Поветрие. Примирение

      Солнце зашло в зенит, когда черношерстный пегас заканчивал свою работу. Доктор Снэйк подошёл к крыльцу и ещё раз оглянулся на результаты своих трудов. Живая изгородь наконец была выровнена, как в прежние времена. Учёный вспомнил, как впервые здесь оказался. Под покровом ночи, не знающий, куда податься в незнакомом городе и раздраженный неприятным инцидентом с последним пациентом. Черношерстный пегас отложил садовые ножницы на уличный столик и подошёл к двери гостиницы. Кнокер с изображением кабана смотрел на доктора всё тем же бессодержательным взглядом, как и в первый раз. Постояв немного в задумчивости, учёный сделал пару ударов. Разумеется, никто не ответил. Гостиница была пуста, и Снэйк это прекрасно знал.       Остальные постояльцы покинули город сразу же после того, как оцепление было снято. Мысленно пегас проигрывал в голове свою первую встречу с Санни. Она не ожидала столь позднего гостя, но с радостью приняла доктора. Оранжевая земнопони с золотистой гривой выглядела заспанной, и в то же время сохраняла гостеприимство и продолжала улыбаться всё время, пока они выбирали комнату. И это не было деланым радушием ради клиентов. Милая оранжевая мордашка не оставляла у пегаса никаких сомнений в своей искренности. Снэйк медленно отворил дверь, та коротко и мелодично скрипнула. Пегас встал на середину прихожей. Напротив камина стояла пара кресел. Возвращаясь вечером после очередного безумного дня, доктор частенько заставал Санни в одном из них, словно ждущую чего-то… Или кого-то? Иногда пегас присаживался рядом, и они беседовали о том, о сём. О флоре и фауне, об особенностях управления погодой. Санни выглядела наивной в вопросах природы — она находила красоту там, где доктор видел лишь набор химических элементов и происходящих между ними процессов. Но разговоры всегда заканчивались одинаково — златогривая пони упрашивала Снэйка не выходить из гостиницы лишний раз и не подвергать себя опасности, пока всё не уляжется. Но пегас был непреклонен. Ведь кто, если не он? Учёный тогда думал, что она говорит так всем постояльцам. Возможно, так оно и было, но лишь в разговорах с доктором в её лазурных глазах мелькало такое откровенное, почти болезненное сопереживание. Этого пегас тоже не замечал. Оранжевая кобылка называла его героем, но сама с грустью отводила взгляд, а доктор не придавал значения её словам. Снэйк поднялся на второй этаж, зашёл в собственный номер. Шторы на окнах по-прежнему были закрыты, отделяя комнату от внешнего мира. Когда они с Санни зашли в этот номер первый раз, она сразу же потянула пегаса к окну, открывая ему чудесный вид на гостиничный сад. Тогда доктор лишь отстранился, а затем, после ухода хозяйки, задвинул шторы, так и не взглянув. Комната простояла занавешенной все эти дни: учёный пегас всегда возвращался поздно, так что естественный источник света оказывался бесполезным в его делах. Но сейчас солнечные лучи пробивали сквозь ткань, заполняя комнату мягким белым светом. Снэйк подскочил к окну и раздвинул занавески. Ему открылся прекрасный вид на цветочный сад. Солнце, обычно нещадно палившее его черную шерстку, теперь ласкало тело пегаса и вызывало странное тёплое чувство в его душе. Снэйк закрыл глаза. Он наконец простил себя.