Условие о предоставлении услуг

      Это было глупо. Она знала, что это глупо. Гермиона уставилась на жестяную банку, стоявшую на столе, и стала перевязывать ее аккуратной ленточкой. Ей следовало бы просто бросить их в комнате отдыха и пойти домой: секретарша заслужила печенье. Ну, печенье и прибавку к зарплате, но угощения были хорошим началом.              Ради всего святого, он пригласил парижского кондитера на свой последний званый ужин. Рецепт прабабушкиных лепешек вряд ли произведет впечатление. И вообще, почему она хотела произвести на него впечатление? Зачем ей стараться, если последние три года он ясно давал понять, насколько она его не впечатляет, несмотря на то, что она управляла его жизнью с почти военной точностью, несмотря на то, что, по слухам, за несколько месяцев он уволил трех своих последних помощников, которые убегали из здания в истерике. Несмотря на то что Гермиона была абсолютно уверена, что у мужчины случится инфаркт, если ему придется самостоятельно разбираться с тем, как пользоваться абсурдной кофемашиной в его офисе.              Нет, она его не впечатлила. Потому что Драко Малфой, генеральный директор Гиперион Энтерпрайзиз, самый завидный холостяк Британии и самый отъявленный засранец Британии, был мудаком высшего уровня. И, к сожалению, ее боссом. И она принесла ему печенье. Она была безумна, это было безумием, она не должна, Гермиона должна просто пойти домой, кроме…              Ее взгляд упал на пачку счетов, аккуратно уложенную в сумку вместе с письмом, в котором так любезно сообщалось, что к новому году ей придется выкраивать еще почти тысячу фунтов в месяц, иначе придется искать новый дом для родителей. Как будто, нося с собой документы, можно найти какое-то волшебное решение, как будто она уже все обдумала. Действительно все. Все, кроме… печенья. Она опустила глаза на жестянку, мысленно возвращаясь к той ночи… той самой, из-за которой она попала в такую ситуацию и из-за которой возник этот совершенно абсурдный план.              Это был четверг прошлой недели. Было уже поздно, около девяти, в офисе давно все стихло, все разошлись по домам к своим семьям, друзьям или, в случае с отделом продаж, в бар на соседней улице — половина этажа слышала, как Малфой отчитывал директора одного из отделов за плохие предварительные отчеты за четвертый квартал.              В тот день у него было особое настроение — такое, что все сотрудники офиса на цыпочках пробирались мимо его двери, чтобы он не разразился яростью и не полетели головы, такое, что заставляло Гермиону сомневаться в каждом решении, которое привел ее к этому моменту — чёрт возьми, у неё была степень магистра делового администрирования.              А также долги, которые возникли в связи с этим.              И вместо того, чтобы посмотреть в глаза этому нахалу и высказать все, что она о нем думает, пока он огрызается на нее уже в четвертый раз за сегодня — как будто это она виновата в том, что он облил кофе все отчеты, которые она так тщательно готовила накануне вечером, — Гермиона просто стиснула зубы и села обратно за свой стол, полностью готовая сидеть там до полуночи, по крайней мере. Потому что, как бы ни было сложно, Гермионе нужна была её работа, и она не собиралась рисковать ею, скрываясь до того, как её босс уйдёт на целый день, только для того, чтобы посидеть на диване со своей кошкой и китайской едой на вынос из его любимого ресторанчика.       Грейнджер как раз пододвинула к себе ежедневник, — стоило бы начать планировать встречи на следующую неделю, — когда раздался треск переговорного устройства. — Грейнджер, в мой кабинет.              Закатив глаза, она поднялась на ноги, скинула с ног тапочки и снова обулась в туфли на каблуках, которые только успела скинуть. Не дай Бог, он хоть раз скажет пожалуйста.        — Да, мистер Малфой? — спросила она, открывая стеклянную дверь.        — Я сегодня встречался с советом директоров, — грубо сказал он, не поднимая глаз, когда она вошла.              Гермиона растерянно моргнула, перебирая в уме его расписание. Это была незапланированная встреча, так как за завтраком он встречался с новыми инвесторами, потом была встреча с юристом, а затем, конечно же, катастрофа с продажами, но он не должен был встречаться с советом директоров до следующего вторника. У него была назначена встреча за обедом, но она была помечена как личная, и она решила… О Боже, как она это пропустила, она ничего не приготовила для него, неудивительно, что он вел себя так ужасно, Боже, он собирался уволить ее, не так ли, и что тогда она будет делать, она и так едва сводила концы с концами, с родителями и…        — Если быть точнее с моим отцом… — продолжал он сквозь стиснутые зубы, не обращая внимания на ее внутреннее смятение и на то, как облегчение появилось на ее лице при этих словах. Люциус Малфой, конечно, играл важную роль в правлении Гипериона, но обед с его отцом был далеко не формальным заседанием правления, — в своей бесконечной мудрости он решил, что мне нужен наследник. Семья, — Драко произнес эти слова с усмешкой, — для общественного одобрения.              Она еще раз моргнула, пытаясь понять, почему он вызвал именно ее, чтобы рассказать об этом. Они с Драко Малфоем были разными друг для друга людьми, но приятелями, разделяющими семейную драму, они точно не были. На самом деле, Гермиона по пальцам одной руки могла пересчитать количество раз, когда он упоминал о своем отце. И на то была веская причина.              Это не было общеизвестно — более того, она подозревала, что была одной из немногих, кто знал об этом, кроме членов правления, и что, хотя имя Драко Малфоя было вписано в протокол как главы компании, того, чья очаровательная улыбка и едкое остроумие поочередно очаровывали и отталкивали прессу, того, кто управлял своей компанией железным кулаком, благодаря которому она развивалась быстрее, чем любая другая фармацевтическая компания в истории Великобритании, это было не более чем так. Ширма. Легко убираемая по прихоти. Потому что настоящая власть была у человека, стоящего в тени. Люциус Малфой, патриарх семьи. Глава совета директоров Гиперион, держатель главного пакета акций, которым так дорожил Драко. И если бы Драко был придурком, то Люциус… Она предпочла бы пройти голой по пустыне, населенной одними лишь смертоносными скорпионами, чем провести пять минут в комнате с этим мерзким человеком. А значит, если бы его заставили сесть за стол…        — Есть ли… что-то, что я должна сделать после вашего обеда? — спросила она, тщательно скрывая замешательство в своем тоне.              Он издал резкий смешок, и Гермиона вздрогнула от этого звука, но это движение заставило его обратить на нее взгляд впервые с тех пор, как она вошла в комнату. — Моя мать уже много чего натворила, — усмехнулся Малфой, перекладывая через стол лист бумаги, где аккуратным почерком выведены женские имена. — От тебя мне нужно немного исследований, которые ты так любишь проводить.       Она покраснела. Исследования технически не входили в ее обязанности, но она часто проводила их в свободное время и частенько подсовывала в его файлы несколько полезных заметок, и… в общем, он никогда не жаловался. На самом деле, до этого момента Гермиона не думала, что он замечал их. А теперь он хотел… — Прошу прощения, сэр, но исследования-ка…        — Женщины, — сказал он резко, как будто это было очевидно, и дернул подбородком в сторону листа, как будто это не было одной из самых абсурдных вещей, которые он когда-либо от нее требовал, — это, — выплюнул он, — список женщин, которых моя мать считает подходящими. Список женщин, которых мой отец одобрит, сочтет достойным фамилии Малфой и его чертовски нелепой затеи.              Гермиона поморщила лоб, потянувшись за списком. Ее взгляд пробежал по именам десятка светских львиц, все они были милыми маленькими бабочками, которых с рождения готовили к роли светской жены.              Она не могла сказать, что была шокирована — его род всегда женился по выгоде, а не по любви, — но она не была уверена, почему именно сейчас, почему он позвал ее для этого. Все выглядело достаточно просто, если не сказать клинически. Гермиона даже удивилась, что Драко не просто приказал ей налить ему выпить с тележки в углу, как будто его собственные ноги недостаточно хорошо работают.        — И вы хотите, чтобы я…              Драко сдвинулся с места, наклонился вперед и сложил руки под подбородком, изучая ее, его взгляд был сосредоточен, его решительное выражение лица было ей хорошо знакомо, как если бы он стремился привлечь инвестора или завлечь нового клиента.        — Я хочу, чтобы ты нашла мне женщину, которая родит мне наследника.              Гермиона моргнула, совершенно уверенная, что сначала ослышалась, но затем он продолжил. — Желательно, чтобы она могла вести хоть какое-то подобие приличного разговора и не смущала меня. Мне нужно, чтобы она не поднимала шум в мое рабочее время, я слишком чертовски занят, чтобы опекать кого-то. И убедись, что она будет достойно выглядеть на фотографиях.              Ее бровь дернулась, и ей стоило огромных усилий не выдать своего недоумения. С таким же успехом он мог сказать, убедись, что у нее нормальные сиськи и она блондинка, но кто она такая, чтобы критиковать.        — Конечно, сэр, — пробормотала она, — есть что-нибудь еще? — может быть, отсутствие рвотного рефлекса?        — Нет, это все, — отмахнулся от нее Драко праздным движением руки, уже возвращаясь к отчетам, которые она заменила ранее, как будто не он просто приказал ей принять решение, которое может изменить всю его дальнейшую жизнь.              Гермиона еще полминуты смотрела на него, в десятый раз за неделю удивляясь, как это она оказалась на работе у самого невыносимого человека в Британии, а потом кивнула и повернулась к двери.       Она с самого начала поняла, что ее работодатель не заинтересован в любезностях и вежливых прощаниях. Поэтому ее еще больше поразило, что его голос снова зазвучал, когда она потянулась к дверной ручке.        — О, и мисс Грейнджер?              Она остановилась, оглянувшись через плечо.        — Убедись, что она не бесплодна. Хорошо ладит с детьми, умеет, не знаю, приготовить приличное печенье, всякая такая мишура, ладно?        — Конечно, мистер Малфой.              Гермиона искала, искала, как он и просил. Проанализировала все и каждого из списка Нарциссы Малфой выписывала имена и фамилии, заглядывая в жизнь этих женщин с гораздо большим интересом, чем она могла бы предположить, что кому-то из них это понравится. Она исследовала.              Грейнджер искала, и именно так она оказалась здесь, сейчас, глядя на жестянку с печеньем рядом с аккуратной стопкой досье, на которые она потратила последние несколько дней, совершенно потеряв рассудок.              Глубоко вздохнув и собрав все со своего стола, она поднялась, переложив жестянку и папки в одну руку, и постучала в закрытую дверь.        — Да? — его голос был низким, отвлеченным. — У вас есть минутка, мистер Малфой?       Серые глаза, сверкавшие над тонкой серебряной оправой его очков, смотрели на нее сквозь щель в двери, пока он нетерпеливым движением подбородка не пригласил ее войти.        — У меня есть результаты того… проекта, который вы просили меня изучить, — сказала она, стараясь не теребить края бумаг в руках.              Он снова поднял голову и вскинул бровь. — Ну как? — спросил он, откинувшись в кресле.        — Есть… несколько кандидаток, — нерешительно сказала она, и слова едва не застряли у нее в горле. Боже, помоги ей, ее сейчас вырвет, о чем она только думала? Гермиона слегка помялась, спрятав жестянку под мышкой, и достала первую папку, протягивая ему, — здесь Астория Гринграсс. Двадцать четыре года, выпускница Кембриджа. Кажется, вы знали ее старшую сестру?              Он открыл папку и вскинул одну из своих чертовых бровей, рассматривая фотографию, прикрепленную к первой странице. Она была как раз в его вкусе, судя по тому, что она узнала за эти годы. Блондинка, ухоженная, уравновешенная, из тех, кто скорее умрет, чем увидит хоть один неправильно уложенный волос. Но он хмыкнул и бросил папку на свой стол, двумя пальцами жестикулируя, чтобы она передала следующую.        — Пэнси Паркинсон. Двадцать шесть лет. Она училась во Франции, но имеет неплохую репутацию в лондонском обществе, и… — И переспала со всеми моими друзьями и половиной их подруг, как ты не уловила этого? Я ожидал от вас большего, мисс Грейнджер.              Гермиона покраснела, когда он захлопнул папку. Конечно, она наткнулась на репутацию Пэнси, но она с детства дружила с Драко и думала, что он может захотеть…        — Третья? — он поднял бровь, прерывая ее самобичевание и указывая жестом на папку, которую она все еще сжимала в руке, и ее крепкая хватка смяла края бумаги.        — Я… я… — заикаясь, пролепетала Гермиона, нервы внезапно покинули ее. Астория была очевидным выбором, о чем она только думала? — эта… я ошибалась, она… она не… Но я уверена, что мисс Гринграсс будет довольна вашим вниманием. Я только… если вы меня извините…        — Третью папку, Грейнджер, кто там? — его тон не терпел возражений, и она напряглась.        — Это… — она сделала паузу, заметив нетерпение, промелькнувшее на его лице, когда Гермиона замешкалась. Боже, она должна была что-то сказать, хоть что-то, пока он не уволил ее.        — Я, — пролепетала она, — это я. И… и печенье. Я испекла печенье. Потому что вы сказали… ну, неважно. Но это прабабушкин рецепт и…              Ее голос затих, пока он смотрел на нее, и в комнате воцарилась тяжелая тишина, пока, наконец, Драко не заговорил. — Это какая-то… шутка или…              Она покраснела, проклиная то, как краска залила ее щеки, открывая перед мужчиной все свои недостатки. — Я… нет, — пролепетала она, — просто я подумала… то есть вы не хотите…        — Мисс Грейнджер.              Она вздрогнула, когда Драко поднялся со своего места и стал рыскать по столу, пока не приблизился к ней, возвышаясь над ней, с опасным блеском в глазах.        — Возможно, я не совсем правильно разъяснился в прошлый раз. Вы… неплохой помощник. Даже компетентный. Но мне нужна жена.              Она поморщилась от ярости, прозвучавшей в его тоне. Она знала, что не из тех женщин, на которых он мог бы жениться, — не говоря уже о том, что сама она скорее спрыгнула бы с крыши, чем вышла за него замуж. Но дело было не в этом. Нет, жена вообще не главное, подумала она. Глупо было бы так говорить, но какой у нее был выбор, раз уж она переступила эту черту?              Гермиона пожала плечами так небрежно, как только могла, не желая проявлять слабость перед этим человеком, но не сейчас. Она не могла дать ему понять, как сильно ему это нужно, не раньше, чем он даст ей возможность все объяснить. — Это то, что требовал ваш отец? Жену? Или он требовал, чтобы у вас появился наследник. Ведь вы сказали…        — Мисс Грейнджер, — его голос прозвучал резко, прервав ее бредни, прежде чем она успела начать, и ее взгляд встретился с его взглядом. Вот и всё, он собирается уволить её, разве можно так, уволена за наглость… Или он скажет отделу кадров, что речь шла о чем-то более приемлемом, о своевременности, о производительности или… или…        — Папку, будьте добры.              Она опустила глаза, только сейчас осознав, что она все еще зажата в ее руках, и снова посмотрела на него. Гермиона ожидала, что он придет в ярость от ее дерзости, от того, что она не смогла выполнить задание, она даже не мечтала о том, что может подойти, но вместо этого в его выражении лица было что-то такое, словно она… словно Гермиона вдруг стала головоломкой, которую он не мог разгадать. Молчание затянулось на долгий миг, пока Грейнджер наконец не заговорила, разрушив зрительный контакт, каким-то образом установившееся между ними.        — Я… — черт, что она хотела сказать. Да, я хотела бы обеспечить вас наследником и вкусным печеньем, если вы не против оплатить эти счета? Я скорее умру, чем выйду за вас, но я хочу. Обладаю идеально плодородной маткой? Простите, я, наверное, ужасно упала с лестницы и теперь у меня галлюцинации? Возможно, ей лучше просто сбежать и взять новую личность. Или…              Он закатил глаза и, двигаясь быстрее, чем она могла ожидать, выхватил папку из ее рук. На его лице мелькнуло нечто, что можно было бы назвать улыбкой, когда Драко поднял ее над головой, увернувшись от ее рефлекторной хватки.        — На этом все, мисс Грейнджер, — произнес он с привычным низким тоном, словно не держал над ее головой папку, как школьник, дразнящий ее любимой игрушкой.              Она вскинула бровь, и его чертовы губы снова дернулись — урод наслаждался ее унижением. Она не могла сдержаться, чтобы не наброситься на него в ответ: Гермиона и так была унижена, не нужно, чтобы он еще и смеялся над ней. Но она и так дала ему более чем достаточно поводов испортить ей жизнь, не стоило давать ему еще больше. Поэтому Грейнджер лишь натянула на лицо вежливую улыбку, сделала полшага назад и поправила блузку. — Конечно, мистер Малфой, — процедила она сквозь зубы и, крутанувшись на пятках, вышла из комнаты.              Только когда она снова подошла к своему столу, то поняла, что забыла отдать ему проклятое печенье.       

***

— Ты.              Она вздрогнула, когда на ее стол упала папка, и подняла голову, встретившись взглядом с раздраженным взглядом своего работодателя. Прошло три дня с тех пор, как она вошла в его кабинет и предложила себя в качестве… своего рода жертвенной утробы, три дня с тех пор, как она смогла посмотреть ему в глаза, с тех пор как он не произнес ни слова, кроме напряженных, лающих приказов. И вот теперь он здесь, возле ее стола, а не вызвал ее к нему. Ее взгляд рефлекторно метнулся в его сторону. Гермиона ожидала увидеть там охрану, которая должна была вывести ее из здания после того, как он проклял ее перед богом и страной, но нет, он был один, стоял перед ней и смотрел на нее сверху вниз.        — Мой кабинет. Сейчас.              Блядь. Поскользнувшись на каблуках, она поднялась и пошла за ним, стараясь не обращать внимания на сочувственные взгляды, которые бросала на нее Ханна из бухгалтерии, когда она проходила мимо.              Едва за ней закрылась дверь, как Драко резко обернулся и впился в нее стальным взглядом. — Что ты с этого поимеешь?       Она моргнула, пораженная яростью в его тоне, когда он протянул ей знакомую папку. — Я… — заикаясь, пролепетала она, — все было изложено там, в моем предложении.       Он разразился резким, лишенным юмора смехом. — Да, да, вы, как всегда, были очень дотошны, мисс Грейнджер. Именно поэтому мы с вами оба знаем, что это все чертова ложь.        Она смотрела на него полминуты, уверенная, что ослышалась. — Прошу прощения?              Он насмешливо хмыкнул. — Ты думаешь, я поверю, что ты, Гермиона Грейнджер, возможно, самая болезненно здравомыслящая женщина во всем Лондоне, готова распутничать за мизерную сумму… — он раскрыл папку, проведя пальцем по аккуратно отпечатанной странице, но она не сомневалась, что он выучил содержание. Когда Драко остановился на цифре, его лицо исказила усмешка, — пятнадцать тысяч фунтов?              Она уставилась на него с недоверием, бурлящим в ее жилах, за которым последовала волна возмущения. Как… как он смеет? Намекать на то, что она… Она терпела бесконечные годы его дерьмо, она принимала его комментарии по поводу ее работы, ее продуктивности, но чтобы он задавался вопросом, кто она как личность, когда она была уверена, что он знает о ней столько же, сколько черт возьми должен знать хороший работодатель?        — Я… я… Да пошел ты, мистер Малфой, — слова вырвались сами собой, прежде чем она успела подумать об этом. Его брови взлетели вверх, в серебристом взгляде вспыхнул гнев, но она проигнорировала его, подавшись вперед, — если мое предложение вам так не нравится, можете идти и начинать ухаживать за кем-нибудь… например Мисс Гринграсс. Хотя, полагаю, вам придется предложить больше, чем пятнадцать тысяч фунтов, чтобы она не посмеялась над вами прям с порога. Могу только представить, как вы будете наслаждаться беседой с ней. Изо дня в день сплетничать о шляпках в Аскоте, о гортензиях, ну и конечно, мы не можем забыть о таком важном вопросе, как продержится ли последняя тенденция устраивать костюмированные вечеринки до нового года. Но я уверена, что вы будете очень счастливы вместе.              Сквозь ледяное выражение его лица пробилось нечто, что можно было бы назвать беспокойством, но она еще не закончила.        — А что касается остальной части ваших претензий. Похоже, я не из тех, кто готов пожертвовать остатком своей гребаной жизни ради сохранения драгоценной работы только потому, что так сказал отец, так что я бы на вашем месте подумала, прежде чем, называть меня шлюхой, мистер Малфой.              Последние слова она произнесла с яростью, глядя на человека, которого называла своим боссом — потому что была уверена, что он не будет носить этот титул с этого момента. Ее предложение имело смысл, она знала это. Он получит то, что ему нужно, без пожизненных обязательств светской жены или скандала, который может возникнуть после развода с ней. Не то чтобы ему нужна была жена для воспитания ребенка — их род и так просто окружил бы наследника целым роям нянек. А она? У нее будет год, чтобы просто… отдышаться, чтобы точно знать, как она будет заботиться о своих родителях, о себе. Год, в котором ей не придется днями жить с чувством вины каждый раз, когда она опаздывает и тратит несколько фунтов на кофе из автомата внизу, или пришлось заменить шланг, потому что она не заметила его и испортила. Это имело смысл. Но если его эго не позволяло ему признать это, если важнее было сохранить видимость, то к черту его. К черту его, и его отца, и тех придурков, которые подняли стоимость жилья ее родителей на тысячу фунтов. И к черту…              Он снова захлопнул папку, и этот звук прервал ее мысленную тираду, вернув ее взгляд к нему.              Драко долго изучал ее, прислонившись к краю стола и скрестив руки на груди, а она просто смотрела на него, вздымая грудь на резких вдохах. Это был тот самый момент, когда он уволит ее, никто не мог взорваться так, как она, и ожидать…        — Отлично.              Она моргнула, уставившись на него, уверенная, что ослышалась, но он лишь продолжил.        — Я заплачу пятьдесят, потому что не собираюсь ждать, что через год ты попросишь больше, и, конечно, оплачу все медицинские счета. Как только ребенок родится и будет здоров, на этом все и закончится. Это ничего не изменит в наших профессиональных отношениях. Разумеется, ты подпишешь договор о неразглашении, и все останется по-прежнему. Меня не интересует твоя личная жизнь, твои надежды, мечты, все это дерьмо, понятно, Грейнджер?              Она вздрогнула, когда его слова посыпались, как камни, одно за другим. Все это звучало так… по деловому. Так и должно быть, ведь это все сделка. Условия о предоставлении услуг. И чтобы он предложил пятьдесят тысяч фунтов… Боже. Это… это изменит ее жизнь. Почти так же сильно, как рождение ребенка. А он просто предложил их, как будто она глупая, раз не попросила об этом.        — Я… — начала Гермиона, ненавидя то, как легко этот человек низвел ее до бессловесности, — думаю, это звучит приемлемо, да.        — Очень хорошо, — сказал он, как будто они договорились только о том, куда она может пойти, чтобы принести ему обед, — согласно твоим записям о цикле…              Она покраснела от случайного упоминания, как будто это не она отметила это в досье, которое дала ему. — У тебя овуляция в следующие выходные?       Гермиона вздрогнула, не готовая к прямоте вопроса. Конечно, сейчас они говорили не об этом — должны были быть другие детали, документы или что-то еще, или…        — Мисс Грейнджер.        — Я… да, все верно, — ее взгляд вернулся к нему.        — Отлично. Мы составим план на это время. Ты останешься в моем таунхаусе на выходные, несколько дней позволят увеличить шансы. Если хочешь, спланируй мое расписание соответствующим образом.              Она моргнула. — Ваш дом? — конечно, он не имел в виду… — я… Моя квартира подойдет для меня после посещения клиники, я уверена. Нет необходимости…              Его бровь вздернулась вверх.        — Платить за суррогатное материнство незаконно, Грейнджер, и я уверен, что тебе это хорошо известно. Более того, врачи, к которым ты обращаешься, хорошие? Они разговаривают, невзирая на законы. Они разговаривают со своими женами, со своими мужьями. С теми самыми женами и мужьями, которые обедают с друзьями моей матери. Моей матерью, которая, как я бы очень хотел не узнала, что именно мы планируем, пока не станет слишком поздно, чтобы она, или, что еще хуже, мой отец, могли что-то предпринять. Так что нет. Клиники не будет, как не будет ее и с любой другой из предложенных тобой прекрасных кандидатур.              Нет клиники? Тогда как… Он предлагал…? О боже. Драко Малфой предлагал им зачать ребенка… старым добрым способом…              При любом варианте развития разговора, при любом исходе, который она даже начала себе представлять, ей как-то не приходило в голову, что он может хотеть… этого. И все же, несмотря на все унции здравого смысла, которыми она обладала, несмотря на «нет», которое тут же поднялось к ее губам, она просто смотрела на него.              Он был красив, и она не отрицала этого. Не только его банковский счет приводил его на обложки таблоидов, в десятки списков «Самых привлекательных» в год.              И она бы солгала, если бы заявила, что никогда не смотрела на него другими глазами в те поздние вечера, когда его волосы были лишь слегка взъерошены, рукава засучены до локтей, а очки сидели на носу.              Но чтобы он просто предположил…        — В следующие выходные будет Рождество, — промурлыкала она, как будто именно в этом вопрос.              Он изогнул бровь. — Да, это так. Но если только современная медицина не совершила за последнее время немало чудес, я не припомню, чтобы женщины могли изменять свои циклы в соответствии с государственными праздниками. Если только у тебя не было других планов?        — То есть, ну, я… — у всех ее подруг были свои семьи — мужья, дети, планы на веселые праздники с украшенными елками и праздничным ужином. А ее родители… они не очень хорошо относились к ее визитам, в последнее время. Так что нет, у нее не было никаких планов, кроме как открыть бутылку вина, или парочку, и посмотреть несколько действительно ужасных праздничных фильмов. Но он не мог просто предположить, что она бросит все, чтобы обслужить его. Кроме… кроме… ну. Черт. Он был прав.        — Ладно, — процедила она сквозь стиснутые зубы.              Его бровь изогнулась. — Твой энтузиазм просто ошеломляет, Грейнджер.              Боже, этот мужчина действительно раздражает. Он был чертовски раздражающим, и самодовольным, и ее боссом, и, о боже, неужели она действительно собиралась вынашивать его ребенка? Неужели она позволит ему… позволит ему прикасаться к ней, и… и…              Ее взгляд остановился на его фигуре, на том, как пуговицы рубашки натянулись на широкой груди, на длинных пальцах, обхвативших край стола, и… Боже, как она ненавидела эту чертову ухмылку, угрожающе заигравшую в уголках его губ. Но…              Блядь. Она собиралась позволить ему сделать это. Все. И если она прищурится, если проигнорирует тот факт, что он превратил ее жизнь в ад на долгие годы, то, возможно, ей это даже понравится. Хоть немного.              Вот только потом он пришел в себя и снова открыл свой рот.        — По крайней мере, постарайся притвориться лучше в следующие выходные, а, Грейнджер? — боже, как она его ненавидела.       

***

             Она неловко сдвинулась с места, на мгновение задумавшись, не слишком ли поздно бежать, но уже постучала и…              Дверь распахнулась, и Гермиона замерла, когда знакомый серый взгляд на мгновение окинул ее. — Мы идем не на гребаное заседание совета директоров, Грейнджер.              Она покраснела от раздражения, когда он пошире распахнул дверь и жестом пригласил ее войти, не утруждая себя никакими любезностями. Правда, она была больше раздражена на него или на себя, не могла сказать. Она долго раздумывала над своим нарядом, словно собиралась на какое-то первое свидание, а не… не… ну, в общем, на то, что было. Джинсы были слишком обыденными, трикотажное платье — слишком кокетливым, как будто он мог неправильно понять, а единственная пара чистых брюк — хаки — выглядела так, будто она собирается на сафари, что вызвало краткий момент почти истерического смеха перед зеркалом, когда она размышляла о том, в какие именно приключения отправится в эти выходные. Так что да, она остановилась на любимой юбке и блузке, которую она надевала на работу только на прошлой неделе. Ведь что еще ей оставалось делать — появиться в плаще, под которым было бы только нижнее белье?              Но теперь она была здесь, и он тоже, человек, который вскоре… Гермиона отбросила эти мысли, изучая его, пока он вел ее по своему дому. Перед ней был Драко Малфой — его приветливое рычание было тому подтверждением, — но… он был более расслаблен, чем она когда- либо видела его, рукава его серой рубашки были засучены до локтей, открывая вид на предплечья, по которым женщины пускали слюни, когда он прижимал к боку бутылку вина, а длинные ловкие пальцы работали над штопором. Его волосы были взъерошены, как будто он провел по ним пальцем, и… черт побери, он был босиком.              Все было так… так… по-домашнему, и вот она перед ним, одетая так, будто собирается… собирается сдавать квартальные отчеты, а не делать с ним ребёнка. Она приглушенно фыркнула и прижала ладонь ко рту, с ужасом наблюдая за тем, как его взгляд метнулся в ее сторону. Пожалуйста, Боже, пусть он ничего не скажет…        — Вино?        — Пожалуйста, — она схватила бокал и выпила половину в несколько быстрых глотков, не обращая внимания на то, как вздернулась его бровь.              Гермиона была не прочь попросить долить ещё или целую бутылку, но… ей нужен был ясный ум для этого. Поэтому вместо этого…        — У тебя нет рождественской елки, — пролепетала она, когда в комнате воцарилась неловкая тишина. Его дом был красивым, с акцентами из темного дерева и высокими потолками, которые так и просили экстравагантный рождественский декор — такой, о котором она мечтала в детстве, — и все же в нем не было ни одной безделушки.              Его губы дрогнули — единственный признак того, что она застала его врасплох. — Потому что я не ребенок, Грейнджер.              Она нахмурила брови. — Видимо слишком занят, чтобы быть Скруджем, — пробормотала она… Черт, может, ей и не нужно было больше вина.              На его лице мелькнула хмурая гримаса, и он поднес бокал с вином к губам, осушил его и с характерным звоном поставил обратно на стойку.        — Давай просто перейдем к делу, — усмехнулся он, — если только ты не хочешь сначала оскорбить меня еще больше, Грейнджер?              Она покраснела. — Я… — извинение застряло у нее на языке, гнев предупредил желание успокоить его самолюбие, и вместо этого она отказалась от него, — у теб… у тебя был план?              В ее тоне прозвучала едва заметная дрожь, и она скорчила гримасу, снова поднося вино к губам, чтобы скрыть это.              Драко не смотрел на нее, занятый тем, что вытирал невидимую каплю вина со своего бокала. Когда он сдвинулся с места, и молчание затянулось в ожидании ответа, ее осенило: Малфой чувствует себя так же неловко, как и она. И это странным, немного извращенным образом делало его намного лучше.       Сжав плечи, она осушила бокал и, не успев додумать мысль до конца, положила руки на пояс и бесцеремонно стянула юбку до колен.        — Там есть спальня для гостей… — поперхнулся он, когда повернулся, чтобы продолжить препираться. — Грейнджер, какого черта? — наконец выдавил он из себя, когда она стояла в блузке и трусиках — после долгих споров она остановилась на черном атласе, сексуальном, но не соблазнительном, а лифчик не подходил, из принципа.        — Где мы это сделаем? — потребовала она, рванувшись вперед, пока ложная уверенность, вызванная вином, не покинула ее и она не рухнула в лужу дискомфорта, который уже ощущался как угроза.              Он моргнул, его пальцы дернулись — ей показалось, что Малфой хочет ее задушить, — а затем его подбородок дернулся к открытой двери. — Гостевая спальня прямо по коридору, — сказал он натянуто.              Она покачала головой. Значит, так оно и было. Они действительно делали это. Гермиона собиралась заняться сексом с Драко Малфоем и — если повезет — о боже, у нее будет ребенок от этого мужчины. Не поздно ли попросить еще вина?              Она последовала за ним в спальню, на мгновение застыв в неловком положении, а затем пересекла комнату и неловко присела на край кровати. — Может, мне… — она слабым жестом указала на подушки. Он на мгновение замер, а затем кивнул головой, и его пальцы принялись за пуговицы рубашки.              Гермиона неловко опустилась на матрас — меньше всего ей хотелось, чтобы он пялился на ее слишком большую задницу, пока она ползет по кровати, — и улеглась на кучу подушек; ее дыхание перехватило в груди, когда он сбросил рубашку. Боже, она знала, что он проводит много времени в спортзале — она сама заносила это время в его расписание, но…              Драко сделал паузу, выгнув бровь, и она покраснела, смущенная тем, что ее застали за его разглядыванием, и приготовилась к язвительному комментарию, который непременно последует. Но вместо этого он просто провел рукой по ее рубашке. — Я делаю это не один, Грейнджер.        — Я… я… я… — растерянно сказала она, выдержав небольшую паузу, после чего выпрямилась и, глубоко вздохнув, стянула блузку через голову.              Его непостижимый взгляд скользнул по ней, и она поборола желание заслониться от его взгляда. Не то чтобы это имело значение — через несколько минут он увидит ее гораздо больше, но она не могла не надеяться, что, если они собираются сделать это, Малфой хотя бы найдет ее… красивой. Он определенно думал… о ней. Его взгляд не отрывался от ее тела, когда он одним движением сбросил штаны и нижнее белье, и его полутвердый член вырвался на свободу.        — И ты тоже, — сказал он, ещё раз мотнув головой, как будто она не смотрела на него, не в силах отвести взгляд, пока он сжимал в кулаке свой член, — твои трусики, Грейнджер, — повторил он, когда она не сдвинулась с места, и покраснела, неловко отряхиваясь от обрывков ткани.              Они все еще путались у нее под ногами, когда он прокрался через комнату, забрался на кровать и — боже, она ощутила жар его тела, когда Малфой приблизился, и по телу пробежала дрожь, а в животе забурлило какое-то ужасное сочетание нервов и предвкушения.       Не выдержав зрительного контакта, он потянулся к ней, открыл боковой ящик и достал маленькую бутылочку, откупорил крышку, и на его ладонь полилась прозрачная жидкость.        — Тебе нужно… — он неловким жестом указал на нижнюю часть ее тела, — или может… — ее щеки вспыхнули алым, когда она поняла, о чем именно он спрашивает. — Нет, смазка вполне подойдет, но спасибо, — она бы солгала, если бы сказала, что наблюдение за тем, как он раздевается, ничуть не повлияло на нее, хотя, если бы она хотела взять его толстый член без посторонней помощи, ей бы понадобилось гораздо больше, Гермиона полагала, что должна быть благодарна ему за то, что он додумался до этого.              Малфой кивнул, отводя взгляд, и снова взялся за свой член, поглаживая его, пока его твердая длина не заблестела.        — Готова? — спросил он, снова подняв на нее взгляд, и в его выражении мелькнуло что-то, когда Драко поймал ее взгляд. Зажав нижнюю губу между зубами, она кивнула, и, тяжело вздохнув, он придвинулся к ней, балансируя свой вес, когда уперся в ее вход.              У нее перехватило дыхание, когда Малфой одним плавным движением погрузился в нее, и сделал паузу, давая ей время привыкнуть к растяжению, к боли, которая исчезла почти сразу же, как появилась. — Все в порядке? — спросил он сквозь стиснутые зубы.              Она переместилась под ним, издав два удивленных возгласа, когда он погрузился чуть глубже, глубоко дыша и кивая. Драко наблюдал за ней еще мгновение, думая спросить, не случилось ли чего, а потом он начал двигаться. Осторожно, медленно, как будто Гермиона могла в любой момент сорваться или убежать с криком.              Боже, это было так… механически. Она знала, что так и должно быть. Это не было похоже на то, что они любовники, попавшие в водоворот страсти. Но Драко не мог найти ее совсем уж непривлекательной — по крайней мере, она достаточно легко возбуждалась. И все же Малфой продолжал двигаться в том же медленном, безэмоциональном ритме, входя в нее медленными, размеренными толчками, словно отсчитывая положенное количество — доктор рекомендует ровно тридцать два толчка перед эякуляцией и оплодотворением.              Она вздохнула и откинула голову назад, слова боролись внутри нее до тех пор, пока… — Драко. — Что? — пробормотал он с напряженным, отстраненным выражением лица, его бедра не двигались.        — Драко, — снова повторила она, и ее тон стал достаточно настойчивым, чтобы привлечь его к себе. Его взгляд встретился с ее впервые с тех пор, как он впервые погрузился в нее.              Она покраснела, но все равно продолжила, осмелившись провести рукой по мускулистой линии его спины.        — Если ты хочешь, чтобы я забеременела, тебе придется хотя бы попытаться получить от этого удовольствие.       Его бедра задергались, дыхание вырвалось за пределы губ, а зрачки расширились. — Повтори это еще раз, — простонал он низким голосом, и его взгляд снова опустился на нее, на этот раз для того, чтобы посмотреть вниз, на место их соединения.        — Я… — она заколебалась, — о том, что тебе придется наслаждаться этим?        — Нет, — процедил он сквозь стиснутые зубы, его лицо прижалось к ее шее, а дыхание обжигало кожу, — часть о том, что.. черт, Грейнджер, часть о том, что ты забеременеешь.              Она напряглась, когда его член запульсировал внутри, и тут ее осенило: именно это он и хотел услышать. Ее губы дрогнули, улыбка стала угрожающей, даже когда она подняла руку, чтобы запустить ее в его волосы, не в силах сопротивляться.              Драко Малфой был извращенцем, кто бы мог подумать?        — Тебе нравится? — пробормотала Грейнджер, ее голос приобрел незнакомый хриплый оттенок. Обычно она никогда не осмелилась бы пойти по такому пути, боже, она должна была бы сгореть от ужаса при одной мысли об этом, но это было далеко не нормально, и впереди у них были долгие выходные, и Гермиона застонала, когда его бедра подались вперед с особенно сильным толчком, попав точно в цель, и боже, возможно, ей это тоже немного понравилось. — Тебе нравится думать о том, чтобы заполнить меня, Малфой? Ты хочешь трахать меня до тех пор, пока я не буду истекать твоей спермой, пока не останется ни единого шанса, что я не ношу твоего ребенка?              Из его горла вырвался еще один стон, и он вошел в нее сильнее и быстрее, мышцы его спины напряглись под ее пальцами. — Правильно, — пробормотала она, не в силах удержать свои бедра от толчков в такт его толстому члену, глубоко входящему в нее и поглаживающему те места, о существовании которых она почти забыла. О Боже, если он продолжит в том же духе, она может… она может…        — Блядь! — прорычал он, вгоняя свой член так глубоко, как только мог, и теплый поток его спермы залил ее, а гримаса удовольствия исказила его выражение лица.              Ну. Или нет.              Он прижался к ней на один удар, на два, прежде чем со стоном освободился и сел, нахмурив брови, глядя на нее, неподвижно распростертую на покрывале кровати. Она покраснела. Неужели она зашла слишком далеко, сказала слишком много? Боже, что, если бы ему не понравилось, одного раза было бы недостаточно, чтобы добиться желаемого результата, но…        — Что для этого нужно? — его внезапное требование прервало кружащиеся мысли. Она моргнула: резкий вопрос напомнил ей о том, насколько она обнажена. Поднявшись выше, она попыталась сомкнуть ноги, но огромные руки схватили ее за бедра, прижав их, и он повторил свой вопрос, хотя на этот раз решил хотя бы уточнить.        — Оргазм, Грейнджер. Полагаю, ты хотела бы его получить, что нужно сделать, чтобы он наступил? — ее глаза расширились, в животе что-то затрепетало, когда он посмотрел на неё, изучая.       Его большие пальцы выводили холодные, неосознанные узоры на внутренней стороне ее бедер, пока Драко ждал ее ответ. И боже, он ждал, не собирался двигаться, пока она не ответит. — Я… — начала она, с трудом сглотнув, когда его взгляд встретился с ее, — мне нравятся… круги. Ар… вокруг моего клитора, а не прямо на нем. И… — она запнулась, когда его хватка на ее бедрах на мгновение ослабла, его пальцы впились в ее кожу, пока она говорила, а его взгляд потемнел от выражения, которое она не могла точно назвать.        — И? — спросил он.        — И мне нравится, когда меня хвалят, — вырвалось у нее на одном дыхании. Драко вздохнул, и она напряглась. Если он засмеется над ней, здесь и сейчас… Но вместо этого…        — Представь себе, — пробормотал он, почти про себя, и его взгляд снова опустился ниже и остановился на ее ногах, где она была обнажена, где она все еще чувствовала толстую длину его члена.        — Симпатичная, — почти рассеянно заметил он, — а теперь будь хорошей девочкой и покажи мне, что тебе нравится, Грейнджер.              Она покраснела. Он не мог быть серьезным. — Я… нет, в этом нет необходимости, я в порядке, просто…              В мгновение ока он переместился, его руки обхватили ее плечи, и он наклонился ближе, его дыхание коснулось ее уха, а слова вырвались из его уст с рычанием.        — Если я собираюсь сделать тебя беременной, то мы оба, черт возьми, будем наслаждаться этим, Грейнджер.              Боже, это было именно то, что она сказала, а он… От его слов ее пробрала дрожь, и ноги бессознательно раздвинулись, принимая его вес, побуждая приблизиться. Но тут же все стихло: мужчина снова уселся в ее ногах, и прохладный воздух обдувал ее кожу, изучая ее со снайперской сосредоточенностью.        — Покажи мне, — снова потребовал Драко.              Она колебалась, а он просто ждал, с раздражающим властным выражением на лице, пока, наконец, Гермиона не опустила руку ниже, медленно гладя нежную кожу живота, как будто могла затянуть это настолько, что он сдастся. Но Малфой не сдастся, нет. Вместо этого он издал резкий вздох, когда ее пальцы скользнули между ее складок, все еще скользких от его смазки. Она почувствовала, как его глаза не отрываются от неё, и ее дыхание перехватило.        — Еще, — жестко потребовал он, его пальцы снова сжались на ее бедрах, побуждая ее расшириться. Она сглотнула и погрузила два пальца в себя, после его члена растяжение было недостаточным, она собрала оставшуюся сперму, и стала наслаждаться тем, как огонь вспыхнул в его взгляде, когда она затолкала ее обратно в себя.        — Черт, — простонал он, судорожно вцепившись в ее бедра. О да, ему это нравилось. Гермиона высвободила блестящие пальцы и вернула их к клитору, рисуя легкие круги, которые так любила, повторяя ту же быструю и легкую схему, которую использовала, чтобы возбудиться много раз прежде. Обычно ей требовалось немного времени, она любила подгонять себя, чтобы дать себе время предаться фантазиям, которые могли бы довести ее до такого состояния. Но здесь и сейчас? Его непоколебимое внимание к ней, плотная хватка, вздымающаяся при резком вдохе грудь… с каждым стоном, вырывающимся из ее губ. Боже, черт, она не выдержит. Она не… ей нужно… о боже…              С низким рычанием мужчина подался вперед, потянулся к ней, его пальцы глубоко вошли в нее, снова наполнив ее до краев, и Гермиона Грейнджер разлетелась на куски.        — О, черт, черт, черт, — застонала она, кончая от его пальцев, впиваясь ногтями в его плечи, отчаянно ища хоть что-то, что могло бы заземлить ее, удержать на земле, пока она сжимала его пальцы.        — Хорошая девочка, — промурлыкал он, и эти слова вызвали у нее очередной спазм удовольствия, стенки ее промежности затрепетали в знак протеста, когда он освободил пальцы, и в его взгляде появился дьявольский блеск, когда Драко облизал свои пальцы.              Боже, это было… Гермиона замерла, когда он сдвинулся с места, наполовину ожидая, что он уйдет, оставит ее на ночь, но вместо этого Драко просто опустился на кровать, широкие плечи заставили ее раздвинуть ноги.        — Что ты делаешь, Малфой?        — Теперь моя очередь, Грейнджер. У нас ещё много работы.              Она хотела было возразить, что он никак не может быть снова готов, и они здесь не просто так, но когда Драко посмотрел на нее из-под ног, в его взгляде сверкнула смелость, Гермиона Грейнджер не была глупой. Поэтому она просто кивнула.              В конце концов, если Драко Малфой и мог что-то сказать, так это то, что он много работал. Во всем, что он делал. И боже, как же он преуспел и в этом.       

***      

             Гермиона со стоном перевернулась на спину, когда будильник нарушил её сон. Каждая мышца протестовала против этого движения, а глубокая боль между ног напомнила ей о том, как она провела выходные. Грейнджер собиралась уехать вчера вечером, чтобы провести ночь воскресенья в собственной постели. Вот только они закончили ужин, и в одну минуту она занималась уборкой, а в другую Драко уже перегнул ее через кухонный островок, его рука запуталась в ее волосах, а он набросился на нее и… трахал. А теперь она лежала в постели Драко Малфоя, был понедельник, и она чертовски опаздывала на работу.       Ругаясь себе под нос — этот урод даже не удосужился ее разбудить, — она вскочила с его слишком большой кровати, в спешке едва не пропустив записку на соседней подушке, пока ее рука не приземлилась прямо на нее.       Откинув назад растрепавшиеся локоны, она хмуро посмотрела на клочок бумаги. Это была записка, написанная его знакомым колючим почерком.       Дай знать, если нам понадобится встретиться снова. И, полагаю, с Рождеством.       — ДМ

***

— Мистер Малфой?       Он поднял глаза, когда она вошла в его кабинет, и раздраженно вздернул бровь, когда Грейнджер неуверенно остановилась возле его стола. — В чем дело? — потребовал он, когда она продолжала молчать, — у меня звонок из Шанхая… — Все прошло успешно, — пролепетала она, перебивая его. Они не поднимали эту тему, делали вид, что ничего не произошло. Но он хотел бы… должен был узнать, как только Гермиона проверила, — наш… наш рождественский проект. Он был… успешным…       На мгновение его взгляд опустился ниже, и в серых глазах вспыхнул огонек. Но затем он быстро исчез, и холодная профессиональная маска снова вернулась на его лицо, когда Драко снова посмотрел на нее. — Спасибо, что сообщили мне об этом, мисс Грейнджер. Есть что-нибудь еще? — Я… Нет, это все, мистер Малфой.

***

      Гермиона вышла из туалета и провела тыльной стороной ладони по лицу, сморщив нос, как будто это могло стереть привкус во рту. Боже, помоги ей. Она думала, что утренняя тошнота прошла, что она справилась с теми первыми неделями, когда ей было так плохо, что ей казалось проще умереть. Гермиона думала, что сможет прожить день без повторного появления уже съеденной еды. А потом чертов Криви пронесся мимо ее стола с жирным, грязным пакетом жареной рыбы и… Она прижала пальцы ко рту, и желудок снова угрожающе заурчал при этой мысли. Еще три часа, она просто обязана продержаться еще три часа, а потом сможет пойти домой и лечь в свой благословенно пахнущий… свободную квартиру и проспать примерно тысячу лет. Она сможет продержаться три часа, уверяла она себя, сворачивая за угол, но тут же останавливалась.        — Мистер Малфой.              Он должен был разговаривать с адвокатами по делу Патила, что он здесь делает, и, Боже правый, почему он так на нее смотрит?        — Мисс Грейнджер, — Драко сделал паузу, его взгляд скользнул по ней своим ужасным, сканирующим взглядом, и она напряглась. Гермиона знала, что он видит: локоны, выбившиеся из пучка, слегка впалые щеки после нескольких недель неправильного питания, бледность кожи. — Вы… в порядке?       Она вздрогнула от этого вопроса, в ушах зазвенели отголоски фразы «Меня не интересует ваша личная жизнь», а в животе забурлила тошнота. Ему не нужны были подробности, его не волновало, что его драгоценный наследник испортил все ее любимые вещи — она буквально отдала бы свою левую почку, чтобы снова иметь возможность есть без рвоты.              Так что нет, она была не в порядке. Но он не хотел этого знать. Поэтому она просто кивнула. — Я в порядке, мистер Малфой.       

***

             Гермиона внутренне выругалась, поднимаясь на ноги, слегка выгнулась, пытаясь размять затекшую поясницу, и поправила одежду.              Скоро ей придется покупать новые вещи. Это было несправедливо, ведь она до сих пор не перестала выблевывать половину еды, и все же пояс юбки впивался в бедра, ткань туго натянулась на мягкую выпуклость, которая уже начала появляться. Хотя, по ее мнению, десятки яиц, съеденные за последнюю неделю, не помогли. Но они были повсюду из-за чертовой Пасхи, и маленький паразит, обитающий в ее животе, не возражал против их поедания, да и действительно, что еще она должна была делать?              Переговорное устройство ожило, и она нахмурилась. Этот человек каким-то шестым чувством понимал, когда ей нужно отлучиться в туалет, что в сейчас случалось слишком часто. Но у нее была работа, и поэтому, вздохнув, Гермиона надела туфли на каблуках, которые сжимали пальцы ног чуть сильнее, чем раньше, и пересекла холл.        — Я могу вам чем-то помочь, мистер Малфой?              Его голова была наклонена к столу, а на носу красовалась эта чертова серебряная оправа. Они не имели права придавать ему такой вид. И, черт возьми, Гермиона не имела права обращать на это внимание. Она была здесь, чтобы делать свою работу. Не для того, чтобы пялиться или вспоминать, как он выглядел в своей постели, при слабом свете лампы, отбрасывавшем тени на его резкие черты, когда он просматривал отчеты, размышляя… она спала…       Гермиона слегка покачала головой — проклятые гормоны — и успела уловить движение, когда он дернул подбородком в сторону кружки, стоявшей на краю его стола. — Для тебя, — резко сказал он.       Она нахмурила брови и бросила взгляд на кофемашину в углу. Гермиона точно знала, что Малфой не знает, как ею пользоваться, даже если бы она могла пить кофе, по которому так сильно скучала… она вернула внимание к кружке, сделала нерешительный шаг вперед и потянулась за ней, поднеся к носу. — Это… — Имбирный чай, — подтвердил он, и на его щеках появился легкий румянец, поскольку он старательно избегал встречаться с ней взглядом, — мама говорила, что ей это помогало, — пробормотал он, — от тошноты. У тебя должно быть все ещё не прошла…       Она и не подозревала, что Малфой заметил, что он знает, как ужасно Гермиона себя чувствовала. И что ему не все равно. И все же… — Спасибо, Мал… Мистер Малфой.

***

— Я слышала, она даже не знает, кто отец, — смеющийся шепот доносился до нее даже сквозь негромкий свист чайника. Они уже не пытались скрыть от нее, свои шепотки. Ее пальцы крепче сжались на ручке кружки, когда их звонкий смех наполнил комнату отдыха. Это был не первый раз, когда Гермиона слышала подобное: слухи начали ходить с того момента, как ее живот стал больше, чем просто небольшое вздутие — не было секретом, что ее личная жизнь не была ничем особенным, и чтобы Гермиона вдруг с вопиющим доказательством какой-то личной жизни, ну… да, люди говорили. На прошлой неделе Лаванда Браун уселась в кресло напротив ее стола и потребовала подробностей, как будто они когда-либо обменивались более чем парочкой слов, не говоря уже о сплетнях. Но это не значит, что Грейнджер не вздрагивала, хотя бы чуть-чуть, каждый раз, когда в коридоре на неё бросали вопросительный взгляд, когда в чей-то тон вкрадывалась нотка осуждения или, того хуже, сочувствия. И чем больше она отказывалась говорить об этом, тем хуже становилось. — Если бы я знал, что с ней так легко, я бы и сам попробовал.       Горячая вода плеснула на край кружки, и Гермиона издала резкое шипение, слезы навернулись на глаза, а боль и ярость боролись внутри нее, и она не знала, хочет ли повернуться и сказать всем им, чтобы они засунули свое мнение куда подальше, или убежать куда-нибудь, где она могла бы поплакаться наедине. Может быть, в туалете, поскольку через двадцать минут ее все равно стошнит.       Но прежде чем Грейнджер успевает принять решение, прежде чем ее слезы успели появиться, их перешептывания обрывается, и резкий скрежет стульев, которые они толкали, отразился от паркета. — Мистер Малфой, — произнес один из них — МакЛагген, как ей показалось, — его тон прямо-таки сочился любезностью.       Она напряглась. Что Малфой здесь делал? Это было нелепо, Гермиона знала это, но на мгновение она могла поклясться, что почувствовала его взгляд на себе, она хотела увидеть, что он смотрел на ее шею, на то, как ее юбка обтягивает бедра. Но когда Гермиона повернулась с кружкой имбирного чая в руке, то увидела, что он рассматривает других мужчин в комнате, не обращая на нее ни малейшего внимания. Грейнджер покраснела, раздражаясь на себя за то, что вообще заметила это, за то, что ей было не все равно. Если он и был здесь, то только потому, что это связана с работой, и не более того. — Мистер Малфой, — повторила она приветствие МакЛаггена, на мгновение остановившись, когда его темный взгляд метнулся к ней, выражая непостижимое удивление, — я как раз заканчиваю перерыв, вам что-то нужно?       Он не стал отвечать ей, вернувшись к мужчинам, которые стояли у обшарпанного стола в комнате отдыха, словно слишком настойчивые щенки, выпрашивающие у хозяина хоть кроху ласки. — Ты, — прошелестел он по комнате, — МакЛагген, верно?        Другой мужчина надул грудь, явно радуясь тому, что знал его. Он протянул руку для рукопожатия. — Зовите меня Кормак, сэр.              Губы Малфоя изогнулись в улыбке, которую она слишком хорошо знала, и Гермиона вскинула бровь. Она опиралась на край стола, а ее руки крепко обхватывали теплую кружку.        — Кормак? — спросил ее работодатель, его тон был обманчиво веселым, когда он протянул руку и крепко схватил собеседника.              МакЛагген нетерпеливо мотнул головой, и взгляд Малфоя заострился, а хватка усилилась. Он резко дернулся, заставив собеседника оступиться и подойти ближе. Голос его был низким, а костяшки пальцев побелели на руке собеседника. — В Гиперионе мы не терпим домогательств, Кормак.              Загорелое лицо мужчины побледнело, и он попытался отступить, но Малфой прижал его к себе. — Простите, сэр, это была просто… просто шутка, понимаете? Я ничего плохого не хотел, — из его голоса исчезла вся уверенность, и Гермиона только и смогла, что сдержать дрожь в губах, когда его друг сделал несколько осторожных шагов в сторону, с линии огня. Боже, такие мужчины всегда были так предсказуемы, так стремились вести большую игру, пока кто-то больший не угрожал. Она не должна наслаждаться этим, Гермиона знала, что не должна, и все же…        — Ах, да, — продолжил Малфой, — просто немного пошутили на перерыве, верно?              При этих словах плечи Маклаггена расслабились, и по его лицу расплылась облегченная ухмылка: неуместная уверенность вернулась, как по щелчку выключателя.        — Да, конечно, вы… мы просто…        — Собери своё дерьмо, — прервал его Малфой. МакЛагген разинул рот, а Гермиона закашлялась, чтобы скрыть смех, который клокотал у нее в горле. — Но сэр…        — С тебя хватит, — прорычал Драко, вырывая свою руку из чужой и отряхивая ее, словно она была заражена его прикосновением, — убирайся к чертовой матери, пока я не вызвал охрану.              Он повернулся к мужчинам спиной, не удосужившись посмотреть, как они выбегают из комнаты, настолько Драко был уверен в своей власти, и глаза Гермионы расширились.              Не успели Маклагген и его дружок завернуть за угол, как он уже двинулся к ней, хищник, заметивший добычу.        — Это было слишком, тебе не кажется, — пробормотала она, когда он приблизился, и ее рука бессознательно изогнулась на мягкой выпуклости ее живота.        — Ты скажешь мне, если снова услышишь что-то подобное, — его голос был низким, непреклонным. Он смотрел на нее так, словно ей причинили вред, словно это была не просто сплетня. Драко драматизировал, Гермиона знала это, и все же… это выражение вызвало трепет в ее животе, но она не хотела рассматривать его слишком внимательно. — Все было в порядке, — напутствовала она его низким шепотом, — ты не можешь просто уволить всех, кто…                    Его пальцы дрогнули, и на мгновение ей показалось, что Драко потянется к ней, накроет ее руку своей. У нее перехватило дыхание, и из холла раздался громкий смех, испортивший момент.       Он выпрямился, и в его взгляде снова появился лед. — Вы расскажете мне, мисс Грейнджер. И я уволю того, кого пожелаю.       А потом Драко ушел, оставив ее в недоумении смотреть ему вслед.        — Твой отец, возможно, немного сходит с ума, — пробормотала она себе под нос, скривив губы, когда сделала большой глоток остывающего чая.       

***

       — Не могу поверить, что ты так на него накричала, — крикнула Падма, секретарша из их офиса, облокотившись на стену, разделявшую их столы, — хочешь, чтобы тебя уволили?              Гермиона покраснела и стала сосредоточенно листать папки, стараясь не встречаться взглядом с другой девушкой, как будто половина офиса не слышала, как она огрызнулась, не видела, как она захлопнула за собой дверь, выходя из его кабинета.        — Он заслужил это, — пробормотала Гермиона. Накануне она потратила несколько часов на то, чтобы его презентация для русских инвесторов была идеальной перед завтрашней встречей. Черт возьми, она практически не сомкнула глаз, чтобы все было оформлено так, как ему нравится. А потом у него хватило наглости вызвать ее в свой кабинет и вручить совершенно новый набор цифр, как будто это пустяк — гребаный отдел продаж допустил ошибку в своих квартальных отчетах, и, блядь, все придется менять. А когда она осмелилась нахмуриться? Он предложил ей взять перерыв. Как будто она была слишком слаба, чтобы справляться со своей работой, как будто вынашивание его отпрыска делало ее менее компетентной. Придурок.       Гермиона подтащила стопку бумаг поближе, едва не порвав их, когда освобождала от скрепки.              Спина болела, а от апельсинового сока, который она выпила на завтрак, у нее началась сильнейшая изжога, или же у нее случился сердечный приступ. Все, чего ей хотелось, — это пойти домой, лечь, возможно, покричать в подушку и проспать следующие шесть лет. Но вместо этого ей предстояло провести остаток дня и, скорее всего, всю ночь за повторением работы, которая в первый раз была выполнена идеально. Нахмурившись, она склонила голову над работой. У нее будет ребенок, она не была чертовски некомпетентна. Неважно. как сильно она нуждалась в сне.        — …Мисс Грейнджер. Грейнджер. Гермиона.              Она вздрогнула, издав нечленораздельный звук, и поднялась на ноги. На ее подбородке остался ужасный след от слюны. — Я… что… который час? — пробормотала она, оглядываясь по сторонам.       Пустой офис, тусклый свет.        — Уже поздно, — пробормотал Драко, потянувшись к ней и откинув назад выбившийся локон, прилипший к ее щеке, — ты недостаточно спишь.        — Все в порядке, — возразила она, нащупывая бумаги, над которыми работала, и внутренне выругалась, заметив лужицу слюны на колонке цифр, — мне просто нужно закончить…        — Нет, — перебил он, и его тон не допускал никаких возражений, когда тяжелая рука обхватила ее за плечи, поднимая на ноги, — ее разум был слишком вялым, чтобы спорить, — ты идешь домой и ложишься спать.        — Это всего лишь несколько…        — Грейнджер, — перебил он, слегка наклонившись, и его серые глаза встретились с ее, взгляд стал тревожно серьезным, — ты носишь моего ребенка. Ты позволишь мне заботиться о тебе, нравится тебе это или нет, понятно?              Губы ее разъехались, она не могла найти аргументов, когда этот пытливый взгляд устремился на нее, словно осмеливаясь возразить. Она должна была возразить. Ей не нужно было, чтобы он заботился о ней, они так не договаривались. Но Гермиона очень устала, а Драко был… ну, будь он другим мужчиной, она бы назвала его добрым, а так…        — Хорошо, — сказала она, ее голос был тонким и усталым.              На его лице мелькнул едва заметный намек на улыбку, и Драко ослабил хватку на ее руке, отводя ее от стола.        — Пойдем домой, Грейнджер.

***

      Она с разочарованным рычанием опустилась ниже — настолько ниже, насколько это было в ее силах, — чтобы заглянуть под стол. Где же эти чертовы… — Проблема?       Она испуганно пискнула и села, едва не ударившись головой о стол, и выпрямилась, повернувшись лицом к своему боссу. Его губы дернулись — если он начнет смеяться над ней, да поможет ей бог, — но он лишь изогнул бровь, явно ожидая ответа на свой вопрос. — Мои туфли, — пробормотала она, испытывая ужас от того, что признала это вслух. Драко вызвал ее уже давно, достаточно давно, чтобы он пришел на поиски, а она не пришла из-за такой глупости, как-будто он никогда не видел ее ни в чем другом, кроме туфель на каблуках, — я не могу их найти, — она ненавидела то, как дрожит ее голос при этом признании, это было глупо, <i>глупо даже, у нее были вполне нормальные другие туфли, но в этих она чувствовала себя… красивой, а теперь их нет, и… — Я забрал их, — она вскочила. — Я… я… прошу прощения? — конечно, она ослышалась. — Они жмут тебе ноги. Носи другие, Грейнджер, — она моргнула. И снова моргнула. Он не ошибся, ее ноги распухли, а туфли были чертовски неудобны, но… — Я… ты… Ты не можешь просто… не можешь просто забирать мои вещи!       Его проклятая бровь вздернулась вверх, и он наклонился ближе. Непрошеный румянец окрасил ее щеки, когда низкое мурлыканье его голоса достигло ее ушей. — Я брал гораздо больше, чем это, и ты, кажется, не возражала. — Дра… Малфой! — прошипела она, и ее сердце заколотилось, когда он разразился резким смехом. В его взгляде на мгновение блеснула искра веселья, когда он наслаждался ее ужасом. А потом он подмигнул ей и отвернулся, явно ожидая, что она последует за ним в его кабинет. — Просто надень другие туфли Грейнджер.

***

— … Да нет конечно, я понимаю, что у вас плотный график, но уверяю вас, у мистера Малфоя он еще более плотный, и если вы не сможете начать работать со следующего вторника, то… — она оборвалась на полуслове, а ее рука полетела к животу. — Мисс Грейнджер. Мисс Грейнджер? — в трубке раздался тоненький голосок, и она покачала головой, — я… я перезвоню, — она опустила телефон обратно и встала, с трудом подавив улыбку, которая угрожающе появилась, когда она одернула юбку.       Гермиона не стала стучать, а просто распахнула дверь. Она остановилась, когда его темный взгляд встретился с ее, и его брови взлетели вверх, хотя он кивнул, показывая, что говорил человек на другом конце телефона. Черт. Его звонок с Лисбон, конечно же. — Простите, — пробормотала она, с досадой и красными щеками и стала нащупывать за спиной дверную ручку. Гермиона не могла поверить, что только что ворвалась к нему, как будто он все еще не был ее боссом, как будто он просто обязан был знать…       В воздухе раздался резкий щелчок, и она резко обернулась, нахмурив брови. Она покачала головой — не стоит прерывать его, это неважно, — но когда Гермиона снова потянулась к двери, выражение его лица потемнело и стало злобным. — Так, Грейнджер, — прошипел он, на мгновение прикрыв мундштук телефона и вернувшись к нормальной громкости, и ледяным тоном перебил собеседника, — мне плевать, думал ли ты, что отправил номер, но ты, блядь, этого не сделал, и теперь мы отстаем от производства на три гребаных дня, и тебе чертовски повезло, что это не вычитается из твоей зарплаты.       Боже, она не должна была так наслаждаться этим тоном, как наслаждалась, не должна была наслаждаться тем, как непринужденно он приказывал, и все же… — Все в порядке? — пробормотал он, когда она подошла ближе, и Драко окинул ее взглядом, словно мог заметить что-то неладное. Она кивнула, колеблясь. Ей не следовало прерывать его больше, чем она уже сделала, но Малфой позвал ее и смотрел на нее с таким ожиданием, и он был так разочарован, когда она впервые почувствовала движение, а он не мог…       Прежде чем Гермиона успела отговорить себя, она потянула к себе его руку, в которой не было телефона, — ту, что лежала на его столе, — и притянула ее к себе. Брови Драко взлетели вверх, когда он кивнул в ответ на слова собеседника, а пальцы разжались, когда она разжала его кулак и, сделав глубокий вдох, прижала его к нижней части живота, где всего несколько мгновений назад она почувствовала легкий удар.       А потом… ничего. Она покраснела, когда на его лице промелькнуло замешательство. Боже, Драко решил, что она сошла с ума, это было нелепо, и — вот!Словно услышав ее безмолвную мольбу, и, как маленький футболист на тренировке, ребёнок нанес сильный удар ногой как раз туда, где лежала рука отца.       Малфой вздрогнул, его глаза широко раскрылись, и он стал возиться с телефоном, нажимая на кнопку отключения звука и бросая его, хотя на другом конце слышался непрерывный гул. — Это… — его голос затих, когда Драко поднял вторую руку навстречу первой, сжимая в ладонях ее живот.       Она кивнула, борясь с внезапным комком в горле и слезами, которые грозили прорвать при виде чистого… благоговения в его выражении, когда последовал еще один толчок. Нельзя было отрицать, что это было… необычно. Но по мере того, как месяцы, и — боже, в какой-то момент она узнала его как человека, —время шло, и было так же неоспоримо, что, боже, этому ребенку очень повезет, если его отцом станет Драко Малфой.       Они так и остались сидеть — она на краю его стола, его руки крепко прижаты к ее животу, а их… его, напомнила она себе, ребенок пинается, не обращая внимания на то, что на другом конце провода наконец поняли, что его нет рядом, и их голоса становятся все громче. И только когда в тишине раздался щелчок окончания звонка, из нее вырвалось приглушенный смех.       Гермиона подняла голову и встретилась с его взглядом. — Как вы думаете, мистер Малфой, ваш звонок прошел хорошо? — спросила она так чопорно, как только могла, сложив руки на животе.       Он закатил глаза, откинувшись на спинку кресла. — Ужасно смелые слова от женщины, которой придется составлять график заново.       Она нахмурилась и попыталась встать на ноги, но его ладонь снова легла на ее живот, не давая ей опомниться, изучая ее, пока Гермиона не смогла удержаться от смущения под тяжестью его взгляда. — Грейнджер? — наконец произнес он, медленно поднимаясь на ноги. — Да? — она изогнула бровь в движении, до жути напоминающем его собственное. — Сделай мне одолжение и не сообщай об этом в отдел кадров, хорошо?       Она нахмурила брови. — Не сообщать о…              Не успела она закончить мысль, как его губы впились в ее губы и впились в них жестким, давящим поцелуем. Гермиона задыхалась, а его язык искал ее язык, ласкал и забавлялся с ней, пока она не начала задыхаться, прижав руки к его груди, когда он стоял между ее ног. Прикосновение к нижней губе вырвало из ее горла слабый стон, и он оторвал свой рот от ее рта, сдвинув его так, что их лбы слегка столкнулись, а тяжелое дыхание стало синхронным.        — Я просто… Спасибо тебе, — пробормотал он, — за все, — она моргнула, и при этих словах по ее телу разлилось тепло. Ее пальцы дернулись, сминая его рубашку, и она сделала глубокий вдох, подыскивая слова, нужные слова.              Раздался пронзительный звук телефона, и они вздрогнули.              Она приостановилась, не обращая внимания на его взгляд, и посмотрела на настойчиво звонящий телефон. Ее губы дрогнули, и Гермиона приподнялась на носочках, осмеливаясь в последний раз поцеловать его в губы.        — Лисбон перезванивает, — с наглой ухмылкой предположила она и, крутанувшись, выбежала из его кабинета.       

***

             Гермиона нахмурилась, опустив взгляд, и обнаружила, что третья пуговица ее блузки расстегнулась уже в третий раз за сегодня. Боже, да такими темпами кто-нибудь подаст на неё заявление в отдел кадров за непристойное поведение, как будто это она виновата в том, что проснулась с сиськами на целый размер больше, чем были, когда она ложилась спать. Гермиона была в тридцати секундах от того, чтобы просто заколотить эту чертову штуку, по крайней мере…        — Моя мама просто в восторге от своего портного.              Грейнджер повернулась на своем месте, предостерегающе сузив взгляд на возвышавшегося над ней мужчину. Конечно же, он не…        — Я с удовольствием дам тебе его номер, если хочешь. Уверен, его команда могла бы помочь в решении твоей маленькой проблемы, — его взгляд метнулся в сторону, и она зарычала, отшатнувшись от него. Если он будет вести себя как задница, Гермиона просто проигнорирует его, и это будет просто прекрасно. Иначе она совершит убийство, и будь она проклята, если родит этого ребенка в тюрьме.        — Кое-кто сегодня не в духе, — его голос был низким, дыхание шептало ей в затылок, когда Драко потянулся через ее плечо, чтобы бросить стопку папок на ее стол. По позвоночнику пробежала дрожь, и Гермиона внутренне выругалась. Как будто ей нужно было это напоминание. Как будто ей нужно было, чтобы он сказал ей, что она на грани. За час до выхода на работу она неистово теребила свой клитор в поисках хоть какого-то… хоть какого-то облегчения. Потому что она была такой. Проклятье. возбужденой. В книгах все предупреждали о третьем триместре, о растущем либидо, которое приходит вместе с ним. Но Грейнджер думала… она думала… черт возьми, она не знала, что думала, но она сходила с ума. А теперь он был здесь, дразня ее, как будто воспоминания о том… том поцелуе не заставили ее проснуться посреди ночи, пот покрывал ее кожу, потребность практически сочилась между бедер, когда ее разум перенесся в тот момент намного дальше.        — Можно вас в мой кабинет, мисс Грейнджер?              Она покраснела и хотела просто сказать ему, чтобы он отвалил, но вместо этого просто встала, проскочив мимо него, когда Драко галантным взмахом руки открыл дверь. Он был идеальным джентльменом, образцом профессионализма. А потом дверь закрылась, и его идеальная, приятная маска сменилась чем-то большим.        — У тебя плохое настроение, — повторил он, приближаясь к ней, и его присутствие ощутимо ощущалось, когда она отступала через кабинет к его столу.        — Нет, я не… — огрызнулась она, — я просто…              Янтарные глаза сузились в опасном оскале, когда он зажал ей рот рукой. — Так и есть, — пробормотал он, — ты весь день топала ногами, хмыкала и огрызалась, а теперь, давай когда я уберу руку, ты будешь хорошей девочкой и скажешь мне, почему ведешь себя так, хорошо?              Боже, как она жалела о том дне, когда он узнал, что именно эти слова производили на нее такое впечатление, и все же Гермиона не могла ничего поделать с тем, как чуть ослабли ее колени, как она обмякла в его объятиях.       Но это не означало, что она не собиралась прикусить руку, все еще зажимавшую ее рот, хотя бы на мгновение.        — Хочешь знать, в чем дело? — прошипела она, толкая его в грудь, когда Драко отдернул ладонь.        — Я не трахалась уже… ну, ты точно знаешь, сколько, а сегодня утром сели батарейки в моем гребаном вибраторе. А твой гребаный ребенок подпортил мне гормоны, и я так возбуждена, что не вижу ничего вокруг. Так что да, Малфой, я не в настроении. А теперь прошу меня извинить.              Она попыталась увернуться от него — у нее были дела, черт побери, — но рука обхватила ее за плечо, притягивая назад. Ее грудь выгнулась, готовая огрызнуться еще раз… Он не мог обращаться с ней так, когда ему заблагорассудится, но его губы нашли ее губы, заглушив любой протест.              Она уперлась спиной в его стол, пока его губы не исследовали ее губы, и наконец он отстранился, прижавшись к ее лбу. — Позволь мне помочь.        — Что? — ошеломленно моргнула она.        — Ты уже позволила мне поцеловать тебя, — его губы прошлись по ее челюсти, — прикасаться к тебе, — рука скользнула по ее талии, — трахать тебя так, пока ты не забеременеешь, — по ее позвоночнику пробежала дрожь, когда его рука легонько прижалась к ее горлу, заставляя подбородок подняться, пока ее взгляд не встретился с его, — позволь мне помочь тебе с этим, Гермиона.        — Я… — что она должна была на это ответить? Он был рядом, в его взгляде плескался огонь, большой палец прослеживал ее пульс… С трудом сглотнув, она кивнула, и Драко Малфой со злобной ухмылкой опустился перед ней на колени.       

***

       — Мисс Грейнджер, на минутку в мой кабинет, пожалуйста.              Она громко застонала. Гермиона только что села, и встать было чертовски трудно. Но она была полна решимости работать до тех пор, пока этот ребенок не решит появиться на свет, хотя бы для того, чтобы доказать, что она сможет это сделать, после того как на прошлой неделе Драко осмелился предложить ей уйти в декретный отпуск на месяц раньше. Поэтому, вместо того чтобы вызвать его и сказать, чтобы он убирался восвояси, она поднялась на ноги и, засовывая ноги в туфли, побрела через холл.        — Да, мистер Малфой?              Он поднял взгляд, и на его лице появилось что-то похожее на улыбку, когда она сложила руки на груди. Эта его чертова улыбка в последнее время стала появляться все чаще, и Гермиона не обманывала себя, думая, что это происходит по какой-то другой причине, кроме как из-за того, что ее грудь за последние недели увеличилась почти вдвое.              По крайней мере, на этот раз ему хватило ума ничего не говорить.        — Я как раз искал отчеты по НИОКР за сентябрь… — начал он, но она его перебила. — Я оставила их на вашем столе вчера вечером, прямо под папками по продажам.       Он осторожно кивнул, взяв в руки пачку бумаг. — У меня здесь документы по продажам… — она раздраженно вздохнула. Тогда зачем он позвал ее? — а вот это… — он вытащил листок бумаги из-за цифр продаж, — Гермиона, я не думаю, что смогу представить Совету план твоих родов.              Она моргнула и на мгновение уставилась на него, после чего быстро пересекла кабинет и выхватила у него листок. Она не могла… не могла, она все перепроверила… Ее взгляд прошелся по бумаге, вбирая в себя слова, которые она так тщательно выводила.       Она вышла к врачу, и в тот же миг ее лицо сморщилось, а в груди заклокотали рыдания. Как она могла быть такой глупой? Она готовила эти отчеты десятки раз, у нее была отличная репутация, а теперь все оказалось бесполезным. Она была всего лишь маленькой глупышкой.       Женщина, которой ребенок разрушил ее мозг, и у Драко не было того, что ему было нужно, и, о боже, что если он уволит ее, и тогда она останется одна с ребенком, и тогда он заберет и его, и…              Она опустилась в кресло напротив стола, уткнувшись лицом в руки и совершенно не замечая паники, промелькнувшей на лице Драко, когда он вскочил с места. Малфой обогнул стол и присел перед ней.        — Господи, Гермиона, — выругался он, вырывая у нее руки и проводя большим пальцем по щеке, как будто она не была сопливой катастрофой, залитой слезами, — все в порядке, обещаю, мы можем забрать их позже, я просто дразнился, — еще один всхлип вырвался из ее груди, и он выругался вслух, обхватив ее руками и стащив со стула, опустившись на пол, и прижавшись спиной к столу, а она свернулась калачиком у него на коленях, но слезы продолжали литься по ее щекам.        — Мне очень жаль, — причитала она, прижимаясь лицом к его груди. Он погладил ее рукой по спине, успокаивая, и с его губ сорвались нечленораздельные звуки, когда она затараторила. — Я просто так устала, и не могу думать, и теперь я почти провалила заседание совета директоров, и… и я бы продала свою левую почку за чашку хорошего кофе, только они не смогут ее найти, потому что она там, где должны быть мои чертовы легкие, — застонала Гермиона вслух, вцепившись руками в его рубашку, словно желая притянуть его еще ближе.        — Ш-ш-ш, — пробормотал он, проводя пальцами по ее волосам. Его грудь вздымалась, как будто он мог сказать что-то еще, но громкий стук в дверь заставил их отпрянуть друг от друга.        — Черт, — пробормотала она, отстраняясь от его груди и вытирая нос, — ты должен встретиться с Филчем, а я просто…        — Нет, — резко ответил он, крепко обхватив ее за талию и прижав к себе. Как будто у нее была хоть какая-то надежда подняться с пола без посторонней помощи. — Драко, — запротестовала она, извиваясь на его руках. — Нет, — повторил он, а затем, уже громче, когда в дверь постучали еще раз, — я занят, — рявкнул он, — перенесите эту встречу, Мисс Грейнджер.              Она сильно ткнула его в бок, и он закатил глаза, присовокупив к ним недовольное — Пожалуйста.              Они молча ждали, пока тень за дверью не исчезнет, а затем Гермиона снова прижалась к его груди, довольно фыркая.        — Тебе не нужно было этого делать, — пробормотала она.        — Я не хотел, — согласился он, потянувшись в карман и доставая носовой платок, который он стал носить с собой, — но я все равно это сделал.              Она тяжело вздохнула, опустив голову ему на плечо. — Я должна вернуться к работе. Тебе нужны эти отчеты.              Он хмыкнул, будучи достаточно мудрым, чтобы не возражать ей, но не делая никаких попыток сдвинуться с места. — Но я… думаю, у меня есть несколько минут, — Драко подвинулся, прижимая ее к себе, и на мгновение она могла поклясться, что почувствовала, как он поцеловал ее в макушку.        — Всего на несколько минут, Гермиона. Я держу тебя.

***

— … И наши ожидаемые результаты за четвертый квартал…       Гермиона вздрогнула, когда спина затрещала особенно сильно, и ее пальцы зашевелились. Она попыталась дышать через боль. В какой только день ее малыш не проявлял себя, но это должно было случиться именно сегодня? Она должна была провести весь день на этом проклятом заседании совета директоров, изо всех сил стараясь слиться со стеной и делая заметки. Но этот стул был чертовски неудобным, спина болела, а все, что она читала о родах, говорило о том, что они ложные, но это уже третий приступ за последние полчаса и… о боже. Она побледнела, как раз когда Драко поймал ее взгляд и посмотрел, как Сейлз просматривает их годовые показатели. — Все в порядке? — пробормотал он. Она кивнула, изобразив на лице фальшивую улыбку. С ней все будет хорошо. Она должна быть в порядке. Грейнджер просто немного прогуляется, быстро сходит в туалет и… — Мисс Грейнджер? — голос Драко прервал ее бегство, и она замерла, заставив себя выпрямить спину и нацепить на лицо фальшивую улыбку, когда повернулась к нему, — если вы позволите, я отойду на минутку. Мн…       Резкий крик вырвался из её горла, когда боль пронзила все тело, и в зале воцарился хаос. Шквал вопросов, резкий скрежет стула об пол, громкие протесты Люциуса Малфоя… Она рухнула на пол со слабым плачем, когда её обхватили сильные, знакомые руки. — Гермиона, — его голос был низким и требовательным, когда он поднял ее на ноги и сжал в объятиях, — что случилось? Это…       Она покачала головой, отрицая то, что уже знала. — Еще слишком рано, — пробормотала она, — две недели… у нас должно быть ещё две недели.       Он разразился смехом. — Не думаю, что малыш следует твоему расписанию так же хорошо, как я, — пробормотал он ей на ухо, прежде чем поднять голову, — джентльмены, если вы меня извините, боюсь, нам придется отложить оставшуюся часть встречи. — Драко, нет, — слабо запротестовала она, но он проигнорировал ее, — я в порядке, я могу… — Драко, — голос Люциуса Малфоя был суровым и непреклонным, когда он прервал их, — у нас есть дела. Я уверен, что твоя секретарша справится… — Мой помощник, — вырвалось у Драко, перебивая того самого человека, из-за которого они оказались в этой ситуации, — рожает. И если ты думаешь, что я отправлю ее рожать моего ребенка, твоего драгоценного наследника, одну, что ж, тогда я советую тебе отказаться от виски, дедуля.       С этими словами он подхватил ее и они вышли из зала, не обращая внимания на десятки мужчин, которые смотрели на него так, словно он только что объявил, что отдаст свой член в научный фонд. — Мисс Патил, — рявкнул он, бесцеремонно вытаскивая Гермиону в коридор, — вызовите скорую, пожалуйста.       Глаза женщины расширились, и она бросилась к телефону — без сомнения, через час половина офиса узнает, что их генеральный директор таскает свою беременную помощницу на руках, но ее это не волновало, не сейчас… не сейчас, когда очередная, совсем не ложнаясхватка пронеслась по ее телу. — Драко? — пролепетала она, слегка задыхаясь, когда боль утихла. Он опустил взгляд, и его лицо окрасилось беспокойством. — Что такое, опять схватки? — она покачала головой. — Ты можешь вызвать вторую скорую, думаю, у твоего отца только что случилась сердечный приступ, — проговорила она низким голосом, в котором слышался смех.

***

             Гермиона откинулась в кресле, вздохнув и скривив губы, оглядывая комнату, и тихонько покачивалась, пока Скорпиус дремал в её объятиях.              Это было нелегко — мало что можно было сделать, когда крошечный человечек полностью зависел от нее в своих нуждах, — но рождественские украшения были прекрасны.              Елка вздымалась почти до потолка, ее ветви украшали ленты и сказочные огоньки, а гирлянды были развешаны на всех поверхностях, до которых она могла дотянуться. Конечно, это было чересчур. Возможно, она могла бы обойтись без свечей, которыми были усеяны все окна, — но это было их первое Рождество, и все должно было быть… идеально. Ну, почти. Не хватало только одного. Как по команде, за спиной раздались шаги.        — Долго же ты собирался, — слегка укорила она, приглушив голос, чтобы не разбудить спящего ребенка.              Рука подхватила ее подбородок, наклонила лицо, и его губы прижались к ее губам в теплом поцелуе, после чего он отстранился и протянул ей жестянку с лукавой, дразнящей улыбкой. — Печенье, милая?