Убить Санту

Портал вынес персонал ИМП чуть в отдалении от заснеженной северной деревушки — деревянные домики не выше трёх этажей с островерхими крышами сохраняли в себе обаяние девятнадцатого века, а по аллеям росли исключительно ели и сосны. Через заиндевелый туман на горизонте виднелись зубчики гор. — Уютное местечко, — оценила Милли. — И не подумаешь, что здесь запрятался демонюга. Но чем ближе они приближались к деревне, тем лучше замечали творившуюся там суету — крики совершенно не праздничных интонаций, активную беготню и запах подгорелой плоти. На подходе окраины деревеньки и вовсе напоминали офисы оверлорда в аврал. Воздух был пропитан омерзительной смесью запахов, которую «аромат» сжигаемых на кострах несчастных зверушек перебивал лишь с одного направления: стоило налететь пронизывающему холодному ветру, от которого хвосты бесов скручивались в спирали, как вонь стала абсолютно невыносимой. Мерзкие карлики в зелёных одеяниях, какие-то изуродованные бесы из тайных тюрем Кримзона — Мокси пришло на ум именно такое сравнение — суетились, выполняя отнюдь не рождественскую работу. Трупы сгоревших созданий прямо на улице толкли на угли и пепел, заполняя им однообразные чёрные мешочки, которые на санях, разрывая себе жилы, целыми горами таскали туда-сюда худющие олени, понукаемые хлыстами погонщиков. В большом строении, явно фабричном, тоже кипела работа, оттуда слышался лязг механизмов, а три трубы выпускали в небо тёмный дым. Чуть позади в зловонную яму оттаскивали тех, кто валился с ног, лап и копыт от работы, сваливая и засыпая снегом. Видно, работа в рождественский вечер не щадила никого… — О-о-охуеть… — Мокси вздрогнул от мороза, от которого маскировочный тулуп не спасал. Этот холод шёл изнутри. — Столько «нечисти», — принюхивалсь Луна. — О.Н.А.Н. сюда даже не заглядывает, лень охотникам за паранормальщиной в глубинку лезть… — Та семья геев, которую ты решил не убивать, — Милли припомнила грехждественский заказ Блицу, — знала, какой кровавый праздник спонсирует и чем детей радует? — Чёрт знает, но ты сама в грехждество по полной программе Гнева отрываешься, — Блиц сначала решительно выхватил пистолет, а потом задумался. — Бля, Миль, нахуя ты напомнила… Я теперь не уверен, что могу сорвать эту самоотверженную подготовку к умилительному празднику людишек! Сколько мелкоты мы лишим подарков, если грохнем Санту? — Босс, — Мокси кивнул на сани, запряжённые антропоморфными оленями, до крови рассечёнными ударами хлыстов, — на этот раз совесть говорит взяться за этот заказ… Пухлый остроухий грузчик оступился, уронил одну из коробок. Блиц присмотрелся к рассыпавшемуся содержимому: — Да уж, тем более подарки хуёвые. Мокси закашлялся. Асмодей такого не производил! — Надеюсь, это не детям… Луна фыркнула по-волчьи, даром что выглядела сейчас как человек: — Детям — уголь от сгоревших зверюшек, психику травмировать, взрослым — подарки для разврата и прямого пути в Ад. Видно же и слепому, что этот демонюга подменил собой Санту и через всю эту дрянь пытается побольше грешников в Ад затащить. — Но зачем! — удивилась Милли. — У нас и так перенаселение. — Делает себе запас на возвращение? — предположил Блиц. — Гляди, натаскиваешь с Земли грешников в Ад, затем заключаешь с ними сделки на их проклятые души, поднимаешься в адской иерархии. Нехреновый стартап! — Да тише вы! — шикнул Мокси. — Смотрите, там не только рабы, но и охрана. — Работайте быстрее, а то топливо заканчивается! — красных шапок, что срубали ель пинками острых железных сапог, побуждали эльфы. Причём не те ушастые и носатые карлики, которые ассоциируются с рождеством, а больше похожие на фэнтезийных — с луками и мечами, по кромке которых золотилось напыление ангельского металла. Их сородичи охраняли все входы и ворота, а иногда край зелёного плаща мелькал между крышами. — Это демоны, ангелы или кто блядь такие?! — взрычала Милли. Блиц поморщился: — Да, с этими драться посложнее, чем с зомби-пингвинами… — поморщился Блиц. — Какой план, команда? Остальные трое переглянулись растерянно. — Ясно всё… — Блиц зажмурился и накрыл лоб ладонью. — Кстати, мы уже зашли в этот хутор, а нас до сих пор не… — Милли огляделась, — спросили даже, что мы тут забыли? Может, в жопу план и просто, — она весело оскалилась и подняла сжатый кулак, — пойдём грохнем этого… — Ш-ш-ш! — Мокси испуганно закрыл ей рот. — Не наглей уж совсем! — Наглость города ебёт, — Блиц блеснул глазами и улыбнулся. — Народ, есть идейка… Бес вытащил из-за пазухи открытку и, выпятив грудь, пошёл в сторону самого большого частного дома в посёлке. Остальные последовали за боссом. — Почтовая служба! — Блиц показал открытку эльфам-охранникам таким жестом, будто предъявлял удостоверение спецслужбе. — Срочная доставка уважаемому Клаусу Санте. — Ну вы и попали… — нахмурился один из охранников. Киллеры дёрнулись доставать оружие, думая, что их раскрыли. — Не принимают уже заказы на подарки, — вздохнул второй эльф. — Вот устроят вам вздрючку за опоздание… Мокси утёр испарину, Милли облегчённо выдохнула, Луна расслабила сжатые губы. — Да не, у нас не заказ, у нас поздравление нашему дедушке, — отмахнулся Блиц, бегая взглядом и выдумывая на ходу. — А то он, бедняга щедрый, только и делает, что другим праздник обеспечивает, а самому бы хоть кто подарил что-нибудь… Мы вот открыточку ему сделали своими руками! Более мрачный взял типографски отпечатанную открытку, повертел её, вернул бесу: — Подписали бы хоть… Неприлично неподписанную дарить. Проходите, хорошее дело затеяли. Мокси уже выдохнул тихонько, радуясь, что всё обошлось, как первый охранник внезапно встал перед Луной. — Не-не, собакам в дом нельзя! Даже не пробуй маскироваться. Иди в псарню, а то сама подарком станешь. Хозяин давно уже подыскивал, кого из вашей братии пустить на коврик. Луна кивнула остальным и сделала вид, что уходит, но сама лишь завернула за угол дома и прижалась к стене, заглядывая в окно. Ничего не разглядела, стёкла покрыты ледяными узорами будто в несколько слоёв… — Кто рисовал-то открытку? — приветливый эльф спросил у Блица, что входил последним. Оглядываясь, он гордо улыбнулся: — Я! Надрочился на лошадках рисовать. Эльфы недовольно переглянулись, услышав грубое слово, но бес уже смылся внутрь особняка, а пост покидать охране не велено было. Внутри дом выглядел так… Как и должен был выглядеть дом существа, связанного с зимой: блестящие, но не скользящие напольные плиты имитировали лёд, мебель была сделана либо полупрозрачной, тоже будто ледяной, либо же белой, но с ажурной резьбой; при этом на ней возлежали многочисленные пузатые подушки, красные, с белой бахромой; в одну из стен был врезан массивный камин, пламя затапливало комнату адским жаром; чуть в стороне от камина громоздилась ель, опутанная гирляндой, однако вместо рождественских украшений на ней висели фотографии улыбающихся детей с приписками вроде «Умница Маргарет» или «Послушный Джон». — Чувствую себя в логове педофила, — поморщился Блиц. — Красиво жить не запретишь… — Милли вытянула губы трубочкой, заглядываясь на высокий потолок с резными балками, множество свечей и витражи из инея. — Внутри больше, чем снаружи, — Мокси взялся за рукоять огнестрела у себя в тулупе, чтобы успокоить нервы. — Как мне всё это не нравится… — Мне тоже, — Блиц убрал открытку обратно. — Жутко тут, почти как в церкви. И никого… Пламя камина и свечи внезапно и ярко вспыхнули, стоило убийцам выйти на середину комнаты. Бесы ожидали чего-то такого, но всё равно вздрогнули, а Мокси так вцепился в рукоять, что пальцы пронзила острая боль. — Кто осмелился потревожить меня до срока? — гулкий бас наполнил комнату. Запаниковав, Мокси выдал инстинктивно то, что выдавал в похожей ситуации, когда мама потащила его на утренник, где его перепугали аниматоры в страшных грехждественских костюмах: — Здравствуй, Крампус, с бородую ану-УЙ! -с-с… — Милли наступила ему на хвост носком туфли: — Санта, с наступающим! — крикнула она, чтобы перебить глупого мужа. — Мы к вам с подарком! Выходите! — Да, вам поздравительная! — Блиц снова вытащил открытку и высоко её поднял, другую руку напрягая в желании поскорее схватить пистолет с заветной пулей. — Никаких просьб о подарках, сегодня подарки решили дарить вам мы! — Какие молодцы вы, ребята-бесята… — прогудел тот же голос довольно. — А ведь подарок для тебя, Блици, у меня всё равно есть… В пламя громадного камина из трубы спрыгнул рослый и толстый старик. Пламя разошлось в стороны от его блестящих сапог, будто отшатываясь в страхе. Блестя горячими отсветами в линзах очков, старик вышел вперёд, к попятившимся бесам, и протянул длинный воздушный шарик: — Свяжи для меня лошадку, мальчик. Блиц вздрогнул. В зеркальном блеске очков взметнулось зелёное пламя, вроде бы совсем недавно пережитое воспоминание, от которого он уже раз сумел избавиться при помощи Милли, теперь обжигало его вновь, заставив растеряться и сделать шаг назад… — М-мама… — Милли сейчас было не лучше. Она выхватила топор, но держала его в обоих руках, отгораживаясь будто обычной палкой. Мокси мелко задрожал, в нём детские страхи резонировали с нынешним… А потом взвизгнул: — Крампус-жирнямпус!!! — и выхватил винтовку. Пули вязли в бело-красной шубе, как мухи на липкой ленте, но привычные звуки стрельбы вывели друзей из ступора ужаса. Милли заревела и понеслать на деда с топором. Санта схватил лезвие варежкой и сжал руку, кроша металл. Бесовка отпрыгнула от кулака другой руки рождественского демона, как раз отходя в сторону от нацелившего на Санту ствол Блица: — Лови подарок, пердун! БАХ! Санту шатнуло, ангельская пуля поразила его. Он гневно глянул на бесов. Их оружие ожило и куснуло рукоятями их пальцы, вынуждая крикнуть и выронить его. Клаус подкосился, из раны текла чёрная кровь. Из глубин дома донёсся тяжёлый гул, пол вздрогнул как от взрыва, с ёлки посыпались хвоинки. — Дураки… — прохрипел Санта через боль, хватаясь за рану. — Можно убить меня, но не дух Рождества! Всё вокруг запульсировало в такт с замедлявшимся сердцем Санты и толчками крови из его сердца — мебель больше, бесы меньше. Внезапно Мокси понял, что один из присутствующих отличается от остальных… Он развернулся к Милли, поймав взглядом её перепуганные жёлтые глаза… И схватился за пистолет, благо оружие снова стало обычным. — Милс… Скажи, как ты обозвала Кинни, когда она наехала на нас? — Мокс, не до того сейчас! — Милли! — Не помню… Мерзкая адская стерва?.. Мокси выжал спуск, снова и снова. При попадании первой пули Милли страшно завопила, но он продолжал стрелять, разрывая вместе с её головой и пространство вокруг, пули словно пронзали некий занавес, открывая вид на совершенно не изменившуюся комнату. — Осуждающая бумажно-сладкая райско-сисёвая сука… — выдохнул Мокси, пальнув в нечто, что более не выглядело как Милли, а походило на плохо слепленного пряничного человечка… Беса. — Ты не мог ведь этого знать, да? Ты не можешь видеть ничего, что было связано с херувимами! Морок или гипноз спали окончательно — Мокси стоял посреди пустой комнаты, пробив пулями потолок и стены. Ни Блица, ни Милли рядом не было. — Так… — он нервно огляделся, а потом достал смартфон и проверил уровень связи. На удивление, тут хорошо ловило. — Так, вот это реально подарок, — он набрал номер Милли и приложил трубку к уху. — Милс, сейчас, конечно, не до того… — Да охуеть как! — Милли топнула ногой, и даже по связи было слышно, как треснула плитка. — За что Блиц застрелил телик? — Мокси спросил твёрдо и выпрямился, ожидая всякого. Молли озадаченно предположила: — За то, что даже ангелы делают рекламу лучше него? — Фух… — Мокси с облегчением сел в кресло у камина. — Это действительно ты, милая. Ты где сейчас? — Кажется, свалилась в подпол. Меня тут пыталась сожрать огромная уродливая тварь, но с нею уже покончено. Тут есть лестница, попробую выбраться наверх… С тобой там всё в порядке? — в голосе Милс вместе с беспокойством зазвучала опасная нотка, говорившая о том, что если Мокси в беде, то лестница ей не понадобится, она сейчас через стены прорвётся. — Пока что да. Я у входа, — Мокси глянул, не пропали ли двери на улицу. — Но всё равно поспеши! Сейчас проверю Блица, целую, — лизнув экран по красной круглой кнопке, бес отрубил связь. Перед тем, как позвонить боссу, он проверил обойму. На глаза попалась дверь — часом, не в подвал ли к Милли? Бес с трудом преодолел желание броситься к ней и проверить свою догадку. Всё-таки за босса он тоже переживал, и потому быстро выбрал его контакт. Как раз тогда, когда ручка повернулась и Милли открыла дверь, телефон ответил голосом Блица: — У меня тут ещё один Санта… он меня держит на мушке. Судя по мрачному офигеванию на лице Мокси, Блица он уже «проверил», потому за него искренне беспокоился. — И… э… чего он хочет, если ещё не убил? — Сказать чего-то. Просто тут ты позвонил, он и заткнулся. Поставить на громкую связь? — Давай, — Мокси поморщился от коготков Милли, которая в переизбытке чувств уцепилась за его предплечье, наклонившись к телефону. — Вы же адорождённые… — тембр тоже был басовитым, но более гортанным и с африканским акцентом. — Разве вам нынешний Санта нравится больше изначального Святого Николая? Он же типичное авраамистское карательство: плохим детям угольки, хорошим — подарки. Причём подарки или «благочестивые», или, в лучшем случае, грошовые. А нынешний мой образ, развращённый потребительством, по счастью, уже не тот святой епископ, что проверяет, кто достаточно хорош, а кто нет. Я дарю подарки всем, у кого есть на них деньги. А у кого нет — мотивирую угольками заработать на лучшую жизнь. Грех удушил добродетель, и нам стало легче дышать, ибо страх людей перед Богом умер вместе с нею. — Я бы тебя уже сто раз ударила за время этой пафосной речи! — Милли отобрала телефон Мокси и тоже включила громкую связь. — Говори по существу! — Кто меня заказал? Кооперативная этика не позволяла назвать клиента. Но Мокси выкрутился: — Демон какой-то. — Кто этот демон? — воскрешённый Санта продолжал допрашивать. — Веди нашего друга в вестибюль, — затребовала Милли, — тогда и отвечу. По широкой резной лестнице с верхнего этажа сошёл ещё один Санта — афроамериканец. Он нёс Блица за шкирку, но, когда увидел труп своего светлокожего коллеги, на нервах выпустил беса ив ужасе схватился за лицо. — По съёбам! — Блиц со всей дури рванул ко дверям. Его подчинённые сиганули вслед за ним, не желая исполнять свою часть сделки с новым, неожиданным Сантой. Ему всё равно стало не до того.