросила на него любопытный взгляд. Гарри старался выглядеть безразличным, хотя сердце бешено колотилось. Он и так знал больше, чем остальные, поэтому всё, что ему теперь оставалось, — лишний раз не отсвечивать. Сириус слегка подался вперёд и понизил голос: — В Отделе Тайн есть одна штука. Довольно важная штука. — Какая штука? — тут же переспросил Рон. — Нечто, что очень хочет заполучить Волдеморт. Гарри с силой сжал вилку. — И что же это? — осторожно спросила Гермиона. Сириус быстро окинул взглядом дверь кухни и вновь повернулся к ребятам: — Некое, скажем так, подобие оружия. То, чего у него не было в прошлый раз... В комнате резко стало тихо. Даже Фред и Джордж перестали о чём-то шептаться и оглянулись. — Какое оружие? Но прежде чем Сириус успел открыть рот, резкий голос миссис Уизли заставил всех вздрогнуть: — Сириус Блэк! Все повернулись к двери. Молли стояла на пороге кухни, сердито уперев руки в бока и гневно глядя на Сириуса. — Ты опять за своё! — громко сказала она, входя в комнату. — Дамблдор ясно дал понять, что подобные разговоры недопустимы! Совершенно неудивительно, что он требует, чтобы ты не покидал этот дом! Твоё легкомысленное поведение... — Давай-ка лучше оставим в стороне указания, которые я получаю от Дамблдора! — перебил её Сириус, нахмурившись. — И я знаю, о чём говорю, Молли. Ребята должны хотя бы немного знать о том, что происходит. — Это не тебе решать! Дети есть дети! Они не участники Ордена, им это знать ни к чему! — всплеснула руками миссис Уизли. — Они давно не дети, — возразил Сириус, повышая голос. — Эти «дети», между прочим, пережили больше, чем половина взрослых волшебников! — Это ничего не меняет! — рявкнула Молли. — Ты не имеешь права решать, что им можно знать, а чего нельзя! — А ты, значит, имеешь? — раздражённо стукнул ладонью по столу Сириус, привставая со своего места. — Ты слишком сильно опекаешь их, Молли. Но когда Волдеморт доберётся до них, твоя опека не поможет! В комнате повисла тяжёлая, напряжённая пауза. Молли сжала губы и глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь: — Не тебе говорить мне, как воспитывать детей! Все немедленно наверх! Обед окончен. Ребята хотели было возразить, но миссис Уизли сверкнула на них таким взглядом, что никто не посмел перечить. Все встали и молча направились к лестнице. Проходя мимо Сириуса, Гермиона негромко произнесла: — Простите, я не хотела... — Забей, — тихо перебил её тот, тяжело опускаясь обратно.

***

Постепенно в доме начинал ощущаться дух приближающегося Рождества. Молли поставила в гостинной небольшую ель (которую каким-то чудом выудила прямо из привезенного с собой сундука — никто так и не понял, как она туда поместилась), и туда принялись вешать самодельные игрушки, гирлянды и ленты. Гарри почувствовал прилив приятного волнения: хотя ободранные обои и тёмные коридоры Гриммо 12 не располагали к праздничному настроению, всё же вид зажжёных ламп и разноцветных фонариков творил чудеса. Гермиона и Джинни украсили каминную полку еловыми веточками и лентами, Рон насадил на макушку ели нелепую, но забавную волшебную звезду, которая сияла, испуская небольшие снопы искр в разные стороны, и время от времени ворчала (очередная проделка близнецов). Фред и Джордж подкрасили принесённые с чердака игрушки волшебными блёстками, которые мерцали в темноте, а сам Сириус смотрел на всё это с улыбкой, явно радуясь, что в его старом доме наконец-то царит хоть какое-то оживление. Накануне Сочельника миссис Уизли занялась ревизией запасов, громко сопоставляя их со списком требуемых продуктов, по длине больше напоминающим раскатанный рулон туалетной бумаги: — Так, курага есть, изюм есть, орехи... чуть-чуть не хватает, придётся сходить... Да и масла не помешало бы купить. Ну и, разумеется, пару курочек для жаркого... При этом она поглядывала на Сириуса, но тот лишь развёл руками и поспешно ретировался. В итоге было решено отправить сову со списком необходимого мистеру Уизли, зато крёстный пообещал покрыть все расходы из своего «тайного сейфа» — старого шкафа, который стоял за пыльной шторой в прихожей. Кроме того, было решено, что перед праздником необходимо хотя бы попытаться привести дом в порядок, поэтому сеансы уборки возобновились. Рон, конечно, пытался ворчать, что он «на роль домового эльфа не нанимался», но миссис Уизли всё равно вручала ему тряпку и вела к очередному шкафу с подозрительного вида реликвиями. — Спасибо, что помогаешь, дорогой, — говорила она, слегка потрепав его за щёку, и Рону оставалось только вздохнуть и приняться за работу. Джинни с Гермионой наводили порядок в библиотеке. Там пыли было столько, что у девочек не раз разыгрывалась аллергия, и они чихали чуть ли не весь остаток вечера. Но, надо отдать им должное, к концу второго дня полки уже стали выглядеть ухоженнее, а мрачные фолианты — немного менее пугающе. И вот, когда до Рождества оставался всего день, дом наконец выглядел более или менее готовым к празднику. Ель ярко сверкала, коридоры хоть чуть-чуть, но очистились от вековой пыли, в камине потрескивали дрова, создавая мягкий свет. На кухне миссис Уизли уже начинала колдовать над пирогами и запеканками, периодически зовя на подмогу Джинни и Гермиону. Фред и Джордж продолжали заниматься «оформительской» частью, пытаясь прикрепить самонадувающиеся шары под потолком столовой (откуда, конечно, то и дело доносилось громкое «БУМ!»). Вырвавшись из плена тряпок и швабр, Гарри отправился в очередной раз бродить по дому и в результате своих блужданий обнаружил Сириуса, стоящего перед огромным старинным гобеленом в гостиной. Свет от люстры едва освещал его уставшее лицо, а через плечо была перекинута запятнанная кровью сумка. — Я кормил Клювокрыла, — пояснил он, заметив недоумённый взгляд Гарри. — Держу его наверху, в спальне моей матери. Гарри кивнул. Почему-то подобное расположение гиппогрифа его даже не удивляло. Сириус снова взглянул на гобелен. — Уж не помню, сколько лет я на это не смотрел... — пробормотал он, проводя пальцем по вышитым золотыми нитями именам. — Вот Финеас Найджелус... мой прапрадедушка, самый непопулярный директор Хогвартса за все времена. Араминта Мелифлуа... двоюродная сестра моей матери... пыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов. Он усмехнулся — коротко, безрадостно. — А вот дорогая тётушка Элладора. С неё началась семейная традиция обезглавливать эльфов-домовиков, когда они становились слишком стары, чтобы носить чайные подносы... Гарри почувствовал, как что-то тяжёлое опустилось по гортани, словно он проглотил кусок холодного металла. Ему вдруг стало совершенно очевидно, почему крёстный так ненавидел этот дом. — Разумеется, стоило в семье родиться кому-нибудь хоть чуточку человечнее, от него отрекались. Сириус указал на обгорелую дыру на гобелене. — Андромеду, гляди, тоже отсюда убрали... Сёстры Андромеды тут как тут, потому что они вышли замуж за кого надо, за чистокровных респектабельных волшебников. Но Андромеда вышла за магла, за Теда Тонкса, и поэтому... Он изобразил прожжение ткани волшебной палочкой. Гарри взглянул направо. Двойная линия золотого шитья соединяла Нарциссу Блэк с Люциусом Малфоем, а от них тянулась вертикальная нить к имени Драко. — Ты в родстве с Малфоями! Сириус фыркнул. — Все чистокровные семьи в родстве между собой. Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Нас, таких, почти и не осталось на свете. Гарри перевёл взгляд чуть левее. — Беллатриса Лестрейндж... — пробормотал он, видя соединяющую её золотую линию с именем Родольфуса, и повернулся к Сириусу. — Ты никогда мне не говорил, что она твоя... — Двоюродная сестра? — Сириус резко вскинул голову. — Ну и что? Для меня никто из них не родня. Она уж точно. Я не видел её с твоего возраста... если не считать короткого взгляда в тот день, когда её доставили в Азкабан. Его голос сочился язвительностью, но Гарри понимал, что эта грубость была чем-то вроде защиты. — Думаешь, меня гордость распирает от такого родства? — Прости, — быстро сказал Гарри. — Я не хотел... просто удивился. — Не извиняйся, — буркнул Сириус. Он отвернулся от гобелена, засунув руки в карманы. — Как мне здесь не нравится, — проговорил он после паузы, оглядев гостиную. — Вот уж не думал, что когда-нибудь опять застряну в этом доме. Гарри очень хорошо его понимал. Именно так он всегда и относился к каникулам на Тисовой улице. Но его-то хотя бы из дома выпускали. — Это, конечно, идеальное место для штаб-квартиры, — продолжил Сириус. — Когда здесь жил мой отец, он снабдил дом всеми средствами безопасности, какие только были известны волшебникам. Его невозможно засечь, поэтому маглы, даже если бы захотели, в принципе не смогут сюда явиться. Он усмехнулся, но в этом смешке было мало веселья. — Если бы мои родители увидели, как сейчас используется их дом... Впрочем, мамашин портрет мог дать тебе об этом некоторое представление. Он постоял ещё немного, затем вздохнул. — Я бы не прочь выйти отсюда хоть на короткое время и сделать что-нибудь полезное. Сириус провёл рукой по волосам и взглянул на Гарри. — Но, по крайней мере, есть одна хорошая новость. Мне уже почти удалось уговорить Дамблдора, чтобы ты провёл летние каникулы здесь, со мной. Гарри поднял голову. — Правда? Сириус улыбнулся. — Конечно. Уж если я вынужден торчать в этом доме, мне хотя бы нужна подходящая компания. Иначе я точно сойду с ума. — Это было бы... — от радости Гарри даже не закончил предложение. Мысль о том, что он проведёт каникулы с крёстным, а не у Дурслей, была настолько фантастичной, что это было больше похоже на сон. Но спустя мгновение реальность ударила обухом по голове, и его улыбка тут же слетела с лица. — Не думаю, что мне разрешат находиться тут всё лето. — Да ладно. Думаю, если сильно постараться, мы сможем уломать Дамблдора. Ты же мне поможешь, да? — Я... я имел в виду не Дамблдора, — выдавил Гарри. — Тогда кто тебе может запретить появляться здесь? — Опекун. — Но я и есть твой опекун, — усмехнулся Сириус. — Или ты думаешь, что те отвратительные маглы Дурсли... — Нет, — перебил его Гарри. Сириус замер, вскинув брови. — Что значит «нет»? — медленно спросил он. Гарри опустил взгляд, а затем, немного поколебавшись, закатал левый рукав свитера и постарался припомнить последнюю встречу с Томом. Чистое запястье тут же оплела тёмная полоса. — Ты же знаешь, что это значит? — тихо спросил он. Сириус уставился на браслет, и Гарри заметил, как в его глазах мелькнуло узнавание. Несколько секунд в комнате царила полная тишина. — Это... — наконец выдохнул он. — Это опекунская связь. Но как?.. Кто?.. Гарри сглотнул, чувствуя, как сердце застучало быстрее. — Это случилось летом, — сказал он уклончиво. — По... не зависящим от меня обстоятельствам. Сириус со свистом втянул воздух и поднял взгляд. — Ты знаешь, кто это сделал? В ответ на это Гарри только кивнул. — Дамблдор? Гарри покачал головой. — Кто-то из Ордена? — Нет. — Тогда кто? Гарри сжал губы, как в тот раз, когда он пытался противостоять действию Сыворотки правды. Ему не хотелось говорить, не хотелось объяснять. Не сейчас. Сириус снова посмотрел на запястье, которое еще секунду назад украшала метка подопечного, явно пытаясь удержать равновесие между растущей тревогой и раздражением. — Значит, ты не можешь провести лето здесь? — Скорее всего, нет, — признал Гарри. — А этот твой таинственный опекун знает, что ты не обязан выполнять все его команды, как цирковой пёс? Что этот браслет — не цепь на шее? Гарри усмехнулся. — Он прекрасно знает, что я не обязан делать всё, что он скажет. — Но?! Гарри посмотрел на взбешённого Сириуса, чувствуя, как от пальцев ног к горлу поднимается чувство вины, угрожая затопить его с головой. Он понимал, что Сириус злится не на него, а на саму ситуацию, но это не делало положение легче. Всё равно ничего, кроме уже сказанного, он сообщить крёстному больше не мог. — Ты же знаешь, как это работает, — тихо ответил Гарри. — Связь создаёт... определённые обязательства. — Обязательства, — повторил Сириус, морщась, как от проглоченного лимона. — Дамблдор знает? — Нет. И ему нельзя об этом знать. Никому нельзя об этом знать. Ты первый, кому я сказал. Это серьёзно! Не говори ему! Сделав несколько шагов назад, Сириус опустился на старый потёртый диван, сцепил пальцы и несколько секунд молчал, прежде чем снова заговорить: — Ты хотя бы доверяешь этому человеку? Гарри долго не отвечал. Но Сириус не торопил, хоть и не спускал с него внимательного взгляда, ожидая. — Думаю, да, — наконец сказал Гарри. — Думаешь или уверен? — Уверен. Сириус медленно кивнул, однако его лицо оставалось напряжённым. Гарри сделал шаг по направлению к крёстному, но тут же остановился. — Я верю тебе, Сириус. Иначе, я бы не стал говорить о связи, — он потряс рукой в воздухе. — Но я правда не могу сказать, кто это. На кону стоит моя жизнь. Это слишком опасно. — Ладно, — выдохнул Сириус. — Как сможешь — расскажешь. Гарри выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается тяжесть. — Спасибо. Сириус только отмахнулся, снова взглянув на фамильный гобелен. Гарри опустил рукав, но ощущение, что что-то важное только что изменилось, не исчезло. Теперь крёстный знал. Пусть не всё, но достаточно, чтобы беспокоиться. И Гарри это не нравилось. Ему не хотелось, чтобы Сириус взваливал на себя ещё и этот груз. У него и так было слишком много проблем — быть запертым в этом доме, чувствовать себя бесполезным, тосковать по временам, когда он мог делать что-то значимое. Гарри прикусил губу, ощущая, как вина жжёт изнутри, точно оставленное на плоти клеймо. Может, ему вообще не стоило ничего говорить? Но он уже сказал. Вдруг из коридора донёсся голос миссис Уизли: — Обед готов! Гарри вздрогнул и машинально шагнул к выходу, отмечая, что Сириус не двинулся с места. — Ты идёшь? — спросил он, оборачиваясь. Крёстный растерянно взглянул вниз, будто только теперь обратив внимание на заляпанную кровью одежду. — Мне надо переодеться. Если я приду в таком виде за стол, Молли меня пристрелит. Гарри хмыкнул. — Тогда поторопись, а то близнецы всё съедят. — Знаю, — усмехнулся Сириус, но затем его взгляд снова скользнул по фамильному гобелену, и выражение лица стало задумчивым. Гарри задержался на мгновение, будто хотел сказать что-то ещё. Но передумал. Он развернулся и направился в сторону кухни, оставляя Сириуса одного в сыром полумраке малой гостиной. Уже на выходе из комнаты Гарри краем уха уловил едва различимое: — ...чёрт. Но не остановился. Он просто сделал вид, что ничего не слышал.

***

Гарри проснулся в рождественское утро и сразу заметил кучу подарков у изножья кровати. Рон уже вовсю разворачивал свои, тоже из порядочной горки. — Отменный улов в этом году, — заявил он, высовываясь из груды оберточной бумаги. — Спасибо за компас для метлы, он куда полезнее, чем подарок от Гермионы. Видал? Планировщик домашних заданий. Гарри начал разбирать свои подарки и обнаружил среди них свёрток с запиской от подруги. Внутри лежала книга, похожая на дневник, но с одной особенностью — стоило открыть любую страницу, как она тут же начинала вещать что-то вроде: «Завтра, завтра, не сегодня — так ленивцы говорят». От Сириуса ему досталась потрясающая серия книг «Практическая защитная магия и её применение против Тёмных искусств» — с красочными движущимися иллюстрациями, показывающими технику контрзаклятий и защитных чар. Хагрид прислал меховой бумажник, покрытый бурой шерстью и снабжённый клыками — похоже, в качестве защиты от воров. Правда, Гарри и сам не рискнул бы класть в него деньги: слишком высок был шанс остаться без пальцев. От Рона он получил огромную коробку Всеароматного горошка, от мистера и миссис Уизли — традиционный вязаный свитер и пирожки с орехами и изюмом. Как только он распаковал последний подарок, перед кроватью с громким хлопком появились Фред и Джордж. — С Рождеством! — сказал Джордж. — Только не спешите вниз. — Почему? — удивился Рон. — Мама опять плачет, — угрюмо ответил Фред. — Перси вернул ей рождественский джемпер. — Без записки, — добавил Джордж. — Мы пробовали её утешить, — сказал Фред, проходя вперёд и садясь на край кровати Гарри. — Объяснили ей, что Перси — просто большой кулёк крысиного помёта. — Не помогло, — вздохнул Джордж, откусывая кусочек шоколадной лягушки, которая входила в один из подарков Рона, за что получил от него сердитый взгляд. — Но зато десять минут назад пришли Билл и Люпин. Теперь они её утешают. Так что лучше подождать, пока они не закончат. Гарри пожал плечами — откладывающийся завтрак не был большой бедой. В конце концов, у них и так было чем перекусить. — Ладно, раз уж мы тут застряли... — Джордж устроился на кровати Рона, вытянув ноги. — Может, сыграем во взрывающиеся карты? — У тебя есть? — оживился Рон. — Конечно! — Фред достал из кармана небольшую колоду. — Только на этот раз постарайся не поджечь себе брови. — Это был несчастный случай! — возмутился Рон. — Кто сдаёт? — Не ты, — быстро сказал Рон, выхватывая карты. — Ты всегда мухлюешь. — Я не мухлюю, — возмутился Фред. — Я творчески интерпретирую правила. — Гарри, давай лучше ты, — предложил Джордж. Игра началась шумно. Карты вспыхивали и хлопали с каждым неосторожным движением, освещая комнату короткими яркими вспышками и оставляя на одеялах обугленные пятна. Одна из карт взорвалась прямо у Рона в руках, заставив его нервно дёрнуться. — Эй! — взвыл он. — Я даже не успел походить! — Это судьба, братишка, — философски заметил Фред, с улыбкой раскладывая свои карты. — Она тебя просто не любит. — Но, может, тебе повезёт в чём-нибудь другом, — глубокомысленно добавил Джордж. Фред попытался выложить горного тролля, но тот вспыхнул и взлетел в воздух, чуть не угодив Рону прямо в лоб. — Ай! — возмутился тот, отшвыривая оставшиеся в руках карты. — Я даже не знал, что они могут так делать! — Мы кое-что доработали в правилах, — хитро улыбнулся Фред. Пока карты хлопали, искрились и периодически нападали на игроков, мальчишки не забывали таскать сладости из общих запасов. Гарри доедал лягушку, которая шевелилась у него в пальцах, сопротивляясь своей участи, Рон с задумчивым видом жевал очередное драже, рассчитывая, что в этот раз ему попадётся нормальный вкус, а Джордж беззастенчиво доедал остатки пирожков с джемом. Обёртки с шуршанием скапливались на полу, а густой аромат мёда, шоколада и пряностей заполнял комнату. Настроение было настолько непринуждённым, что никто даже не вспомнил о завтраке. Однако в конечном итоге их веселье прервал строгий голос: — Вы вообще собираетесь спускаться? Гермиона стояла в дверях, скрестив руки на груди и выразительно оглядывая разбросанные по полу фантики. — Ну... — протянул Рон, глядя на догорающие остатки очередной карты. — Мама уже не плачет? — поинтересовался Фред. — Нет, но если не поторопитесь, то плакать будете уже вы, — сказала заглянувшая в комнату Джинни. — Даже не представляю, что она с вами сделает, если вы опоздаете на праздничный обед. Тогда никакой Люпин вас не спасёт. — Она покосилась на карты в руках парней. — Опять этой колодой играли? — Ага, — с довольной улыбкой кивнул меньше всех пострадавший Джордж. — Кстати, спасибо за книгу, Гарри, — поблагодарила вмиг оттаявшая Гермиона. — Я так давно хотела эту «Новую теорию нумерологии»! И твои духи, Рон, просто потрясающие. — Да пустяки, — отмахнулся слегка покрасневший Рон. — Гарри, давай быстрее, — внезапно заторопился он, вставая с кровати и отряхивая штаны. Гарри последовал его примеру, но, когда они вышли из комнаты, неожиданно развернулся и направился в другую сторону. — Идите вперёд. Мне в туалет надо. — Только не задерживайся, — крикнул ему вдогонку Джордж. Едва свернув за угол, Гарри остановился, бегло оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не идёт следом, и вздохнул, расстёгивая пуговицы на рубашке. На ней, прямо у воротника, красовались несколько тёмных пятен — следы от растаявшего шоколада, оставшиеся после неудачной попытки откусить голову лягушке и одновременно не потерять контроль над игрой. Раньше бы Гарри просто оставил всё как есть или попытался оттереть пятна водой, но сейчас... Пока он был здесь, то старался не привлекать внимания и, как и все остальные, придерживался запрета на колдовство вне Хогвартса для несовершеннолетних. Однако после того как Сириус косвенно подтвердил, что на доме стоит соответствующая для всех чистокровных защита, Гарри вновь начал втихаря использовать известные ему бытовые чары. Без лишних сомнений он вытащил палочку из кобуры и направил её на рубашку. — Тергео. Пятна исчезли, словно их и не было. Гарри провёл пальцами по ткани, проверяя, не осталось ли липкости, а затем кивнул себе, удовлетворённый результатом. — Вестис Ректа, — прошептал он, и ткань на его плечах чуть натянулась, разглаживаясь. Это было приятно — ощущение контроля, умение одним движением устранять мелкие проблемы. Он так привык к этим чарам, живя в Хогвартсе и у Тома, что отказываться от них теперь казалось чем-то неправильным. Как будто его вынуждали колдовать без палочки. Ещё раз осмотрев себя в мутном зеркале на стене и убедившись, что выглядит вполне прилично, Гарри снова застегнул рубашку и направился вниз, к остальным, как ни в чём не бывало. К тому моменту, когда он вошёл в столовую, шум за столом уже стоял такой, что казалось, будто в комнате собралось человек тридцать, а не дюжина. Смех, звон посуды, приглушённые ругательства Рона, который снова что-то пролил, и общее оживление создавали атмосферу, которая казалась совершенно чуждой этому дому. Молли Уизли явно постаралась сделать этот вечер праздничным: на стенах висели гирлянды из еловых веток, над белоснежной скатертью парили большие свечи, а над ними, отражая свет, словно маленькие диско-шары, висели покрытые золотистыми блёстками сферы. Во главе заставленного всевозможными блюдами стола сидел Сириус, выглядя более расслабленным, чем обычно. Рядом с ним расположился Люпин с привычной лёгкой улыбкой на усталом лице, а через стул от него Нимфадора Тонкс — девушка с короткими ярко-розовыми волосами, что-то азартно доказывавшая Фреду и Джорджу. — «Гейдельбергские гончие»?! — возмущённо воскликнула Тонкс, чуть не уронив вилку. — Ты серьёзно? — Конечно! — гордо заявил Джордж. — Да они же полный отстой! — фыркнула Тонкс. — Оскорбление, нанесённое в такой вечер, требует сатисфакции! — торжественно произнёс Фред, размахивая вилкой наподобие шпаги. — Да? И какой у вас аргумент? — скрестила руки Тонкс. — Они в прошлом сезоне выиграли Кубок Лиги Европы! — напомнил Джордж. — По чистой случайности! — не сдавалась Тонкс. — Все знают, что «Квиберонские квоффельеры» в том финале были никакие. — «Квоффельеры» вообще-то всю игру выкладывались в полную силу! — возмутился Фред. — Полную силу?! — усмехнулась Тонкс. — Их загонщики били по бладжерам так, будто пытались попасть в болельщиков, а не в другую команду! — Это тактика! — Это отвратительная тактика. — Как будто твои «Стоунхейвенские сороки» лучше, — пробормотала Джинни. — Эй! Не трогай «Сорок»! — возмутилась Тонкс. — Вот именно, — неожиданно вмешался Сириус. — Если уж болеть за полных неудачников, то пусть это будут «Стоунхейвенские сороки». Тонкс возмущённо повернулась к нему: — Ты хочешь сказать, что они неудачники?! — Я хочу сказать, что их капитан не может приземлиться, не разбив себе нос. — Это делает их живыми легендами! — Это делает их посмешищем, — парировал Сириус. Гарри усмехнулся, наблюдая, как спор разгорается с новой силой. — Ну, а ты что скажешь, Гарри? — Тонкс внезапно повернулась к нему. — Эм... — Гарри почувствовал, как все взгляды разом устремились на него. Ну, почти все. Пришедший спустя пять минут после начала обеда Грюм, сидевший в дальнем конце стола, никак не участвовал в разговоре. Он медленно ел, притворяясь, что ничего не замечает. Но его магический глаз то и дело поворачивался в сторону Гарри. И хотя тот старался не обращать на это внимания, каждый раз, когда он замечал резкое движение этого проклятого глаза, липкий страх шевелился под рёбрами. Потому что на самом деле Гарри не знал этого человека. Остальные воспринимали Грюма как давнего друга, орденца, опытного боевого товарища и учителя. Для них он был союзником — суровым и строгим, но верным и надёжным. Для Гарри же... Для Гарри Грюм был тем, кто похитил его на четвёртом курсе. Тем, кто под личиной наставника манипулировал им, подталкивал туда, куда было нужно. Он помнил, как доверял ему, как воспринимал каждое слово как руководство к действию. А потом вдруг оказалось, что всё было ложью. Что это был человек, служивший Волдеморту. Теперь же, сидя за одним столом с настоящим Грюмом, Гарри вдруг осознал, что совсем ничего о нём не знает. Да, он слышал, что того продержали в сундуке весь год. Что Грюм почти не ел, не спал, что ему давали только воду, чтобы поддерживать жизнь и иметь доступ к важнейшему ингредиенту для Оборотного зелья. Но когда Гарри пытался представить себе это, перед глазами возникал лишь образ дрожащего Барти Крауча-младшего, связанного в кабинете профессора. И тогда начинало казаться, что его похититель был ближе и понятнее, чем этот хмурый молчаливый человек с искусственным глазом. А ещё Гарри даже боялся представить, что сделает бывший аврор, если узнает правду. Если выяснит, что почти все лето Гарри не просто жил в одном доме с Волдемортом, но и разговаривал с ним. Не в бою, не в попытке выведать пару секретов или спастись — а просто беседовал. И что в этих беседах было нечто успокаивающее. Что он всё чаще, сам того не осознавая, ждал их. И не было смысла обманывать себя — Грюм уже что-то чувствовал. Может, и не понимал до конца, но замечал произошедшие изменения — иначе почему этот глаз так упорно сверлил его насквозь? — Гарри? — толкнул его локтем Рон. — «Гейдельбергские гончие» и правда неплохо летают, — наконец выдавил он. — Ага! — воскликнул Фред. — Вот! — довольно сказал Джордж. — У них есть навыки, но им явно не хватает драйва, — заметила Тонкс. — Просто иногда они играют так, словно боятся испортить прическу, — добавил Гарри, пожимая плечами. — Так ты за нас или за них? — шутливо прищурился Фред. — Давайте скажем, что я просто за хорошую игру. — Вот это я понимаю — прагматичный подход! — рассмеялся мистер Уизли. Гарри улыбнулся в ответ, и снова бросил взгляд на Грюма. Тот безучастно жевал, но его глаз по-прежнему следил за ним. Заставив себя взять вилку и выпрямиться, Гарри сделал вид, будто всё, что его сейчас действительно волнует, — это лежащий перед ним кусок индейки. — Не обращай внимания, — вдруг негромко сказал Люпин, придвинувшись ближе. — Грюм всегда такой. У него привычка проверять всех, кто оказывается рядом. — Даже за столом? — пробормотал Гарри. — Особенно за столом. Гарри снова покосился на Грюма, но тот больше не смотрел. — Эй, я тут вообще-то гениальную мысль высказал! — возмутился Джордж, отвлекая Гарри от мыслей о бывшем профессоре. — И какую же? — спросил Сириус, ухмыляясь. — «Коршуны» могли бы взять Кубок две игры назад, если бы не то судейское решение на 73-й минуте! — Ой, только не начинай, — закатила глаза Джинни. — Если бы они не промахнулись по кольцам десять раз, никакое судейское решение бы не понадобилось. — Вот именно! — подхватила Тонкс. — Продажный судья, — буркнул Джордж. За столом снова раздался смех. После обеда, плавно перетёкшего в ужин, стол выглядел так, будто по нему пронёсся небольшой ураган. Пустые тарелки, крошки, остатки праздничного пудинга, перевёрнутый бокал с тыквенным соком (Рон, конечно, утверждал, что это не он), а вокруг всего этого — смех и громкие разговоры. Фред и Джордж, переглянувшись, вдруг заголосили: — Жил-был маг, но был он бестолковым... — Потерял носки — ходил без толку голым! — хором подхватили Рон, Джинни и Тонкс, не сдерживая хохота. — Заклятия шептал он без умения... — И остался без штанов на День Рождения! Все за столом разразились смехом. Даже миссис Уизли, которая сперва возмущённо поджала губы, не выдержала. Гарри тоже засмеялся, краем глаза подмечая, как Грюм поднялся со своего места и, буркнув что-то мистеру Уизли, вышел из комнаты. В то же мгновение где-то в глубине черепной коробки мозг царапнула неожиданная мысль — он так и не поздравил Тома. Незаметно выбравшись из-за стола, Гарри скользнул в коридор и на мгновение замер, прислушиваясь. За ним никто не пошёл. Вдалеке хлопнула дверь — вероятно, за Грюмом, послышался смех, но звука шагов не раздавалось. Не теряя времени, он двинулся дальше. Ряд отрубленных голов домовиков, развешенных вдоль стены, «приветствовал» его зловещим молчанием. Близнецы, поддавшись сомнительному порыву, водрузили на каждую из них крошечный красный колпак, но это не сделало ситуацию лучше. Когда Гарри закрыл за собой дверь ванной, ощущение праздника словно приглушилось, оставшись где-то там, в столовой. Он вдохнул, зажмурился и потянулся туда, к мерцающей двери, открывающей путь в чужое сознание. Том ответил почти сразу. И это не удивительно. Вокруг него стояла тишина. Ни голосов, ни движения — только мягкий свет камина и слабый запах виски. — Вы один? — озадаченно спросил Гарри, когда перед ним проступил образ гостиной: высокие кресла и мерцающие блики огня на полированной древесине. Том сидел в одном из них, с ленивой грацией держа в пальцах бокал, в котором переливалась тёмная жидкость. — А ты ожидал увидеть толпу? — с лёгкой насмешкой поинтересовался он, поднося бокал к губам. — Ну... — Гарри оглядел комнату. — Хотя бы Нагайну. — Нагайна спит в кабинете. Гарри нахмурился. — А как же ваши... — он запнулся, подбирая слова, — соратники? Вы же целую толпу последователей освободили. Наверняка многие из них хотели бы поднять бокалы в вашу честь. Или, на худой конец, Малфои... Том медленно повертел бокал и перевёл взгляд на огонь. — Гарри, Рождество — семейный праздник. Все мои люди отправились к своим семьям, чтобы провести этот вечер с родными. Гарри почувствовал, как его сердце на секунду замерло. Он-то привык думать о Пожирателях смерти как о зловещих фигурах, тенью следующих за своим Лордом. А теперь... теперь он представлял, как те снимают маски, возвращаются домой, как к ним бегут дети, а жёны целуют их в щёку. Как они обмениваются подарками и садятся за накрытый стол... И от этого осознания внутри всё смешалось. С одной стороны, Гарри не мог забыть, сколько боли и страданий эти люди принесли другим волшебникам. С другой — понимал, что в глубине души все существа хотят одного: тепла, праздника, дома. — И что? — спросил он. — Вы же можете им просто приказать. Неужели среди Пожирателей нет никого, с кем бы вы могли провести этот вечер? Том усмехнулся и качнул головой. — Я, конечно, могу. Но зачем? Пусть у них будет их Рождество. Моё присутствие не сделает его лучше. Он на мгновение задумался, а потом добавил: — Одиночество не всегда так плохо, Гарри. К нему привыкаешь. Оно даёт определённую... свободу. Том слегка пожал плечами, как будто пытаясь показать, что его и вправду не слишком заботит такое положение вещей. — Понятно, — выдохнул Гарри, чувствуя зарождающееся в груди неприятное ощущение — что-то вроде глухой тоски, на которую не знаешь, как правильно реагировать. На несколько секунд между ними повисло молчание. Гарри никак не мог придумать, что ещё сказать, но это и не потребовалось. Первым заговорил Тёмный Лорд. — Кстати, что-то случилось, раз ты вышел на связь? — Да нет. Я просто... хотел поздравить вас с Рождеством. Том сделал глоток и медленно опустил бокал на столик рядом с креслом. — Рад, что ты не забываешь обо мне. Даже в такой день, — усмехнулся он. — Будь осторожнее. Вдруг я начну к этому привыкать. Гарри приоткрыл рот, не зная, как реагировать. Возможно, его должно было смутить это замечание, но почему-то оно задело другую струну — более глубокую. — Ну и что? — подумал он, стараясь, чтобы голос в сознании звучал уверенно, даже немного легкомысленно. — Если вы не против, я с радостью буду поздравлять вас с Рождеством хоть каждый год. Том ответил не сразу. Вместо этого он заскользил глазами по комнате, не фокусируясь ни на чём конкретном, провёл пальцем по краю бокала и сделал ещё один ленивый глоток. Гарри — сам того не желая — почувствовал это: жжение на языке, скользящий по горлу жар. На мгновение все его тело захватили чужие ощущения, как если бы он сам сидел в этом кресле, чувствовал гладкость стекла в пальцах, слышал, как за окном мягко шуршит снег. Но Тёмный Лорд быстро восстановил контроль. — С радостью, — повторил Том, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. Гарри ждал. Он не знал, чего именно, но в этом молчании было нечто важное. Том снова сделал глоток. — Ты слишком легко даёшь обещания, Гарри, — наконец пожурил он, хотя в голосе слышалось больше заботы, чем недовольства. — Не страшно. Не думаю, что я пообещал нечто невыполнимое. Ну, по крайней мере, пока вы не пытаетесь убить меня или кого-то из моих близких. Но раз уж, как вы сами не раз утверждали, мы пришли к консенсусу и больше не являемся врагами... Тёмный Лорд прикрыл глаза, глубоко вздохнул и едва заметным движением убрал прядь волос с виска. — Забавно, — тихо заметил он. — Я и не думал, что Дамблдор оказал на тебя такое огромное влияние своими речами о силе безусловной любви и всепрощения. — Ничего он не оказал, — насупился Гарри. — Я сам могу решить, кого поздравлять с Рождеством. Без всяких Дамблдоров. — Конечно, — кивнул Том. — Хотя, знаешь, я бы на твоём месте всё же дважды подумал. Всё-таки, я Тёмный Лорд, убийца, тот, чьё имя до сих пор шепчут в страхе даже самые могущественные волшебники... А ты ведёшь себя так, будто это больше не имеет значения. Гарри задумчиво прикусил губу, ощущая под пальцами холодный мрамор раковины. Он не был уверен, стоит ли вообще это говорить, но раз уж начал... — Потому что... потому что это так. Хотите вы того или нет, но вы уже не тот, кем были раньше. Не тот, чьим именем можно пугать детей перед сном. Он вздохнул, ожидая, что Волдеморт перебьёт его или рассмеётся, но тот молчал. — Вы можете отрицать это, — продолжил Гарри, с каждым словом звуча всё увереннее. — Можете утверждать, что ничего не изменилось. Но факт остаётся фактом: вы сейчас спокойно разговариваете со мной. Обсуждаете, спорите, даёте советы. И самое забавное — похоже, вам это даже нравится. Гарри провёл ладонью по краю раковины, собираясь с мыслями. — Так что да... я не вижу ничего плохого в том, чтобы общаться с вами. И уж тем более — в том, чтобы поздравить вас с Рождеством. — Что ж, я тронут, — с лёгкой насмешкой заметил Том. — Вот только если ты и дальше продолжишь уделять мне столько внимания, я, пожалуй, начну считать себя особенным. — Как будто вам для этого кто-то нужен, — парировал Гарри прежде, чем успел сформировать мысль до конца. — Туше. Том искренне рассмеялся, и от этого звука уголки губ Гарри дёрнулись вверх. Этот разговор шёл совсем не так, как ожидалось. Гарри и сам не знал, чего хотел, устанавливая связь, но уж точно не этого. А теперь, оказавшись здесь — в этой уютной тишине, окружающей человека, который должен был быть его врагом, но сейчас почему-то казался... Гарри резко оборвал эту мысль. — Ладно, — подумал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Я уже сказал, что хотел. Да и остальные, наверное, уже потеряли меня... Так что... Счастливого Рождества, Том. — С Рождеством, Гарри. Будь счастлив. Это было неожиданно. — Вы тоже, — выдавил Гарри, не зная, почему эти простые слова дались с таким трудом. Том отсалютовал бокалом, и где-то глубоко внутри осторожно расправила крылья тихая, едва уловимая радость. Такая лёгкая и хрупкая, что любое неосторожное движение могло её спугнуть. Решив не задумываться, откуда пришло это ощущение, Гарри просто позволил ему быть. Совершенно не хотелось уходить. Ещё несколько мгновений, ещё пара слов — и только потом он отпустит это странное, приятное чувство. Но Гарри знал, что пора. — Спокойной ночи, — пробормотал он и, прежде чем Том успел ответить, разорвал связь. Тишина. Гарри резко распахнул глаза и уставился на своё отражение в зеркале, упираясь руками в раковину. За дверью ванной всё ещё раздавался смех, звучали рождественские песни, но он больше не чувствовал себя частью этого праздника. Всё вокруг потеряло цвета, растворяясь в приглушённом безмолвии и оставляя после себя лишь холодную пустоту. Будто между ним и остальным миром пролегла невидимая пропасть. И почему-то казалось, что где-то, посреди леса, в тёмной гостиной у камина, сидит человек, который чувствует то же самое.

***

Развернувшееся празднество продолжилось и на следующее утро. Гарри знал, что все давно ушли завтракать — снизу, из столовой, доносились приглушённые стенами и расстоянием голоса, смех, звяканье посуды. Но он не хотел туда идти. Сидя в выделенной ему с Роном комнате и опершись локтями на стол, Гарри листал учебник по истории магии. Но с каждой прочитанной строкой его разочарование только росло. Разговор с Томом оставил после себя гнетущее чувство, от которого Гарри безуспешно пытался избавиться со вчерашнего вечера, но безрезультатно. Он так и не смог заснуть, ворочаясь в постели и снова и снова прокручивая в голове их беседу, вспоминая сидящего в полумраке гостиной опекуна. Гарри никогда не задумывался о том, как Волдеморт проводит праздники. Вернее, всегда предполагал, что тот либо вообще их не отмечает, либо всегда окружён своими людьми. Но вчера... Вчера он выглядел одиноким. И Гарри не мог выбросить это из головы. Этим летом Том сделал ему подарок — просто так, без объяснений, без условий. Дорогущая (судя по реакции Рона) кобура теперь неизменно оплетала предплечье Гарри, а он даже не знал, когда у его опекуна день рождения. Это было... неправильно. И именно поэтому Гарри просидел всё утро, перелистывая страницы учебника в надежде найти хоть какую-то зацепку. Но, как оказалось, в разделе новейшей истории о Первой магической войне было удивительно мало информации. Лишь обрывки, общие факты — без дат, без деталей. Будто кто-то сознательно стёр настоящее имя Тома из истории. Как будто он сразу родился Волдемортом. Гарри раздражённо откинулся назад и отодвинул книгу, когда дверь тихо скрипнула. — Ты тут? Он повернул голову. В дверном проёме стояла Гермиона с чашкой чая в руках и смотрела на него так, будто вот-вот собиралась прочитать лекцию. — Почему ты не на завтраке? Гарри скользнул взглядом по книге. — Просто... читаю. Гермиона подошла ближе и заглянула ему через плечо. — История магии? — в её голосе звучало искреннее недоумение. — Это связано с комнатой Кандиды? Гарри хмыкнул. — Что-то вроде того. Гермиона вскинула бровь, явно не поверив ни на секунду. — Что ты ищешь? Он пожал плечами. — Ничего особенного. Просто... есть одна дата... Гермиона присела на край кровати и сделала глоток чая. — Какая? Гарри замялся. Он не мог сказать правду. Как вообще объяснить такое? «Знаешь, Гермиона, мне просто нужно узнать, когда день рождения у Тёмного Лорда, потому что вчера он выглядел таким одиноким, что мне стало его жаль». Нет, так нельзя. — Неважно, — пробормотал он. — Просто думал, вдруг тут есть что-то о Волдеморте... Ну, знаешь, не только дата смерти, но и другие факты. Время и место рождения, информация о семье — хоть что-то... Но о последней войне почти ничего нет. Гермиона закатила глаза. — А ты как думал? Министерство до сих пор боится писать о Том-кого-нельзя-называть. А вдруг кто-то вдохновится и решит продолжить его дело? Гарри кивнул, стараясь выглядеть безразличным. Но внутри всё ещё плескалось разочарование. Гермиона несколько секунд молчала, изучая его лицо, а потом внезапно сказала: — Тридцать первое декабря. Гарри моргнул. — Что? — День рождения Тома Реддла. Он резко выпрямился. — Ты уверена? Гермиона кивнула. — Читала где-то. Запомнилось, потому что странно родиться в последний день года. Гарри переваривал услышанное, чувствуя, как по телу разливается облегчение. Тридцать первое декабря. День рождения Тома ещё впереди. Если бы в этот момент его кто-то спросил, то Гарри при всём желании не смог бы ответить, почему ему было так важно это узнать. Но это было так. — Спасибо, Гермиона, — сказал он, с трудом скрывая улыбку. Она подозрительно прищурилась. — Ты так и не сказал, зачем тебе это. — Просто интересно, — пожал плечами Гарри. — Ну, знаешь... лучше понимать, против кого воюешь, и всё такое. Гермиона явно не была удовлетворена этим ответом, но, к его облегчению, не стала задавать лишних вопросов. Сделав очередной глоток чая, она встала. — Тебе лучше спуститься к остальным, пока Рон не умял все бутерброды с ветчиной. Гарри усмехнулся, захлопнул учебник и поднялся с места.