Должно быть вне закона

— Я хочу сказать тебе что-то важное, — Клэггор одёргивает себя, не позволяя падать так низко — Майло не тот человек, кому он должен говорить о своей любви. Определённо, Майло не тот, кому Клэггор будет жаловаться, на любовь к самому Майло. Это уже даже не смешно, потому что Майло, этот эмпатичный засранец, так волновался за него, что сейчас они в середине жаркой дискуссии, во главу угла которой поставили странное поведение Клэггора. Клэггор, конечно, абсолютно этому не рад. — Да что важное ты мне можешь предложить, скажи мне на милость?! Если ты спизданёшь, что-то не по теме я тебе язык откушу, будь уверен, — шипит Майло, приглаживая растрёпанные волосы. Нет, все его движения просто невыносимы — когда он пытается пригладить волосы, это означает, что он действительно волнуется. Клэггор прекрасно знает эти знаки и лучше б не знал, потому что это мешает ему жить. А глаза, бегающие по всем поверхностям кафе? Майло совершенно не контролирует своё тело, абсолютно не придаёт значения своим касаниям к шее, поджатым губам и, самое главное, охрипшему голосу. У Майло голос и без того низкий, но тут он начинает походить на тарахтящий мотор. И это переходит черту — Клэггору сложно оставаться невозмутимым, и, если позволите, адекватно воспринимающим информацию, вылетающую изо рта Майло. Невыносимый парень, просто абсурдно невыносимый. Молчание, которое повисло после разгорячённого вопроса Майло раздувалось и переходило границу дозволенного размера. Клэггор откашлялся. — Вот скажи, почему тебе вечно нужно до истины докопаться? Придираешься так, будто я пришёл грехи отмаливать, — здоровые руки Клэггора непроизвольно сжались в кулаки, движение от глаз Майло благополучно не прошло незамеченным. — Наш здоровяк волнуется? Неужто наконец-то влюбился? — восклицает взволнованный Майло. Эти его дебильные доводы скоро сведут его в могилу. Потому что Клэггор уже начинает трястись — его ярость почти вырабатывается в ядерное топливо. Но Майло игнорирует такую реакцию — удивительно, как умело этот парень замечает сжатые кулаки Клэггора, свидетельствующие о его раздражении, и как профессионально не замечает, как лицо Клэггора начинает дымиться. Удивительной душевной организации человек. — Угадал, — восклицает Майло победным тоном, почти в это же мгновение широкая ладонь Клэггора впивается в его воротник и притягивает их лица на непростительно близкое расстояние. — Нет, не угадал, — хрипит Клэггор, чувствуя, как пунцовая краска смущения касается его щёк. Майло победно ухмыляется, прищуриваясь. Всё же это занятно — кто мог приглянуться Клэггору? Его друг был избирательным парнем, если за всё время их знакомства ни разу не появлялся с девушкой на людях. Немыслимая ситуация, Клэггор был весьма сдержанным парнем, но любовь не сдержишь! Так ведь? Иногда Майло сомневается, что Клэггора может кто-то интересовать в любовном плане — Майло жутко прикипел к мысли, что они всегда будут вместе одиноки. Если нет, то лучше Майло найдёт любящую его девушку, а Клэггор будет его шафером. Или кем-то ещё? Если сложится так, что Майло разочаруется в любви и если он просто скажет Клэггору побыть рядом в этот момент — что тогда? Наверное, ничего страшного не будет, если Майло поможет Клэггору сейчас, то, вполне возможно, что Клэггор поддержит его в трудный период. Даже если они отдалятся — Майло кажется, что если Клэггор влюбится, никого, кроме его партнёра, для него существовать не будет. Опять же, всего лишь догадки, но по коже Майло прошёлся холодок, от мысли, что Клэггор будет уделять ему меньше времени. Эгоистично. Майло знает, что эгоист — на самом деле он даже не скрывает своей заносчивости и самоуверенности, но… как будто это наигранно. Что-то вроде игры, где он должен сделать самую нелепую или постыдную вещь на свете. Обычно получается совмещать, кстати. Но сейчас мысли Майло меркнут, потому что перед ним красное лицо друга. Клэггор, которого он на самом деле хотел бы держать близко к себе — и порой не отпускать никогда. В губы ударяет едкий одеколон Клэггора, от него почти слезятся глаза, но Майло ощущает это лишь отдалённо. Сложно в таком положении воспринимать что-то кроме обжигающего дыхания Клэггора. В голове мелькает странный сюжетец развития событий — Майло подаётся вперёд и целует Клэггора взасос. Бурно так, кусается, губу оттягивает, а потом Клэггор ударяет его и больше с ним не разговаривает. Или ещё один — Клэггор отвечает на поцелуй и Майло сходит с ума. Ещё один сценарий — они уходят отсюда и продолжают целоваться в спальне Клэггора, а потом… ещё один сценарий, где они занимаются друг с другом сексом… другой сценарий, где после секса они начинают встречаться… сценарий, где Клэггор в белоснежном пиджаке говорит «да»… Что за пиздец. — Клэггор, я точно прав, — голос Майло достигает своего апогея — сейчас это больше похоже на рычащее храпение, издаваемое страшно большим животным. — Тогда я точно должен сказать тебе что-то важное, — кулаки на воротнике рубашки Майло медленно рвут ткань. Это почти ненормально — стоять так близко и продолжать пялиться друг на друга должно быть против закона. Клэггор отнимает одну ладонь от воротника Майло и тот чувствует как ноги подкашиваются, он невольно зажмуривает глаза. Удар пройдётся по челюсти, Клэггор не ударит сильно, однако болеть будет неделю — ну ничего, всё же Майло отчасти заслужил. За слова свои, да и за сценарии тоже как-то неловко. Поэтому даже неплохо, если Клэггор ударит его — справедливо. Но удара нет. Секунда перерастает во вторую, в третью — это уже становится какой-то пыткой, поэтому Майло нехотя, но открывает глаза. Если Бог существует, он точно издевается над Майло. Лицо Клэггора склонено чуть вбок, глаза сужены, а его лицо пунцовое. Он близко, так близко, что Майло слышит как сердце его друга бьётся у него в висках. Ему, конечно, кажется — это физически невозможно, однако он всё же слышит эти быстрые тяжёлые удары. Клэггор тянет Майло на себя и это совсем не то, что Майло может себе представить. Тонкие губы его друга надавливают на его рот, мысли вмиг перестают бурлить и останавливаются где-то посередине. Это не то, что вообще можно ожидать — если дело касается Клэггора любые ожидания нужно отложить в тяжёлый дальний ящик. Майло не может остановить себя — тело двигается по наитию, будто заведённый всё это время механизм наконец освободили. Он обхватывает лицо Клэггора ладонями и решает, что всё это по вине Клэггора — одно дело, когда Майло думает о чём-то нелепом и совершенно другое когда Клэггор действует. Клэггор двигается резко, считывается его неопытность, но явный талант — если, конечно, можно назвать умение целоваться талантом, то у Клэггора он есть. Может, он накопил всё желание и теперь высвобождает его? В любом случае любое движение его губ ударяет в голову Майло, сильнее, если б то был удар кулака. Ладонь Клэггора сжимается на его спине, прижимая их так близко друг к другу, что Майло теперь точно слышит биение сердца парня. Эти резвые удары отдаются в ушах, его собственное сердце замирает и последние мысли покидают голову. Больше нет ничего, кроме рефлекторного желания отвечать и поддаваться на поцелуи — если человек хорошо целуется, имеет ли значение то, кем он является? Должно иметь значение, но для Майло отпадает всё, кроме мысли, что лучше бы эти движения губами никогда не прекращались. Чтобы эти широкие ладони вжимали их друг в друга настолько долго, как это будет возможно. Есть ощущение, что сделать ситуацию ещё более безумной просто нереально, но вдруг Майло делает то, что позже сможет назвать без малого — гениальным решением. Его колено проходит четко меж ног Клэггора, надавливая на промежность парня. Клэггор глубоко вздыхает и наваливается на Майло почти всем своим весом. Из него выходит гортанное мычание, как будто ему больно. Майло готов поклясться, что полное блаженства и смущения лицо Клэггора — искусство. Неповторимое и интимное — личное, предназначенное для одного лишь Майло. Это полное любви лицо Клэггора должно быть вынесено в реестр запрещённых приёмов. Оно слишком хорошо влияет на Майло. Непростительно! Клэггор водит широкой ладонью по бедру Майло, сжимая ягодицы. Майло готов смеяться — может быть ему это всё снится? Таких осознанных снов у него отродясь не было, но вдруг судьба решила над ним поиздеваться и решила, что дать ему осознанный сон с Клэггором будет замечательным решением. Решение, конечно, ужасное. Внезапно Клэггор отстраняется, его лицо всё ещё ближе положенного, и выглядит он, надо признать, очень сексуально. Растрёпанные взмокшие волосы прилипли к его лбу, зрачки до невозможного расширенные. Это походит на безумие, потому что Майло начинает привыкать к подобной картине. Клэггор глубоко дышит, стараясь восстановить сбившееся дыхание, его ладонь всё ещё прижимает их с Майло друг к другу и это чертовски нравится им обоим. — Воздух, — давится объяснением Клэггор, но встречаясь с раскрасневшимся лицом Майло понимает, что дело тут не в воздухе. Дышать можно и носом — просто ему вдруг захотелось посмотреть на Майло в таком положении. Майло считывает его план и ехидно, так по-майловски, закусывает губу, волнуясь. — Врёшь, ты просто хотел посмотреть какой я придурок после поцелуя, — цедит Майло без толики злобы. Его глаза светятся и это свечение одна из ещё тысячи причин по которой Клэггор снова чмокает Майло в губы. На этот раз это приторно-долгое изучение губ. Если в первый раз Клэггор целовался так, будто это первый и последний раз, то сейчас он с наслаждением пробовал этот момент. Закапывался в волосы Майло, оттягивая губу, шарясь ладонями по телу парня напротив. Оно меньше его собственного, тоньше и слабее, но Майло не слабак — если уж на то пошло, это он сделал выпад коленом, после которого Клэггор был готов стонать. Он сделал это рефлекторно, но даже так Майло понимал, что в противном случае Клэггор может ударить его. Однако он всё равно пошёл на риск — и риск оказался опрадан, по крайней мере теперь Клэггор понимает, что его привязанность взаимна. Пусть Майло слаб физически — его дух сильнее духа Клэггора, сам Клэггор запустил процесс, Майло сделал его незабываемым. — Вру, конечно вру, но ты очень красивый, Майло, — смеётся Клэггор в поцелуй, чувствуя как губы Майло тоже расплываются в улыбке. — Не делай мне такие комплименты, — шипит парень, но Клэггор понимает, что его друг просто кокетничает. Они вновь отстраняются, на этот раз почти одновременно, но их глаза блестят от радости и с губ обоих не сходит нелепая улыбка. — И всё же я был прав, ты действительно влюбился. — О, да, ты прав Майло, порой этот парень болтает, когда не нужно, но знаешь, он не плохой — заносчивый, это да, но я привык. — Наверное этот парень ужасно красив, раз ты прощаешь ему такое, — мурлычет Майло, вставая на цыпочки и обхватывая шею Клэггора руками. — Не модель, конечно, но улыбка у него отпадная, — хмыкает Клэггор, видя как Майло отводит взгляд. — И ты любишь этого придурка? Благодетель, ты всегда таким был, Клэггор, думаешь он этого стоит? — Смеётся Майло, не отводя взгляд. — Этот идиот опять околесицу несёт, что мне с ним делать, Майло? Мы с ним только что поцеловались, а он спрашивает люблю ли я его? Что ему нужно? — восклицает Клэггор, закатывая глаза к небу. — Может, он хочет, чтобы ты сказал ему об этом? Откуда ему знать, что ты не шутил, целуясь с ним? — хрипит Майло. Клэггор вскидывает брови. Почти сразу он наклоняется к самому уху Майло. — Я люблю тебя, Майло, — прошептал он. — Уже неплохо, думаю, твой объект обожания будет в восторге после такого, — хрипло отозвался Майло, чувствуя, как Клэггор посмеивается. — На счёт него не переживай, думаю, он уже весь твой, — добавил он, чуть погодя. Рука Клэггора чуть сжала его ягодицу. И это, наверное, тоже должно быть вне закона.