my sweet enemy

сонхун — лучший друг старшего брата сону. и, конечно же, они совсем не ладят. можно даже сказать, что ненавидят друг друга и постоянно ссорятся. они могли бы даже подраться и убить друг друга, если бы очень захотели. но есть и нечто иное, чем ненависть. что-то более первобытное. ким видит, как он смотрит на него украдкой, ловит его ухмылки. и он тоже смотрит на него так, словно хочет что-то сказать. они оба хотят узнать друг друга поближе, но никто из них никогда не признается в этом. в один вечер пак остается у них с братом на ночь. ночью они оба начинают ссориться в комнате кима из-за дурацкой зарядки для телефона, которую он хотел одолжить у младшего, потому что та, что была у брата, не подходит к его телефону, а хун забыл свою. сону совсем не горел желанием давать свою зарядку, потому что зачем? они ведь даже не общаются, вечные взгляды и колкости не считаются. но старший все равно настаивал. сону пытается вытолкнуть его из своей комнаты, но сонхун оказывается намного сильнее и прижимает того к стене. лицо кима всего в нескольких сантиметрах. младший чувствует его горячее дыхание на своей коже, он жмурится и что-то очень странно начинает покалывать внизу. они никогда раньше не были так близки друг к другу. и от этой близости огонь в их телах разгорался еще сильнее. — стой, что ты делаешь? — с дрожащим голосом спрашивает сону, смотря себе куда-то под ноги, ведь поднять взгляд на чужие глаза не хватает смелости и духа, — отпусти, пожалуйста. его темные глаза пристально смотрят на парня сверху вниз; он замечает, как тот устремил взгляд куда-то вниз. сонхун поддевает его подбородок, грубо надавливая, стараясь поднять голову кима чуть выше, чтобы встретиться с ним взглядом. он прижимает сону к стене, наклоняясь к нему своим мускулистым и крупным (намного больше, чем у сону) телом. в уголках его губ играет ухмылка. — что, по-твоему, я делаю, сону? — ухмыляется и облизывает нижнюю губу тот, — я же сказал, что мне нужна зарядка, не заставляй меня забирать ее у тебя. одной рукой он держит сону за голову, а другой медленно проводит по его боку, слегка проскальзывая пальцами под футболку. его взгляд ненадолго переходит на пухлые губы кима, а затем снова встречается с его глазами с нескрываемым жаром и вызовом. — ну же, будь паинькой, — он убирает пшеничные волосы сону ему за ухо, — мы оба знаем, что ты хочешь помочь своему дорогому оппе, — поддразнивающе мурлычет, насмешливо используя слово «оппа», которое ужасно выводит сону из себя каждый раз. —ладно, возьми, только хватит, — тяжело выдыхает сону, пытается скрыть смущение и волнение, которое он испытывает, находясь так близко к старшему, — она за кроватью. он негромко хихикает, звук раздается в его груди, прижатой к киму. его горячая рука скользит дальше вниз, чтобы по-хозяйски обхватить чужое бедро. — хороший мальчик, — он ухмыляется, — но я чего-то не услышал формального обращения, где же «оппа»? не дождавшись ответа, он быстро, как вспышка, выхватывает зарядное устройство из розетки, рядом с кроватью младшего. при этом он случайно сбивает маленькую лампу, и тихий стук едва слышен за стуком их сердец. кажется, его это не волнует, он слишком сосредоточен на том, чтобы держать ким сону в ловушке и в своей власти. —знаешь, сону… — он бормочет, наклоняясь, пока его губы не касаются мочки уха, — я весь день думал об этом моменте, когда ты останешься один, когда я наконец-то овладею тобой… рука на его бедре сжимается, притягивая парня к себе, чтобы он мог ощутить тепло чужой руки, ее хватку и венки, которые выступают на руках, когда он начинает двигать по бедру вверх и вниз. у сону все смешивается, тягучее теплое ощущение внизу усиливается, а губы невольно поджимаются под чужим давлением. — почему ты снова меня дразнишь? — с ноткой грусти, словно разочарования, на выдохе произносит сону, — мне обидно, хён. сонхун тихонько смеется, забавляясь его реакцией, несмотря на напряжение, возникшее между ними. его большой палец медленно проводит круги по внутренней части бедра кима через ткань шорт. — может быть, я просто не могу сдержаться рядом с тобой, малыш, — он наклоняется ближе, шепчет на ухо, — ты пробуждаешь во мне какое-то… желание. его свободная рука обхватывает чужую челюсть, наклоняя чужое лицо к своему. его темные глаза пылают едва сдерживаемым голодом, блуждая по нежным чертам младшего. — то, как ты дрожишь, когда я тебя дразню, — он улыбается, оставляет поцелуй на мочке уха, слегка прикусывая ее, на что слышит хриплый стон, — такой сладкий, я знаю, что тебе это нравится. пак наклоняется ближе, его нос почти касается щеки кима. тепло его тела обволакивает парня напротив, его запах — дорогой парфюм, что-то напоминающее аромат, который можно почувствовать в дорогих бутиках. — мне не нравится, — отворачивается сону, пытаясь скрыть пунцовый румянец на щеках. хитрая ухмылка расплывается по красивому лицу в ответ. теплая рука скользит от челюсти сону к волосам и слегка сжимает их. — тогда докажи это. одним быстрым движением он прижимается теплыми, мягкими губами к чужим, в обжигающем поцелуе. сонхун требователен и голоден, годы сдерживаемого напряжения выливаются наружу. его язык проникает в рот младшего, что заставляет того простонать в поцелуй. пак наконец отстраняется, его глаза темнеют от вожделения и триумфа. сону от удивления слегка трясется, до конца не верит в реальность происходящего, мысленно просит парня напротив ущипнуть себя. — твое тело предает тебя, сону, — он отстраняется и смотрит прямо в глаза, — как бы ты ни пытался это отрицать, мы оба знаем правду, ты жаждешь моих прикосновений так же сильно, как я жажду тебя. сону отрицательно качает головой, жмурит глаза и перебирает пальцами ткань рубашки на плечах сонхуна, на что видит самодовольную ухмылку. он поднимает свой томный взгляд, смотрит в мокрые глаза младшего. тот сразу паникует, понмая, что мог сделать ему больно. сонхун начинает стирать слезы с пухлых щек, поглаживая их. ким наклоняется, прижимается к его груди, кладет маленькие ручки на широкую спину, сильно-сильно хватаясь за его рубашку. позже останутся мятые следы, но это сейчас не волнует никого из них. сонхун же в ответ просто кладет руки на его талию, поглаживает с заботой, не понимает, как обстановка из страстной поменялась на нежную, немного грустную из-за слез младшего. первым тишину прерывает пак. — прости, я… совсем охуел, даже не спросил тебя, — говорит сонхун, на что сону немного хихикает, стирает последние слезы, улыбается, отчего на сердце у хуна легчает, — такого впредь не повторится. парни немного смеются, сону успокаивается и чувствует себя лучше. но тягучее чувство внизу живота не покидало его с момента, как пак зашел к нему в комнату. про эту глупую зарядку, кстати, никто больше и не думал. а ведь если бы не она, парни бы не поцеловались, не стали бы ближе. ким задумывается об этом, смотрит в стену, на что пак немного посмеивается. их разговор прерывает стук в дверь. это старший брат сону, который видимо решил узнать, что сонхун делает в комнате его младшего брата так долго. а сам говорил, мол, зарядка нужна. — ну ты что здесь застрял, блять, — хисын не зол, но по его взгляду можно сказать, что не особо-то и доволен, — вы тут за зарядку дрались? щеки кима сразу меняют цвет на розовый. он не привык слышать мат от старшего, который ругал всех, кто позволял себе такое в присутствии его младшего брата. он сам отчасти не понимает своей реакции, но его взгляд устремлен вниз, руки на коленях. — да мы тут повздорили, мелкий не хотел отдавать ее, — он ухмыляется, наблюдая за реакцией друга, — но мы все уладили, так что идем. друзья, видимо, играть в приставку. что было обидным для сону, это его черствое «мелкий». хотя их разница в возрасте была всего два года. сонхун постоянно говорил сону, чтоб он называл его «оппа» или «хён». это больше всего бесило кима в старшем. он терпеть это не мог, ему не нравилось то, что он видит в нем маленького мальчика. когда они закрыли за собой дверь, сону улегся на кровать, закрыл тяжелые веки и шумно выдохнул. как объяснить это тягучее чувство внизу живота, желание увидеть старшего, постоять так близко вновь, он не понимает. он либо сошел с ума, либо влюбился после одного лишь поцелуя. хотя, до этого его взгляды и чувства тоже нельзя было назвать дружескими. и враждебными тем более. это было что-то другое. чуждое, волнующее, смущающее. вскоре на его телефон приходит уведомление, он открывает глаза, смотрит в телефон. sunghoon.goat [18:34] прости, что ушел, милый мы тут пьем, в приставку рубимся, тебе такое неинтересно sunooya [18:35] мг sunghoon.goat [18:35] обиделся, заенька? прости меня, сладость sunooya [18:38] не извиняйся, пожалуйста все хорошо, оппа прочитано. спустя часа два сону так и не смог уснуть, голова была забита мыслями о том, что изменится между ними после этого поцелуя, станут ли они друзьями, возлюбленными или так и останутся друг другу никем? от последнего у него неприятно кололо в районе сердца, губы поджимались. он слышит шаги, после чего дверь в комнату открывается и заходит пьяный в дерьмо сонхун, весь красный, он еле держался на ногах. парень закрывает за собой дверь на замок. от этого сону даже слегка пугается, ведь он почти никогда не закрывал дверь так, чтобы никто не мог зайти. он настораживается. он садится вплотную к киму на кровать, по-хозяйски раздвигая ноги в стороны. от него очень сильно пахнет алкоголем. он смотрит на раскрасневшегося сону, хлопает себя по бедрам, словно зовет его сесть к нему на колени. его глаза озорно блестят, когда он наблюдает за реакцией младшего, который отводит взгляд на пол, и по его лицу расползается хитрая ухмылка. — ты хочешь сесть ко мне на колени, да, малыш? — он шепчет тому на ухо, обжигая шею и ухо горячим дыханием, от которого у сону мурашки по всему телу. прежде чем он успевает ответить, сонхун уже поднимается с кровати и протягивает ему руку. его тон игривый, но в нем чувствуется доминирование. — иди сюда, — он поднимает младшего за талию, усаживая его на своих коленях, — посмотрим, сможешь ли ты сидеть у меня на коленях. он усаживает кима поудобнее, обхватывает руками его тонкую талию, чтобы он чувствовал себя в безопасности. — ну разве не уютно? — наклоняется непозволительно близко, — тебе так нравится, что ты трясешься. сону закрывает лицо ладонями. он думает, что температуру его щек можно сравнить с кипящим маслом. румянцем покрылись не только щеки, но и шея, ключицы и кончики его ушек. — хен, ты пьян, — сквозь ладошки говорит младший, — надо спать, поздно. на что сонхун ничего не отвечает, просто кладет руку ему на голову, нежно гладит. этот жест заставляет сону выдохнуть, убрать руки от лица и положить сонхуну на плечи. сону кусает нижнюю губу, понимает, что больше он из себя и слова выдавить не сможет. влияние старшего на него невероятно сильное. он наклоняется к сону даже ближе, чем был до этого, его губы оставляют множество влажных поцелуев на шее кима. он начинает посасывать его чувствительную шею, из-за чего тот начинает ерзать на чужих коленях. пак оставляет пару засосов, зализывает, кусает и оттягивает его кожу, слегка дразнит. сону слишком пошло стонет тому прямо в ухо, отчего сонхун начинает невольно хихикать. — ч-что такое, хен, — он заикается, продолжает ерзать на коленях, заставляет спину сонхуна покрыться мурашками. — слишком мило стонешь, — отвечает старший, наклоняясь к сону еще ближе, непозволительно близко, это чувствуется неправильно, тесно, — продолжай. на что ким лишь покрывается румянцем, хмыкает старшему в шею, кусает костяшки до покраснения, старается не издавать никаких звуков, чтобы не повлечь за этим издевки старшего, которые вызывают бабочек в животу сону. он понимал, насколько сильно они влипли, ведь утром пак может быть и не вспомнит все то, что делал и говорил этим вечером. от одной лишь мысли зрачки начинают судорожно блуждать по комнате, словно пытаются найти вход из ситуации. ким осторожно толкает чужую грудь, пытается уложить хуна спать. но сам, не сдержав равновесия, следом за ним падает прямо на его грудь. сонхун прижимает чужую голову к себе, ему нравится ощущать теплое дыхание у себя на шее. ким понимает, что влип еще сильнее, если до этого он мог шевелиться, дышать, говорить, то сейчас он может хныкать, издавать милые звуки и трястись. ему стало до боли приятно, он уже не может контролировать это чувство. ему нравилось, когда сонхун вел себя так по-хозяйски, не давал сону выбора, не позволял ему что-то сделать, сказать или возразить ему. он любил это. ему нравилось подчиняться. сонхун продолжает издеваться, говориит смущающие вещи. младший не выдерживает, он думает, что может бы даже расплакаться от такого. ему слишком приятно. он прижимает указательный пальчик к пухлым губам хена, заставляя того замолчать и с удивлением поднять взгляд на него. — я стесняюсь, — все еще держит палец на губах. неожиданно для сону, пак хватает чужое запястье. когда палец прижимается к его губам, в глазах хуна вспыхивает веселье и что-то более темное, в них загорается искра вызова. он раскрывает губы, захватывая кончик пальца и нежно посасывая его, а его язык обводит его в чувственной ласке. сонхун лижет палец сону, заставляя его покрыться румянцем еще сильнее, младший начинает задыхаться в приятных ощущениях, которое ему приносит увиденное. старший поглядывает на него, слегка кусает нежную кожу, ухмыляется и оголяет свои клыки. с лукавой ухмылкой он отпускает палец и обхватывает парня за талию, притягивая к себе. другая его рука скользит по внутренней стороне бедра, задирая ткань шорт, приближаясь к самой интимной зоне. он улыбается, в его глазах появляется дьявольский блеск, когда он наклоняется к сону вплотную, его дыхание щекочет ухо кима. тяжелая рука берет за подбородок, поворачивая его лицо к себе, и он впивается в мягкие губы парня обжигающим поцелуем. его язык проникает в рот, исследуя каждый дюйм с голодной интенсивностью, от которой у кима перехватывает дыхание, и он жаждет большего. — еще, пожалуйста, — шепчет сону. лицо напротив расплывается в триумфальной ухмылке, а глаза блестят от удовлетворения: — еще, да? — он прикусывает нижнюю губу, — хорошо, тогда давай дадим тебе именно то, о чем ты просишь, быстрым движением он встает, без труда поднимая сону на руки, а затем переползает на хрупкое тело, одной сильной рукой сжимая тонкие запястья над головой. — вот что происходит, когда ты умоляешь о большем, сону, — он наклоняется непозволительно близко к чужому уху, — когда ты жаждешь моих прикосновений и подчиняешься моим желаниям. он наклоняется, его губы оказываются прямо над чужими, когда он говорит низким, хриплым тоном. ким же отводит взгляд куда подальше от его голодных глаз. его глаза слегка сужаются от того, что младший избегает зрительный контакт, в них мелькает раздражение. однако на смену ему быстро приходит взгляд, полный решимости и собственничества. он крепко сжимает запястья, используя свой вес, чтобы вдавить сону в матрас. другой рукой он поднимает его подбородок вверх, заставляя встретиться с его напряженным взглядом. в глазах вспыхивает новый голод, он выдыхает, смотрит прямо в глаза. сонхун вновь захватывает губы в страстном поцелуе, его рот движется с неистовой преданностью. его язык погружается в глубину, переплетаясь с языком сону в чувственном танце, от которого у обоих перехватывает дыхание и они жаждут большего. старший разрывает поцелуй и проводит губами по шее младшего, поглаживая и посасывая чувствительную кожу. его руки бродят по маленькому телу, обследуя каждый изгиб и контур с обожающим прикосновением. хун делает паузу, его губы задерживаются прямо над чужой ключицей, и он смотрит на сону напряженным, почти хищным взглядом. — хочешь, чтобы я раздевал тебя медленно, наслаждаясь твоей прекрасной кожей? — он улыбается, оголяя свои клыки, которые сильно походили на вампирские, — или ты хочешь, чтобы я сделал это быстро и грубо, не оставляя и секунды на раздумья? щеки младшего покрываются румянцем, он не может выдавить из себя и слова, пытаясь хоть как-то показать парню напротив, что он против, но все напрасно. руки сонхуна лезут под огромную футболку младшего, он начинает рисовать узоры и круги своими длинными пальцами на животе, поднимаясь до его груди. он стягивает его футболку, кидая куда-то на пол. его теплое дыхание обдувает сосок младшего, заставляя его затрепетать под этим взглядом. хищная улыбка расплывается по его лицу при виде смущенного сону, который закрывает лицо ладонями. его уши пылали красным. темные глаза сверкают голодом и мрачным предвкушением. без колебаний он берет чувствительную бусинку в рот, посасывая достаточно сильно, чтобы вызвать у кима вздох. его язык кружится вокруг чувствительной вершины, покрывая ее влажными поцелуями с открытым ртом, от которых сону вздрагивает, чувствует, как в шортах становится ужасно мокро и тесно. не прекращая свои поцелуи и укусы, сонхун одним движением руки грубо стягивает с него шорты и останавливается на боксерах, которые он решает снять очень медленно, полностью обнажая кима перед своим жадным взглядом. прохладный воздух комнаты резко контрастирует с жаром его рта, заставляя сону смущено и жадно вдыхать воздух, а сердце сжиматься от потребности. отпрянув от груди, он откидывается назад, чтобы полюбоваться на младшего, раскинувшегося перед ним, открывая вид на обнаженное тело. его глаза темнеют от вожделения, когда он опускает взгляд на напряженный член сону, из его горла вырывается низкий стон. — сону… — сонхун жадно вдыхает воздух, который ему сейчас просто жизненно необходим, — твое тело вновь тебя предает. плавным движением он сбрасывает с себя одежду, обнажая свою худую, мускулистую фигуру во всей красе. его руки бродят по хрупкому, словно хрустальному телу, рот сонхуна находит чужой в обжигающем поцелуе, когда он располагается между его бедер. он прерывает поцелуй, чтобы провести губами по оголенной груди, делая паузы, чтобы покусывать и посасывать соски, оставляя их красными и набухшими. продолжая спускаться, он дразнит чувствительную кожу живота легкими поцелуями, укусами. наконец, он опускается доходя до внутренней части бедер, щекоча молочную кожу горячим и обжигающим дыханием. наклонившись, он проводит языком по внутренней стороне его бедра, наслаждаясь вкусом нежной кожи. затем, с лукавой улыбкой, он сосредоточивается на ноющем члене, обхватывает губами его кончик и проводит языком по головке. сону сам того не замечает, но начинает хныкать и стонать, глаза слезятся оттого, насколько ему приятно. сонхун же продолжает гладить чужие колени, медленно поднимаясь, сильно хватая чужое бедро. он начинает интенсивнее работать языком, заставляя сону видеть звезды под закрытыми веками. кажется, еще немного и он начнет кричать, чтоб старший прекратил, лишь бы хисын их не застукал за подобным. сонхун продолжает лизать и посасывать его член своим длинными языком, доводя сону до громких стонов и негромких криков с каждым движением губ и языка. его уже не волнует то, что брат может их услышать. одной рукой он обхватывает основание члена, поглаживая его в такт движений рта, а другой тянется вниз, чтобы погладить чувствительный живот, нежно рисует узоры на нем. его глаза не отрываются от лисьих, наполненные первобытным голодом, которые возбуждают сильнее. не прекращая движения языком, сонхун кладет свои руки на чужую грудь, ведь до этого он заметил, как сону нравится, когда его груди касается старший. сонхун ласкает его грудь, на что слышит тихие стоны. нежные касания словно бьют его током, принося какое-то невероятно удовольствие. когда он наконец отстраняется, задыхаясь, струйка слюны соединяет его губы с подергивающейся головкой. он надавливает на подбородок младшего, просит открыть рот шире. сонхун кладет свои пальцы на чужой язык, ким начинает смачивать пальцы слюной, на что сонхун ухмыляется. сонхун даже не думал, что он будет до такой степени послушным. сонхун уже мокрыми пальцами начинает массировать головку члена, на что сону кусает свои губы чуть ли не до крови лишь бы быть тише. — с-сонхун, я сейчас, — он вдыхает побольше воздуха, но слова все равно невнятны, он слегка заикается, — я скоро кончу. как только старший проводит пальцами по всей длине, ким с громким стоном кончает тому прямо на грудь и на свой живот. сонхун падает рядом с уставшим сону, убирая пшеничные прядки с его лица. нежно поглаживания чужую щеку, по которой катится слеза. и нет, сону плакал не от боли, не оттого, что ему было неприятно, больно и нехорошо, слезы катились по его лицу оттого, насколько ему было приятно. у него никогда не было представления о том, каким должен быть оргазм, но сейчас он лишь жалеет о том, что никогда не занимался таким раньше. особенно с пак сонхуном. — это было охуенно, — старается отдышаться дрожащий сону. сонхун на это лишь хихикает, обнимает младшего покрепче. им неважно то, что сейчас они оба нуждаются в душе, им слишком приятно друг с другом. это явно новое начало, которое выльется во что-то серьезное.