И даже смерть не разлучит нас…
19 декабря 2024 г., 18:57
— Гарри, ты же мне обещал, — Гермиона прикусила костяшки пальцев, громко всхлипывая. — Ты же клялся мне…
Громкие голоса работников министерства, снующих из стороны в сторону, приглушали громкое сердцебиение девушки. Руки до неприличия сильно дрожали, голос сделался тихим настолько, что был едва отличим от шепота. Зубы громко застучали друг об друга.
— Я пытался, Гермиона, но то, что он убивал стало тем, что не позволило мне просить хотя бы пожизненного заключения, — рука Поттера аккуратно накрыла плечо Гермионы, но Грейнджер отбросила её, утирая слёзы.
— Ты клялся, что сделаешь всё возможное, чтобы не допустить этого! Я верила тебе! — почти прокричала девушка, громко всхлипывая.
Гарри запустил руку в черные волосы. Зеленые глаза взволновано забегали по помещению министерства.
— Я всячески пытался сделать так, чтобы его не казнили, но я не всемогущий, — виновато поджал губы он.
— Я тоже убивала, все мы убивали, но почему-то казнят именно его! — она всё-таки сорвалась на крик.
— Потому что он на стороне проигравших, — мягко ответил Поттер, прикасаясь к плечу подруги, пытаясь говорить с ней, растолковывая словно ребёнку.
— Какого чёрта он на той стороне? Именно благодаря ему мы одержали победу! Гарри, я умоляю тебя, сделай же хоть что-нибудь, сделай это ради меня… — её голос был пропитан неустанной мольбой, он практически состоял из неё. В груди бешеным ритмом билось отчаяние, острый узел безысходности крепко обвивал горло девушки, завязываясь туже с каждой секундой.
— Всё было бы куда проще замять, будь он простым рядовым солдатом, но он генерал, Гермиона, пойми же, что по-другому никак не получится, ты и сама прекрасно это понимаешь, только не хочешь признавать… — сейчас уже его голос пропитан мольбой. Мольбой о том, чтобы она хотя бы попыталась его услышать, попыталась его понять. Нет, не простить, она никогда не сможет сделать это, ведь Поттер не смог сдержать своё обещание, но хотя бы понять.
Рука Гарри вновь потянулась к Гермионе, но девушка бросила на него гневный взгляд.
— Не прикасайся ко мне, Поттер, никогда больше! — зло прошипела она, резко подняв ладонь, показывая, что не потерпит больше тактильности с его стороны.
— Гермиона… — отчаянный шёпот оборвался, едва очередные крупные слезинки скатились по щеке девушки.
— Прикажи им пропустить меня во внутрь! — стальным голосом произнесла она, рукавом утирая влагу с лица.
— Это запрещено… — он увёл на несколько секунд взгляд в сторону, но, вновь встретившись с глазами Гермионы, Гарри сдался. — Хорошо, но только не надолго.
***
Гермиона прошла внутрь главного зала. На её глаза вновь навернулись слёзы, когда она увидела сидящего посреди зала, железными оковами прикованного к железному стулу Малфоя, спокойно раскинувшегося на своём месте. — Драко… — прошептала она, прикрывая ладонью рот, тихо всхлипывая. — Грейнджер, — он едва заметно улыбнулся, немного дёрнулся в сторону девушки, но громкий звук оков известил Гермиону обо всём громче любых слов. Она сорвалась в его сторону. — Мне так жаль, Драко, — она встала на колени перед бывшим генералом Пожирателей смерти, положив руки на него, — я не знаю, почему так произошло, Гарри клялся, что этого не произойдёт, остальные уверяли, что сделают всё, чтобы не допустить твоей казни… — её глаза защипало. Горячее дыхание, вырывающееся из девушки, обжигало кожу рук Малфоя. — Всё в порядке, Грейнджер, — он улыбнулся, — разве что здесь довольно прохладно и грязно, поэтому не стой на коленях, — на его лицо наплыла мимолётная серьёзность, — и вообще никогда не стой на них. — Как же так? Мы же мечтали совершенно о другом, — она прикусила и без того окровавленную нижнюю губу, когда слёзы с большей интенсивностью и скоростью стали вытекать из глаз. Кажется, она не выдержит. Не выдержит затуманенный страхом разум, не выдержит сердце, с треском рвущееся на куски. Безнадежность вырезала свои узоры ужаса перед будущим в мозгу. Паника рвала голосовые связки, въедалась в кожу, мышцы, вены, артерии, смешивалась с кровью, заставляя её густеть. Грейнджер было страшно. — Не всегда наши мечты и планы совпадают с реальностью, как видишь. Я сожалею лишь об одном, и ты прекрасно знаешь, о чём, — он замер на мгновение, — я не хочу, чтобы ты смотрела на это, выйди, когда это будет происходить, хорошо? — Нет… — она быстро замотала головой, — этого не должно произойти, ведь это так неправильно. Мы бы никогда не выиграли, не будь тебя с нами. — Меня уверяли, что быстрая смерть – это и есть моя награда, — он тихо усмехнулся и посмотрел на неё так, будто даже простым взглядом пытался утешить. — Ты же обещал мне, обещал, что мы с тобой обручимся, помнишь, как мы говорили о совместном будущем? — Это и есть то, о чём я сожалею, Гермиона, я не успел. — Ты не можешь умереть, не сделав этого! Я не знаю, что я ещё должна сделать, куда ещё должна обратиться, чтобы… — Нет, Гермиона, — вдруг грубо отрезал Малфой. — Ни в коем случае не вздумай унижаться ни перед кем, поняла? Ни перед кем. Не соглашайся ни на какие условия, держись подальше от этих уродов, обещать они могут всё, что угодно, а получив желаемое, просто сделать вид, что ничего не было обещано или попытаться от тебя избавиться. Будь выше всего этого, будь гордой. — его голос был стальным, а тон приказным. — Ты всегда был таким, Малфой, — она коснулась руки аристократа и на секунду прикрыла веки, выравнивая дыхание. — Я люблю тебя, Драко Малфой, — совсем тихо проговорила Грейнджер, громко всхлипнув. — Я люблю тебя, Гермиона Малфой. Глаза девушки округлились от неожиданности. — Позволь мне сделать перед смертью то, что я не успел сделать раньше. Гермиона с отчаянием посмотрела в потолок, стараясь сделать всё возможное, чтобы слёзы перестали вытекать из глаз. Она знала, к чему он клонил. Знала, что он хотел, что собирался сделать. — Гермиона Джин, согласна ли ты связать свою жизнь со мной, делить со мной одну фамилию, любить меня, пока смерть не разлучит нас? Девушка склонила голову на колени Малфоя. Всё кончено. Отчаяние не позволяло ей даже сглотнуть образовавшийся в горле ком. Кажется, она начинала чувствовать тихо подползающую паническую атаку, спровоцированную, давящим на плечи, тяжелым грузом безысходности. Грейнджер дышала сквозь разомкнутые губы. Ей было необходимо наполнить легкие воздухом. Наполнить, чтобы прямо в эту секунду не забиться в истерике. — Не отвечай, просто я хотел произнести это, — он улыбнулся, медленно опуская голову вниз, чтобы соприкоснуться с головой девушки. — А я мечтала это услышать… — совсем тихо прошептала она. — Я согласна, Драко. Она ощутила, как воспоминания пронзали её мозг. В голове всплывали все моменты времени проведенного вместе с Малфоем, все совместно выполненные поручения Ордена, задания, на которые он ходил со всеми, вечера откровений, дни и ночи, проведенные вместе, мечты о совместном будущем. — Теперь я счастлив, а значит, никакая казнь теперь не страшна. Гермиона узнала этот тон. Умело замаскированный под маской, но всё же просачивающийся через мелкие трещины потертостей, отчаянный голос аристократа, она слышала в тот день, когда не стало Нарциссы. Драко хорошо держался, но она чувствовала абсолютно всё. И сегодня он держался, но серые радужки выдавали все его потаённые мысли. Гермиона аккуратно приблизилась к губам Драко. Едва их губы соприкоснулись, Малфой углубил поцелуй, безжалостно сминая губы Гермионы. Этот поцелуй был жадным, яростным, ненасытным. Он был последним. Последним для них обоих. Несмотря даже на то, что дверь громко захлопнулась, и в зал стали входить люди, они не отрывались друг от друга. — Мисс Грейнджер, нам пора приступать, — послышался мужской голос из-за спины Гермионы. Скрипучий, усмешливый, издевательский тон человека, чувствовавшего просачивающееся, наполняющее весь зал своим шлейфом обреченности, отчаяние. — Это жестоко, но у нас не будет брачной ночи, — Малфой попытался улыбнуться, но Гермиона тихо рыдала. — Почему всё именно так? Чем мы заслужили это? — её голос сорвался. — Ты только живи, хорошо, Гермиона? — его голос был наполнен мольбой. — Обещай, что проживёшь долгую и счастливую жизнь. Добейся всего того, о чём мне рассказывала, роди близнецов, как мы и хотели, стань самой любящей женой. И в этот момент внутри Гермионы треснуло что-то, что отчаянно удерживало висевшие на тонкой нити, эмоции. Что-то внутри неё оборвалось, позволяя эмоциям захлестнуть её разум в полной мере. — Я люблю тебя, Драко, — она поджала губы, в попытке сдержать всхлипы, — я хотела всего этого с тобой. — Я всегда буду с тобой, я клянусь тебе, — заверил он, видя её состояние, — ты не будешь этого замечать, но я всегда буду рядом, обещаю. — Ничего из этого мне не нужно без тебя! — она повысила голос перед тем, как он сорвался. — Я люблю тебя так будет всегда, несмотря на то, жив я или нет. — Я навеки буду только твоей, — прошептала она. — Навеки моя, Гермиона Малфой, — он улыбнулся, прислоняясь щекой к её ладони. Его улыбка была искренней, таранящей её и без того истерзанную душу. — Мисс Грейнджер! Нам пора приступать к выполнению приговора, вынесенного судом! — послышался мужской голос откуда-то сзади. — Я подожду тебя, Гермиона. Мы обязательно воссоединимся через много-много лет. Помнишь, ты сказала, что согласна, значит, ты придёшь ко мне. — Драко… — она округлила глаза, почувствовав на себе руки, что начали оттягивать её от Драко. — Мисс Грейнджер! — настойчиво повторил мужчина. — Убери свои грязные руки от неё! — грубо приказал Малфой, когда мужчина начал разворачивать девушку к себе, оттягивая всё дальше. — А вы, мистер Малфой, больше не в том положении, чтобы раздавать указы! — резко осадил аристократа мужчина. — Прости, Гермиона, в этой жизни я не смог. Я люблю тебя, Гермиона. — Я люблю тебя, Драко! — прокричала она, когда её отдалили от Малфоя на ещё большее расстояние, в сторону расположенных перед судейским составом скамей. Гермиона до крови прикусила нижнюю губу, зажмуривая глаза, оказавшись рядом с Гарри. — Подсудимый Драко Люциус Малфой, именем Министерства Магии, вы обвиняетесь во многочисленных убийствах, в способствовании в узурпации власти, в участии в разного рода пытках, в шантаже, в жестоком обращении с мирным населением, в использовании тёмной магии и ещё во множестве других злодеяниях. Решением заседания Верховного суда магов Великобритании, проведённом в полном составе судебной коллегии, вы приговариваетесь к смертной казни путём поцелуя Дементора, и заблаговременном принятием назначенного зелья. Приговор будет исполнен незамедлительно. Вам есть, что возразить или выразить несогласие с вынесенном решением? Гермиона смотрела на Драко, спокойно развалившемся на стуле, словно ни ему сейчас объявили о неминуемой казни. «Пожалуйста, пусть это не будет правдой, ведь так не должно быть, ведь это неправильно, почему все забыли? Почему все вдруг решили, что после того, что Малфой помог Ордену одержать победу, от него нужно избавляться? Они же обещали, что всё будет по-другому…» — мысленно словно в бреду шептала она. — В принципе, практически всё правильно, — спокойно ответил он. — Мисс Грейнджер слёзно молила о вашем помиловании всего пару часов назад в моём кабинете, — Малфой заметно напрягся, переведя взгляд на Гермиону, — само собой, мы не стали даже рассматривать этот вариант, несмотря на все унизительные слёзы и мольбы вашей… — он замер, улыбнулся, смотря на Малфоя, но договаривать не стал. — Вы совершили несчётное количество зверских преступлений, вы сожалеете хоть о чём-нибудь в своей жизни? — Да, — вдумчиво произнёс аристократ, — о том, что в момент нашей прошлой встречи в этом же самом Министерстве всего год назад, я всё же решил не отнимать твою жизнь, даже несмотря на то, что ты прятался за спиной своей помощницы, — бывший генерал улыбнулся. — Приступайте немедленно к исполнению приговора! Гермиона дёрнулась с места, когда в комнату начало по воздуху вплывать несколько дементоров, после того, как в рот Малфоя влили зелье, которое после того, как произойдёт поцелуй, позволит ему практически моментально уйти из жизни, разорвав его сердце. Гарри схватил подругу, не давая возможности дёрнуться в сторону Малфоя, когда она сумела выскользнуть со своего места. — Драко! — умоляюще прокричала она, рухнув на колени, удерживаемая Гарри. — Драко… — совсем шёпотом повторила она, пытаясь вырваться из крепкой хватки Поттера. Липкая субстанция страха осела тяжелым грузом на разомкнутые веки, пытаясь заставить девушку закрыть глаза, хотя бы сморгнуть её, но Гермиона не могла. Не могла заставить себя прикрыть тяжелые веки хотя бы на секунду. Казалось, за эту секунду мир канет во мрак, разрушится до основания, унеся с собой сотни тысяч жизней, а может, и вовсе медленно сгорит в адском пламени, оставив после себя лишь зловещий тлен. — Я тебя люблю, — одними губами произнёс Малфой, смотря в её глаза. Все попытки девушки вырваться были абсолютно тщетными. Гарри прижимал её к себе, обнимал, пытался сделать так, чтобы она ничего не видела. Гермиона видела, как дементор прижался к лицу Малфоя, медленно высасывая душу. Изначально сидевший расслабленно, не выражая страха или сожаления аристократ, напряг руки, но не проронил ни слова. Он не кричал, не издал ни звука, и лишь напряжённое тело выражало происходящее. — Отпусти… отпусти… — шёпотом умоляла Гермиона, из-за пелены слез уже не видя Драко. — пожалуйста… прошу тебя, Гарри… ты же обещал… Последняя нить надежды, слабым узлом завязанная где-то глубоко в груди, бесшумно оборвалась. Всё кончено.***
Джинни что-то говорила, держа Гермиону за руку, но девушка не могла разобрать слов. Кромешная тьма опоясала комнату, мысли, прошлое, настоящее, будущее – абсолютно всё. — … и мама попросила пригласить тебя на ужин, она сказала, что приготовит специально для тебя… Что она несёт? — пронеслось в голове Гермионы. — … а Рон уже совсем скоро выйдет из больничного крыла и тогда… Рон… больничное крыло… — вновь пронеслось в голове. А перед глазами до сих пор мутно виделось, как волочат по холодному министерскому полу бездыханное тело Драко. Дыхание замирает, внутренности разрываются от боли, в горле застыл ком. А после внезапно все стали слишком добрыми и внимательными к ней. Джинни ещё вчера зашла к ней, и только когда Гермиона попросила оставить её одну, Уизли нехотя вышла, а после, утром, вновь пришла и продолжила что-то рассказывать. Она приволокла с собой сладости, что-то говорила, улыбалась, пыталась разговорить подругу. Гарри уже два раза за сегодня забрёл в её квартиру, проверяя её состояние. Никто из них не упоминал даже вскользь о Драко, о его казни. — Гермиона… Гермиона! — Джинни вновь потрепала подругу за плечо. — Ты сегодня куда-то выходила? — Да, — коротко и безжизненно ответила Грейнджер. Так холодно… холод охватывал тело, заставлял его занеметь, путал мысли. — Куда? Ты что-то купила? —широко и, кажется, слишком наигранно спросила Джинни. — Да. — ледяной голос, короткая реплика. — А что? — Уизли заинтересованно приблизилась, поняв, что наконец смогла вытянуть из подруги хоть что-то. — Платье. — Платье? Примерь, покажись! — глаза Джиневры блеснули заинтересованностью. — Иди домой, Джинни, пожалуйста, я так устала сегодня, — сухой ответ Грейнджер заставил девушку обречённо прикрыть глаза на несколько секунд. — Гермиона, я же поддержать тебя хочу… — почти с мольбой проговорила она, схватив подругу за руку. — Прошу тебя, мне нужно побыть одной и попроси Гарри и всех остальных больше не приходить, хорошо? — стальной голос без единой эмоции. — Нет, Гермиона, я не оставлю тебя одну. — Я хочу спать. — Я останусь с тобой! — Тогда скажи мне, где сейчас Драко? Его уже похоронили? — желудок сжался от осознания того, что девушка произнесла только что. Стадия отрицания всё ещё пыталась заволочить её, поглотить, и имя «Драко» и слово «похоронили» не вязались в голове. Всё это казалось ненастоящим, неправильным, противоречивым и в корне противоестественным. Несмотря на то, что Гермиона видела всё своими глазами, она не могла поверить. Не могла поверить в то, что Гарри не смог сделать того, о чём обещал, Орден не смог выполнить то, что был должен, не верила в то, что казнь была назначена, состоялась, отрицала тот факт, что Драко убили. Джинни прикусила губу. В комнате ещё на несколько минут повисло тянущееся молчание. Оно неподъемными мыслями ложилось на плечи обеих девушек. Уизли отвела взгляд в сторону, быстро проморгалась и сочувственно осмотрела Гермиону. — Хорошо, я оставлю тебя, но только завтра утром мы с Гарри придём к тебе. — Приходите, — сухо произнесла Гермиона.***
Гермиона усмехнулась, пройдя на кухню, садясь за стол. В квартире не осталось ни одного ножа, ни одной стеклянной посуды или зеркала, даже палочку Гермионы Джинни смогла незаметно забрать с собой. Девушка поправила рукав своего нового свадебного платья, которое ещё сегодня купила после того, как зашла в лавку с зельями. Теперь невеста — быстро промелькнуло в голове девушки, — навсегда невеста, которой никогда уже не стать женой. — Навеки моя, Гермиона Малфой, — в голове вновь и вновь эхом разносился голос Малфоя, его слова. Перед глазами представала его улыбка, вспоминались их вечера, как он обнимал её, как они говорили о совместном будущем, их планы и мечты, а после вспомнился тот день, когда после того, как Орден в полной мере получил помощь от Малфоя, было принято решение избавиться от генерала вражеской армии. После Гермиона вспомнила обещания и клятвы Гарри о том, что он сделает всё возможное, чтобы Малфой остался живым после всего того, что он сделал для Ордена. — Навеки твоя, Драко, — тихо прошептала Гермиона, до дна выпивая горькое содержимое из маленькой стеклянной склянки. И даже смерть не разлучит нас…
