Тень звезды

1994 Лондон в конце августа дышал прохладным ветерком, проносящимся по узким улочкам и задёргивая лёгкие шторы в окнах. Дни ещё оставались тёплыми, но в воздухе уже чувствовалась свежесть осени, особенно после дождя, когда влажный асфальт блестел под солнечными лучами. В приоткрытое окно доносились приглушённые звуки оживлённого города — гул машин, редкие голоса прохожих и далёкие крики чаек, забредших с Темзы. Капелла сидела в гостиной, вытянув ноги на мягком диване, и лениво листала каналы на маггловском телевизоре, который Тед приобрёл недавно. На экране мелькали новости, какой-то фильм, потом документальный сериал, а Капелла, вжавшись в подушки, наслаждалась редкими моментами спокойствия. Лето подходило к концу, и она почти жалела, что скоро придётся возвращаться в Хогвартс. Почти. С кухни доносился запах свежесваренного кофе, и, хотя Капелла терпеть не могла его вкус, этот аромат всегда ассоциировался у неё с домом. Голоса Андромеды и Теда с кухни звучали негромко, когда они обсуждали последние новости в мире магов.  Спокойствие прервал глухой стук в окно кухни. — Это, наверное, к тебе, Кап! — позвал Тед веселым голосом. Он всегда говорил, что при виде очередного письма вспоминает свои беззаботные годы и переписки с друзьями, когда они покидали стены Хогвартса на каникулах.  Она тут же подскочила, спеша на кухню. Узкое окно было запорошено каплями дождя, но сквозь стекло Капелла без труда узнала золотистого филина, мерцающего в вечернем свете. Он был выучен летать только ночью, так, чтобы у соседей не возникало вопросов про домашних сов.  — Тринкет! — радостно воскликнула она, распахивая окно. Филин встряхнул мокрые крылья, обдав её прохладными каплями воды, но Капеллу это нисколько не смутило. Она аккуратно забрала у него письмо, погладила по мягкому перу и позволила птице взлететь обратно в небо. — От кого на этот раз? — с улыбкой спросил Тед, наблюдая, как Капелла бережно разглаживает конверт. — Да так, неважно, — ответила она, не скрывая своих эмоций.  Она слабо улыбнулась, проводя пальцем по фиолетовой сургучной печати с незамысловатым изображением дерева. Ей даже не требовалось его открывать, чтобы понять от кого оно. Почти идеально круглая печать, аккуратно выведенные буквы — всё это про Теодора. За пару месяцев она получала от него писем чуть меньше, чем от Дафны. Наконец взглянув на родителей, краем глаза заметила заголовок на первой полосе газеты: «Нападение Пожирателей Смерти на Кубке мира: Министерство теряет контроль?» Капелле было слегка тревожно, внутри после этой новости уже несколько дней оставался неприятный осадок. В конце концов, её фамилия — Блэк. Неважно, что она выросла в любящей семье и ни капли не разделяла идеалы старшего поколения. Часть магического общества всё равно будет смотреть на неё как на потомка рода, связанного с Пожирателями Смерти. — Ты уже собралась? — обрубила её мысли Андромеда, поднимая на неё строгий взгляд из-за чашки чая. — Чемодан. У тебя осталось два дня. — Я всё соберу! — воскликнула Капелла и, не дожидаясь нравоучений, взбежала по лестнице на второй этаж. — Дети, — пробормотал Тед как-то совсем по-доброму, покачав головой.  В своей комнате она сразу рухнула на кровать, всё ещё держа письмо в руках. Слегка поборов себя, наконец, вскрыла конверт и пробежалась глазами по строчкам. Теодор писал о каких-то заметках по зельям, о том, что прочитал почти все книги из библиотеки в своем особняке, а ещё о том, как уже хочет вернуться в школу. Капелла улыбнулась, машинально касаясь своих волос, которые за лето стали ещё длиннее и тяжелее. Её естественные кудри теперь спускались до середины спины, и с ними стало сложнее справляться, ведь магией пользоваться за пределами школы нельзя. Лето принесло с собой не только рост, а Капелла явно вытянулась, но и какие-то новые черты — её лицо казалось немного старше, а во взгляде появилось что-то более осознанное, возможно, первые задатки тревоги о своём будущем.  Нимфадора летом окончательно покинула родной дом. Она сдала экзамены и теперь официально работала аврором, переехав ближе к Министерству. Капелла скучала по ней — по её голосу, по шуткам, по постоянному беспорядку, который она оставляла после себя. Теперь в доме стало тише. Капелла оглядела свою комнату. Повсюду валялись книги, свёртки, открытые коробки с вещами, которые она перебирала в попытке подготовиться к скорому отъезду. Чемодан действительно был наполовину пустым, и, видимо, вскоре придётся этим заняться. Но отложив это на потом, она развернула письмо Теодора и перечитала его ещё раз. На её груди под пижамной рубашкой лежал амулет. Он выглядел так же, как и в день, когда она впервые надела его на Рождество, но в последнее время Капелле казалось, что он стал тяжелее. Не физически — нет, он всё так же свободно лежал на тонкой цепочке, — но присутствие его стало более ощутимым. Иногда, особенно когда она думала о чём-то тревожном или вспоминала родителей, амулет будто бы пульсировал, словно пытаясь её успокоить или предупредить. Капелла отложила письмо на тумбочку к спящей фигурке фестрала и потянулась к нему. Металл приятно холодил пальцы, но стоило ей сомкнуть ладонь, как тепло разлилось по коже. Она медленно перевернула его, изучая резные узоры на поверхности. До сих пор так и не удалось узнать от кого этот подарок предназначался. Стук дождя за окном вдруг стал тише, как будто его приглушили. Капелла нахмурилась, крепче сжав амулет, но ничего не произошло. Всё выглядело и звучало как обычно. Может, она просто накручивает себя. Откладывая собирание чемодана на потом снова и снова, она занялась этим только в день отъезда.  Капелла закинула последний свитер и закрыла заклёпки, после чего села на кровать, осматривая беспорядок вокруг.  Она уже хотела одеваться, как в дверь постучали. — Входи, — сказала она, откладывая письмо в сторону. На пороге стояла Андромеда. — Всё собрала? — Почти, — кивнула Капелла. Андромеда задержалась в дверях, затем вошла и присела на край кровати. Несколько секунд она молчала, глядя на сундук, потом тихо сказала: — Кап, я хотела с тобой поговорить. — О чём? — посмотрела на мать с лёгким беспокойством. Андромеда медленно сложила руки на коленях и посмотрела на племянницу. — О Теодоре. Капелла напряглась. Это был не в первый раз, когда она жалела о том, что рассказала о нём.  — Что с ним? — Мы с Тедом не хотим давить на тебя, — начала Андромеда осторожно. — Но ты знаешь, кто его отец? Капелла сжала губы. Конечно, знала. Тео никогда не говорил об этом напрямую, но она понимала: его отец был бывшим Пожирателем Смерти. Это не было секретом — многие имена были давно обнародованы. — Да, знаю.  — Мы с ним виделись на званых вечерах ещё в молодости. Я не могу сказать, что знала его близко, но его репутация была сложной. Я не уверена, насколько ты осознаёшь, во что впутана его семья.  Капелла сжала пальцы на ткани юбки. — Теодор не такой, — твёрдо сказала она. — Я надеюсь, что нет. Но просто будь осторожна. Люди не всегда так далеки от своего прошлого, как нам бы хотелось. Капелла вдруг почувствовала, как неясная волна злости накрывает её. Она сжимает губы, задерживая дыхание на несколько секунд, чтобы успокоится. — Мам, у меня всю жизнь перед глазами пример человека, который отказался от взглядов своей семьи — это ты.  Андромеда изучающе посмотрела на дочь, но ничего больше не сказала. Она лишь коротко кивнула, встала и, задержавшись в дверях, тихо добавила: — Я не хочу, чтобы потом тебе было больно. Ты и представить не можешь, какое сильное давление оказывают на наследников чистой крови. Просто не забывай об этом.  — Постараюсь, — Капелла выдавила улыбку, отводя взгляд в сторону. Когда Андромеда ушла, Капелла откинулась на подушки, уставившись в потолок. Такое беспокойство от родителей было не впервые — всё началось с первого курса, с новости о её факультете, о новой подруге из чистокровной семьи. Понадобилось три года, чтобы они поменяли своё отношение к Дафне.  И пока думала, внутри зарождалась непонятная злость. Она и не заметила, как её амулет слегка засветился.  В этот день Лондон встретил их прохладным ветром и серым небом. Капелла натянула мантию потеплее, пока Тед возился с её чемоданом, загружая его в багажник. Андромеда проверяла, всё ли они взяли, но Капелла была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. Она снова едет в Хогвартс.  Когда машина подъехала к вокзалу Кингс-Кросс, толпа уже сновала между платформами, магглы спешили по своим делам, а волшебные семьи украдкой пробирались к стене между девятым и десятым путями. Тед вытащил её чемодан и огляделся. — Ну, вроде всё, — сказал он. — Беги, а то опоздаешь. — Да, — улыбнулась Капелла, но тут Андромеда тронула её за плечо. — Я пойду с тобой. Тед слегка нахмурился, так как пару дней назад они обсуждали, что Капелла достаточно взрослая, чтобы сесть в поезд самостоятельно, но не возражал.  Она толкала перед собой тележку с чемоданом и клеткой с Тринкетом, пока они с матерью направлялись к разделяющей платформы стене. Как только они прошли сквозь неё, гул вокзала сменился шумом волшебников. Красный поезд «Хогвартс-Экспресс» выпускал облака пара, ученики прощались с родными, а рядом мелькали совы, летающие котлы и корзины с учебниками. Капелла уже открыла рот, чтобы попрощаться, но тут увидела знакомые фигуры. Чуть в стороне стояли Малфои. Люциус, в длинном темном плаще, говорил с Драко, который выглядел раздражённым. Нарцисса же стояла рядом с ними, и её холодный взгляд встретился с глазами Андромеды. Воздух будто стал гуще. Капелла чувствовала, как напряглась её мать. Между сёстрами давно не было ни привязанности, ни добрых слов. Нарцисса смотрела на Андромеду с ледяным спокойствием, без капли эмоций. — Андромеда, — сказала она ровным голосом. — Нарцисса, — ответила Андромеда так же холодно. Люциус, который до этого разговаривал с сыном, теперь перевёл взгляд на Капеллу. Он осмотрел её с головы до ног, задержавшись на её шее, где поверх мантии сверкнул амулет. — Любопытный выбор украшений, — произнёс он, чуть склонив голову. Капелла сжала губы. — Мне нравится, — ответила она, стараясь, чтобы её голос не дрогнул. — Безвкусица, на мой взгляд, — вклинился Драко, на что получил настороженный взгляд от отца.  — Ну-ну, Драко. Не стоит грубить своим родственникам, — протянул он, пытаясь поддеть, и его краешек губ потянулся вверх.  Нарцисса бросила на серебряную звезду быстрый взгляд, но ничего не сказала, а в её глазах мелькнула странная тень одобрения.  — Нам пора, — сказала Андромеда, не спуская глаз с сестры. — Да, конечно, — ответила Нарцисса, её голос был почти безразличным. Капелла ещё раз встретилась взглядом с Люциусом. Он смотрел на неё с чем-то, что можно было принять за лёгкое любопытство. Она не знала почему, но вместо привычной неприязни к их семье, она почувствовала странное тепло в груди.  Быстро отвернувшись и, не оглядываясь, они с Андромедой направилась к поезду, чувствуя, как сердце в груди всё ещё стучит слишком громко.  — Постарайся не ввязываться в споры. — Я и не планировала, — пожала плечами Капелла. Андромеда посмотрела на неё долгим взглядом, а потом взяла её за руку, крепко сжав пальцы. — Береги себя, — сказала она мягко. Капелла кивнула. — Ты тоже, мама. Они обнялись, и Капелла, не задерживаясь больше, взяла чемодан и забежала в поезд. Узкий коридор был забит учениками, обсуждавшими прошедшее лето. Она пробиралась сквозь толпу, уворачиваясь от сумок, локтей и грохочущих клеток с совами, пока вдруг не услышала: — Эй. Голос был негромкий, но отчётливо знакомый. Она резко обернулась.  Гарри Поттер. Он сидел в купе вместе с Роном и Гермионой, в полутени, с приоткрытой дверью. Его зелёные глаза смотрели прямо на неё, выражение лица было странно задумчивым. Капелла замерла. — Привет.  Она не могла понять, чего он от неё хочет. Да и сам он помедлил, как будто сам не знал, что сказать. — Надеюсь, у тебя было хорошее лето, — наконец выдал он. — Ну, спасибо, — Капелла слегка прищурилась. Гермиона внимательно посмотрела на Гарри, будто пытаясь его понять. Рон фыркнул и откинулся на спинку сиденья. — Ага, давай ещё у неё спроси, как там слизеринцы поживают, — пробормотал он, закатывая глаза. Капелла скрестила руки на груди. — Лучше, чем ты думаешь, Уизли. Рон открыл рот, но Гермиона быстро толкнула его в бок. Гарри всё ещё смотрел на неё, но затем коротко кивнул. — Ну, увидимся, — сказал он, а потом развернулся к окну, словно ничего и не было. Капелла постояла ещё пару секунд, чувствуя себя так, будто только что попала в какую-то нелепую сцену, смысл которой ускользал. Но разбираться не хотелось. Она пожала плечами и пошла дальше по коридору. Добравшись до нужного купе и открыв дверь, сразу увидела одиноко сидящую Дафну. Не трудно было догадаться, что Астория выбрала ехать со своими подругами, а не с «предательницей крови», с которой почему-то дружит её старшая сестра.  Она лениво водила пальцем по стеклу, её взгляд был рассеянным, но стоило Капелле зайти в купе, как она тут же оживилась. — Наконец-то, — усмехнулась она, откидываясь на спинку сиденья. — Я уж думала, ты не поедешь. Капелла лишь закатила глаза и плюхнулась напротив. Дафна заметно повзрослела за лето. Её волосы стали длиннее, почти доходя до талии, скулы стали чуть более очерченными, а в движениях появилась некая грация, которой раньше не было. Она уже не выглядела той же девчонкой, с которой Капелла познакомилась на первом курсе. — После всех твоих писем с жалобами на Асторию мне просто необходимо было убедиться, что ты выжила. — Ты даже не представляешь! Стоило мне сбежать с вечернего приёма, как она тут же нажаловалась родителям. В итоге меня заперли в комнате и заставили учить правила этикета. — Очень на неё похоже, — усмехнулась Капелла. — А, вот, тебе понравится, — Дафна хитро прищурилась. — Два дня назад, когда к нам пришли Забини, Блейз решил помочь мне сбежать. Вышел в сад во время ужина и начал кидать камни в окно. — И что ты сделала? — Что-что? Конечно, сбежала. Правда потом бегал он, когда наши эльфы всё рассказали его матери.  Капелла рассмеялась. Дафна выглядела как всегда — немного высокомерной, но со своей неизменной искоркой азарта. Однако было в ней что-то новое. Может, в том, как она держалась, или в том, как чуть более оценивающе оглядывала её. Дверь купе открылась, и на пороге появился сам Блейз Забини. За лето он, кажется, стал ещё выше, широкие плечи выделялись под форменной мантией, а лёгкая небрежность в его осанке никуда не делась. Гладкая тёмная кожа, безупречно уложенные волосы, в уголке губ всё та же ленивая усмешка. Он выглядел так, словно его лето прошло исключительно под солнцем, в дорогих особняках.   — Какая удача, тут есть место! — довольно протянул он и без лишних церемоний сел рядом с Дафной. — Дафна, как же я скучал по тебе. — Вы же всё лето виделись, — подметила Капелла. — Ну, может, я соскучился за пару дней. А может, нет. Дафна закатила глаза и легонько пихнула его локтем. — Ты просто рад, что я тебя ещё не убила. — Подумаешь, я всего лишь предложил тебе спрыгнуть с балкона ради науки. — Что? — удивилась Капелла, не припоминая, чтобы читала об этом в почти ежедневных рассказах как прошел день в доме Гринграссов. — Я чуть не сломала лодыжку! — возмутилась Дафна. — Но не сломала же, — парировал он с невинной улыбкой. Они продолжали подшучивать, когда дверь купе вновь скользнула в сторону, и на пороге появился Теодор Нотт. Капелла тут же почувствовала, что в нём стало другим. Он всё такой же высокий и худощавый, с тёмными вьющимися волосами, чуть падающими на лоб. Всё такой же немного отстранённый, с задумчивым взглядом. И что-то в его лице стало резче — в скулах, в линии губ. Его голубые глаза, которые обычно выглядели бесстрастными, теперь смотрели на неё чуть дольше, чем следовало.   — Можно к вам? Остальные купе заняты, а сидеть с первокурсниками желанием не горю.  — Конечно, — тут же кивнула Капелла, подвинувшись, чтобы освободить место. Теодор сел, скользнув по ней взглядом. Он выглядит старше. Черты лица за лето стали резче, а под глазами залегли тени. Но больше всего её внимание привлекла рука — повязка, поддерживающая согнутое положение.  — Это что ещё? — нахмурилась она. — Вчера пытался полетать на метле, — небрежно отозвался он. — «Пытался»? — прищурилась Дафна. — И такое бывает, — в своей манере пожал плечами Нотт, как всегда отмахиваясь от любых подробностей.  Капелла скрестила руки на груди. — И ты мне об этом не писал. Дафна тут же обернулась, её губы тронула лукавая улыбка. — О, вы что, переписывались? А ты мне не рассказывала, Капелла. — Да уж, какие секретики, — протянул Блейз, лениво потягиваясь. Теодор вздохнул и откинулся на спинку. — Вы ведёте себя как дети. Но Капелла не сводила с него глаз. Что-то в нём изменилось. Он всегда был спокойным, скрытным, но теперь в нём было нечто другое, что-то, чего она пока не могла назвать. Но узнать собиралась обязательно. Правда, вряд ли он позволит этому случится.  Капелла почувствовала себя неудобно под слишком довольным взглядом Дафне. Та всё ещё улыбалась, но в её глазах мелькал интерес — и это был не просто праздный интерес, а что-то более любопытное. — И давно? — протянула она, подперев щёку ладонью. — Давно что? — сделала вид, что не поняла, Капелла, хотя прекрасно знала, о чём речь. — Давно вы с Теодором переписываетесь?— уточнила Гринграсс, не сводя с неё глаз, словно кроме них здесь никого нет.  — Иногда, — коротко ответила Капелла, надеясь, что этого будет достаточно. — Хм, странно. И ты не посчитала важным написать хотя бы строчку про это, — протянула Дафна. — Потому что это и не было чем-то важным, не выдумывай, — пожала плечами Капелла, но по тому, как подруга прищурилась, она поняла, что та ей не верит. Блейз скучающе смотрел на них, но в его глазах мелькнуло лёгкое развлечение. — Какая драма, — протянул он, усмехаясь. — Капелла скрывает тайные переписки, Дафна обижена. Тео, ты разбил сердце её лучшей подруге. — Тихо, — устало бросила Дафна, даже не глядя в его сторону. Тот лишь заулыбался шире.  Теодор же просто фыркнул, отводя взгляд к окну. — Даф, ты ведь летом писала о том, как Блейз приходил к вам в гости. Я же не спрашивала, сколько раз он был и что именно вы обсуждали. — Капелла закатила глаза. — Потому что я это сама рассказывала, — парировала Дафна. — А ты вот почему-то — нет. Капелла поджала губы, но промолчала. Гринграсс, конечно, не отстанет. — Ну, теперь понятно, почему ты не писала мне о нём, — хмыкнула та, на этот раз уже не скрывая ехидства. — Боялась, что я начну расспрашивать? — О, я чувствую, что сейчас начнётся что-то действительно интересное, — заметил Блейз, устроившись поудобнее. — Ты можешь выйти, если тебе скучно, — парировала Капелла, не глядя на него. — Что ты, я же не могу пропустить такое.  Теодор, до этого просто наблюдавший за ними, наконец подал голос: — Вы серьёзно? Нельзя найти тему получше? — Знаешь, Тео, странно это слышать от того, кто обронил два слова, — с притворным раздумьем протянула Дафна, — если бы ты был немного более общительным, может, и предложил бы достойную тему для разговора. Теодор только закатил глаза и положил на колени книгу, открывая её где-то в середине.  Капелла сдержала улыбку. Они продолжили разговор, но Тео не особо в нём участвовал. Он сидел чуть в стороне, скрестив руки на груди, и больше слушал, чем говорил. Казалось, ему немного неуютно в компании Дафны и Блейза, особенно когда первая продолжала бросать на него изучающие взгляды, будто пыталась понять, что же такого Капелла в нём нашла, раз всё лето с ним переписывалась. Блейзу, напротив, было совершенно комфортно. Он сидел, развалившись на сиденье, закинув одну ногу на другую, и лениво поглядывал на всех в купе. — О, тележка со сладостями! — оживился он, когда за окном коридора показалась знакомая ведьма. Капелла потянулась за кошельком, но знала, что не возьмёт много. Её родители, конечно, работали, но денег в семье никогда не было в избытке. Тед трудился в маггловском мире — кажется, в юридической фирме, занимаясь чем-то, связанным с документами, а Андромеда работала в магическом лечебном центре. Они обеспечивали семью, но Капелла понимала, что не может просто так сорить деньгами. Она выбрала несколько тыквенных пирожков и маленькую упаковку шоколадной лягушкой, в то время как Блейз щедро набрал почти половину тележки. — Ты вообще не боишься, что однажды лопнешь? — с усмешкой спросила Капелла, наблюдая, как он складывает покупку на сиденье. — Ммм, нет, — ухмыльнулся Забини, разрывая обёртку с шоколадной лягушкой. Теодор, заметив это, саркастично фыркнул: — Впервые вижу, чтобы человек был настолько уверен в своём метаболизме. — Ну, — он величественно развёл руками, — у некоторых из нас он просто работает так хорошо, что и беспокоится не стоит. Все благодаря спорту. Попробуй как-нибудь, как рука заживет.  Капелла хотела бы сказать что-то ещё, но её мысли всё равно ускользали к другой теме. Она думала заговорить о недавнем нападении Пожирателей Смерти во время Кубка мира по квиддичу, но что-то останавливало её. Теодор. Он сидел рядом, и она не была уверена, стоит ли поднимать эту тему при нём. Всё-таки его отец был в прошлом Пожирателем Смерти, и Капелла знала, какие у Тео отношения с ним.  Он сидел, склонив голову к окну, и лениво постукивал пальцами по подлокотнику, бросив делать вид, что читает. Она решила оставить разговор о нападении на потом. Дождь стучал по окнам поезда, тонкими прозрачными струями стекая вниз, будто рисуя по стеклу причудливые узоры. В купе было тепло, свет от ламп отбрасывал мягкие тени, и внутри казалось почти уютно, если бы не лёгкое напряжение, которое всё ещё витало в воздухе. Тринкет ухал в своей клетке, переглядываясь с сычиком Дафны и совами мальчиков.  Поезд мягко покачивался, колёса мерно стучали по рельсам. Слизеринцы продолжали обсуждать прошедшее лето — кто-то рассказывал о поездке в Италию, кто-то хвастался новыми метлами.  Капелла слушала краем уха, лениво глядя в окно. Как ни странно, чем ближе они были к Хогвартсу, тем спокойнее она себя чувствовала. Здесь, в поезде, среди однокурсников, среди своих, она чувствовала себя гораздо увереннее, чем где-либо ещё. Наконец, состав замедлил ход, потом совсем остановился. Ученики начали вставать, доставать чемоданы, пробираться к выходу. Капелла тоже встала, натянула мантию и взяла свои вещи. Как только они вышли на платформу, их тут же встретил резкий порыв холодного ветра, а вслед за ним — шум дождя, барабанящего по крышам и мостовой. Капелла задрала голову, наблюдая, как тяжёлые капли дождя стекают с карет. Она остановилась рядом с Тео, который задумчиво глядел куда-то перед каретой.  — Всё хорошо? — спросила мягко, поджимая губы и переводя его внимание на себя   — А? — Нотт перевел на неё слегка потерянный взгляд и кивнул. — Да, порядок.  Блэк знала на кого он смотрит. Фестралы, вероятно, были по-особенному прекрасны, так их рисуют в книгах, но она почувствовала, как на мгновение её накрывает грусть. Меньше всего ей хотелось, чтобы он видел их.  — Садимся уже? — поторопил Блейз. Они забрались в карету, и колёса тут же тронулись с места. Пока они ехали по залитой дождём дорожке к замку, Капелла слушала тихий шелест дождя, чувствуя, как ноги начинают холодеть от мокрых носков. — Лето было слишком коротким, — вздохнула Дафна. — Ты была во Франции, о каком коротком лете ты говоришь? — Капелла скептически посмотрела на неё. — Всё равно мало, — она фыркнула в ответ на замечание. Астория что-то недовольно пробормотала про ливень, стягивая с себя мокрый капюшон.  Капелла только покачала головой. Они спешно выбежали из кареты и ринулись к входу в замок. Дождь лил всё сильнее, и когда они оказались в холле, многие были мокрыми и не особо счастливыми. Но настроение быстро сменилось, когда сверху раздался звонкий хохот, и внезапно в воздухе взорвалась водяная бомба. — УХ-ХА! Ловите освежающий сюрприз! Пивз носился под потолком, швыряя водяные бомбы в ничего не подозревающих учеников. Первыми пострадали гриффиндорцы — на Рона Уизли обрушился целый поток воды, отчего его рыжие волосы прилипли к лбу, а Гермиона громко возмущённо вскрикнула. Все захохотали, но через секунду ещё одна бомба приземлилась в толпу пуффендуйцев, вызвав новую волну смеха. — Пивз! — раздался строгий голос профессора Макгонагалл. Она вышла из-за колонны, сжимая палочку в руках. — Немедленно прекратите это безобразие! Но Пивз только рассмеялся громче и кинул новую бомбу прямо в слизеринцев. Хохот мгновенно стих. Капелла почувствовала, как холодная вода заливает ей мантию, стекает по рукам. Дафна взвизгнула, Астория выругалась. Теодор, на удивление, лишь тихо рассмеялся. Дафна косо посмотрела не него, после чего также захихикала, подставляясь под чары тепла, которые рассеивали старосты.   — Ничего смешного, — возмущенно буркнула Астория неподалёку, пытаясь спрятаться за третьекурсниками. — Ну, тебе может и не смешно, а мне весело, — усмехнулась Дафна и, схватив Капеллу за руку, поспешила в Большой зал, пока Макгонагалл громовым голосом пыталась утихомирить буйного полтергейста. Внутри было сухо и тепло. Огромный зал, освещённый сотнями свечей, сверкал золотыми бликами. Потолок, зачарованный под копию настоящего неба, мерцал каплями дождя, которые будто зависали в воздухе, не долетая до пола. Столы ломились от еды — но пока блюда оставались нетронутыми, ведь ещё не закончилось распределение. Капелла только и думала о том, как бы скорее поесть и отправиться спать. В прошлом году вечер был совершенно другим: все были напряжены, в воздухе витало беспокойство. Тогда по замку ходили охотники за Сириусом Блэком, дементоры обыскивали поезда и патрулировали окрестности. Никто не мог расслабиться. А сейчас? Сейчас казалось, что все уже и забыли о той угрозе. Как будто ничего и не было. Она покосилась на учительский стол: Люпина, конечно, здесь нет, но место нового преподавателя ЗОТИ пока оставалось пустым. Шляпа запела свою ежегодную песню, расписывая достоинства каждого факультета, и Капелла машинально слушала, наблюдая, как испуганные мальчики и девочки выходят вперёд один за другим. Распределение прошло без особых сюрпризов — первокурсники поочерёдно подходили к Шляпе, которая громко объявляла их факультет. Кто-то выглядел гордым, кто-то — напуганным, но в целом всё шло как обычно. Капелла всё же пару раз встряхнулась от сонливости, когда кто-то из малышей попадал в Слизерин. Особенно забавно было наблюдать, как один из мальчишек, сев на табурет, буквально вцепился в его края, пока Шляпа не произнесла: — Слизерин! На его лице отразилась смесь облегчения и испуга, а слизеринский стол встретил его сдержанными аплодисментами. — Вот ещё один, кто теперь будет шипеть в коридорах, — хмыкнул Теодор, лениво облокотившись на стол. — Завидуешь, что у тебя нет змеиного акцента? — ухмыльнулась Капелла. — Сожалею, что у некоторых он есть, — парировал он, даже не глядя на неё. Наконец распределение закончилось, и профессор Макгонагалл убрала Шляпу с табурета. Дамблдор поднялся со своего места, раскинув руки в приветственном жесте.  — Добро пожаловать, — сказал он, его голос эхом разнёсся по залу. — Хватит слов. Ешьте! И с этими словами на столах моментально появились всевозможные блюда — аппетитные ростбифы, тушёные овощи, дымящиеся котлы с супами, пироги, подносы с ароматными булочками… Радостный гомон наполнил зал. Ученики жадно набрасывались на еду, переговариваясь друг с другом. — Наконец-то! — протянула Дафна, накладывая себе картофельное пюре. — Ещё немного, и мне пришлось бы разбирать на части первокурсников, — мрачно добавил Блейз, подцепляя кусок запечённой индейки. — Зная тебя, это никого бы не удивило, — сухо заметил Теодор, отпивая тыквенного сока. Капелла едва сдержала смешок. Как только еда исчезла и все были готовы идти по гостиным, Дамблдор вновь поднялся. — Теперь, когда мы насытились, есть несколько объявлений! — сказал он, и зал постепенно затих. — Во-первых, к великому сожалению многих, в этом году квиддич отменяется. Блейз буквально задохнулся, а затем громко хлопнул вздрогнувшего Теодора по плечу: — Что?! — Ну и слава Мерлину, — едва слышно пробормотал Нотт, поморщившись. Капелла хихикнула, видя, как Блейз возмущённо размахивает руками, будто они лучшие друзья, а Теодор, с каменным выражением лица, терпит его похлопывания, приняв это как данность. Слизеринский стол загудел — все обсуждали это решение. — Тише, тише! — улыбаясь, продолжил Дамблдор. — Это необходимо в связи с важным событием, которое пройдёт в этом году… Но прежде чем он успел договорить, дверь в зал резко распахнулась. В проёме возник мужчина — высокий, с лицом, испещрённым шрамами, и магическим глазом, вращающимся в разные стороны. Некоторые ученики вздрогнули от неожиданности. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя по защите от тёмных искусств, — объявил Дамблдор. — Аластор Грюм. Капелла нахмурилась. Имя было ей знакомо. — Грюм, — пробормотала она, наклонившись к Дафне. — Нимфадора рассказывала про него. Говорила, что он лучший аврор. — Ну, по его виду можно догадаться, — фыркнула Дафна, разглядывая нового преподавателя. Между тем, Грюм медленно прошествовал к преподавательскому столу, не обращая внимания на перешёптывания учеников. — И, наконец, главное событие этого года, — продолжил Дамблдор, когда все взгляды вновь устремились на него. — Я рад объявить, что в этом году в Хогвартсе пройдет Турнир Трёх Волшебников. На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем один из близнецов Уизли вскочил с места.  — Не может быть! — Чистая правда, юноша, — весело сказал Дамблдор. В зале зашумели — кто-то смеялся, кто-то ошарашенно перешёптывался. — А теперь небольшая история, — Дамблдор было поднял палец, но профессор Макгонагалл мгновенно его перебила: — Профессор.  Капелла усмехнулась. Дамблдор вздохнул, начиная рассказывать про Турнир Трех Волшебников, про вечную славу и богатства, которые можно получить, одержав в нём обеду.  — Турнир был отменён в прошлом из-за большого количества жертв. Чтобы избежать этого, свою кандидатуру могут выдвинуть только ученики шестого курса или старше.  Зал вновь погрузился в напряжённую тишину. Капелла нахмурилась, пытаясь вспомнить, слышала ли что-то об этом. Дафна явно тоже не была в курсе, только озадаченно переглянулась с сестрой. Теодор же слегка наклонился к Капелле, и его голос прозвучал тихо, но чётко: — На протяжении веков участники гибли либо в ходе заданий, либо от интриг конкурентов. Опасный турнир, отнюдь не забава. — Конечно ты это знаешь. Спасибо за историческую справку, — так же тихо ответила Капелла, переводя взгляд обратно на Дамблдора. После объявления обсуждения не утихали. Слизеринцы, в отличие от гриффиндорцев, не выражали громких эмоций, но в их рядах шли тихие разговоры. — Вы только подумайте, какое глупое занятие, — с надменным видом заметил один из семикурсников. — Это верная дорога к гибели. — Или к славе, — парировал кто-то другой. Драко Малфой, развалившись на скамье, небрежно провел ладонью по своим платиновым волосам и заявил: — Будь мне семнадцать, я бы выиграл этот турнир с закрытыми глазами. — О, без сомнений, Драко, — кивнула Пэнси Паркинсон, мило ему улыбаясь. Капелла не смогла побороть желание задержать на ней взгляд чуть дольше, чем нужно. Пэнси выглядела очень хорошо: она вытянулась за лето, черное каре с чёлкой подчеркивало её худое лицо, а итак длинные ресницы были явно накрашены, что подчеркивало её янтарные глаза. И она выделялась среди подхалимов Малфоя — Крэб и Гойл не становились лучше со временем, может, даже наоборот.  Некоторые слизеринцы фыркнули, но многие одобрительно закивали. После объявления директора о возрастном рейтинге для участников, с гриффиндорского стола донёсся недовольный свист. Кто-то рядом презрительно пробормотал: — Идиоты. Постепенно пир закончился, и студенты начали расходиться. — Капелла, ты же помнишь, что моя мама родом из Франции? — спросила Дафна, когда они шли по коридорам к подземельям. — Конечно, — ответила Капелла, зябко кутаясь в мантию. В подземельях всегда было холодно, но после жары Великого зала это чувствовалось особенно сильно. — Так вот, она училась в Шармбатоне. Там невероятная дисциплина, всё утончённо, девочек с детства учат вести себя с достоинством. И парни там получше, чем наши. — Дафна говорила с лёгким оттенком гордости, и Капелла мысленно усмехнулась — похоже, её подруга считала себя не хуже воспитанниц французской академии. — Я уверена, их участник будет на высоте. Они вошли в гостиную, где в камине ярко полыхал огонь, освещая тяжёлые зелёные портьеры и гобелены с изображениями великих слизеринцев. Несмотря на пламя, воздух был прохладным и чуть влажным, как будто стены хранили сырость. Поднявшись по винтовой лестнице в спальню, девушки увидели, что Пэнси уже сидит на своей кровати, делая вид, что погружена в книгу. Лицо её оставалось невозмутимым, но по тому, как она не подняла голову при их появлении, Капелла поняла — Паркинсон их заметила и нарочно игнорирует. Милисента тем временем расстёгивала чемодан, доставая вещи с нарочитой неторопливостью. — Я в ванную, — бросила она, прежде чем выйти из комнаты. Дафна беззаботно махнула палочкой, отправляя свой чемодан в сторону кровати. Он мягко приземлился, и крышка плавно открылась сама, выпуская аккуратно сложенные вещи. Капелла последовала её примеру, но, прежде чем заняться вещами, подошла к тумбочке у своей кровати. На гладкой поверхности, среди аккуратно разложенных книг, она поставила маленькую фигурку фестрала. Узкая морда, вытянутые крылья, тонкие ноги с выгнутыми суставами — чёрное изваяние, которое не выглядело зловещим, но чем-то её успокаивало. Она почти машинально провела пальцем по полированной спине фигурки, а затем вернулась к чемодану, направляя вещи в сундук лёгким взмахом палочки. В этот момент её взгляд привлёк белый пушистый комок, свернувшийся в углу на покрывале Милисенты. — Ой, какой хорошенький! — выдохнула Капелла, подойдя ближе. Дафна, присмотревшись, тоже заулыбалась. — Как снежинка, — протянула она. — Это Каспер, — раздался голос Пэнси. — Булстроуд не смогла найти себе друзей, поэтому решила купить его. Бедное животное, у него ведь нет выбора терпеть её или нет.  Капелла удивлённо повернулась. Пэнси на них даже не посмотрела, но когда Капелла потянулась, чтобы осторожно погладить кота, недовольно поморщилась. — Только не сюсюкай с ним, — проворчала она. — Это раздражает. Но кот, казалось, был другого мнения: он лениво потянулся, зевнул и ткнулся носом в ладонь Капеллы. Паркинсон демонстративно перевернула страницу книги, но через мгновение неохотно подошла, опустилась на колени рядом с Капеллой и провела пальцами по мягкой шерсти. Капелла заметила, как уголки её губ дрогнули, словно она боролась с улыбкой. — Всё равно от него много шерсти, — пробормотала Пэнси, но руки убирать не спешила. — Ага, конечно, — с усмешкой протянула Дафна. Капелла только тихо улыбнулась и снова взглянула на Каспера. Тёплый, пушистый, он выглядел таким расслабленным, словно в этой комнате было самое безопасное место в мире. За минуту до возвращения его хозяйки Пэнси всё же отдёрнула руку и вернулась на кровать, снова взяв книгу. Дафна села на свою, доставая последний шарф из чемодана. Огоньки в комнате погасли.  — Спокойной ночи, — пробормотала Гринграсс. — Спокойной, — отозвалась Капелла, устраиваясь на подушке. Пэнси ничего не сказала, но перевернулась на бок, укрывшись одеялом. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только тихим мурлыканьем Каспера, который уютно свернулся у изножья кровати. Сон был ярким, почти осязаемым. Капелла сидела в просторной гостиной, обставленной с изысканной, старинной роскошью. Тёмные деревянные панели на стенах, тяжёлые шторы из тёмно-зелёного бархата, камин с искусной резьбой по камню — всё это она знала. Это был дом Блэков, точнее, она так полагала, ведь видела его во сне почти каждую ночь. Перед ней за столом сидел пожилой мужчина с благородным, холодным лицом. Арктурус Блэк III — её прадед. Его осанка была идеальной, а взгляд тёмных глаз — оценивающим и проницательным. Несмотря на преклонный возраст, в его облике чувствовалась сила, привычка к власти и влиянию. Рядом с ним сидели два мужчины помладше. Один — высокий, с резкими чертами лица, тёмными волосами, зачесанными назад, и властным выражением. Орион Блэк. Отец Сириуса и Регулуса. Другой — моложе, с более мягкими, но такими же аристократичными чертами. Серебристый свет камина играл в его карих глазах. Регулус Арктурус Блэк, наследник, загадочно пропавший в юности. Они смотрели на неё. — Наш род всегда обладал великим могуществом, — говорил Регулус ровным, глубоким голосом. — Но сила ничего не значит без понимания своего предназначения. Капелла кивнула. Если раньше ей завладевал страх, сейчас она ощущала странное чувство покоя, как будто ей было здесь место, как будто всё правильно.  — Чистая кровь — это не просто привилегия, — добавил Орион, переплетая пальцы на столе. — Это ответственность. — Ты — часть этой истории, Капелла, — тихо, но уверенно сказал Регулус, и в его голосе не было холодности, только лёгкая печаль. Она посмотрела на него. — Я… — начала она, но осеклась. Что она могла сказать? Она Блэк, да. Но может ли она гордиться этим? Арктурус пристально посмотрел на неё. — Твои корни — это не просто прошлое. Это сила, которую ты можешь принять, которую ты должна принять.  Огонь в камине вспыхнул ярче, отбрасывая длинные тени на стены. Капелла ощутила тепло, которое разливалось по её телу, словно пламя тронуло не только воздух, но и её саму. Регулус чуть склонил голову, словно прощался, и тут всё вокруг начало меркнуть. Капелла попыталась удержаться в этом моменте, но мир стал рассыпаться, как дым от догорающей свечи. В следующий миг она проснулась. Амулет, висевший на её шее, светился. Это уже случалось раньше, но едва заметно — лёгкое поблёскивание в темноте, тёплое, почти неощутимое. Сейчас же он светился ярко, наполняя комнату холодным серебряным сиянием. Капелла глубоко вдохнула, но поняла, что обратно в сон уйти не сможет. Осторожно, чтобы не разбудить соседок, она накинула халат поверх слизеринской пижамы — полосатой зелёно-серебристой рубашки и штанов — и вышла из спальни. Гостиная Слизерина ночью казалась ещё мрачнее, чем обычно. Тёмные кожаные диваны, низкие столики и старинные буфеты, тянущиеся вдоль стен, тонули в тусклом, болотного оттенка свете. Холодный каменный пол неприятно жалил босые ноги, но Капелла не стала возвращаться за тапками. Самым завораживающим зрелищем оставались огромные окна, выходящие на глубины Чёрного озера. Слабый свет из факелов отбрасывал блики на стекло, и в мутной темноте воды иногда что-то двигалось. За четыре года она так ни разу и не увидела гигантского кальмара. Она подошла к камину и села прямо на ковёр, скрестив ноги, разглядывая пламя. Мысли роились в голове. Нужно написать Нимфадоре. Она теперь работает в Министерстве и часто занята, но старается находить время для писем. Капелла пообещала себе, что завтра обязательно отправит ей сову. Она потрогала амулет пальцами. Свет постепенно угасал, но тепло всё ещё ощущалось. Она сидела там, грея руки о горячий каминный свет, пока не услышала, как кто-то вошёл в гостиную. Сердце резко сжалось, и Капелла, не раздумывая, юркнула за ближайший диван, едва успев спрятаться в тени. Шаги были неторопливыми, почти ленивыми. Прошла пара секунд, и Капелла осторожно выглянула из-за края дивана. Теодор. Он выглядел иначе, чем обычно — задумчивым, отстранённым. Всё тот же холодный взгляд, но в нём плескалось что-то неуловимо тревожное. Рука его всё ещё была перевязана — темная ткань контрастировала с бледной кожей, создавая почти резкий силуэт. На губах застыла усталая полуулыбка, больше похожая на тень настоящей. Он заметил её. Глаза Теодора чуть сощурились, но выражение лица не изменилось. Казалось, он взвешивал, стоит ли вообще что-то говорить. Однако, спустя несколько секунд, он всё же двинулся вперёд и бесшумно опустился на диван рядом с ней, словно его решение пришло само собой. Некоторое время оба молчали. — Что ты делал в такое время вне спальни? — наконец спросила Капелла, нарушая тишину. Теодор скользнул по ней взглядом, изучающим и ленивым одновременно. — Отвечу, но не сейчас, — сказал он негромко. Она не настаивала. Капелла кивнула и задумалась. Как объяснить, почему она сама здесь? Почему не может спать? Почему даже в спокойной, тёмной гостиной чувствует себя будто между мирами, застывшей на грани чего-то невидимого? Она посмотрела на Теодора. Несколько долгих секунд изучала его профиль, черты лица, лёгкий изгиб губ, рассеянный взгляд, уставившийся куда-то в сторону. Внутри неё вспыхнуло что-то новое, странное, не имеющее названия. — Мне снятся странные сны, — наконец произнесла она, медленно, словно пробуя слова на вкус. Теодор слегка повернул голову и кивнул, мол, продолжай.  — Не знаю как правильно их описать. — Капелла провела пальцами по гладкой поверхности амулета на шее. — Я вижу своих родственников. Со стороны Сириуса, понимаешь? Тех, кого я видела только на фотографиях. Нотт слегка приподнял брови, не торопя её. — Амулет, — сказала она. — Он светится. Теперь он смотрел на неё по-настоящему внимательно. Несколько секунд  молчал, потом медленно протянул руку, но не коснулся украшения, а просто завис в воздухе в нескольких сантиметрах от него. — И правда странно — подытожил он. — Ты боишься этого? — Наверное, нет. — Капелла крепче сжала амулет в ладони. — Я не знаю, что это значит. Теодор нахмурился, задумчиво взъерошил свои кудрявые волосы. — Может ли быть такое, что твои родственники пытаются связаться с тобой? Амулет реагирует на что-то, на какое-то вмешательство.  Капелла затаила дыхание. Идея звучала пугающе и в то же время логично.  Но Теодор тут же отмахнулся от собственных слов. — Нет, бред. — Он покачал головой. — Я не разбираюсь в этом. Некоторое время они молчали. Каменные стены гостиной, казалось, сжимали пространство, делая тишину плотнее. Потом Теодор вдруг выпрямился. — Я не уверен, но есть одно зелье, — сказал он, глядя на неё испытующе. — Зелье Мопсуса, кажется.  — Никогда не слышала. — Капелла нахмурилась. — Оно открывает дар провидения. Временный. — Теодор говорил медленно, словно размышляя вслух. — Если твой амулет действительно связан с твоими предками, возможно, с его помощью ты смогла бы связаться с ними.  Внутри Капеллы что-то встрепенулось, словно ожило. Она чуть подалась вперёд, глаза её загорелись. — Ты можешь его сварить? — Не торопись, — Теодор мгновенно нахмурился, слегка отодвигаясь. — Я не уверен, что вообще смогу найти рецепт. Не помню, где о нём читал. Но я постараюсь. Капелла посмотрела на него и улыбнулась. Тео не ответил улыбкой, но по его глазам было видно, что он понимает её. Они снова замолчали, наблюдая за камином. Тёплое пламя мягко плясало, его свет играл на его лице, делая его чуть более живым, менее отстранённым. Капелла повернулась к нему. — Как твоя рука? — наконец спросила она. Теодор чуть напрягся, словно вспомнил о неприятном. — Костерост действует медленнее на мой организм, — сказал он с лёгкой досадой. — Ещё пару дней, и я сниму эту чёртову повязку. Капелла кивнула, разглядывая его бинт. — Больно? — Не смертельно, — хмыкнул он, но в его голосе проскользнула усталость. — Знаешь, может, я плохо тебя знаю, но ты не выглядишь как человек, который решил бы полетать на метле, зная, что ты не умеешь. Не припомню, чтобы полёты вообще вызывали у тебя интерес.  Нотт оставил вопрос без ответа снова. Она выдохнула, нервно кусая нижнюю губу и сверля его взглядом, пытаясь разгадать что скрывается за вечным спокойствием его голубых глаз. Он был загадкой и его вечное молчание начинало раздражать.  Недавно она начала осознавать, что не знает о нём практически ничего, кроме как о его предпочтениях в книгах. От этого где-то внутри зарождалось неприятное вязкое чувство.  Где-то за окном в Чёрном озере скользнула огромная тень. Тишина в гостиной казалась густой.  Капелла смотрела в огонь, чувствуя, как пламя завораживает её, медленно раскручивая мысли, которые и без того не давали ей покоя. Она слышала его дыхание — тихое, ровное, но слишком осознанное, как будто он пытался его контролировать. Она знала, что он смотрит на неё. Не просто глянул мельком — он смотрел. Так, как он это умел. Пристально, изучающе, словно заглядывал глубже, чем позволяли маски. Она медленно перевела взгляд, и в полумраке гостиной их глаза встретились. Камера медленно треснула в огне. Капелла не заметила, как перестала дышать. Он чуть склонил голову набок и едва заметно улыбнулся с присущей ему лёгкой хитринкой.  — Ложись спать, Блэк. Голос звучал низко и мягко. Капелла не сдержала лёгкую улыбку, чувствуя, как внутри стало чуть легче. — И ты тоже, Нотт. Их взгляды встретились в последний раз перед тем, как она медленно встала и направилась к спальне, ощущая, как его взгляд скользит по её спине. Капелла смутно помнила, как Дафна пыталась её разбудить. Она что-то пробормотала в ответ, завернулась в одеяло и буркнула, что пропустит завтрак. Ей хотелось спать. Спать как можно дольше. Но толком выспаться всё равно не вышло. В итоге она встала в последний момент и теперь мчалась через весь замок, опаздывая на первый урок. Путь от подземелий до теплиц был не самым коротким. Казалось, Хогвартс просто издевается над ней своими бесконечными коридорами, лестницами, переходами. Ещё бы немного, и она просто легла бы посреди одного из них и отказалась двигаться дальше. Когда она, наконец, добежала до теплиц, профессор Стебль лишь бросила в её сторону укоризненный взгляд. — Мисс Блэк, первый день, а уже опаздываете, — вздохнула она с лёгким недовольством в голосе. У неё было хорошее настроение, так что баллов с Слизерина не отняла.  Капелла только кивнула и пробралась на своё место рядом с Дафной, которая скрестила руки на груди и многозначительно посмотрела на неё. — А ведь ты говорила, что встанешь сама.   — Я много чего говорю, — буркнула Капелла, натягивая перчатки. Сегодня они работали с чем-то, что напоминало смесь сорняка и хищного растения — длинные цепкие стебли извивались в горшках, а в воздухе витал терпкий запах зелени. — Надо пересадить, пока они не проросли сквозь стол, — пояснила профессор, раздавая горшки. Капелла вздохнула. Она не особо любила возиться в земле. В отличие от Дафны, которая могла с упоением рассказывать про свой сад, который выращивала сама. Капелла всегда думала, что однажды увидит его, но пока он оставался просто словами на страницах писем. Она едва успела начать разбираться с растением, когда почувствовала, что за ней наблюдают. Два взгляда — один из них колкий, тяжёлый, второй скорее настороженный. — Мне кажется, или на меня пялятся сразу два человека? — тихо пробормотала она, слегка повернув голову. Дафна, даже не отрываясь от работы, бросила взгляд в сторону. — Малфой и Поттер, — констатировала она. Когда её глаза встретились с их, оба тут же отвернулись. — Будто мы их спугнули, — Капелла прикусила губу, подавляя смешок. — Смотрите не заболтайтесь, — прозвучал голос профессора, заставляя обеих тут же вернуться к работе. После теплиц день продолжился чередой занятий: Заклинания у Флитвика, потом Трансфигурация, на которой Макгонагалл не терпела болтовни и потребовала от всех полной сосредоточенности, а потом ещё и задала кучу домашнего задания. В первый же день! Капелла чувствовала, как у неё начинают гудеть ноги к вечеру, а перо стало писать медленнее — пальцы ныли от усталости. — У меня ощущение, что за лето я разучилась учиться, — простонала Дафна, когда они направились в Большой зал на ужин. — Ты всегда так говоришь в начале года, — отмахнулась Капелла. Они только-только подошли к большим дверям, у которых уже толпились другие ученики, как услышали голос: — Тут и картинка есть, Уизел! — донеслось до их ушей. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Вы правда живете здесь? Капелла и Дафна обменялись взглядами и повернулись к источнику шума. Драко Малфой, ухмыляясь, размахивал газетой «Ежедневный пророк», явно читая вслух статью. — Что там? — спросила Дафна, прислушиваясь. — Видимо, Драко сейчас получит по лицу, — Капелла нахмурилась, когда увидела, как Рона Уизли удерживают на месте .  — Заткнись, Малфой! — вступился за друга Гарри и, взяв друга за плечо, повел его в другую сторону.  — Не затыкай меня, Поттер! Они стали перебрасываться оскорблениями и когда тема пошла про матерей, Капелла схватила Дафну за локоть, желая побыстрее зайти в зал, зная, что ничем хорошим это не закончится. Но помедлила, когда с палочки Драко вылетела белая вспышка, и вздрогнула, чуть поморщившись из-за крика от неожиданности рядом.  Гарри схватился за палочку, но прежде чем он успел её выхватить, в ситуацию вмешался кто-то ещё. Когда по лестнице, хромая, спустился профессор Грюм с хмурым выражением лица и громким криком, все замерли.  И в следующее мгновение Драко исчез. Вернее, он остался, но в другом облике. Вместо него по полу метался белый хорёк, который, похоже, совершенно не понимал, что происходит. На несколько секунд наступила полнейшая тишина. А потом ученики разразились громким смехом. — О, Мерлин, это же Малфой! — хохотала Дафна. Капелла смотрела на метающегося по полу хорька, но, в отличие от Дафны, не засмеялась. Что-то в этом зрелище вызвало у неё странное, неприятное ощущение — будто что-то неправильное происходило у неё на глазах. Это было не сочувствие — нет, Малфой был ей неприятен, и она прекрасно знала, что он бы точно не упустил шанс посмеяться, если бы что-то подобное случилось с кем-то другим. Но почему-то вместо веселья Капелла чувствовала непонятную злость. Будто где-то внутри себя она знала: так не должно быть. Она сжала зубы, пытаясь отбросить это чувство. Малфой ей никто, просто однокурсник, которому сейчас преподали урок. И всё же оно застряло где-то внутри, заставляя её испытывать отвращение к происходящему.  Грюм со смешком подбрасывал хорька в воздух, не обращая внимания на крики слизеринцев. — Думаешь, стоит сказать профессору, что он чересчур увлёкся? — лениво протянула Дафна, вытирая слёзы с глаз. Капелла скосила взгляд на неё и вдруг заметила, что Пэнси, злобно глянув на гриффиндорцев, бросилась за Грюмом, решив отстоять честь друга. — Думаю, ему всё скажут, — пробормотала Капелла, и они обе вошли в Большой зал. Они сели, обсуждая произошедшее, пока не разошлись по спальням. Обсуждение инцидента не утихало ещё долго, даже когда ужин уже подходил к концу. Капелла только покачала головой, ощущение странной тревоги до сих пор не проходило. Но она не могла объяснить, почему. Следующие два дня прошли спокойно, только погода за окном резко ухудшилась — дождь барабанил по стеклу, а ветер выл за стенами замка. Ученики плотнее закутывались в мантии и старались проводить меньше времени в холодных коридорах. Ничего особенного за это время не произошло, если не считать того, что Малфой теперь сторонился Грюма.  Капелла мучалась от недосыпа. Она просыпалась среди ночи, точно помня, что ей снился сон, но забывала его в то же мгновение, после чего долго лежала, глядя в потолок. Теперь начала раздражать даже лучшая подруга, ведь та всегда была выспавшаяся и улыбчивая.   Когда настало время урока Защиты от Тёмных Искусств, Капелла нехотя заняла место рядом с Дафной, невольно поглядывая на Теодора, которому пришлось сесть с Блейзом из-за того, что гриффиндорцы заняли все свободное пространство. И он явно не был этим доволен.  Грюм делал перекличку по классному журналу, его магический глаз время от времени останавливался на разных учениках. — Сегодня, — начал он, — мы поговорим о Непростительных заклятиях. В классе повисла напряжённая тишина. По просьбе преподавателя было названо первое заклинание — Империус.  Профессор достал банку с пауком и поднял его вверх.  — Начнём с Империуса, — произнёс он, направляя палочку. Паука словно подбросило в воздух. Он начал делать немыслимые кульбиты, кувыркаться, ходить на задних лапках, словно игрушка на ниточках. Капелла почувствовала, будто внутри что-то неприятно сжимается. Ей не нравилось это зрелище, но она не могла отвернуться, ведь странное любопытство брало верх.  Затем настал черёд Круциатуса. Как только Грюм произнёс заклинание, паук дёрнулся, его лапки судорожно затрепетали. Блэк непроизвольно бросила взгляд назад, туда, где сидел Теодор. Он выглядел бледным, но лицо его оставалось непроницаемым. Только пальцы на столе слегка сжались. Она мысленно отметила это. Нотт редко показывал эмоции, но что-то в этом уроке его явно задело. «Надо бы узнать об этом», — подумала она, хотя прекрасно знала, что выбить из него хоть каплю информации — задача не из лёгких. — Авада кедавра! — гаркнул Грюм, мгновенно выводя её из мыслей.  На мгновение зелёная вспышка ослепила всех.  Она поджала губы, глядя на паука, что лежал там неподвижно и без единого повреждения, и больше не слышала что говорит профессор, только смотрела на бездыханное тело насекомого, что профессор беспечно скинул на пол.  Пальцы сжались так крепко, что ногти болезненно впились в ладони. Грюм что-то продолжал говорить, но слова терялись в шуме крови, пульсирующей в ушах. Капелла старалась не думать об этом. Всю жизнь. Избегала, отбрасывала в сторону. Но сейчас, когда перед ней лежало это крошечное, безжизненное существо, перед глазами вспыхнуло другое — незнакомое, но до ужаса родное. Той ночью Марлин приехала в родительский дом, надеясь укрыться, но ей не удалось. Вероятно это случилось также быстро. Просто вспышка и всё. Успела ли она хотя бы испугаться, стояла ли среди тел своей семьи, понимая, что через секунду будет следующей? Думала ли о своей трехмесячной дочери, оставленной ради её же безопасности, или не успела даже этого? Капелла моргнула, дыхание стало рваным. Она ни разу не была на её могиле. Просто не могла. Всё, что у неё есть, — крошечная колдография, которую Люпин нашёл для неё в прошлом году. Капелла сделала её меньше, чтобы всегда носить с собой. В сумке, в боковом кармане, в самой глубине — там, куда никогда не потянется чужая рука. По щеке скатилась слеза. — Всё хорошо? — раздался едва слышный голос сбоку. Она вздрогнула, приходя в чувства. Дафна смотрела встревоженно, будто не зная, что сказать. Капелла быстро вытерла слезу и отмахнулась: всё в порядке. Остаток урока они писали заметки, но ей было всё равно. Она механически водила пером по пергаменту, не понимая, что именно записывает, не вникая в суть. Всё вокруг казалось приглушённым, далёким, как сквозь воду. Звон колокола прозвучал, и она тут же вскочила, схватила сумку и выбежала из класса, не желая сейчас ни с кем говорить. Хотела просто быть одной. Но, едва свернув в коридор, услышала шаги позади. — Капелла, — Теодор догнал её, шагнул рядом, спокойно глядя вперёд. — Пойдём в класс. — Не хочу, — она не остановилась, надеясь, что он поймёт и отстанет. — Кап. — Он чуть ухватил её за локоть, но не удерживал. В голосе не было ни принуждения, ни давления, только уверенность. — Сейчас тебе не нужно быть одной. Она хотела возразить, но, взглянув на него, вдруг поняла, что не хочет спорить. — Ладно, — выдохнула наконец. Класс встретил их тишиной. Несмотря на то что он давно не использовался для занятий, в помещении не было пыли. Парты стояли ровными рядами, стекло в окнах было чистым, а воздух пропах травами и чем-то резким — возможно, остатками старых зелий. Домовые эльфы явно следили за порядком. Капелла бросила сумку на стол и медленно выдохнула. Всё казалось неправильным, ненастоящим, натянутым. — Что было там в классе? Я видела, как ты отреагировал на Круциатус, — вдруг решив, что они наконец-то могут откровенно поговорить, нерешительно спросила она. — Ты можешь мне рассказать.  Вопрос так и остался висеть в воздухе, отчего с каждой секундой внутри стало скапливаться раздражение.  Теодор молча достал ингредиенты, привычно разложил их на столе. Кинул на неё короткий взгляд. — Ты бледная. — Спасибо, что решил заговорить, — фыркнула Капелла, не имея сил даже на сарказм. Он лишь пожал плечами и склонился над книгой. Она наблюдала за ним пару секунд, а потом ощутила злость. Как он мог быть таким спокойным? Как всегда — сдержанным, холодным, будто ничего не происходит. Капелла не понимает, почему он так легко на всё реагирует, без труда проникает ей под кожу и ведет себя так, будто всё знает. Пока она рассказывала ему про семью, подругу и дом, Тео рассказывал какие интересные книги прочитал. Снова и снова.  Он просто сидел там, листал страницы, делая вид, что всё как обычно. — А ты вообще когда-нибудь собираешься нормально разговаривать? — слова слетели с губ прежде, чем она успела их обдумать. Теодор оторвал взгляд от книги, медленно поднял на неё брови. — О чём ты? — О том, что ты постоянно держишь всё в себе, — зло выпалила Блэк, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу. — Даже когда мы проводим здесь вечера, даже когда я спрашиваю напрямую. Даже в письмах всё, что я от тебя получаю — рассказы про твои глупые книги. Только слушаешь, молчишь, будто я тут одна!  Тео выдержал паузу, похоже, удивляясь.  — Разве это плохо? — Да! — Капелла не понимала, откуда в ней столько ярости, но уже не могла остановиться. — Я не знаю, что ты думаешь, что чувствуешь, ты как стена, Теодор.  Он молчал. — Это не дружба, — голос её дрогнул. — Я рассказываю тебе всё, а в ответ только тишина! — Может, я просто не хочу делиться? Она замерла, дыша тяжело, сердце билось в ушах. Теодор смотрел прямо на неё. Спокойно. Чуть насмешливо. Как будто её эмоции ничего не значили. — Отлично, — выдавила она, резко схватила сумку и шагнула к выходу. — Делай что хочешь. Мне плевать. И, прежде чем он успел что-то сказать, захлопнула за собой дверь. Скоро будет ужин, но она решила на него не идти.  В груди бушевала злость, она шагала по коридору быстро, раздражённо. Была зла на Теодора, на его молчание, на то, что он даже не попытался её остановить. На себя — за вспышку ярости, за эти эмоции, которые было невозможно контролировать. Хотелось просто добраться до комнаты. Но у самого входа в подземелья путь ей преградил Пивз. — Ой-ой, кто это у нас тут такой мрачный? Маленькая мисс Блэк, наследница великого рода! — он завис в воздухе, ухмыляясь, — Ты чего такая сердитая? Уж не на своего дружочка ли? Капелла сжала зубы и попыталась его обойти, но призрак резко метнулся перед ней. — Ты всегда моменты подбираешь? Отвали.  — Ах-ах, мрачное настроение, как у всех Блэков! Что же ты такая угрюмая? Может, тебе нужен урок веселья? И тут он резко сорвал с ближайшей стены картину, бросив её в Капеллу. Она вовремя отскочила в сторону, но терпение лопнуло. Рука сама потянулась за палочкой. — Депульсо! Пивз увернулся от сильного порыва магии, но зато она задела старые рыцарские доспехи у стены. Раздался громкий металлический скрежет — латная скульптура вздрогнула, а потом с треском развалилась, осыпавшись на пол тяжёлыми кусками. Капелла застыла, на секунду глядя на разрушенные доспехи, а затем резко развернулась и бросилась прочь, прежде чем кто-то её увидит.  Она ворвалась в спальню, захлопнув за собой дверь. Ощущение тяжести не уходило. Всё ещё злость, всё ещё усталость, всё ещё разочарование. Котёнок Милисенты, свернувшийся клубком на её подушке, приоткрыл глаза, лениво наблюдая за ней. Блэк провела ладонью по лицу, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза. Всё было слишком.  Она села на кровать, зарывшись пальцами в одеяло. Злилась.  На мать — за то, что та умерла, когда Капелле было всего несколько месяцев.  На Сириуса, которого не могла заставить себя назвать отцом, — за то, что он не защитил её, не был рядом, оказался предателем убийцей.  На Теодора — за его закрытость, за его непроницаемость, за то, что он никогда не делился ничем важным, за то что сам не дал ей уйти, а потом довел до бешенства.  Сейчас ни Андромеда, ни Тед, ни Нимфадора не всплывали в памяти, они затерялись где-то в пучине нахлынувших эмоций.  Амулет под одеждой странно нагрелся, тепло растеклось по коже, почти приятное, почти успокаивающее. Капелла машинально сжала его в ладони, стараясь прийти в чувства и восстановить дыхание. Она не понимала, что с ней. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что она не узнаёт себя, но Блэк отмахнулась от неё так же быстро, как и от слёз. Тяжесть в веках пересилила тревогу, и вскоре мир вокруг растворился в мягкой полумгле сна. Она снова оказалась в знакомой гостиной – той, что существовала только в её снах. Всё здесь было таким привычным: тяжёлые шторы, прячащие окна, тёмные деревянные панели, камин с мерцающим пламенем. Капелла поднялась с кресла и пошла в столовую. Там, за длинным столом, сидела женщина, чьё лицо она знала только по колдографиям. В общем, это было уже привычным делом. Вальбурга Блэк встретила её взглядом — пронзительным, оценивающим, но сегодня в нём не было холодной надменности, только нечто похожее на интерес. — Садись, — сказала она, жестом указывая на стул напротив. Капелла колебалась, но почему-то не чувствовала отторжения, как в другие разы. Сны о Вальбурге всегда были тревожными, наполненными непрошеными мыслями и чужими словами, оседающими в сознании, но сейчас она не ощущала ни страха, ни гнева. Она присела, наблюдая, как бабушка наполняет её чашку чаем из фарфорового чайника с серебряными узорами. — Ты наблюдала непростительные заклятия, верно? — спокойно спросила Вальбурга, поднося свою чашку к губам. Капелла напряглась. — Да. — И каково это? Она чуть сильнее сжала фарфор в руках. — Ужасно, — выдохнула, прежде чем успела сдержаться. — Это что-то невозможное. Я не понимаю, как можно сделать такое. Вальбурга молчала, давая ей говорить. — Когда нам показывали Аваду Кедавру,— Капелла не смогла сдержать дрожь, её пальцы стиснули край стола. — Это произошло так быстро. Просто вспышка. И всё. Всё кончено. Паук упал, и в классе стало так тихо, будто воздух исчез. В тот момент я вспомнила о маме. О том, как её убили. О том, что для неё это, наверное, было так же — вспышка, и всё. Она ушла, а я даже не помню её. Она сжала зубы, почувствовав ком в горле. — Я чувствую себя… пристыженно. Я почти о ней не думаю. Я ни разу не была на её могиле. Последние слова дались с трудом, и Капелла чуть отвела взгляд, словно признавалась в чём-то постыдном. — Вина — слабость, — ровно сказала Вальбурга. — Она не исправит прошлое и не сделает тебя сильнее. Капелла молчала.  — Но знаешь, что действительно важно? — Вальбурга склонила голову чуть набок, пристально изучая её. — Понимание. Например, ты ведь знаешь, что у каждой силы есть своя цена? В другой комнате что-то треснуло, словно окна стали медленно покрываться трещинами.  — Я не о магии, девочка, а о том, что может сделать человек. Когда на твоих глазах убивают кого-то родного, ты начинаешь понимать, как работает этот мир. Она замолчала, давая Капелле время осознать смысл её слов, а затем наклонилась вперёд, её голос стал мягче, почти заговорщицким. — Скажи мне, применила бы ты Круциатус на тех, кто убил твою мать? Этот вопрос словно оглушил её. Нет, хотела ответить Капелла, но язык не слушался. Она представила лица убийц Марлин, их холодные улыбки, их голоса, полные насмешки, искаженные под маской Пожирателей. Вспомнила рассказы о том, как быстро её лишили всей семьи. Вспомнила, как легко они отняли у неё всё. Как сладко было бы видеть, как они корчатся от боли. Как они кричат. Как они падают на колени, моля о пощаде. Внезапно её затошнило от этих мыслей. — Нет, — сорвалось с губ. Голос был тихий, но решительный. — Это не для меня. Я не хочу быть такой. Над ними должен вершить правосудие закон. Вальбурга разочарованно выдохнула и медленно откинулась назад. — Ты слишком наивна. Законы никогда не воздадут должное тем, кто заслуживает страданий. Слабые вцепляются в них, потому что у них нет духа вершить справедливость самим. И если ты думаешь, что твои убеждения защитят тебя, то однажды обнаружишь, что стоишь перед врагом, который не остановится только потому, что ты решила быть милосердной. Тебе стоит научится давать отпор.  Капелла хотела что-то сказать, но внезапно всё вокруг дрогнуло, воздух стал вязким, как густой туман, а затем мир рухнул, словно разбитое стекло. Капелла резко вынырнула из сна, глухо ахнув, и тут же ощутила, как бешено колотится сердце. Грудь сдавило, будто что-то тяжёлое навалилось на неё. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, отбрасывая призрачные тени на стены. Всё было тихо, только где-то рядом мирно посапывали соседки по комнате. Она попыталась успокоить дыхание, но вдруг заметила слабое свечение, пробивающееся сквозь ткань её помятой рубашки, которую не переодела. Взгляд тут же метнулся вниз — и она похолодела. Капелла судорожно сорвала амулет с шеи, пальцы дрожали, когда она сжимала тёплый металл. Тяжело поднявшись с кровати, она, пошатываясь, добралась до сундука. Крышка со скрипом подалась, и Капелла наугад раздвинула вещи, сунув амулет глубже, как можно дальше от себя. Глухо захлопнув сундук, она выпрямилась, но ноги вдруг стали ватными. Она тяжело опустилась обратно на кровать, глубоко вдыхая. В голове шумело, мысли крутились, сталкивались друг с другом, не давая покоя. Слова Вальбурги — или то, что осталось от них в её сознании, — звучали слишком ясно. И пусть они растворились во сне, почему-то до сих пор горели внутри, как незаживающий ожог.  Капелла зажмурилась, чувствуя, как нарастает отвращение — то ли к словам, то ли к себе самой. Её всю трясло, будто от холода, хотя в комнате было тепло. Она провела ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть липкое ощущение тревоги. Осень окончательно вступила в свои права, окрашивая округи Хогвартса в золотые и багряные оттенки. Дни становились короче, ветер пронизывал сильнее, а в воздухе витало предвкушение приближающегося Хэллоуина.  Капелла поднялась к совятне в одиночестве. Она наслаждалась последними лучами заходящего солнца, бросавшими алые блики на стеклянные окошки башни. Отсюда открывался захватывающий вид на окрестности: тёмные воды озера, расстилающиеся далеко внизу, запретный лес, окутанный лёгкой дымкой, и ровные ряды тыкв у хижины Хагрида. Она глубоко вдохнула прохладный воздух. С Теодором они так и не заговорили снова. После той глупой ссоры что-то изменилось. Возможно, он ждал, что она сделает первый шаг, но Блэк, пусть и признала для себя, что вспылила, не была уверена, что хочет этого. А сейчас, когда она его видела, Тео и не смотрел в её сторону, вечно зарывая нос в книги.  Учёба шла хуже обычного. Особенно зельеварение. У неё не хватало ни сил, ни желания разбираться в тонкостях составления зелий, а вместо того чтобы корпеть над учебниками в библиотеке с Дафной, она предпочитала спать днём, так как ночью уснуть не удавалось. Теперь она смотрела в потолок до утра, раздражаясь от того, что её соседки могут наслаждаться сном, который для неё стал редким счастьем. Всё чаще Капелла ловила себя на том, что злится без причины, раздражается из-за пустяков и не может вспомнить, когда в последний раз смеялась по-настоящему. Она открыла дверь совятни, и тут же её окатил знакомый запах: сухая солома, перья, ночной воздух. Шорох крыльев, тихие уханья, десятки глаз, наблюдающих с насестов. И ещё одно живое присутствие. — Малфой, — выдохнула, прищурившись. Драко, стоя у окна, бросил короткий взгляд в её сторону, прежде чем продолжить завязывать письмо на лапе своей совы. — Блэк, — спокойно ответил он, но потом прищурился. — Выглядишь отвратительно. — Спасибо за комплимент, — пробормотала она, закатив глаза. — Это был не комплимент, — хмыкнул Малфой, склонив голову набок. — У тебя вид, как у полуночной банши.  Капелла сжала челюсти. — Тебе-то какая разница? — Да никакой, мне даже нравится смотреть на твое вечно недовольное лицо. — Драко пожал плечами, но в голосе не было злости. Скорее ленивое любопытство. — Сходи к мадам Помфри, попроси зелье. Она обычно раздаёт его тем, кто выглядит также жалко, как и ты.  Она фыркнула, но слов для ответа не нашла.  — Советую тебе перестать выглядеть так, будто ночью душишь себя подушкой, — спокойно бросил он. Капелла удивлённо вскинула брови. Малфой, конечно, всегда был надменным, ехидным, заносчивым. Но сейчас он говорил ровно, почти беззлобно. Странно. Иногда он мог быть вполне адекватным — когда не называл её предательницей крови. Она покачала головой, прикрепила письмо к лапе своего филина, Тринкета, и аккуратно провела пальцами по его перьям. — Доставь родителям, — тихо сказала, прежде чем отпустить птицу. Сова вспорхнула и исчезла в сгущающихся сумерках. Пора было спускаться. Капелла торопливо покинула совятню, направляясь к входу в Хогвартс. В воздухе чувствовалось лёгкое напряжение — во дворе уже собирались студенты, ожидая прибытия гостей. Дафна стояла в окружении своих подруг, оживлённо обсуждая что-то с Пэнси. — Они вот-вот прибудут, — возбуждённо говорила Гринграсс, улыбаясь. — Представляешь, говорят, что карета невероятно красивая. Ну, конечно, французы же! Капелла слушала вполуха, не влезая в разговор. Она не общалась с Пэнси, да и обсуждение шармбатонцев не слишком её интересовало. Ветер с Черного озера усилился. Она поёжилась, зябко натягивая мантию на плечи. Тёмное небо озарила вспышка света. Высоко в воздухе мелькнула тень, и вскоре показалась огромная карета, запряжённая крылатыми лошадьми. Она плавно спускалась, пока не опустилась на поляну перед замком. Дверца открылась, и наружу, кутаясь в свои изящные мантии, начали выходить ученицы Шармбатона во главе с высокой женщиной в элегантной шляпе. — Это и есть мадам Максим, — прошептала Дафна, следя за ней с интересом. Пока студенты из Франции собирались на лужайке, озеро заволновалось. Волны вздыбились, и из глубины выплыл тёмный корабль. Он медленно приблизился к берегу, и в следующий миг на сушу ступили ученики Дурмстранга. Первым сошёл широкоплечий юноша с орлиным носом, из-за которого в толпе тут же раздались взволнованные перешёптывания. — Это Крам! — воскликнул кто-то. Виктор Крам. Настоящий ловец сборной Болгарии. Капелла лениво проследила за ним взглядом. Конечно, впечатляюще, но не настолько, чтобы вскрикивать от восторга. Дафна между тем смотрела чуть ли не с благоговением, а Пэнси даже сделала пару шагов вперёд, будто надеясь подойти ближе. — Ну вот, теперь у нас в Хогвартсе будет собственная знаменитость, — протянула Гринграсс, переводя взгляд с Крама на друзей. — Будто Поттера нам не хватало, — хохотнул кто-то сбоку.  Но обсуждать новоприбывших было некогда. Дамблдор объявил, что пора в Большой зал. За ужином разговоры только и вертелись вокруг гостей. Ученики с восторгом обсуждали Крама, впечатлялись появлением кареты и корабля, строили догадки, кого выставят в качестве чемпиона. Капелла лениво слушала. Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы участвовать в этом общем возбуждении. Даже еда не радовала. Наконец Дамблдор поднялся и объявил: — Турнир Трёх Волшебников официально открыт. В зале воцарилась тишина. Он объяснил правила, представил Кубок Огня и заявил, что претенденты могут бросать в него свои имена. Осталось лишь ждать. Вечером разговоры не стихали. В течение дня в Кубок бросили имена множество студентов, и теперь в гостиных шли ожесточённые обсуждения, у кого больше шансов. Капелла не участвовала. Она сидела в стороне, пытаясь сделать домашнее задание, но её взгляд всё время затуманивался. А потом настал момент выбора. Кубок вспыхнул, и первым был назван чемпион Дурмстранга. — Виктор Крам! Шум в зале был оглушительным. Затем мадам Максим с гордостью встретила имя чемпионки Шармбатона. — Флёр Делакур! Оставался только Хогвартс. — Седрик Диггори! Люди из Пуффендуя взорвались радостными криками. И тут пламя в Кубке вспыхнуло снова. — Гарри Поттер. Тишина накрыла зал, вязкая, тягучая, как тёмная вода. Капелла сжала челюсти. Голова гудела, мысли путались, а усталость давила с такой силой, что даже воздух казался тяжёлым. Она чувствовала себя вымотанной до предела, хотя вечер только начинался. Пока все были заняты громкими возмущениями, она выбралась из Большого зала и быстрым шагом направилась по коридору. Дафна шла рядом, но вместо привычной лёгкости в её шагах сквозило напряжение. — Это же полный бред, — выпалила она, едва поспевая за Капеллой. Голос звучал раздражённо. — Как он вообще туда попал? Капелла не замедлилась, не повернула голову, даже не вздохнула — просто пожала плечами, глядя прямо перед собой. — Без понятия. — Но ты же понимаешь, что это невозможно? — Дафна нахмурилась, не отставая. Капелла стиснула зубы. — Да какая разница? — её голос прозвучал тише, чем хотелось, но в нём слышалась злость. Сколько можно говорить об одном и том же? Всё утро, весь день, весь ужин — бесконечные разговоры о Гарри Поттере, о Кубке, о турнире, о нарушенных правилах. Казалось, весь Хогвартс сошёл с ума, обсуждая этот чёртов пергамент, вылетевший из огня. Она устала. До дрожи, до онемения в конечностях, до пустоты в голове. Хотелось упасть в постель и провалиться в сон, но стоило закрыть глаза, как мысли принимались грызть изнутри, не давая покоя. Дафна какое-то время молчала, но Капелла чувствовала её пристальный взгляд. Тёплый, беспокойный, изучающий. — Что с тобой? — наконец тихо спросила она, когда они остановились у одного из высоких окон. Капелла сжала ладони в кулаки. — Ничего. — Ты сама на себя не похожа, — Дафна нахмурилась ещё сильнее. Капелла отвела взгляд. В груди сжалось что-то болезненное, но она быстро подавила это чувство. — Просто устала, — выдохнула она, устало потирая висок. — Недосып, куча домашки и с Тео не разговариваем друг с другом. Он не пытается, ну и я подумала, что не стоит.  Она сама не поняла, зачем это сказала. Словно слова вырвались сами, без разрешения. Гринграсс скрестила руки на груди, внимательно изучая её лицо. — Я ждала, пока ты заговоришь об этом, — призналась она. — Из-за чего? — Неважно, — отрезала Капелла. Подруга чуть прищурилась, но спорить не стала. Несколько мгновений тишины. Коридор был пуст, в окно дул холодный ветер, заставляя пламя факелов дрожать. — Ладно, — наконец произнесла Дафна, медленно, будто раздумывая. — Блейз записался в дуэльный клуб. После отмены квиддича. Говорит, спит как убитый. Капелла посмотрела на неё с лёгким недоумением. — И? — Может, тебе стоит попробовать? — Дафна склонила голову набок. — Выплеснешь всю свою злость. Да и устанешь достаточно, чтобы нормально заснуть. В крайнем случае, может, наконец послушаешь кого-то, кроме себя, и сходишь в больничное крыло за зельем.  Она говорила спокойно, но в её голосе слышалась лёгкая укоризна. Капелла знала, что в последнее время не слишком-то контролировала себя. Резкие ответы, раздражение, вспышки гнева — всё это она замечала, но просто не могла остановиться. Идти в больничное крыло — признать, что у неё есть проблемы. К этому она ещё не готова.  Мысль о дуэльном клубе показалась разумной. В последнее время ей действительно нужно было что-то, что помогло бы справиться с этим странным комом эмоций, который скапливался внутри и не давал покоя. — Подумай об этом, — сказала Дафна уже мягче. — Мне кажется, тебе это нужно. В следующий четверг Капелла снова не сдержалась и сорвалась на подругу, после чего, раздражённо выдохнув, направилась в знакомый тайный коридор. У Блейза язык был длиннее, чем списки штрафников у Филча, но иногда это было кстати — именно от него она узнала, когда проходят дуэли. И попросила вписать её имя. В зале, который старшекурсники давно подстроили под себя, пахло озоном — воздух был насыщен магией, а в полумраке мелькали вспышки от разрядов заклинаний. Семикурсники у стены негромко обсуждали ставки, переговариваясь с ленивым азартом. Капелла прошмыгнула мимо, стараясь не привлекать внимания, и нашла дежурного, следившего за порядком. Генри Арден. Высокий, бледнокожий, с тонким шрамом на скуле и грубоватыми чертами лица. Именно его описал Блейз, между делом ворча, что этот тип вечно действует ему на нервы. — Привет, я здесь новенькая, — сказала Капелла, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Генри оглядел её с ног до головы, чуть прищурившись. — Блэк? — Голос оказался низким и надменным, таким же, как выражение лица. — Знаю. Блейз успел раструбить, как всегда. Последние новички только от него не приходят. Если ознакомилась с правилами, тебе туда. Он махнул в сторону ребят с четвёртого и пятого курса. Те тренировались, обмениваясь заклинаниями на площадках, обрамлённых гнущимся и меняющим форму забором. В этот момент одна из дуэлянток отлетела назад, и подушки в углу сами подскочили, мягко подхватив её. На табличке рядом со щелчком перевернулась страница: Поле свободно. — Партнёр нужен? Пойдём. Капелла не успела ничего ответить, как оказалась напротив долговязого парня с копной русых волос, падающих на глаза. Галстук в жёлто-синюю полоску выдавал его факультет. Когда он поклонился, Капелла замешкалась, но всё же повторила за ним, сжимая палочку. Она мысленно пробежалась по всем заклинаниям, которые повторяла, прежде чем решиться прийти сюда. Чары давались ей намного легче, чем зельеварение, и это вселяло уверенность. — Ректусемпра! — оппонент атаковал первым, серебряная молния сорвалась с его палочки. — Протего! — Капелла быстро подняла щит, отражая заклинание. Внутри всколыхнулся адреналин, мурашками пробежав по коже, сердце забилось быстрее. — Инкарцеро! — она резко взмахнула палочкой, желая закончить дуэль как можно скорее. Противник увернулся в последний момент, ловко перекатившись в сторону, и её заклинание лишь с треском ударило в барьер. Он двигался быстро, уверенно, будто заранее просчитывал каждый её шаг. Не теряя времени, послал в ответ «Экспеллиармус» — Капелла успела отразить его, но почувствовала, как напряжение растёт. На площадке они кружили друг вокруг друга, словно выжидая момент. Сердце колотилось в бешеном ритме, в ушах шумела кровь. Ещё одно заклинание — на этот раз ослепляющее, она едва успела пригнуться, почувствовав, как что-то горячее скользнуло в сантиметре от плеча. — Ступефай! Она отбила его, но соперник явно не собирался сбавлять темп. Каждый его взмах палочки был точным, выверенным, и Капелла вдруг поняла — он явно опытнее её. Может, с самого детства тренировался? Напряжение нарастало. Ещё несколько обменов заклинаниями, и она начала выдыхаться. От одного из щитов её отбросило назад, и пока она приходила в себя, ловя баланс, в неё полетел следующий удар. «Импедимента!» Её замедлило, словно ноги вдруг налились свинцом. Оппонент не стал терять времени — ещё одно движение, и «Петрификус Тоталус» сковал её тело. Секунданты зафиксировали исход дуэли, барьер слегка дрогнул, развеивая защитные чары. Как только магия ослабла, она смогла пошевелиться и глубоко вдохнула. Проиграла. Но вместо разочарования почувствовала неожиданную лёгкость, словно с плеч упал груз. Всё напряжение последних дней ушло за один бой, выплеснулось, оставив после себя приятное опустошение. Она сошла с площадки, ведя пальцем по рукаву мантии, будто стараясь привести мысли в порядок. Краем глаза заметила, как к ней кто-то приближается. — Неплохо для новичка. Хочешь повторить? — Голос был чуть насмешливым, но без злого умысла. Она подняла взгляд и столкнулась с понимающей, даже чуть лукавой улыбкой. Русоволосый оппонент уже выглядел куда менее грозным, чем минуту назад. Сейчас, разглядывая его в близи, она могла сказать, что он явно не на четвертом и даже не на пятом курсе.  — Небольшой отдых не помешает, — ответила она, поправляя растрёпанные волосы. — Томас Фэрчайлд, — представился он, протягивая руку. — Капелла… — начала было она, но он её перебил: — Блэк. Знаю. В прошлом году про тебя все говорили. Она замерла на секунду, чувствуя, как жар подступает к щекам. — Надеюсь, не только плохое, — пробормотала она, чуть вскинув подбородок. — В основном интересное, — Томас усмехнулся, убирая палочку в карман. — Ещё увидимся. И с этими словами он развернулся, оставив её в смешанных чувствах. — Томас! — раздался недовольный голос Генри. — Я же говорил тебе, не издевайся над новичками. Или тебе нравится их сразу распугивать? Фэрчайлд уже направлялся к выходу, но притормозил, лениво обернувшись. — Если бы хотел распугать, то не дал бы ей продержаться так долго, — небрежно бросил он, но в голосе скользнул лёгкий интерес. — Да и не припомню такого пункта в правилах. Кажется, там написано, что можно проводить любые дуэли, если оба оппонента согласны.  Генри скептически прищурился, переводя взгляд с него вниз, на Капеллу, которая вытирала ладонью испачканную в пыли щёку. — Долго? — хмыкнул он, взглянув на него с легким презрением. Между ними считывалась неприязнь. — Она продержалась минуту. Да и правила всегда можно поменять.  — Значит, минуту я не скучал, — Томас усмехнулся и пожал плечами. Капелла, которая сначала просто наблюдала за их перепалкой, сложила руки на груди. — Вы знаете, что я всё ещё тут? — Она приподняла бровь, но без обиды, скорее с лёгким вызовом. Фэрчайлд усмехнулся шире, оценивающе глянув на неё. — Ну раз ты тут, значит, не сильно испугалась, — заметил он. — Может, как-нибудь повторим? — Может, — хмыкнула она, чуть склонив голову. Томас кивнул и, развернувшись, наконец ушёл.  Капелла фыркнула ему в след. Почему-то внутри было легко и даже чуть весело. Толпа в зале постепенно рассеивалась. Кто-то обсуждал последние дуэли, кто-то уже собирал вещи, а Капелла, отряхнув мантию после очередного падения, направилась к выходу, всё ещё ощущая в теле приятную усталость. Блейз, конечно, знал, куда водить людей. Адреналин ещё не до конца выветрился, но уже не бурлил в крови, а оставлял после себя тёплое ощущение удовлетворения. — Выглядишь довольной, даже после шести проигрышей и одной победы. Вот это я понимаю дух! — раздался знакомый голос сбоку. Она обернулась — Забини прислонился к стене, скрестив руки на груди. В глазах блеснуло что-то хитрое, но с привычной ленцой. — Лучше, чем громить слизеринскую гостиную, — пожала она плечами. — Ты тут давно? Я тебя не видела.  — Ага, просто в другом углу был. С ребятами покрупнее. А тебе, конечно повезло.  — Почему это?  — Первый бой и сразу попалась сразу на Фэрчайлда, — он покачал головой. — Потрясающая удача. Капелла фыркнула, но интерес всё-таки пробрался в голос: — Он что, какой-то особенный? — В дуэлях? Один из лучших в этом году. Большинство с ним даже не рискуют вставать. Он часто над новенькими насмехается. Я тоже чуть на него не попал, но меня вовремя предупредили.  Она задумчиво кивнула. Теперь всё встало на свои места — скорость, точность, то, как он, казалось, заранее просчитывал каждый её шаг. Было обидно? Нет. Скорее, интригующе. — Ты мне об этом, конечно, заранее не сказал, — заметила она с прищуром. — А ты и не спрашивала, — усмехнулся Блейз. — Я же не виноват, что у тебя язык короче, чем у меня. Она закатила глаза, но улыбнулась. Забини действительно мог говорить без остановки, особенно если считал тему интересной. — Ладно, чего уж теперь, — вздохнула Капелла, кивнув в сторону выхода. — Как хорошо, что теперь у меня есть потрясающая подруга, с которой можно сюда вместе ходить! — насмешливо сказал он, резко обнимая её за плечи. — И смотреть, как грациозно ты летаешь по площадке.  — Ну, с подругой ты явно переборщил, — морщит нос Капелла беззлобно, скидывая его руку с плеча.  Они вышли из зала, смешавшись с остальными учениками, а в голове у неё вертелась только одна мысль: если уж её первый бой был таким, то дальше точно скучно не будет. Капелла добралась до слизеринского подземелья на последних силах. Ноги гудели, голова была тяжёлой, но внутри всё ещё тлело приятное ощущение усталости — той, после которой не остаётся места ни тревогам, ни мыслям. Едва переступив порог спальни, она машинально скинула мантию прямо на пол рядом с вещами, даже не пытаясь аккуратно повесить её на спинку стула, и рухнула в кровать. Одеяло тут же приняло её в свои объятия, и она провалилась в сон быстрее, чем успела осознать, как именно легла. Спала бы до утра, если бы среди ночи резкий холод не пробежался по спине, а дыхание вдруг не стало сбивчивым. Она оказалась в длинном узком коридоре. Тёмном, бесконечном, с каменными стенами, влажными и скользкими на ощупь. Дыхание отдавалось гулким эхом, шаги разносились глухим стуком, а впереди — ничего. Только тьма, плотная, как застывшее озеро, и в этой тьме что-то было. Шорохи. Скрежет. Хруст. Шаг вперёд — и пол под ногами резко проваливается. Капелла падает, пытается закричать, но звука нет. Только чувство свободного падения, страшного, бесконечного, пока в груди не вспыхивает паника.  Она дёрнулась, резко открывая глаза. Сон. Всего лишь сон. В груди тяжело билось сердце, а виски слегка пульсировали. Воздух в спальне был прохладным, но не холодным, не таким, как в кошмаре. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, затем села, опустив ноги на каменный пол. На миг показалось, что стоит просто лечь обратно, закрыть глаза, но странная дрожь в теле не уходила. Тогда, почти не раздумывая, она потянулась к сундуку. Руки нащупали амулет быстро — маленький, чуть тёплый, будто дожидался своего часа. Она давно забросила его подальше, решив, что не хочет больше думать о его странностях, о том, как он влиял на неё раньше. Теперь молча сжала его в пальцах, а затем застегнула цепочку на шее. И в тот же момент почувствовала, как тело охватывает приятное тепло. Будто что-то невидимое накрыло её, отделяя от всех тревог. Капелла снова легла, устроившись поудобнее, и на этот раз сон пришёл сразу. Глубокий, спокойный, без снов. До самого утра. Прошла неделя, затем другая, и Капелла вдруг поймала себя на том, что ей легко. По-настоящему. Каждый вторник и четверг она снова оказывалась в тайном зале, выходя на дуэльный круг. Проигрывала чаще, чем выигрывала, но упорно продолжала — всё-таки какие-то победы на её счету точно были. После каждого раунда чувствовала, как сила будто приливает к ней, а мысли становятся чётче. Не упустила случая понаблюдать и за более опытными дуэлянтами. Однажды застала бой Томаса — на этот раз с соперником, который действительно мог ему противостоять. Заклинания рассыпались искрами, удары отражались с молниеносной скоростью, а вокруг стояла напряжённая тишина, прерываемая только возгласами комментаторов.  Капелла даже затаила дыхание, наблюдая за этим зрелищем, прежде чем схватить Блейза за рукав и прошептать: — Ладно, а это уже стоит просмотра. — Я же говорил, что он не просто так лучший, — усмехнулся Забини, отмахиваясь, но сам тоже явно получал удовольствие от дуэли. Блейз теперь вообще постоянно ошивался рядом, будто так и надо. Они с Дафной уселись делать домашку за дальним столом в библиотеке — он тут как тут, с какой-то своей книгой, но комментирующий каждую их попытку решить задание по зельям. — Если тебе так скучно, то иди в другое место, — беззлобно бросила Гринграсс, когда он в пятый раз закатил глаза. — А вот не пойду, мне тут нравится, — нагло ухмыльнулся он, щёлкнув пером по пергаменту. Домашнего задания вообще задавали слишком много — учителя только и говорили, что они должны готовиться к экзаменам следующего года. Но делать её всё равно не хотелось. Зато в один из выходных у неё наконец-то случился первый официальный, разрешённый поход в Хогсмид. Они с Дафной долго торчали в Сладком королевстве, набирая всё подряд, потом заглянули в Три метлы за сливочным пивом. А после — гуляли по улочкам, пока Гринграсс не вытащила её к группе учеников из Шармбатона. — Эти французы такие очаровательные, — вздохнула Дафна, оглядывая какого-то мальчишку, смахивающего снег с воротника. — Как скажешь, — усмехнулась Капелла, отхлёбывая тёплый напиток и наблюдая за этой сценой с лёгким смешком. С Теодором всё было сложнее. Они не разговаривали. На уроках он молчал, в Большом зале к нему теперь постоянно подсаживался Блейз, ведя себя так, будто они лучшие друзья. Тео его не отталкивал, но терпел это с таким выражением лица, будто в его суп подмешали что-то несъедобное. Сны тоже изменились. Они всё ещё были странными, но больше не мучили её так, как раньше. Иногда снилось, как она сидит в кресле, пьёт чай с Регулусом, и он рассказывает ей что-то спокойным голосом, почти по-родственному. Иногда появлялся Орион — строгий, с холодным взглядом, но в этих снах не было ничего пугающего. Жизнь текла своим чередом. Впервые за долгое время Хогвартс действительно ощущался как дом. Капелла с улыбкой поправила шарф, смеясь вместе с Дафной, когда они вошли в гостиную. Вечер выдался на редкость лёгким — в Трёх метлах они обсуждали очередное увлечение Гринграсс, а потом попали под снегопад и еле успели к ужину. Теперь же, согретые камином и всё ещё весело переговариваясь, они направлялись к лестнице в спальни. Но тут её окликнули. — Капелла. Она остановилась. Сердце дрогнуло, но лицо осталось спокойным. Теодор. Они не разговаривали с середины октября — почти полтора месяца. Она не смотрела в его сторону, он не подходил к ней. И теперь, когда они вдруг оказались рядом, всё в ней напряглось. Он выглядел хуже, чем в последний раз, когда они пересекались взглядом. Осунувшийся, бледный, с тенью под глазами. Руки сжаты в кулаки, спина напряжена. Дафна бросила на неё быстрый взгляд, но Капелла уже шагнула вперёд. — Будь здесь в полночь, — тихо, почти безэмоционально сказал Тео, глядя на неё так, будто надеялся, что она откажется. Она не отказалась. Даже не подумала. Кивнула, хотя внутри всё перевернулось. Скучала. Она легла пораньше, но заснуть так и не смогла. В груди жгло странное чувство — предвкушение или тревога, она не могла сказать точно. Когда гостиная стихла, и все вокруг уснули, она тихо выбралась из кровати. Соседки дышали ровно, кто-то повернулся на бок, но никто не проснулся. Она, едва касаясь пола босыми ногами, прошмыгнула к выходу. Коридор был тёмным и пустым. Огонёк в гостиной ещё горел, отбрасывая длинные тени от кресел. Тео уже был там. Он сидел, низко опустив голову, держась за небольшой блокнот. Тот самый, в котором он рисовал созвездия. Нервы его выдавали — пальцы то сжимали, то разжимали обложку. Капелла сделала пару шагов, мягко опускаясь в кресло напротив. — Ну, я здесь, — произнесла она негромко, слегка неловко. Глаза Теодора, тёмные, уставшие, поднялись на неё. — Хотела знать куда я хожу по ночам? Пойдем. Я покажу.  Капелла не стала задавать вопросов. Когда Теодор встал, она просто пошла за ним, чувствуя, как по спине пробегает холодок — от ночного воздуха или от внезапного волнения. Гостиная была тёмной, лишь огонь в камине отбрасывал слабый свет, рисуя тени на стенах. Теодор скользнул к выходу, мягко открывая проход, и она, задержав дыхание, проскользнула за ним. Тёмные коридоры встретили их полной тишиной. Камень под босыми ногами был ледяным, но она почти не чувствовала этого — слишком много всего происходило сразу. Они шли быстро и бесшумно, лавируя между колоннами и порой замирая, когда впереди раздавались шаги. Филч. Он ворчал что-то себе под нос, его фонарь бросал дрожащий свет на стены. Где-то у ног мелькнула тень — миссис Норрис, бдительная, как всегда. Тео дёрнул её за рукав, отводя к ближайшему выступу в стене. Они затаились, дыхание сбивалось. Капелла слышала, как Филч остановился совсем рядом, сопя и недовольно бормоча что-то о наглых студентах. Кажется, ещё чуть-чуть — и он поймает их. Но потом фонарь качнулся, и шаги удалились. Они выждали ещё пару секунд, и Тео повёл её дальше. Куда? Она не знала. Хогвартс в ночи был другим. Камень светился от лунного света, лестницы казались бесконечными, а коридоры — опасно притихшими. Она узнала, куда они направляются, только когда увидела тяжёлую дверь, ведущую к Астрономической башне. Лестница вверх была крутой. Очень крутой. Тео замер у начала, оборачиваясь. — Это долго, — сказала она, обняв себя руками. Он просто смотрел. А потом развернулся и начал подниматься. Капелла вздохнула и пошла за ним. Башня встретила их тишиной, но это не была пустая, глухая тишина. Она дышала, жила, пульсировала в каждом порыве ветра, что проскальзывал сквозь старые каменные стены, пробирался под ткань их тонких пижам, холодными пальцами касался открытых запястий. В ней было что-то давнее, почти вечное — эхо несказанных слов, следы чужих воспоминаний, несбывшиеся мечты, застывшие в самой кладке этой башни. Воздух был пропитан чем-то неуловимым — смесью ночной свежести, далёкого запаха дождя и едва заметного, тонкого аромата бумаги, который исходил от блокнота в руках Теодора. Он медленно сел на холодный пол, ощущая, как сквозь тонкую ткань пижамы пробирается ледяное дыхание камня, но не шелохнулся, не выдал ни звука, только откинулся спиной на перила, уставившись в бездонное ночное небо.  Капелла устроилась рядом, её плечо почти касалось его плеча, но никто из них не обратил на это внимания. Они молчали, но их молчание не было пустым. Оно тянулось между ними, как невидимая нить, наполненное всем, что нельзя было выразить словами.  Казалось, что и сама башня, и ветер, и бескрайний небосвод — всё затаилось, прислушиваясь, ожидая. Когда первая падающая звезда разорвала ночную темноту, оставив за собой тонкую нить света, Капелла затаила дыхание. На мгновение она забыла обо всём — о холоде, о тишине, о странном напряжении в воздухе, которое, казалось, возникло с того самого момента, как они пришли сюда. — Ого, — прошептала она, зачарованно следя за небом. — Ага, — так же тихо отозвался Теодор. Но его голос был где-то далеко. Он звучал так, будто он говорит из другого времени, из другого пространства, будто часть его не здесь, не рядом с ней.  Капелла медленно повернула голову, и в свете звёзд, в призрачных бликах ночи увидела, как он сжал блокнот в руках, сжал так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ещё немного, и кожа на его ладонях натянется так, что кажется — бумага под его пальцами смнётся, раскрошится, превратится в пыль. Его пальцы чуть дрогнули, будто он боролся сам с собой, разрывался между желанием оставить всё, как есть, и жаждой наконец сорвать этот пластырь, вытащить наружу то, что так долго прятал. А потом, словно сделав последний, безвозвратный шаг, он медленно разжал руку. Блокнот приоткрылся, потрёпанные страницы слегка зашуршали, как если бы они были живыми, как если бы сами знали, что вот-вот произойдёт. — Люмос, — голос Теодора был хрипловатым, низким, и казалось, что он едва выдавил из себя это слово. Слабый свет разлился по пожелтевшей бумаге, дрогнул, выхватил из темноты первые строки. Капелла опустила взгляд — и в тот же миг воздух, казалось, выбило из лёгких. На первой странице, в идеально ровных строчках, написанных уверенной, аккуратной рукой, тёмными чернилами было выведено: «Эта книга принадлежит Элеоноре Нотт». Простая надпись. Лишь несколько слов. Но каждое из них, словно нож, полоснуло по чему-то глубоко внутри. Капелла не сразу осознала смысл, но почувствовала его — почти физически. Чувствовала, как что-то сжимается внутри, как невидимые пальцы обхватывают сердце, сдавливают, не давая ему сделать следующий удар. Как воздух вокруг вдруг становится густым, вязким, как горло сжимает что-то невидимое. Она медленно подняла голову. Теодор смотрел на неё. Не отводил взгляда, не моргал. В его глазах было что-то, от чего внутри всё перевернулось — не просьба, не ожидание, не страх. Нет. В его взгляде было что-то глубже, что-то хрупкое, ломкое, словно он стоял на самом краю и не знал, есть ли у него право сделать шаг вперёд. Как будто вся его вселенная зависла в этом моменте, балансируя между прошлым и настоящим. Как будто в её руках был ответ, которого он ждал. Но Капелла не знала, что сказать. Слова застряли где-то в груди, не находили пути наружу. И, возможно, не нужны были вовсе. Она просто посмотрела на него — внимательно, глубоко, позволяя ему говорить. Теперь её очередь слушать.  — Она любила звёзды. Голос Теодора прозвучал негромко, но в ночной тишине каждый звук был предельно ясен. Капелла не двигалась, не моргала, не смела даже дышать слишком глубоко, боясь спугнуть этот момент. Ей казалось, что если она пошевелится, если попытается сказать хоть что-то, всё разрушится, растает, как тонкий лед под солнцем. — Она говорила, что они живые, — продолжил он после короткой паузы, не отрывая взгляда от тёмного неба, расчерченного серебряными искрами далёких солнц. — Что у каждой есть своя история. Что звёзды помнят всё, что видели, и шепчутся между собой, пока мы спим. Он говорил медленно, будто пробирался через густые, застывшие в его памяти воспоминания, освобождая их по одному. — Она начала этот блокнот, когда я был совсем маленьким. Записывала созвездия, рисовала их, рассказывала мне о них. Я, конечно, тогда ничего не понимал, но слушал. Мне просто нравился её голос. Нравилось, как она улыбается, когда объясняет. Теодор опустил глаза на блокнот в своих руках, медленно, почти машинально провёл большим пальцем по его потрёпанной обложке. Линия его плеч чуть дрогнула. — Она умерла за месяц до того, как мне исполнилось одиннадцать. Так и не увидела, как я поехал в Хогвартс. И тогда я понял: какая разница, чистая у тебя кровь или нет, если даже самая могущественная магия не может спасти тех, кого ты любишь? Если все, что остаётся после — это горстка воспоминаний, несколько страниц в блокноте и пустота, с которой никто не может справиться, ни маг, ни маггл.  Капелла не отвела взгляда, но сердце её сжалось от этой простой, страшной правды, сказанной таким ровным голосом, что от этого становилось ещё тяжелее. — Я нашёл этот блокнот спустя недели после её смерти. И начал продолжать. Он медленно развернул его, пролистнул несколько страниц. На бумаге были рисунки — тонкие линии соединяли маленькие точки, складываясь в созвездия. Знакомые и незнакомые, названия которых Капелла не могла разобрать в тусклом свете заклинания. А сверху рисунки. Аккуратные, узнаваемые образы складывались в картинки.  — Я не знаю, зачем. Наверное, просто... так было легче. Будто если я буду продолжать, она не исчезнет совсем. Будто её голос останется со мной. Он тихо вздохнул, словно впервые признался в этом — себе, ей, звёздам, что безмолвно смотрели на них сверху. Некоторое время они просто сидели молча, слушая ветер, что шептался в каменных стенах. Ночь вокруг была бесконечной, тёплый свет от заклинания освещал только их двоих, оставляя весь остальной мир где-то за границей этого маленького круга. А потом Теодор медленно поднял руку и указал ввысь. — Вот, смотри, — его голос стал мягче, тише, но в нём всё ещё звучала хрипотца. — Видишь вон ту группу звёзд? Капелла проследила за его пальцем, щурясь, пытаясь различить в темноте очертания. — Это Возничий. Твоё созвездие. Она моргнула, на секунду оторвав взгляд от неба, чтобы посмотреть на него. — Моё? — Да. — Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке было что-то почти тёплое. — И знаешь, какая самая яркая звезда в нём? Капелла не ответила, но внутри уже догадалась. — Капелла, — подтвердил он, и в уголках его губ мелькнула почти неуловимая тень улыбки. — Так что, выходит, ты сияешь ярче всех. Она хотела что-то сказать, может быть, усмехнуться, отшутиться, но в горле стоял ком. Всё, что она смогла сделать, это отвернуться, снова взглянув на звёзды. Они мерцали так же, как и раньше, но теперь она видела их иначе. Теодор снова опустил взгляд на блокнот и развернул его на нужной странице. — Я нарисовал его, — сказал он негромко. — Ещё в прошлом году, после книги, которую ты мне подарила. В перерывах, когда мы варили зелья.  Капелла, опустив глаза, увидела на бумаге знакомое созвездие, соединённые между собой точки, а поверх них — аккуратно выведенные линии, складывающиеся в рисунок. Возничий. Мужчина с развевающимся плащом, крепко сжимающий поводья. А в его руках — крошечная козочка. Она смотрела на рисунок, чувствуя, как что-то внутри медленно, но неотвратимо сжимается. И прежде чем она успела осознать, прежде чем смогла сдержаться, по её щеке скользнула одинокая слеза. Она быстро моргнула, отводя взгляд, надеясь, что он не заметит. Но он заметил. Ничего не сказал, но заметил. И не убрал руку, когда его пальцы слегка, почти невесомо коснулись её пальцев. Они сидели так, не двигаясь, просто смотрели на звёзды, чувствуя тепло чужого присутствия, слушая дыхание ночи. Капелла знала, что замёрзла. Чувствовала, как холод пробирается сквозь тонкую ткань пижамы, как прохладный воздух обжигает кожу.  Но это не имело значения. А потом, внезапно, мир изменился. Медленно, почти неощутимо, из темноты начали падать первые снежинки. Белые, лёгкие, невесомые, они кружились в воздухе, спускаясь к ним, ложась на их волосы, на плечи, на страницы блокнота. Капелла запрокинула голову, глядя, как снег смешивается со звёздами. Теодор молчал, наблюдая за тем, как снежинки тают на её коже. А потом тихо, почти задумчиво сказал: — В этом году снег пошёл слишком рано. Растает, наверное.