Идеально

      Тридцать первого декабря, ближе к торжеству Оксана с удовольствием разглядывала себя в зеркале: идеальная фигура, затянутая в концертное платье, идеальной формы лицо с идеальной фарфоровой кожей в обрамлении роскошных платиновых локонов волос, выразительные голубые глаза, губы, подобные лепесткам роз, соболиные брови, идеально гладкий лоб и бриллиантовый гарнитур.       Не совсем бриллиантовый, да и взят напрокат… Это не важно, ведь камни блестели, как настоящие, и Оксана, подмигнув своему отражению, повертела головой, ловя этот блеск в серьгах.       До выхода оставалось двадцать минут, гости уже собрались, официанты разливали шампанское, кордебалет лениво разминался в коридорах. Не всякий получал от новогодней ночи, проведённой за работой, такое удовольствие как Оксана. Половина танцоров нервно поглядывала на часы, прикидывая, сколько будет стоить такси до дома, где ждала семья и обращение президента. Официанты надеялись на чаевые от подвыпивших клиентов, чтобы как‑то компенсировать эту ночь. А Оксана просто любила блистать, и лучшего подарка, чем десятки восхищённых взглядов, она придумать не могла. Ну, и кругленькая сумма в конце вечера, конечно, добавляла энтузиазма.       А ещё Оксана любила, когда не опаздывают и отвечают на её звонки! Длинные гудки в трубке вновь оборвались, и Оксана, не отрывая взгляда от своего прекрасного отражения, убрала телефон от уха и крепко сжала его в руке. Валентин должен был прийти уже как час назад! Она рассчитывала на него с подготовкой, а тот мало того, что оставил её один на один с этим платьем, в которое она еле влезла, так сейчас и вовсе собирался опоздать к началу шоу-программы. Поморщившись, Оксана набрала номер Ивана. Она бы не стала, но ситуация была критической…       — Я не буду выступать! — на втором гудке Валентин объявился — ворвался в каморку, названую гримёркой, громко хлопнул дверью и обессиленный упал в кресло. Выглядело крайне драматично.       Оксана сбросила звонок, медленно опустила телефон и прищурилась.       — Что значит ты не будешь выступать?       — То и значит! Не могу, не проси! Я разбит, просто разбит. Как я могу петь в таком состоянии? Смотри!       Валентин вытянул бледную худую кисть, изящно растопырив пальцы, другой рукой всё ещё прикрывая глаза.       — Смотри, у меня дрожат руки!       Оксана несколько секунд смотрела на ни капли не дрожащую конечность. Валентин, не услышав реакции, покосился на неё одним глазом.       — Валя, не делай мне нервы! — зашипела Оксана и шлёпнула по тут же оскорблённо прижатой к груди руке. — Твоё выступление через час! Анатолий Викторович доплатил за тебя в новогоднюю ночь пятьдесят процентов сверху. Если ты не выступишь, жена его сожрёт. А потом он сожрёт меня. И тогда! О, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю!       Валентин впечатлился, это было заметно по на секунду слетевшей маске оскорблённой невинности. Анатолий Викторович, владелец местного завода и муж женщины, безумно увлекающейся театром, был человеком серьёзным. С такими лучше не шутить. И Валентин, не будучи дураком, это понимал. Но ему, как истинному актёру, держать образ было важнее жизни. Потому он вновь обиженно поджал губы, рывком встал из кресла, одёргивая полы пиджака, и гордо задрал подбородок.       — Ты, Оксана, думаешь только о своей выгоде! А у меня в душе дыра размером со вселенную. Потому что меня сегодня предали дважды. Сначала Ваня, а потом — ты!       Дверь хлопнула. Оксана зажмурилась, но вовремя опомнилась и расслабила лицо — не хватало ей ещё заломов под идеальным слоем тонального крема. Стрелка часов тянулась к восьми — ещё чуть‑чуть и пора на сцену.       — Спокойно, милая, спокойно, — сказала себе Оксана, глядя в зеркало. — Всё получится.       В этом не могло быть сомнений, у неё вообще всегда и всё получалось.       — Скоро начинаем? — высунулась из дверей голова администратора.       — Десять минут! — рявкнула Оксана, поправила платье, подмигнула своему отражению и пошла примерять на себя ещё одно амплуа — доброй феи. Валентин нашёлся в туалете, за запертой дверью и громко чем‑то шумящий, чтобы его точно нашли. Оксана подёргала ручку, постучала и, дождавшись, когда внутри перестанут греметь, заговорила так ласково, как только умела.       — Валечка, прости меня. Я сегодня так нервничаю, что сама не своя. Расскажи мне, что случилось? Я так переживаю, милый!       Валентин подкрался ближе к двери, но молчал. Оксана закатила глаза.       — Вы поссорились с Иваном? Что он сделал, этот неотёсанный индюк?       Валентин распахнул дверь, задрал дрожащий подбородок повыше и всхлипнул.       — Он меня бросил!       — Чего? — Оксана удивилась, даже вышла из образа.       Иван — прораб, сорокалетний мужик с уже не отмывающейся грязью под ногтями от таскания какой-то ерунды на стройках, обветренным лицом, небритый, с матом в каждом предложении, на Валентине был помешан. Оксана подозревала, что тут не обошлось без приворота, иначе объяснить столь разительную метаморфозу в поведении Ивана рядом с Валентином было невозможно. Он делался ласковым котиком, отодвигал Валентину стулья, придерживал двери, называл лапочкой. И дарил плюшевых зверей. Отвратительно просто до тошноты!       — Как это бросил? Ты уверен?       — Конечно, я уверен! Что, я на идиота похож? — возмутился Валентин, и Оксана поспешила заверить, что абсолютно не похож.       — Но что произошло?       Валентин перевёл печальный взгляд в сторону. Если бы он был персонажем фильма, кадр бы потемнел, сменился чёрно-белой картинкой воспоминаний, пока полный боли голос рассказывал:       — Мы были на фотосессии, голой.       Оксана прищурилась, проигрывая борьбу с собственным живым воображением. Господи, за что ей это?       — И вот смотрим мы, значит, фотографии. И Ваня говорит: «Какой ты гладенький». А ещё бы не гладенький — два года электроэпиляции! Ты же знаешь, Оксана, у меня раньше были с этим проблемы. Так вот, а я ему, значит: «А ты сам не хочешь попробовать?». Знаешь, просто так предложил в полушутку, а потом задумался.       Оксана продолжала бороться и проигрывать. Воображение ехидно рисовало Ивана. С грязью под ногтями, но бритыми ногами. Жуть.       — У меня же все парни до него брились. Я ему это и сказал. А он мне заявляет, что не нужно его сравнивать с моими голубками. А я спрашиваю его, что это, собственно, должно значить?       Валентин широко размахивал руками и передавал диалог не только в интонациях, но и в выражании лиц. Он это умел, Оксана сама не заметила, как закивала в ожидании подробностей.       — И что он?       — А он!.. Он говорит, что, видите ли, мужик. А я тогда кто, спрашивается?       — Кто?       — Вот именно — кто?! Ты, говорит, не так всё понимаешь. Ты, говорит, перекручиваешь, придираешься. А я не придираюсь, я просто ставлю условие: хочет, чтобы я его простил, пусть яйца бреет. А он говорит, что не будет. Его в раздевалке мужики засмеют.       Оксана кивнула. Действительно, засмеют. Валентин сделал вид, что кивка не заметил, и спасибо — становиться объектом его обиды не хотелось.       — Сказал, что не будет он как педик.       Оксана охнула и прикрыла рукой рот. Боже, а точно ли они расстались? Или Валентин попросту удавил Ивана? Потому что он мог, после таких-то слов.       — Вот и получилось, что я ему сказал: либо я, либо твои мужики. Выбирай. А он промолчал, — голос у Валентина сорвался, он отвернулся к стене, прижимая пальцы к дрожащим губам.       — Ну, Валечка, может быть, ему просто нужно время?       — Какое время! Всё ясно! Никаких тут «может быть» не может быть! Мы расстались! Из‑за бритых яиц!       — Да нет, как раз из‑за небритых, — вздохнула в сторону Оксана.       В дверь туалета поскреблись, виноватое лицо администратора проснулся внутрь и спросило:       — Начинаем?       — Начинаем, конечно! — рявкнула Оксана. — Давайте быстро музыку! Не задерживаем!       Администратор исчез, Оксана посмотрела на себя в заляпанное брызгами зеркало, поправила локон.       — Значит так, Валечка. Ты успокаивайся, выпей воды, вина чуть‑чуть выпей. Только чуть-чуть. А я сейчас гостей поприветствую и вернусь! Валентин горестно вздохнул, прежде чем кивнуть. Оксана смотрела на него с сомнением, пытаясь определить, в настроении ли он напиться или просто пострадать. Но времени на это не было. В зале включили музыку, с которой начиналась программа, и Оксана побежала к сцене.       Она не любила этот ресторан за ужасные узкие ступеньки и отсутствие кондиционеров за сценой, но Анатолий Викторович настаивал — именно здесь подавали его любимую индейку под мандаринами. И Анатолий Викторович хорошо платил. Очень хорошо.       Так что можно было и смириться, если это означало провести весь январь в Таиланде.       Оксана была очаровательна и блистательна. Гости смеялись, забывая про свои салаты и сырные тарелки, Анатолий Викторович с удовольствием принимал её нарочно грубоватый флирт и наглаживал руку супруги. Они прекрасно проводили время. Оксана же, не переставая улыбаться и говорить, в голове подсчитывала, сколько времени осталось до выхода Валентина, и как перекроить программу так, чтобы отодвинуть его на попозже.       Как только Оксана скрылась за сценой, пропуская вперёд танцоров, она кинулась в гримёрку — телефон остался там. Залетев внутрь, кинула взгляд на Валентина в расстёгнутой рубашке, он полулежал на кресле и катал по дну бокала вино. Очевидно больше желающий казаться пьяным, чем действительно пьяный. Улыбнувшись ему, Оксана ушла в туалет и закрылась там в кабинке.       Она нетерпеливо притопывала звонкой туфлей по кафелю, пока слушала гудки. Гудки оборвались, и приятный женский голос сообщил, что она может оставить своё сообщение на автоответчике. Поборов желание оставить комментарий по поводу этого предложения, Оксана выбежала в коридор, диким взглядом выискивая хоть кого-то.       Официантик с бутылкой вина, неспешно бредущий по коридору, заметил её и замер.       — Одолжите телефон, пожалуйста, — очаровательно улыбнулась Оксана.       Официант молчал и пытался сопоставить её дикий взгляд и учтивую улыбку.       — Телефон. Ну!       Вырвав из подрагивающей руки парня телефон, Оксана вновь скрылась в туалете. К незнакомому номеру гудки были милосерднее, они оборвались на третьем, и голос Ивана сказал:       — Алё.       «Алё», боже! Что за деревня.       — Иван, вы должны извиниться.       Иван несколько секунд слушал злое дыхание в трубке, пока не понял:       — Оксана, это вы? Я кладу…       — Не сметь! Если вы сейчас положите трубку, клянусь богом, я приеду к вам ночью и переколочу все окна в машине! Пожалуйста, поверьте на слово.       У неё был забронирован лучший номер в шикарном отеле с личным бассейном, куда утром на плавучем столике подавали завтрак. О, она была готова на всё.       — Оксана, это не ваше…       Часы показывали двадцать три минуты девятого, а это означало, что танец скоро закончится, времени выслушивать мнение Ивана совсем не было.       — Через пять минут я перезвоню. А вы пока подумайте о том, что он рыдает и не может ни строчки спеть. Он пришёл ко мне, весь разбитый и дрожащий. Разве это стоит вашей правоты? Будьте же мужчиной!       «Побрейте яйца!» — стиснутыми зубами сдержала Оксана при себе, прежде чем бросить трубку.       Чтобы добежать до сцены, пришлось снять туфли. Телефон она кинула официанту вместе со «спасибо», а свой — выбросила в горшок с зачахшим цветком у выхода на сцену.       Половина зала ушла курить, Оксана улыбалась ещё шире и шутила отчаяннее — оставшаяся половина была в восторге. Оксана прикидывала: если доехать до Ивана и обратно, это около сорока минут. По программе Валентин начинает петь через час, но в этот час Оксана должна появиться на сцене ещё несколько раз…       Стриптизёрша выплывала на сцену, удивлённо глядя на роющуюся в цветке Оксану.       — Пропалываю, — улыбнулась кривовато она в ответ.       До гримёрки бежала опять без каблуков. Валентин сидел внутри, кажется, всё с тем же бокалом вина.       — Валечка, беда! Я сказала Анатолию Викторовичу, что ты заболел и не сможешь выступить. Он вне себя от бешенства! Грозится прикрыть мою контору и уволить тебя из театра.       Валентин слегка привстал в кресле, удивлённо моргая. Оксана, тайком вычищая землю из‑под свеженького красного маникюра, поглядывала на него самым грустным своим взглядом.       — Что? Да кто он такой! Да как он смеет!       — Валечка, пожалуйста, ты должен выступить!       — Я? Вот ещё! Перед этим индюком — ни за что!       Валентин плеснул в бокал ещё вина и выпил половину залпом. Чёрт, она была слишком неосторожна! Стоило предвидеть, что Валентин не в том настроении, чтобы идти на уступки. Оксана всхлипнула и вышла из гримёрки, уже набирая номер Ивана.       — Оксана, спасибо вам за беспокойство, но Валя ясно дал понять, что не хочет меня видеть, — Иван взял трубку сразу, казалось, ещё до первого гудка.       Оксана задумалась, что из рассказанного Валентином вообще было правдой? Точнее не так, правдой-то там было всё, но насколько его правда совпадала с реальностью?       — Но вы ведь его знаете! Валентин вспыльчивая натура. Он отойдёт. Уже отошёл! На носу Новый год, всем нам нужно быть рядом с любимыми!       Иван сопел в трубку — у него был сломан нос и он всегда сопел, что невероятно раздражало. Оксана поморщилась.       — Простите, Оксана, но я бы хотел услышать это от него.       Не было на свете худшего звука, чем внезапно врывающиеся в разговор гудки! Оксана сжала в руке телефон и зарычала.       — Чёрт, чёрт, чёрт!       — Оксан? Ты в порядке? — Валентин робко заглянул в туалет.       Всё-таки совесть в нём жила, пусть маленькая и наполовину атрофированная, но жила. Оксана быстро бросила взгляд в зеркало, отметила покрасневшие от бессильной ярости глаза и выбившийся из идеальной причёски локон. И тут же скривила губы, растерянно разводя руками.       — Сломался телефон! А мне срочно нужно позвонить, у меня… Срочно нужно позвонить!       — Конечно, бери, — удивлённо ответил Валентин, протягивая новенький, подаренный Иваном на полугодовую годовщину айфон.       Оксана выхватила его и вытолкнула Валентина за дверь.       Ей не составило труда найти контакт Ивана, он единственный был подписан как «Ванечка любимый» с тремя сердечками. А даже если бы она вздумала сомневаться, вывалившийся на неё из открытого диалога поток признаний в любви и полуголая фотка оставили бы всякое сомнение.       «Прости меня, Ванечка. Я так не хочу с тобой ссориться в Новый год», — написала Оксана. «Ты приедешь?», — немного подумав, добавила она.       — Оксан, тут человек с красным лицом говорит, что стриптизёрша уже лишнюю минуту елозит по шесту, — поскрёбся в дверь Валентин.       Оксана выскочила из туалета, затем вернулась, чтобы забрать туфли, и выскочила опять.       — А телефон?       — Мне ещё надо позвонить, — на бегу ответила она.       Прятать оба телефона пришлось уже на лестнице прямо в декольте. Они щекотно жужжали там и отвлекали всё время, что длился конкурс — а на кону стояла бутылка шампанского, следовало быть предельно внимательной. Жена Анатолия Викторовича начинала скучать, это было видно по её бегающему взгляду. Можно понять: Оксана тоже хотела бы мужской стриптиз, но подавляющее большинство гостей мужчины. Так что развлекала женщину Оксана своими силами: обшутила её мужа с ног до головы, засыпала комплиментами и подарила лишнюю бутылку за лучший образ вечера.       За кулисами, когда Оксана туда наконец попала, молодые девчонки танцовщицы, готовящиеся к выходу на сцену, удивлённо смотрели, как она один за другим извлекала из декольте оба телефона.       — Опасаюсь краж, — улыбнулась Оксана и поспешила в гримёрку.       По дороге она проверила переписку. Иван просил взять трубку (на её телефоне тоже была пара пропущенных), спрашивал, всё ли с Валентином в порядке и заключил ёмким «еду».       Сорок минут! Танец, затем её выход, гимнастки и Валентин — он должен стоять на сцене ровно через сорок минут! Если пустить следующим Деда Мороза и доплатить ему за парочку конкурсов, то всё должно получиться, но следовало начать готовить Валентина уже сейчас.       Оксана зашла в гримёрку с ослепляющей улыбкой. Валентин сидел напротив зеркала, лениво прикладывая Оксанины серёжки к ушам и вертя головой.       — Ты прав! Ты абсолютно прав! Нет лучшего средства от разбитого сердца, чем привести себя в порядок!       Валентин не успел и рта раскрыть, как был атакован расчёской. Оксана вывалила на стол три косметички, пододвинула ногой удлинитель, чтобы подключить фен, и развернула Валентина к себе.       — Не нужно!.. — попробовал тот, пытаясь прикрыться рукой, за что получил колючими зубчиками по макушке.       — Сидеть!       Оксана успела намочить короткие волосы водой прямо из бутылки, расчесать и продуть феном, как в гримёрку опять заглянул администратор.       — Там…       — Иду! Валечка, вот тебе пудра, румяна, тональный — убери эти ужасные синяки из‑под своих прекрасных глаз. У тебя через полчаса выступление!       — Но я!..       — Я побежала!       На сцену Оксана вышла без туфель, те остались лежать забытыми в гримёрке. По дороге успела прокричать звукачу, чтобы включал музыку для Деда Мороза, и дёрнуть самого Деда Мороза быстрее натягивать бороду. Она заставила взрослых подвыпивших людей водить хоровод, кричать кто громче «Дед Мороз» и под его «иду, иду, детишки» побежала в зал к Анатолию Викторовичу, чтобы сообщить о непредвиденном обстоятельстве, из‑за которого Валентин задержался и сможет выступить чуть попозже. Пришлось пообещать две песни плюсом, совершенно бесплатно. В конце концов, Валентин ей сильно задолжал.       У сцены мялся с ноги на ногу администратор. Он удивлённо посмотрел на босые ноги Оксаны и принялся заламывать руки.       — Там какой-то мужчина…       — Пустите его! — радостно крикнула Оксана и рванула за сцену вперёд администратора.       Но её помощь Ивану не понадобилась, он и без того проник внутрь заведения и рыскал по коридорам, открывая двери одну за другой.       — Где он? — взревел Иван, увидев Оксану.       Она молча указала на гримёрку и осторожно последовала за мужчиной.       — Ваня, — удивлённо выдохнул Валентин, когда дверь распахнулась.             Он встал со стула, причёсанный и ужасно красивый. Оксана покивала сама себе: примирение было неизбежно.       — Что ты здесь делаешь?       — Ты ведь просил приехать…       Валентин нахмурился, перевёл взгляд на Оксану и понимающе хмыкнул, прежде чем сложить руки на груди. Оксана скорчила ему страшную рожу — если он сейчас заупрямится!..       — Вот ещё, ничего я не просил. Сто лет ты мне нужен. Иди к своим мужикам из раздевалки, а я подыщу какого-нибудь голубка.       Иван пыхтел так, что плечи подпрыгивали сантиметров на пять. Выглядело впечатляюще и довольно опасно — Оксана машинально сделала шажок назад. Именно в этот момент Иван развернулся, сверкнул бешеным взглядом на Оксану, сжал грубые, не знавшие увлажняющего крема кулачищи и рявкнул:       — Выйди!       Оксана поторопилась так и сделать. Напоследок успела увидеть лишь раздувающиеся от злости ноздри Валентина и услышать рычащее «да я ради тебя сегодня!.. » Ивана. Она тяжело сглотнула, гадая, чем же закончится сегодняшний вечер. Либо она получит много денег и выпьет бокал шампанского под бой курантов, либо проведёт ночь в отделении полиции в качестве свидетеля. Оксана вздохнула, с надеждой глядя на дверь и прося новогоднего чуда.       За спиной любопытно вытягивали головы охранники, администратор и официант. Оксана оглядела их с головы до ног и изящно изогнула бровь.       — Чего уставились? К звезде сегодняшней программы пришёл личный стилист. Расходимся, расходимся!       Встрепенувшийся персонал начал расходиться как раз, когда за дверью гримёрки что‑то стукнуло, звякнуло и разбилось. Потом градом посыпалось на пол и заскрипело. Опять стукнуло, шлёпнуло, зашуршало.       Часы показывали почти десять. Времени до выступления Валентина не оставалось вообще. Оксана потёрла виски, стирая блёстки и размазывая их по лбу. Она не успела отойти от двери, чтобы вернуться на сцену, как стало понятно, что убийством этот вечер не закончится.       — О боже! — Оксана сильнее сдавила виски, безошибочно определяя стоны за дверью как процесс примирения.       Оставалось только надеяться, что процесс закончится раньше, чем терпение жены Анатолия Викторовича.

***

      Валентин вышел со сцены с огромным букетом цветов, растрёпанный, немного помятый и очень довольный. Оксана проводила его взглядом и скользнула на сцену — пора было заканчивать этот… праздник. Анатолий Викторович, уже достаточно пьяный и довольный тем, что его жена довольна, заплатил сверх оговоренного. Его жена ещё пять минут пьяно рассказывала Оксане, как ей всё понравилось, и просила номер телефона Валентина. Оксана даже подумывала дать, из желания мести, но смогла убедить себя в том, что она хорошая подруга и порядочный организатор. В гримёрку она вырвалась ещё через десять минут после конца культурной программы и начала дискотеки.       Валентин сидел вместе с Иваном в одном тесном кресле, водил пальцем по груди в мятой футболке и сиял от счастья. Когда она зашла, Иван встал и буркнул, что пойдёт заводить машину.       — Оксана! Мы едем домой встречать Новый год! Давай с нами?       Оксана налила себе полный бокал шампанского.       — Думаю, вам есть чем заняться и без меня.       Валентин подскочил с кресла, вцепился в её руки, не давая опрокинуть в себя бокал, и расцеловал её в обе щеки.       — Оксаночка, ты была права: ему нужно было время! — и громким шёпотом добавил: — он там всё побрил, представляешь?       Представлять это Оксана категорически не хотела. Но изобразила улыбку и вырвала руку из крепкой хватки.       — Я невероятно за тебя рада. Но только попробуй ещё раз объявить мне забастовку! Я тебе устрою джинг белс!       Счастливому Валентину было плевать на угрозы, и никаких мук совести он не испытывал. Улыбался, поглаживая засос, еле прикрытый воротником рубашки, и выглядел совершенно блаженно.       Оксана отпустила его восвояси, наслаждаться примирением там, где она не могла их слышать. Расстегнула платье, собрала локоны в хвост и со стоном упала в кресло. У неё оставалась ещё бутылка вина, час до Нового года и билет в Таиланд меньше, чем через сутки.       Оксана бросила взгляд на зеркало и подмигнула глядящей на неё в ответ шикарной блондинке:       — Как всегда идеально, красотка.