Скрипка

Том уже сбился со счёта, сколько лет прошло с их первого свидания. Лет 15, наверное? Если не больше. Мия прекратила публичные выступления, начала записывать музыку и загружать её на различные платформы. Довольно трудно давать регулярные концерты, когда у тебя трое детей. Однако музыкальная карьера девушки не была окончена, наоборот, набирала обороты. Том же стал наследником бизнеса своих родителей: стал главой компании по производству продуктов для индустрии моды. Конечно, по началу возникали трудности, причём немало, но хватило пары лет для того, чтобы всё наладилось и Митчелл начал получать регулярный доход. Не жизнь, а сказка, правда? Ну, почти. Парень был тем ещё трудоголиком, а потому довольно часто “пропадал” на работе. Только на выходных появлялась возможность целый день провести дома, с семьёй. Сегодня как раз было воскресенье. Запах оладьев с шоколадной пастой висел в воздухе густым, сладким облаком. Мия, стоя у плиты, ловко переворачивала очередной оладушек, напевая недавно сочинённую мелодию себе под нос. Воскресное утро в доме семьи Митчелл было оплотом спокойствия и уюта. Том, сидя за столом, заплетал непослушные кудряшки Кэрри. Девочка повторяла за мамой, подпевая ей. Трехлетняя малышка, вся в шоколадной пасте, терпеливо ждала, изредка хихикая и пытаясь поймать папины руки. Мия, стоя у плиты время от времени оборачивалась, чтобы поймать взгляд дочери и поддержать её пение. Сэм, уже успевший съесть несколько оладьев, строил башню из учебников для первого класса, шёпотом считая каждую новую книгу в этой “башне”. Уроки с самого утра делать совсем не хотелось. Как и в субботу. Виэль, тихонько посмеиваясь над братом, читал книгу, устроившись на диване с чашкой горячего чёрного чая. — Наша Кэруша такая талантливая! — Том похвалил девочку — Вся в маму. — Ну, почему же? Красоту-то папину ухватила. — Мия переместила последний оладушек на тарелку и, повернувшись, подмигнула мужу с задорной улыбкой. Что правда, то правда. Если Виэль был очень похож на отца, но некоторые внешние черты (например, зелёные глаза и пара тёмных прядей среди белых волос) напоминали маму, то малышка родилась маленькой копией Тома. Те же кудрявые белые волосы, лучезарная улыбка, необыкновенные глаза и ямочки на щеках. А Сэм был похож на Мию в детстве – каштановые волосы, зелёные глаза и непоседливый характер. Малышка только довольно закивала на слова родителей и потянулась за банкой шоколадной пасты на столе, после чего старший Митчелл принялся щекотать девочку, отвлекая от любимой сладости. Сэм же, сосредоточенный на строительстве своей башни из учебников, время от времени бросал на них взгляд, пытаясь не отвлекаться от своей важной работы. — И чем же ты занимаешься, архитектор? — спросил Том, с улыбкой взглянув на сына. — Я проверяю, насколько толстые у меня учебники, — ответил Сэм с гордостью. — И строю самую высокую башню в мире! — Смотри, чтобы она не рухнула. — усмехнулся Виэль, не отрываясь от книги. Он уже успел прочитать несколько глав и наслаждался горячим чаем, который согревал его в прохладное утро. — Не рухнет! — уверенно заявил младший — Я хороший архитектор. Мои башни не могут рухнуть! — О, я вижу, у тебя тут серьезный проект, — Мия, поставив на стол тарелку с ароматными оладьями, присела рядом с Сэмом. — Сколько уже этажей в твоем небоскребе? — Семь! — гордо сообщил мальчик, пытаясь водрузить сверху еще один увесистый том. — А будет десять! — Впечатляет, — мама кивнула. — Но в чём подвох, мистер архитектор? Сэм с озорными огоньками в глазах взглянул на маму, которая уже поняла, что малец задумал. — Какой подвох? — он широко улыбнулся, заканчивая строительство самой увесистой книгой. Башня начала покачиваться из стороны в сторону. Мия не успела ответить, как Сэм толкнул неустойчивую “постройку” и все книги с грохотом рухнули на пол. Виэль вздохнул с улыбкой, ни капли не испугавшись, а Том с Кэрушей засмеялись. — Вот теперь узнаю своего сына! — девушка ярко улыбнулась и сгребла паренька в охапку и начала выцеловывать макушку с непослушными волосами. В тот момент для Митчеллов это было обычное утро в выходной, наполненное семейной идиллией и звонким смехом. Спустя пару лет Том будет вспоминать каждое из них с жрущей его изнутри тоской. А дети и вовсе забудут, что такое утро в кругу семьи.