Even if you never told a soul

Назвать их договоренность отношениями было... сложно. Они не говорили о том, что между ними. Они не были близки. Ни в одном из смыслов, кроме физического. Просто в какой-то момент Лэмбтон предложил, а Линч не отказался. Ещё раз, и ещё, пока это не стало чем-то не обыденным, но вошедшим в привычную жизнь странно гладко, как нож в масло. Поездки к Лэмбтону домой... не поменяли в жизни Егора почти ничего. Не дали новой информации о чужих планах, не стали причиной раскрыть свои, вообще не были рычагом для давления. Не зашли дальше. Разве что Лэмбтон эти несколько месяцев светился в деятельности Линча гораздо меньше, чем раньше. И было гадкое ощущение на душе, будто Линч скрывает измену. По сути, это изменой и было, только изменой своим принципам, его и Джона. И все-таки соглашаться он не перестал. Именно поэтому сейчас бокалы с вином, про которые Линч уже давно перестал думать для храбрости, оказались забыты на тумбочке возле кровати, а он оказался сверху на Лэмбтоне, жадно впиваясь в его губы и беспорядочно расстегивая пуговицы его рубашки, пока руки Генри стягивали с Егора плащ, а после и футболку, ради которой поцелуй пришлось разорвать. Линч мнется; он до сих пор не мог привыкнуть к тому чтобы находиться перед кем-то без футболки после того, как получил тот самый шрам на всю правую часть груди и спины. Лэмбтон ловит этот момент неуверенности и отвлекает его, утягивая в очередной поцелуй. Ведет рукой ниже, к уже заметной выпуклости в джинсах, обхватывает сквозь ткань и сцеловывает глухой стон с губ Линча. Тот не остается в долгу, и скоро они оба остаются без одежды. Линч уже было тянется к тумбочке через Лэмбтона, но мужчина останавливает его, прижимая ближе к себе. – Я сам, – негромко бросает Линчу на ухо, ведя носом по его шее, тот заторможенно кивает, и вот уже тюбик оказывается в чужой руке. Щелчок крышечки и смазка на чужих пальцах, и вскоре Лэмбтон привычными движениями растягивает Линча, который на движение только шипит сквозь зубы, упираясь руками в чужие плечи. Толчки пальцев равномерные, но неторопливые, и Линч нетерпеливо ерзает, на что получает легкий шлепок по ягодице. – Лэмбтон, – на выдохе торопит его Линч, и уже через секунду получает то, чего просил, когда Генри внезапно толкается глубже, добавляя третий палец, и Егор закусывает губу, чтобы не застонать в голос. Лэмбтон явно дал понять, что хочет контролировать процесс, но Линч не мог просто сидеть на чужих коленях, пока Генри делает все сам, поэтому одной рукой обхватывает член мужчины, надрачивая в такт толчкам, на что получает первый полноценный стон снизу. Но на этом инициативу Линча пресекают, мягко перекладывая руку обратно себе на плечо. Пальцы покидают Егора, и Лэмбтон тут же притягивает его за бедра, приставляя головку ко входу, и опуская Линча ниже, медленно насаживая на свой член, и движение заставляет их обоих застонать в унисон. Генри двигается в нем мучительно медленно, опуская и поднимая Линча за бедра, контролируя темп, выбирая такой угол, чтобы член почти не проезжался по простате, а Егору остается только царапать чужие плечи в нетерпении. Он не будет просить, нет. Лэмбтон только этого и добивается, оттягивает удовольствие и для себя, лишь бы довести Линча. Внезапно Лэмбтон ускоряет темп и сменяет угол и Линч хрипло дышит, почти постанывает на каждом толчке. Глаза закатываются, а ногти впиваются в плечи человека под ним ещё сильнее, оставляя за собой красноватые полосы. Хочется подмахнуть, но чужие руки держат крепко. Одна из рук Генри, державших его за бедра, скользит ниже, пальцем оглаживая колечко мышц, растянутое чужим членом, и Егор стонет уже в голос. Лэмбтона слишком много, это сводит с ума, захлестывает возбуждением, и Егор так близко, еще немного и перельет через край. Линч тянется к своему члену, но его руку перехватывают, чуть ли не заломив за спину, второй приходится крепче ухватиться за плечо Лэмбтона, чтобы сохранить равновесие слабого от удовольствия тела. – Нет, Линч, ты не будешь себя трогать, пока я не разрешу. А затем Лэмбтон резко останавливается и Линч срывается на жалобный скулеж. – Нет... да чтоб тебя... еще... – бормочет Линч, пытаясь извернуться и получить хоть каплю фрикции, чтобы догнать отступающий оргазм, но даже одной рукой хватка Лэмбтона остается железной, и ему остается только сжимать свободную руку на чужом плече и хрипло дышать, заламывая брови. Такой Егор, доведенный почти до края, в глазах Генри – произведение искусства. Розоватая от румянца кожа, еще не сошедшие засосы, – всегда ниже глубокого ворота футболки, иначе в ответ он получает чужой грозный взгляд из-под нахмуренных бровей, – растрепанные волосы, тяжело вздымающаяся грудь и расфокусированный взгляд, в котором плещется похоть. Всегда собранный мужчина выглядит по-настоящему развратно, и все это усилиями Лэмбтона. – Что "еще", мистер Линч? Я ведь не понимаю, что тебе нужно. – Гад... Перед глазами все плывет, но Егор видит, как в прищуренных глазах Генри мелькает искорка улыбки. – Ты ведь знаешь, что нужно сделать. Попроси по-хорошему. – Я... – Линч едва подавляет дрожь возбуждения от этой фразы и отворачивается, сжав губы. Генри не мог не знать, какой случай ему это напомнит, специально выводил на реакцию, гад. Линч даже себе не признается, каким всплеском возбуждения внизу живота это отдается. И тем более не даст Лэмбтону удовольствие знать. Он и сам явно видит его реакцию, но вслух Линч не скажет об этом точно. – Ну же, мистер Линч... – подначивает. – ...Пожалуйста, – наконец сдается. Он шепчет это так тихо, что сам едва слышит за тем, как шумит кровь в ушах, и это наверняка не полный ответ, который Генри просил, наверняка мог бы подтолкнуть его еще ближе к краю, но этого достаточно, чтобы Лэмбтон довольно улыбнулся, целуя раздразненного мужчину в висок, шепча насмешливое: – Раз вы так просите, мистер Линч... И вновь входит до упора, вместо с этим накрывая член Егора ладонью, и этого достаточно, чтобы позорно быстро довести его до пика.