Где правят королевы

Весь город говорил только об одном: юноша не иначе как спас страну в прошлой жизни, раз этой не пойми откуда взявшейся заморской семье посчастливилось так удачно его пристроить, несмотря на уже поджимавший возраст. Выбор жениха вызывал немало вопросов, ведь молодая госпожа Романо́вская не была обделена претендентами. На счастье брака с ней надеялось немало милейших молоденьких мальчиков из местной аристократии, а в последние годы в народе ходили слухи, что девушка уже была помолвлена с давним другом семьи. Сын военной династии Арде́на в свои близкие к третьему десятку годы хоть и находился на тонкой грани молодости и увядания, всё же кандидатом оставался более чем приличным. Внезапное решение Романовских за пару недель успели обсудить со всех сторон: кто-то надменно объяснял его внушительным приданым, другие были уверены, что благородная семья просто намерена прочнее укрепиться на Востоке, третьи додумались оправдать кандидата смазливым личиком, будто в Западном Королевстве не хватало своих красавцев. Однако официального заявления никто делать не собирался, сплетникам только и оставалось, что продолжать гадать на камнях, будучи лишёнными надежды узнать в действительности никому не нужную правду. Свадьбы подобного масштаба всегда являлись прекрасным поводом для столичных модников выгулять самые шикарные наряды безо всякого опасения выглядеть слишком вычурно. Романовские просто обязаны были оправдать своё место в большой тройке Западных Графств небывалым размахом и роскошью. Погода, казалось, намеревалась лишь помочь: сентябрь выдался мягким и безветренным, и, вторя праздничному настрою, радовал горожан цветным витражом алеющей листвы. Однако старшую дочь Романовских сладостное предвкушение обошло стороной. София была удивлена выбором жениха не меньше местных злых языков. Её импровизированный допрос молодого господина Ардена успеха не возымел: Ке́рро и сам не имел ни малейшего понятия о том, какой прелестный сюрприз решили преподнести девушке родители. Обыденное спокойствие на лице мужчины не могло не вызывать недоумённого уважения: с этой свадьбой ускользал шанс на самую удачную помолвку в его жизни. И Софие ничего не оставалось, кроме как успокоиться самой. Жених не вызывал в молодой госпоже Романовской особой приязни, но это не имело никакого значения. Ей было, мягко говоря, плевать, с кем жить в огромном особняке, имея прекрасную возможность почти никогда не видеться. Гораздо больше раздражало решение родителей в последний момент в высшей мере симпатично поменять всевозможные планы. Для пущего эффекта о судьбоносных новостях они будто невзначай сболтнули во время обеда за каких-то две недели до церемонии. София с незапамятных времён готовилась мирно жить с Керро и вместе вести семейные дела, и, когда в одночасье всё было разрушено без её на то согласия, девушка только и делала, что обороняла жалкие остатки своей гордости. София прекрасно понимала, что раздражающий воображала в лице будущего мужа был не самым плохим раскладом, и выгодный для обеих сторон брак перевешивал на чаше весов здравого смысла. Отвести душу молодая госпожа Романовская могла лишь покупая самые безвкусные украшения в шкатулку для жениха. Хоть как-то отыграться на мальчишке было меньшим, что она могла сделать для подобия личного удовлетворения. София молчаливо и отстранённо встречала свою судьбу в великолепном парчовом костюме цвета вороньего крыла. Только безграничная сила воли удерживала её от того, чтобы потянуться к карманным часам: торжество ещё даже толком не началось, но уже вызывало в девушке безграничное желание покинуть его. Было ощущение, что на «закрытую» церемонию притащилась добрая половина страны: толпа восторженных наблюдателей простиралась на всю улицу, а в зале, где должны были находиться только лично приглашённые гости, не просочилась бы и мышь. Движение неподалёку заставило слегка повернуть голову в сторону подруг невесты. София поймала взгляд девушки в погранично вульгарном для подобных мероприятий наряде, что чрезмерно подчёркивал пышную грудь. Та наконец закончила несдержанно махать рукой и с до отвратительного довольной улыбкой поиграла бровями. Удержавшись, чтобы не закатить глаза, молодая госпожа Романовская отвернулась. «Посмеёмся на твоей свадьбе», — девушка слишком уж нахально глумилась над и так потрёпанными нервами невесты, но утешало то, что София знала её мать. Та точно не была настроена позволить дочери провести полную счастья холостяцкую жизнь. Минуты тянулись мучительно долго. София уже всерьёз начала полагать, что всё это было лишь масштабным розыгрышем, когда двери распахнулись, и в залитый закатным светом зал ступил жених. Молодую госпожу Романовскую охватило лёгкое разочарование. Она ожидала увидеть что-то оригинальное, если уж не традиционный восточный наряд. Белый цвет свадебных костюмов стал очень популярен среди женихов в последние годы, но страсть общественности София не разделяла. Понять, в чём прелесть этой пародии на похороны, было выше её сил. Юноша наконец добрался до места благословенного события и встал напротив, на голову возвышаясь над молодой госпожой Романовской. Экзотический разрез глаз делал его гораздо моложе, на вид ему было едва ли больше восемнадцати. Сегодняшний образ молодого господина был многим изящнее того, что София видела на предыдущих двух встречах с ним: снисходительно-дерзкая гримаса сменилась румянцем смущения, а туго затянутая талия завораживала блеском вышивки, усыпанной драгоценными камнями. Однако его высокая фигура по-прежнему была будто бы собрана из частей, что с трудом сочетались друг с другом: длинные ноги и руки, крупные уши и пухлые губы лишь по отдельности могли претендовать на звание гармонично-притягательных. София совершенно не понимала, что в нём находили её приятельницы, неустанно поздравлявшие девушку с красавцем-мужем. Пелену задумчивости сдёрнула необходимость обмениваться кольцами, клятвами и непонятно кому нужными улыбками. Стоило жениху приблизиться, как до Софии донёсся аромат его духов. Приторно-сладкая орхидея ударила в нос, и девушка едва не поморщилась. Оставалось лишь надеяться, что к концу вечера голова не разболится ещё больше. Лицо жениха частично скрывала кружевная вуаль, но даже так сложно было не заметить, как он светился от счастья, в негромком«согласен»отражалась его улыбка. Пока юноша пытался унять дрожь рук, они казались совсем хрупкими, словно фарфор. София уговорила себя не раздражаться на этого разволновавшегося птенчика и терпеливо ждала, пока он справится с тем, чтобы надеть кольцо на её безымянный палец. В конце концов, для многих молодых людей женитьба была смыслом жизни, и совсем неудивительно, что и её «суженого» не обошёл стороной предсвадебный мандраж. Ужин, казалось, тянулся ещё дольше напутственных речей родственников, которые София пережила не иначе как с помощью богов. Изобилие блюд поражало воображение, но есть особо не хотелось. Силясь не упасть лицом в тарелку, молодая госпожа Романовская то и дело беззастенчиво разглядывала своего уже почти мужа и пыталась понять, на кой чёрт он ей сдался сейчас, когда она могла порхать свободной птицей ещё лет семь и никто бы не сказал и слова. Спорная привлекательность юноши с большо́й долей вероятности была его единственным достоинством, однако сейчас это не слишком тяготило Софию. Ощутимо брала верх притупляющая любые чувства усталость после ночной работы над документами и счетами. Приобщиться к трапезе девушке толком не удалось, однако она радовалась и малому: что ни разу не зевнула никому в лицо, и даже вполне успешно поддерживала беседу с гостями. София со всем старанием уделяла внимание каждому пустому и бесполезному поздравлению и лишь избегала подругу, не чувствуя в себе душевных сил вынести колкости и вульгарные шутки. Та лишь посмеивалась и иной раз махала ей рукой в напоминание о своём присутствии. Всё это время юноша тихо таскался рядом и вежливо кивал в такт с Софией, то и дело бросая на неё пытливые взгляды. Она могла только догадываться, как тот устал, истязаемый суетой и шумом. Молодая госпожа Романовская в предвкушении осушила очередной бокал. Всё же этот замаскированный под роскошный приём цирк закономерно близился к завершению. Гости наконец соизволили разойтись, и молодожёны смогли подняться в спальни. София до звона в ушах была утомлена праздником. Как мужчинам хватало терпения на подготовку к подобному безумию? Это было выше её понимания. Они бросались с головой в омут, норовя приложить руку ко всему: подбору нарядов, украшений для столов и меню банкета. Что уж говорить о месяцах, проведённых в нескончаемых переживаниях. Жестокая и бессмысленная пытка. Молодая госпожа Романовская вошла в свою комнату. Пиджак соскользнул со скованных напряжением плеч, она бросила его на кресло и расстегнула пару верхних пуговиц рубашки. Вечерний туалет резво преобразился в утренний, умыться и расплести причёску стало проблемой Софии завтрашнего дня. Девушка села на кровать, чтобы расшнуровать ботинки на невысоком каблуке. Мечты о здоровом и заслуженном десятичасовом сне почти стали реальностью, но были развеяны неловким покашливанием. София подняла голову: её злополучный жених стоял в дверях, неловко цепляясь за рукав своего пиджака. Что-то в изгибе его приоткрытых губ казалось неуловимо противоестественным. — Ты заблудился? Почему не идёшь отдыхать к себе? — медовый взгляд из-под подрагивающих ресниц сменился немым вопросом округлившихся глаз. София прекрасно знала о невероятной мужской тяге к беспричинному фантазированию, и сейчас можно было только гадать, что за чертовщину юноша мог себе навоображать. Молодая госпожа Романовская собрала все силы, чтобы звучать как можно мягче: — Показать твою спальню? — усталость в её голосе можно было даже перепутать с нежностью. — Почему я должен спать в другом месте? — в словах мальчишки читались нотки возмущения. Очаровательный фасад кротости, который он поддерживал весь день, в одночасье оказался погребен в руинах. — Потому что в доме достаточно комнат, — София отчеканила фразу без намёка на прежнюю вежливость. Этот диалог только начался, но уже смертельно ей надоел. Сейчас девушке было совершенно не до тонкостей трепетной души её новоиспечённого мужа. — То есть я проведу брачную ночь один?! Вопрос прозвучал уже на повышенных тонах и даже сумел пробудить Софию от новой волны дрёмы. Ситуация виделась ей донельзя возмутительной: этот гадёныш не только не пребывал в полнейшем восторге от своей невообразимо удачной женитьбы, но и имел наглость считать, что невеста должна развлекать его ночь напролёт. Румянец на его щеках приобрёл более болезненный оттенок, он был похож на недовольного ребёнка: сжал кулаки и чуть ли не топал ногой. София нахмурила брови и даже не поленилась встать, пронзая наглого мальчишку ледяным взглядом: — Думаю, мы друг друга не поняли. Этой ночью я буду только спать. Твоя же задача — не мешать мне, — она приблизилась к юноше, который невольно отступил на шаг, оторопело хлопая глазами. — У меня нет предрассудков насчёт мужчин, так что я собираюсь привлечь тебя к семейным делам. Завтра начнутся твои занятия с репетиторами. А сейчас, — молодая госпожа Романовская, не утруждая себя сдержанностью, вытолкнула его в коридор, — твоя комната через одну по правую сторону. Спокойной ночи. Дверь звучно захлопнулась, и юноша остался наедине со своим возмущением.

***

Старшего отпрыска семьи Вэнь любили все. Во всяком случае, он был в этом твёрдо убеждён. Предположение юноши, что он был неприлично хорош собой, всю жизнь находило подтверждение в пылких признаниях толп поклонниц, от которых его мать была готова отстреливаться. Младший брат и многочисленные кузины избаловали его безграничным обожанием, а родители вбили в пустую голову своего ненаглядного чада всего две мысли: «ты лучше всех» и «ты достоин самого лучшего». Судьбоносный вопрос женитьбы стоял особенно остро — невеста должна была соответствовать заоблачным требованиям в вопросах финансов и происхождения. Они попросту искали лучшую из всех возможных женщин на семи континентах. Наконец, после мучительных скитаний, когда Вэнь Шэнъя́ну было шестнадцать лет, подходящая кандидатура нашлась. Старшая дочь семьи Романовских, несмотря на нежный возраст, была прекрасно образована, готовилась к воинской службе и вовсю помогала матери возвысить семью. Хотя, казалось, выше им взлетать было уже некуда. Вэням несказанно повезло, что Романовские решили инвестировать в восточные банковские структуры, которые только недавно вышли на мировую арену. Однако запросы семьи грозили им пасть опалёнными солнцем — хоть они и были успешны в своём деле, бизнес был создан лишь два поколения назад, а происхождение с трудом можно было назвать чистым. Романовские, в свою очередь, на Западе бесспорно уступали лишь королевской династии. Все семьи большой тройки Западных Графств обладали соответствующим титулом и делили влияние на территории Западного Королевства, контролируя все местные предприятия от фабрик до птичьих рынков. Было бы преуменьшением сказать, что Вэням пришлось изрядно попотеть, чтобы столь благородный род захотел хотя бы рассмотреть кандидатуру их сына. В тот же год семнадцатилетняя молодая госпожа Романовская вместе со своими родителями почтила Вэней визитом и произвела на всех впечатление своей сдержанностью и немногословностью. До крайности обрадованные Вэни, не дожидаясь подтверждения союза, уверенно сказали Шэнъяну, что его счастье было лишь вопросом времени. Ждать пришлось добрых шесть лет, пока благородные Романовские внезапно не прислали приглашение на повторные смотрины жениха с явным намерением обсудить скорый брак. Хоть решающим фактором и стала конкуренция в вопросах освоения восточного партнёрства, причины никак не омрачали результат. Мечта четы Вэней сбылась, и они оба были готовы со спокойной душой отправиться в мир иной хоть сразу после церемонии бракосочетания. Безмерное удивление охватило прекрасного во всех отношениях молодого господина Вэня, когда вместо непоколебимого обожания своей невесты он чуть не получил по носу дверью из чёрного дуба. Обида опалила сердце Шэнъяна. На ум не приходило ничего толковее мыслей о злонамеренном предательстве родителей. В голове юноши не укладывалось, как они могли вышвырнуть собственного сына из дома к ногам незнакомой женщины безо всякой уверенности в её добрых намерениях. Он и так жил не бедствуя, а в огромном поместье как таковом преимуществ не наблюдалось. Отказы никогда не были частью повседневной рутины Шэнъяна, и, чтобы оправиться от удара судьбы, ему пришлось несколько минут простоять в гробовой тишине, уставившись на инкрустированную ручку двери. Может, молодой господин Вэнь и не ждал, что на него набросятся в страстном порыве, как только поворот коридора скроет их от любопытных глаз гостей, но он уж точно не рассчитывал, что корсет ему придётся расшнуровывать самостоятельно, стоя перед зеркалом и ругаясь словами, которые воспитанным юношам произносить не подобало. В первые секунды судорожных рассуждений Шэнъян пытался убедить себя, что он мог неверно истолковать иностранную речь невесты, однако быстро снял с себя все обвинения и перевесил их на эту бездушную и, вероятно, слепую женщину. Кровать с бархатным балдахином казалась слишком большой и неуютной для него одного. Воспалённое сознание мучило юношу разрозненными мыслями. В тщетных попытках заснуть Шэнъян ворочался полночи и на следующий день, совершенно подавленный, поднялся с кровати ближе к обеду. Молодой господин Вэнь пришёл к единственно верному выводу: подобное оскорбление нельзя было оставлять просто так.