Число Данбара

Баки не понимал, как вести себя. Не понимал, что изменилось — но что-то в Тони будто стало работать по-другому, будто шестеренки в его голове остановились и пошли в противоположном направлении, полностью меняя его личность, и Баки понятия не имел, как реагировать. Как к этому относиться.    Дни в квартире Тони шли медленно и по большому счету без происшествий. Правда однажды Баки въехал в кабинет Тони, когда тот был увлечен видеозвонком на ноутбуке и не сразу увидел Баки позади: собеседник Тони застыл, увидев незнакомого человека - а затем Тони представил их вот так, онлайн, а после Баки принял предложение работать с этим психологом родом из Заковии.  Баки поначалу старался записывать на листок, сколько он примерно должен Тони - но когда гугл показал, что его кресло марки TiLite стоит от 2 с половиной тысяч фунтов, Баки понял, что это бессмысленно. Счет вышел за десятки тысяч фунтов - и это он даже не знает стоимость операций. Самое унизительное было то, что он даже не мог противиться, понимая, что ему и правда нужна помощь - иначе его подвижность, его здоровье навсегда останутся в плачевном состоянии.. Пока гипс на ноге и руке ограничивал движения, Баки проводил долгие часы в кровати - читал другие хроники из серии о Нарнии, так удобно оказавшиеся в гостевой спальне.  Иногда сидел за телефоном, поражаясь, как хитро он сделан и сколько полезных функций там. За короткое время с новым айфоном Баки был уверен, что именно эппловский продукт - вершина технологического творения, но спустя день красивый новенький старкфон казался ему намного удобнее.  Но чаще Баки просто лежал и думал, как быть дальше. Будущее было непонятным - что с ним будет? Неужели ему придется вернуться к друзьям и быть обузой для них? Теперь, когда у них есть отношения, а он будет только привыкать к новой стране и тянуть их назад - одинокий и уставший.   Практически ничего не болело сильно, но Баки чувствовал себя беспомощным и ненавидел это. Было страшно представить, что он будет физически дееспособен - когда-то в детстве он мечтал об этом, потому что таких детей чаще забирали из приюта, но уже давно крепко усвоил, что ценен только покуда может зарабатывать себе на жизнь.  Все чаще снились кошмары из детства - его снова запирают в темном чулане с огромными пауками или он стоит на коленях в углу как это случалось наяву множество раз. Или старшие отбирают у него скудные пожитки и укрываться нечем, еду нужно отдавать, в туалет ходить страшно - там постоянно старшие мальчики, которые унижают или раздают затрещины. Иногда снилось, что на него снова наваливается куча мала - и он боится задохнуться, потому что эта игра в темную всегда была жестокой, а не дурачеством.  Или снова девочки приглашают его танцевать, а Ходж и остальные уродуют ему лицо, чтобы неповадно было. Но чаще всего снились разные медицинские манипуляции от доктора, который всему их приюту внушал ужас - крошечный, злобный, с маленькими навыкате глазами. Все, что он делал, было пронизано сильной злобой: Баки снилось, что он лежит на железной сетке и ему то холодно, то жарко, и никого рядом нет, а доктор Зола делает ему больно снова и снова. Рука ныла и во сне доктор Зола отрывал ее, а потом мучения прекращались, потому что кто-то большой и сильный вытаскивал его из горящего здания. Снилось, что он и его спаситель проходят мимо Ванды и Пьетро, которые сидят в стеклянной клетке - зверинце или тюрьме. Иногда казалось, что на него движется что-то огромное и страшное, орущее и извергающее дым - а потом оказывалось, что он сам кричал во сне, падая в снежную метель или белую пропасть. А может он шел за водой в сорокаградусный мороз и железная фляга пусто бренчала, а затем разливалась прямо на водоколонке и он поскальзывался, крупно дергаясь наяву, а потом засыпал и во сне тащил ее на второй этаж, безуспешно пытаясь согреть заледеневшие руки.  Иногда он снова оказывался в стоматологическом кресле - и Зола сковывал его, чтобы он не дергался при пытке, когда ему удаляют зуб без анестезии. Было страшно умирать во снах, а он уже и позабыл, каково это. А еще во сне помимо холода и жара был голод, но, проснувшись, аппетит пропадал.  Неудивительно, что Тони нашел ему мозгоправа - теперь около трех раз в неделю он разглядывал по видеосвязи Гельмута Земо.    Первый сеанс был максимально неловким. Баки не мог заставить себя разговориться, открыться, довериться, потому что привык почти все держать в себе. Но Земо был профессионалом — он сумел построить диалог так, чтобы вызывать доверие, и постепенно Баки понял, что и сам хочет с ним делиться, обсуждать, хочет избавиться от постоянной тяжести в груди. Земо задавал вопросы ненавязчиво, пытаясь докопаться до сути, а Баки не мешал — ему нужна была помощь, и это глупо было отрицать.    Чаще всего отвечать правду было непросто. Они говорили на заковианском, и это в том числе развязывало руки — будто Баки говорил со старым знакомым, с другом, который искренне интересовался его жизнью. Пришлось действительно рассказывать обо всем - вспомнить многое, что он закрывал в дальний чулан и старался не вспоминать. И только последние пару лет, когда он стал старше, он мог похвастаться действительно хорошим. Земо будто возвращал его к себе и показывал, чего он достиг. Баки осознал, что, только переехав к Ванде и Пьетро, он начал плакать. В приюте он разучился давным-давно - ведь это бессмысленно, потому что никто не придет на помощь.  После разговоров Баки пытался уснуть, но мысли тяжелой волной прибивали его мозг. Земо говорил, что рефлексия - это ключ к себе, и они иногда засиживались не на час, а на полтора, и Баки чувствовал себя морально истощенным, вспоминая множество обыденных вещей, которые как оказалось были совсем не нормальны и не должны были происходить с детьми.  При этом лицо Земо оставалось бесстрастным, покуда Баки плакал или размазывал сопли - в мерзких моментах он не высказывал презрения, не смотрел снисходительно, только слушал, ждал когда Баки успокоится и задавал вопросы. Баки поделился и рассказами о кошмарах, и о том, как все смеялись над ним, когда его криво побрили старшие мальчики - у Баки были вши, и ему устроили бойкот, а потом держали насильно, чтобы откромсать волосы как попало, едва не поранив ему щеку и глаз. И собственно рассказ про этих вшей и как ему приходилось искать гнид у остальных - в наказание за то, что якобы заразил всех.  Наверное, единственный раз, когда Земо не сдержал эмоций было когда поднялся вопрос о том, был ли у него сексуальный опыт до Тони, и Баки не сразу смог ответить. Баки ощутил, как уши наливаются жаром, а в груди что-то неприятно сжимается — потому что он давно уже не думал об этом вот так, специально, наяву, не во сне. Давно уже не вспоминал о Стиве.    — Нет. То есть, да, но… Как бы сказать, — Баки замялся, смотря в сторону.   — Все нормально, не обязательно рассказывать подробности, если не хочется, но, поделившись, вам может стать легче, — проговорил Земо аккуратно.   — Там и нечего особо рассказывать. Просто… — Баки вздохнул, провел рукой по лицу. — Это было… Этот человек причинил мне боль.   Земо кивнул.    — В физическом плане или в моральном?   — В моральном. Он… он был женат, так что… — Баки снова замолчал.   — И вы не знали об этом? — спросил Земо.   — В том-то и дело, что знал. Но надеялся, что он выберет меня. Не мог ничего с собой поделать, потому что влюбился. Глупо, конечно.   — Совсем не глупо, — мягко сказал Земо. — Что вы чувствуете, вспоминая об этом?   Баки несколько мгновений молчал.    — Вину, — признался он наконец. — Стыд. Обиду.   Земо поощрительно кивнул.    — Позвольте спросить, за что вы чувствуете вину?   — За что, что вмешался в его семью. За то, что стал любовником, — проговорил тихо Баки. — У него была очень хорошая жена. Хорошо ко мне относилась, а я…   Земо покачал головой.    — Не нужно себя винить. Вы попали в сложные обстоятельства, где ваши ожидания столкнулись с реальностью. Важно понять, что чувство вины — это реакция на то, что вы, возможно, нарушили свои собственные принципы или надежды. Но давайте разберемся: вы действительно предали кого-то, или скорее были обмануты в своих ожиданиях?   — Ну, я… — Баки на пару секунд растерялся, не зная, что ответить. — Моя вина в том, что я в это ввязался. Я влез в их семью, а она была беременна, и…    — В отношениях всегда участвуют двое. Ваш партнер принимал осознанное решение оставаться в браке и изменять своей жене, и ответственность за это лежит на нем. Вы же, хоть и участвовали в этих отношениях, не контролировали его выбор. Важно отделить свою ответственность от его ответственности, — сказал спокойным голосом Земо. Баки кивнул — он и так знал все это, ему Ванда и Пьетро говорили не раз, и пусть чувство стыда уже давно не было таким сильным, вина и боль все еще сидели внутри.   — Да, понимаю, — пробормотал Баки.   — Но не принимаете, — заметил Земо. — Скажите, это все, что вас держит от того, чтобы отпустить эту ситуацию? Или есть что-то еще?   — Мы поссорились перед тем, как я ушел, — отозвался Баки. — Он сказал, что я с ним был ради подарков, побрякушек. Ради денег.   Земо снова кивнул.    — Это была правда?   Баки округлил глаза.    — Нет! — тут же ответил искренне он. — Нет, конечно!   — Тогда почему вы за это держитесь?   Баки открыл было рот, чтобы ответить, но спустя пару секунд его закрыл.    — Что привело вас в эти отношения? — продолжил Земо.   Баки пожал плечами.    — Влюбился, — тихо проговорил он, горько усмехаясь.   — Вот именно, — кивнул Земо. — Вы были совсем неопытны, в новой обстановке, наконец в безопасности и надеялись на что-то важное для себя — любовь, близость, признание. Это естественные человеческие потребности. Так за что тут себя винить?   После этого разговора Баки еще очень долго думал — целую ночь не спал, прокручивая в своей голове все, что было тогда, в доме Картер-Роджерс — а к этим воспоминаниям он не возвращался с тех пор, как уехал, потому что всегда было больно. Больно за то, что все так получилось, больно за то, что он поступил неправильно, хотя мог этого избежать. Ему так хотелось чувствовать себя любимым и самому заботиться о ком-то. Но Земо был прав — разве люди выбирали, в кого влюбляться? Разве он мог остановить то, что между ним и Стивом было? Остановить мог, но чувство не растворилось бы в воздухе.   И ведь больше такого не было ни с кем. Возможно он перенес все свои невысказанные чувства на Тони - ему так хотелось настоящих отношений, взаправду, но такого как со Стивом больше не было. Ни с Тони, ни с Броком, который сказал, что пропадет до мая. С Броком было хорошо в моменте, с Тони же… Баки толком не знал, что его связывало с Тони. И это еще нужно было выяснить.    Наутро Тони выглядел не очень-то довольным. Видимо, опять подслушивал, хоть Баки и говорил с Земо на заковианском.    — Что не так? — спросил он прямо. Тони поставил перед ним завтрак и сел в кресло напротив кровати.   — Ничего.   — Да, заметно.   Тони раздраженно вздохнул.    — Тебе не кажется, что ты с Земо как-то слишком откровенно болтаешь? Про секс и прочее. На кой черт ему это знать?   — Он спросил, я ответил. Важно это обсудить, — пожал плечами Баки. — ты даже не знаешь, что мы обсуждали.    — Слово «секс» там одинаково звучит. Не все темы обязательно обсуждать. Особенно с малознакомыми людьми.   Голос его звучал странно — не злобно, но... будто бы задето. Баки прищурился, смотря на него с подозрением.   — Погоди-ка. Ты что, ревнуешь?   Тони резко вскинул голову, как будто его обвинили в чем-то ужасном.   — Не смеши меня, — проворчал он, но Баки прекрасно видел, что он врет, и рассмеялся — легко, без надрыва, впервые за долгое время.   — Хорошо, хорошо, — поднял руки в примирительном жесте. — Тогда, может, сам расскажешь, что должен знать психолог, а что — только ты?   Тони замер, его взгляд наконец встретился со взглядом Баки — и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое: растерянность, удивление, а потом — осознание.   — Черт, — пробормотал он, снова смотря мимо. Потом взял его стакан и пошел долить еще сока — возможно, просто чтобы скрыть выражение своего лица. Когда вернулся, поставил стакан перед Баки и снова сел в кресло.   — Ладно, все, — выдохнул Тони, проводя рукой по лицу. — Ты прав. Я веду себя как мудак. Психолог может спрашивать что угодно. И да, я…  — Глаза его, обычно такие уверенные, метнулись к двери, потом обратно к Баки. — Неважно, короче. Говорите, о чем хотите.   — Земо — врач. А ты… — Баки замолчал, чувствуя, как учащается пульс.   — А я что? — спросил Тони.   — А ты — не врач, — отозвался Баки, потому что сам не мог на это ответить. И Тони как будто бы понял.   — Хрен поспоришь.   Больше они об этом не говорили.