Материнская благодать и сыновья близость

В первый раз Лололошка видит ее в Хэнфорте, когда она спешит через кампус. Свободное платье натянуто на ее увеличившийся живот, на висках пот от знойного лета и от этого её волосы прилипли ко лбу и шее. Вероятно ей приходится держать их распущенными, чтобы скрыть свои уши. В такую жару это было невероятно сложно. После его заточения в тюрьме времени, Джону и Окетре с Джодахом пришлось изрядно потрудиться, чтобы его оттуда вытащить... Теперь он понимает, что Джон вероятно больше работал над его спасением, нежели помогал своей беременной жене. Слишком погруженный в свои мысли, он не заметил, что Сайрисса подошла к нему и сейчас стоит перед ним. — Лололошка? — спросила она, протягивая руку в приветственном рукопожатии. Он скользит взглядом от вытянутой руки к ее сияющему лицу и мягко жмёт её ладонь в ответ. — Значит, Джон и твои друзья смогли тебе помочь. Я рада видеть тебя здесь. Приятно иметь знакомые лица помимо моего мужа. — Я тоже рад видеть тебя, Сайрисса. Прости, что сорвал вам медовый месяц. Постараюсь больше не делать глупостей. Как я вижу твоя деликатная ситуация протекает хорошо? — он запинается, в конце вопроса и невольно поморщился, глядя на пятно на своих чёрных кроссовках, надеясь, что правильно подобрал слова. — Нет необходимости в таких формальностях, так как я подозреваю, что мы станем ужасно близки в эти следующие несколько месяцев. В конце концов, не каждому поручают следить за мироходцем. — Она начинает уходить, прежде чем быстро развернуться и кивком головы попросить его следовать за ней. — Беременность проходит хорошо. Но это иногда бывает трудно. Всё же в таком состоянии я не могу многого сделать, — она мягко улыбнулась, поглаживая свой живот. Джон утверждал, что все мироходцы должны быть немного сумасшедшими. Идя рядом со своей уже подругой, нежно обхватившей руками свой раздутый живот и шепчущей ему что-то, Лололошка не мог не задаться вопросом, не ошибся ли Джон в своих расчетах.   Вскоре он понял, что был неправ, сомневаясь в словах Джона. Он был прав, когда говорил, что у самого Лололошки несколько открученных винтов в голове. С этого момента, если он выживет, он обещал себе, что будет прислушиваться к каждому слову Джона. Глядя на тускло освещённую комнату, в которую его привели, где воздух был тяжелым и дымчатым от благовоний мирры. Также несколько зажженных свечей окружали мягкий коврик на полу. Черт возьми, Сайрисса была рада, что он выбрался из тюрьмы времени, потому что она собиралась убить его сама! С широко открытыми от ужаса глазами он продолжает оглядываться. Проглотив свои нервы и, возможно, немного своего прошедшего завтрака, он пытается найти в себе смелость спросить сквозь нервный смех: — Что за декор в стиле сатанизма? Ее голова резко поворачивается к нему от свечи, которую она пыталась зажечь. Её глаза сверкают гордостью, а на лице сияющая улыбка радости. — В магазине у нашего дома была огромная распродажа на днях! Я действительно не могла упустить ее, потому что эти свечи создают зловещую атмосферу, что очень здорово подходит ритуалу! — Она продолжает рассуждать о том, как здорово пользоваться купонами, и всегда проверять еженедельную газету на предмет предстоящих распродаж или скидок. Лололошка не может не задаться вопросом, не это ли значит быть матерью, с телом, наполненным гормонами, продирающейся через рекламу в поисках лучшей скидки, чтобы потом похвастаться перед другими людьми. Снова погрузившись в свои мысли, он едва улавливает ее команду сесть на коврик. Он смотрит на нее, ожидая удара по голове в любой момент, но вместо этого она неуклюже садится перед ним. — Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и сосредоточился. Глубоко вдохни и почувствуй воздух вокруг себя. Я же пока оценю твою Искру и душу. Из его горла вырывается протестующий звук, он, конечно, всего несколько минут назад верил, что эта эльфийка станет концом его жизни, но он не хочет, чтобы она спровоцировала его Искру и вот так встретила свой конец. Как будто понимая значение его бормотания, Сайрисса положила руку ему на плечо и уверенно заявила: — Не стоит беспокоиться. Этому заклинанию женщин моей семьи обучали поколениями, все мы будем в безопасности. Сбросив напряжение с плеч, Лололошка закрывает глаза и следует указаниям. Мягкие руки хватают его, пальцы вычерчивают формы на его открытых ладонях. Он делает все возможное, чтобы выровнять свое дыхание среди щекотливых ощущений. Он слышит, как дышит эльфийка перед ним, чувствует слабые порывы воздуха, который она выдыхает. Впервые после смерти Эграселля и событий в тюрьме времени он чувствует покой.  

***

Лололошка просыпается в тумане, слюни запеклись на его щеке, голова на коленях у эльфийки. Джон сидит напротив него, скрестив ноги, в теперь уже залитой солнечным светом комнате. — Лололошка, — восклицает его "брат" с другого конца комнаты. Его голос слишком громкий, чтобы говорить с человеком, который только что проснулся, — теперь, когда ты проснулся, давай послушаем диагноз. Выживет ли мой дорогой братец? Лололошка переводит взгляд с Джона на лицо Сайриссы над ним. Она вздыхает, возможно, потерявшись в мыслях или формулируя свои слова. — Он будет жить ещё долго. Структура его Искры и души не пострадали. Немного истощились, но это нормально. — Её взгляд перемещается между ним и мужем, глаза Сайриссы угрюмы и тяжелы от веса её знаний. Наконец она останавливает свой взгляд на Лололошке, — Ты очень силен, Лололошка. Иметь и контролировать такое присутствие внутри себя... Возможно, ты лучший из нас. — Улыбка расплывается на её лице, прежде чем она вздрагивает и делает глубокий, хриплый вдох. Лололошка начинает паниковать, может быть, она переоценила себя, и его Искра причинила ей боль, он не чувствует никакой разницы, но, может быть, просто как-то... — Не волнуйся слишком сильно, просто малыш просит мои лёгкие уйти. — Ее рука поднимается с пола, чтобы положить ее на живот. — Хочешь потрогать, как малыш пинается, Лололошка? Он в шоке слезает с её колен, широко раскрыв глаза и опираясь на правую руку, когда садится на пол. Хотя он не знает сколько ему, Лололошка понимает, что никогда не чувствовал, как толкается ребенок, и даже не знал беременную женщину. Конечно, он видел нескольких из них, в разных мирах, но с его послужным списком покинутых миров, список взрослых, которых он знал за пределами своих ближайших друзей, был небольшим. Поэтому он оказывается в растерянности, не зная, что сказать, он смотрит на Джона в поисках ответа, затем снова на ожидающие глаза Сайриссы, которая изначально предложила это. — Хорошо, — отвечает он. Она радостно сияет и хватает его за правую руку, он быстро вынужден перераспределить свой вес на левую, чтобы не упасть, так как она кладет его себе на живот. — Малыш может быть немного застенчивым, чувствуя кого-то нового, но, надеюсь, на этот раз он пойдет по стопам отца и даст тебе хорошо себя узнать. Так что они сидят вдвоем и ждут, пока он не почувствует это, мягкие маленькие толчки в ладонь. Он смотрит на свою руку, в благоговении от того, что такое маленькое существо может существовать, может пинаться в его руку. Он переводит свои слезящиеся глаза на ожидающую его реакции мать и она тихо смеется. — Это действительно удивительно, что такое маленькое существо, даже в своей самой маленькой форме, полностью зависящее от матери, может сделать так много. Лололошка обнаруживает, что кивает в знак согласия, глядя на свою руку, пока ребенок пинается еще сильнее. Он вспоминает слова Эграсселя, что он сильный, и поскольку он сильный, он должен защищать и помогать другим. Он думает о слабом ребенке под своей ладонью. Кого-то, кого он будет защищать и кого-то, кого он уже спас, забрав жизнь самого Эграсселя. Слезы текут по его раскрасневшимся щекам, он бесшумно икает. Вскоре Лололошка обнаруживает, что кивает в знак согласия: — Это действительно удивительно.

***

Спустя 3 месяца родильная палата наполняется криком младенца, который вопит, пока его не обнимает и не прижимает к своему теплу его мать. Она предлагает ему свою грудь, чтобы он впервые насытился. В конце концов, новорожденные знают только голод.  

***

Лололошка предполагает, что не может винить Джона за его отсутствие большую часть времени, когда он был в тюрьме времени. Всё потому, что Смотрящий хочет, чтобы их устранили. Он действительно старается не злиться. Не злиться на себя за слабость и неспособность что-то изменить, не злиться на Эграсселя, который позволил себя убить из-за Отца и не злиться на Джона за то, что он, в отличии от Лололошки, был в порядке. И может быть, он действительно немного винит Джона за его отсутствие и злится на него. Тихое воркование вырывает его из задумчивости, и он смотрит в драгоценные, изумрудные глаза младенца, которые смотрят на него в ответ. Он смотрит на Ауриэля лежащего в белой колыбели, с головой, которая полна волос, точно как у него и Джона, и кричащего оглушительным криком своих лёгких, возрастом всего в несколько дней от роду. Он вздыхает, он был так потерян в своих эмоциях, что мог забыть. Он предполагает, что у Джона были гораздо более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться. В эти дни Лололошка скучает. Он часто скучает по открытому воздуху и свободе. Он тоскует по жизни, которую начал в Хенфорте, по несокрушимому оптимизму Ричарда и по прямоте Дилана. Он устал. Устал быть один. Устал получать удары от этой жизни, стоило ему только почувствовать, что у него появились дом и друзья. Устал быть вынужденным прятаться. Устал от фильмов с плохой игрой актеров и еще худшим сюжетом. Устал от ребенка, который кричит об отце, которого нет рядом. Устал от тихого воркования матери, пытающейся успокоить своего плачущего младенца. Он помнит, как стал свидетелем того, как Джон сражался за его свободу. Он не может не чувствовать себя беспомощным, настолько далеким от силы, в которой нуждаются окружающие его люди. Он не может не задаться вопросом, чувствует ли Сайрисса ту же беспомощность.

***

Лололошка сидит за обеденным столом в доме семьи Харрис. Естественно, Джона здесь нет, и он, кажется, показывается только раз в несколько дней, чтобы проверить его успехи, и иногда стоит в дверях и смотрит на спящего младенца. Новоявленная мать стоит на краю кухни и слабо ему улыбается. Её глаза запавшие и сильно затенённые, её кожа измождённая и усталая, совсем не похоже на сияние, которое было на её лице, когда он впервые встретил Сайриссу в июне. Она начинает свой путь к холодильнику, после тщательного осмотра поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — У тебя есть пожелания на ужин, Лололошка? Я думаю о супе с рыбой и овощами, а также лёгкий салат на закуску. — Он просто кивает в знак согласия, все еще глядя на стол. Он слышит звуки, когда она начинает готовить салат. Лязг, когда она вытаскивает скороварку из шкафа, стук макарон, когда они высыпаются из мерного стакана в кастрюлю, гул раковины, когда овощи промывают под струёй воды. — Как думаешь, Джон присоединится к нам на ужин? Мне нужно знать, сколько порций приготовить. — Лололошка не отвечает. Ему это и не нужно, Сайрисса знала ответ еще до того, как задала вопрос. Она продолжает суетиться на кухне, звуки и запахи ее готовки заполняют пустоту. Лололошка не может не удивляться, как в доме человека, который преодолевает бесконечность между мирами, может быть столько пустоты. Она кладет рыбу на гриль, вода тихонько кипит на плите, со вздохом она опирается спиной на холодный край стойки. — Ауриэль ведь не слишком тебя беспокоил, не так ли? Я знаю, что ты на переломном этапе своего освоения Искры, поэтому сделаю все возможное, чтобы успокоить его ради тебя. — Это на самом деле не проблема, — торопится он сказать, не желая еще больше напрягать молодую мать. — Если это и бросает мне вызов, чтобы оставаться сосредоточенным, то на самом деле это только делает меня сильнее. Лололошка наблюдает, как она отталкивается от стойки руками и мягко приближается к нему с тёплой улыбкой на лице. Её глаза абсолютно искренни и ярко горят. — Лололошка ты действительно лучший из нас. Всегда такой внимательный к окружающим. — Ее руки вытягиваются и тянутся к его макушке, нежно проводя пальцами по его волосам. Мягкое царапанье ее ногтей по его голове, когда вкусный аромат еды окружает кухню. Лололошка не помнил свою мать, но он хотел бы представить, что она была бы такой. Что она пахла бы молоком, теплым хлебом и шампунем со вкусом лимона. Что его мать нежно обнимала и утешала его, когда ему было плохо, подбадривала его, кормила его. Лололошка не помнил свою мать, но когда рука Сайриссы проводит по его волосам, и вся она окружает его, он чувствует, что на мгновение, возможно, вспомнил её тепло. Спокойствие момента нарушается криком Ауриэля. Она убирает руку с его волос и идет, чтобы уменьшить огонь в плите. Она проверяет ход приготовления рыбы. И прежде чем Сайрисса выходит из кухни, чтобы заняться ребенком наверху, она поворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. — Полагаю, нам обоим еще многому предстоит научиться, Лололошка.  

***

  Лололошка возвращается в дом вместе с Джоном. Сайрисса открывает им дверь. Мальчик у неё на руках и она кормит его грудью. Живописная Мадонна с младенцем. Ее взгляд метнулся между измученными лицами Джона и Лололошки, и она быстро отступила в сторону, открыв дверь, чтобы впустить их. Лололошка обнаружил, что он безмолвно следует за ней, направляясь прямиком в комнату, которую он называл своей последние несколько недель. Он слышит шепот между ней и Джоном, вопросы, которые она задает. Что случилось? Ты в порядке? Где был Лололошка? С ним все будет в порядке? Как так получилось, что все обернулось именно так? Лололошка слышит шаги снаружи своей комнаты, тихий стук костяшек пальцев по двери. Он не закрыл ее, но Сайрисса все равно стучит. Он кивает головой, размозженной о подушку. Она входит и садится на край его кровати. Во второй раз с тех пор, как они познакомились, он обнаруживает свою голову у нее на коленях. В отличие от первого раза, он обнаруживает, что говорит сам. Он знает, что Джон рассказала ей все, и что он не должен рассказывать ей сам, но он должен. Поэтому он рассказывает ей о друзьях, которых он нашел в Ричарде и Дилане, о чувстве потери, об унижении от рук Отца, о всепоглощающей ярости, о решениях, которые ему пришлось принять, о триумфе, который он чувствовал, собираясь спасти Архей и сокрушительном поражении. Сайрисса просто слушает. Он обнаруживает, что плачет, и в отличие от первого раза, когда слезы текли по его щекам перед ней, он не молчит. Он воет и рыдает, как и ребенок внизу. Как любая хорошая мать, Сайрисса обнимает его и не прекращает шептать утешения, в отличие от его криков, которые прекращаются.

***

  Возвращение Лололошки прошло не так, как планировалось. Ричард и Дилан оба ошеломлены его появлением, а все остальные не обращают на него внимания. Его извинения перед Ричардом сопровождаются заботливой рукой на его плече. Он обнаруживает, что его взгляд переключается на эльфийку, с которой он провел последние пять месяцев. Её лругая рука держит ручку первоклассной коляски. Она убирает руку с его плеча и поворачивается к его друзьям. — Ричард Труман, это действительно не его вина, — заверила она молодого парня, — к тому же я рада, что он был со мной все эти кар- месяцы, он очень мне помог с Ауриэлем. — С этими словами она представляет коляску ученикам, и все охвачены внезапным интересом. Лололошка старается не принимать на свой счет то, что его друзья больше заботятся о ребенке, чем о его совершенно шокирующем возвращении из другого мира. Он наблюдает, как Сайрисса поднимает ребенка и передает его парню в очках. Дилан и Ричард, даже Саймон Солус, начинают окружать ребенка, полные благоговения. Они нежно касаются щек ребенка и издают звуки в адрес малыша. Он встречается взглядом с Джоном, когда Ричард нюхает голову ребенка, восклицает о том, как приятно пахнут младенцы и призывает других тоже понюхать его голову. Наблюдая за тем, как младенец хватает волосы Солуса и отказывается отпускать, за улыбками на лицах его его друзей, наблюдающих за происходящим, и за теплым взглядом в глазах Сайриссы и Джона. Пока все продолжают беспокоиться, пытаясь освободить Солуса от смертельной хватки двухмесячного ребенка, Лололошка решает, что, возможно, он не расстроен тем, что младенец затмил его возвращение. Он просто счастлив вернуться к ним всем.