Дневник Z. Или как победить зомби из "Школы мертвецов"

      Весенний будничный день. 15:40. Академия Фудзими.              Последний звонок. Ученики 3-А класса вяло собирают рюкзаки, перебрасываясь односложными фразами. Кто-то спешит в клуб, кто-то — домой. Всё как обычно. Почти.       — Ты так и не пойдёшь с нами? — спросил Имамура, небрежно закинув сумку на плечо. Его гакуран болтался расстёгнутым, обнажая мятую жёлтую футболку с надписью «BAD LINE». Серьги в ушах тускло блестели под флуоресцентным светом.       Рядом стоял Кен — высокий, молчаливый, с зелёной банданой, прикрывающей короткие чёрные волосы. Он только кивнул в сторону парня, стоявшего у окна.       Тот — Икута — был на голову выше большинства одноклассников: 182 см, плотно сбитое телосложение, каштановые волосы, коротко стриженные. Лицо — не красивое, но и не уродливое: резкие скулы, тяжёлый взгляд, будто уставший от жизни задолго до её конца. Прозвище «Мёртвяк» прилипло к нему ещё в первом году: с одной стороны — из-за его страсти к зомби-хоррорам, с другой — потому что в тишине он иногда выглядел так, будто уже мёртв внутри.       — Мама возвращается с двойной смены. Надо приготовить ужин, — сказал он без эмоций.       — Ага, святая обязанность сына, — хмыкнул Имамура. — Только не засмотришься на медсестру, а то опять останешься без пиджака, а может быть и без штанов.       Икута не ответил. Просто посмотрел. Не злобно — просто так, что у Имамуры по спине пробежал холодок. Тот тут же отвёл глаза и фальшиво рассмеялся.       — Ладно, ладно… Ждём у ворот.       Икута кивнул и двинулся к выходу. В коридоре — толчея. Мини-юбки, обтягивающие чулки, школьные блузки с подозрительно расстёгнутыми верхними пуговицами. Академия Фудзими славилась либеральными нормами — и этим пользовались все, кроме Саэко Бусудзимы.       Она стояла у лестницы, как статуя: фиолетовые волосы до бёдер, безупречная осанка, школьная юбка — не короткая, как у других, а строго ниже колена. Белая блузка с зелёным воротником, чёрный бант, голубые глаза, холодные, как сталь. Даже в толпе она выделялась — не красотой, а присутствием.       — Уходишь? — спросила она, не повышая голоса. — Сегодня без кэндо?       — Мама устала. Ужин захочет. Отпросился у тренера. И я напомню, что я из бейсбольного клуба. У вас я просто подменяю грушу для битья.       — Ты хороший сын. — Её губы едва тронула улыбка — вежливая, но без тёплых нот. — Передай ей привет.       — Спасибо.       Она уже развернулась, но вдруг остановилась.       — Где твой пиджак?       Икута опустил взгляд на своё плечо — действительно, без пиджака.       — В медпункте, наверное.       — Ну, разумеется! Что я говорил? — выкрикнул вернувшийся Имамура, чтобы просто подколоть друга. — Ты ведь там чаще, чем в бейсбольном клубе! Любитель медсестёр!       — Да, практикуюсь я у Марикавы. Она хорошо учит.       — Мужчина, что заранее видит свой путь и идёт по нему, достоин уважения… — мудро добавила Саэко слегка наклонила голову, будто оценивая его. — Но отрицание и избегание своих истинных чувств никогда не красит его. — завуалированная в мудрость усмешка вырвалось из уст девушки.       Икута не стал отвечать. Просто кивнул — и пошёл.       По пути его остановила сцена у лестницы. Белобрысый парень из 2-Б — известный задира — толкнул в плечо Коту Хирано, заставив того упасть на колени. Книги разлетелись по полу.       — Поднимайся, — сказал Икута, протягивая Коте руку.       — Спасибо...       Кота встал и шустро стал подбирать книги.       Белобрысый фыркнул:       — Чё, герой решил посветить?       Икута не ответил. Просто остановился. Не сжал кулаки. Не закатал рукава. Просто встал напротив, слегка напрягая мышцы шеи и плеч. Его взгляд — тяжёлый, пустой, как у мертвеца, — упал на хулигана.       Тот моргнул. Потом отступил на шаг. Потом — ещё на два.       — …Да пошёл ты, — пробормотал он и быстро свернул за угол.       Икута не двинулся. Стоял, пока не услышал удаляющиеся шаги. Только потом пошёл дальше — к медпункту.       Учитель Тешима, и по совместительству тренер по бейсболу, проходя мимо, бросил:       — Надеюсь, ты не начал драку в стенах школы?       — Нет, учитель. Просто поговорили.       Тешима прищурился, но не стал настаивать.       — Иди. И не опаздывай завтра.       — Обязательно.       «Мёртвяк» почти добежал до лестницы, когда резкий голос остановил его у поворота.       — Бегать по коридорам запрещено.       Кёко Хаяси стояла с поджатыми губами, руки на бёдрах. Её рыжевато-каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, очки слегка сползли по переносице. Белый блейзер, жёлтая блузка, строгая юбка — всё безупречно, как и её учительская выправка. Но в глазах мелькнуло что-то усталое. Не строгость — скука.       — Простите, учительница Хаяси, — сказал Икута, замедляя шаг. — Мама возвращается с двойной смены.       Она кивнула, не улыбнувшись.       — Тогда иди. Но не бегом.       Он прошёл мимо. Она не обернулась.       Медпункт пах антисептиком и сонным теплом. Шизука Марикава сидела за столом, голова опущена на скрещённые руки. Золотые волосы струились по спине, почти до пояса. Белый халат едва сдерживал её грудь — даже в покое она выглядела внушительно, как будто природа решила пошутить над пропорциями. Юбка от Dior обтягивала бёдра, подчёркивая стройные ноги в коричневых чулках.       Со стороны — взрослая, соблазнительная женщина. Но Икута знал: стоит ей проснуться — и она тут же споткнётся о собственные ноги, назовёт его «Икута-кун» с детской интонацией и спросит, не видел ли он её ключи от машины… которые лежат у неё в кармане.       Иногда он ловил себя на мысли, что чувствует себя старше её. Не по возрасту — по голове.       Он не стал будить её. Тихо взял пиджак с койки и вышел, прикрыв дверь.       У выхода из школы его ждала Тошими Ники. Он её знал с прошлого года после одного случая, который был связан с её подругой.       Она стояла чуть в стороне от потока учеников, притоптывая носком туфли, будто пыталась стереть трещину в асфальте. Её чёрные волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились и прилипли к щеке от нервного пота. Школьная юбка — короткая, как у всех, — подчёркивала стройные ноги в чёрных гольфах. На груди — стандартная блузка с зелёным галстуком, но пуговица у ворота была чуть расстёгнута: не от кокетства, а потому что она нервничала и теребила её пальцами.       Когда парень подошёл, она вздрогнула.       — Икута-семпай…       — Да?       — Я… — Она сглотнула. — Я хотела… кое-что отдать тебе.       Он кивнул, не торопя. В голове уже мелькнуло: «Письмо. Только бы не признание. Это не тот день, когда я хочу завести новую девушку». Но он не двинулся.       Тошими отвела его к деревьям вытащила из кармана конверт — слегка помятый, с надписью «Икута-семпаю» аккуратным почерком. Подержала его секунду, потом резко разорвала пополам.       — Нет, — сказала она тихо. — Лучше самой.       Она подняла глаза — светло-голубые, большие, как у испуганного котёнка.       — Ты мне нравишься. Очень. Я… думала об этом давно. И даже спрашивала у Мисудзу, не сочтёшь ли ты меня… глупой.       Голос дрогнул. Она сжала кулаки.       — Я знаю, ты проводишь много времени с медсестрой. И у тебя есть твои… странности. Но мне всё равно. Я хочу быть рядом. Даже если сначала буду просто как подруга. Даже если ты скажешь «нет».       Икута молчал. Не из жестокости. Просто в этот момент он думал не о ней, а о том, что в холодильнике осталось мало говядины, а мама ненавидит курицу по вечерам.       Но он видел, как дрожат её пальцы. Как она смотрит — не с надеждой, а с страхом быть отвергнутой. Как будто её мир уже держится на этой одной фразе.       — Ты уверена? — спросил он наконец. — Я не из тех, кто дарит цветы. Или говорит красивые слова. Да и вообще мне говорят, что я жуткий.       — Мне не нужны цветы, — ответила она быстро. — Мне нужно… чтобы кто-то был рядом. Кто не предаст и сможет защитить.       Он чуть нахмурился. Слово «предаст» прозвучало странно. Но он не стал уточнять.       — Тогда… давай начнём с кофе. Завтра после уроков. Если передумаешь — просто не приходи. Без обид.       Её лицо озарила улыбка — не триумфальная, а облегчённая, будто она только что избежала падения.       — Спасибо… — прошептала она и поклонилась, чуть не споткнувшись.       От радости Тошими подбежала к Мисудзу Итидзё — той самой, что всё это время пряталась за деревом. У Мисудзу каштановые волосы в аккуратном пучке, карие глаза и та же школьная форма Фудзими, что и у всех. Только грудь у неё скромная — почти детская по сравнению с Тошими.       Тошими быстро пересказала суть: «Он согласился! Ну, почти!» — и подруги радостно подпрыгнули. Юбки взметнулись: у Тошими — полосатые жёлтые трусики с кружевами и бантиком, у Мисудзу — простые белые.       «Слишком короткие юбки», — про себя отметил «Мёртвяк».       Наконец-то дорога к воротам школы была свободна. На пути встречались лишь такие же ученики — кто с сумкой, кто с телефоном у уха, кто уже в мини-юбке на полпути к городу. Ничто не мешало Икуте.       Но судьба, как всегда, решила поиздеваться.       — «Трупик»!       Глаз его дёрнулся. Прозвище — редкое, почти забытое. Он не остановился.       — Эй, не притворяйся, что не слышишь! — голос звучал лениво, как у кошки, которая уже решила, что поймала мышь.       И в следующий миг — тяжесть на спине. Руки обвили шею, ноги — талию. Тёплое дыхание коснулось макушки.       — Слезь, — сказал он без интонации. — Сейчас.       — Так грубо со мной? — Мику Юки соскочила на землю, но не отошла. Её светло-рыжие волосы коротко стригли по плечи, ободок чуть съехал набок. Серьги — по две в каждом ухе, третья — в левом, как всегда. Белая блузка с зелёным воротником натягивалась на груди, будто специально подчёркивая, что скромность — не её стиль.       — А ведь я твоя бывшая. Почти что невеста.       — У меня на тебя двадцать секунд. Отсчёт пошёл.       Она усмехнулась, провела ногтем по пуговице его рубашки.       — Всё ещё злишься, что я прочитала твой дневник? Да ладно, все же знают: «Мёртвяк» пишет про то, как бы он выжил в зомби-апокалипсисе. Мило. Даже трогательно.       — Я не злюсь. Мне плевать. Но ты не вернула его. Просто спрятала — чтобы морочить мне голову. Это не игра. Это воровство.       — Ой, как страшно! — Она закатила глаза, но в голосе уже не было насмешки. — Может, я просто хотела, чтобы ты хоть раз посмотрел на меня по-настоящему? А не как на очередную «стерву»?       Он молчал. В голове: «Говядина, соевый соус, рис. Мама придёт в пять».       — Время вышло, — сказал он и пошёл.       — Подожди! — Она шагнула за ним, но не схватила за руку — знала, что не сработает. — Я хочу извиниться. По-честному.       — Приму извинения, — он не обернулся, — когда выполнишь догэдза голой перед всем классом. А перед этим верни мою тетрадку. До тех пор — не трать моё время.       Она замерла. На лице — не злость, а что-то хрупкое. Обида? Уязвлённое самолюбие?       Он не стал разбираться. За воротами его ждали Имамура и Кен.       — Чего этой стерве надо было? — спросил Имамура, кивнув в сторону школы.       — Ничего. Просто проверяла, не сгнил ли я ещё окончательно.       — Ха! Как будто ты не мертвец с рождения.       Икута не ответил. Последний взгляд — на Мику. Она стояла за воротами, руки скрещены под грудью, взгляд отвернут в сторону.       Не жертва. Не невинность. Просто человек, который играет в игры — и проигрывает, т.к. второй игрок не собирается играть в игру.       Трио третьеклассников спускалось с холма. По обе стороны дороги цвели сакуры — нежные, розовые, хрупкие. «Мёртвяк» всегда любил их: цветут ярко, живут недолго, напоминают — всё проходит. Даже красота. Даже весна.       — Эй, парни, — нарушил тишину Кен, — какие вам милее — в очках или без?       — С чего вдруг? — буркнул Икута.       — Вон идут две из нашей школы. Одна в очках, другая — нет.       «Мёртвяк» и Имамура бросили взгляд. Темно-синие волосы, голубые глаза за стёклами, пышная грудь — Фумико Таниучи. Рядом — рыжая Момо Кавамото: золотисто-карие глаза, худощавая, скромнее в формах.       — Ходят в лёгкой атлетике с Мику, — сказал Икута. — Нормальные девчонки.       — Так что? Очки или нет? — не унимался Кен.       — Мне всё равно, — отмахнулся Имамура. — Лишь бы за двадцать. Хотя… очки могут добавить строгости. Элегантности.       — Согласен, — кивнул Икута. — Главное — подходят ли лицу.       — А я, пожалуй, промолчу, — вздохнул Кен.       — Очки! — хором выдали друзья.       — Демоны…       У подножия холма их пути с девушками разошлись. Пошли дальше — болтали о ерунде: девушки, машины, чай. Всё, что обычно обсуждают обычные японские парни, когда им не о чем говорить.       — Опаньки, — вдруг замер Имамура. — Это что за тачка?       У круглосуточного магазина стоял чёрный седан — дорогой, как у якудза.       Из дверей вышла женщина. Длинные светло-фиолетовые волосы, фиолетовые глаза, фигура стройная, грудь — внушительная. На ней — красное платье, белые драпировки, туфли на низком каблуке. Аристократка в мире пластиковых пакетов.       Имамура и Кен остолбенели.       «Мёртвяк» молча схватил их за шеи, развернул лицами вперёд и повёл мимо, не глядя назад.       — …Хе-хе… — донёсся сзади тихий, тёплый смешок.       «Ну да, клоуны и есть. Явно же, что женщина какой-то крутой шишки.», подумал он., подумал он.       Уже за углом, на краю слышимости, раздался детский голос:       — Мама!       Икута машинально оглянулся. У магазина стояла школьница — розовые хвостики, большая грудь, оранжевые глаза, полные ярости. Заметив его взгляд, она нахмурилась ещё сильнее и бросила ему взгляд, будто он уже мёртв.       Он отвёл глаза и пошёл быстрее.       Они дошли до перекрёстка. Светофор мигал красным. Имамура уже открывал рот — наверняка с очередной пошлостью про «мамаш» — как раздался голос сбоку:       — Эй, это же старый хмырь, Имамура!       Трое обернулись.       У обочины стояла четвёрка подростков в форме другой школы. Впереди — парень с серовато-чёрными волосами, веснушками и пацанской стрижкой. За ним — ещё один парень и две девчонки.       Одна — загорелая гяру: длинные светлые волосы, чёлка до глаз, розовая помада, мини-юбка в серую клетку, носки до колен. В ухе — пирсинг.       Вторая — тёмноволосая, волнистые пряди прикрывали уши, лицо без макияжа, та же форма, но взгляд — тише, настороженнее.       — Хиде, скотина! — огрызнулся Имамура. — Я всего на два года старше!       — Ага, и поэтому проиграл в пятницу? Старикашка, — усмехнулся Хиде.       — Да пошёл ты! — Кен уже сжимал кулаки. — Давай, отыграемся в Хосё?       — Кто последний добегает — платит за первые раунды! — крикнул Хиде и рванул вперёд.       Его банда — за ним. Имамура и Кен — следом, даже не попрощавшись толком:       — До завтра, «Мёртвяк»!       — Пока!       Он кивнул, глядя им вслед. В этот момент мимо пронёсся автомобиль — порыв ветра взметнул юбки гяру и её подруги. На миг мелькнули светло-жёлтые и синие трусики. Никто не заметил. Только он.       «Не только у нас дресс-код — "интересный".».       Светофор переключился на зелёный. Икута пошёл дальше.       Улица кипела. Люди шли с работы, смеялись, толкались у ларьков. Впереди — парочка: парень с серыми волосами и девушка с оранжево-каштановыми прядями до пояса, собранными в низкий хвост. Она засмеялась — красновато-карие глаза, пышная грудь, лёгкая походка.       «Повезло пареньку. Главное — чтобы не воровала дневники», — мелькнуло в голове с чёрной иронией.       Он не завидовал. Просто отметил — и пошёл своей дорогой. Прямой. Без поворотов.       Впереди у кондитерской мелькнул минивэн с логотипом «Bridge News». Магазин был закрыт — жалюзи опущены, хотя до вечера ещё далеко. У машины стояли двое: оператор с камерой и женщина в тёмно-жёлтом пиджаке и короткой юбке — местная репортёрша. Фиолетовые волосы в короткий хвост, две пряди спадают на лицо, светло-карие глаза, фигура стройная, грудь — большая. Серьги в виде молний. Типичная «новостная красотка».       «Мёртвяк» уже собирался пройти мимо — как и со всеми сегодня — но та вдруг споткнулась о бордюр и рухнула на колено.       — Ай… блин… — выдохнула она, потирая правую ногу. На коже — свежая ссадина, грязная, открытая.       Он помог ей подняться. Она опустилась на задний борт минивэна.       — Спасибо… Цуширо, аптечку!       — Не надо, — сказал Икута. — У меня есть.       Из сумки он достал компактную аптечку — перекись, вата, лейкопластырь. Минимум, но на случай бытовых аварий — достаточно. Присел на корточки, смочил диск.       — Может, сама? — спросил он, вдруг осознав, что школьник, трогающий ногу взрослой женщины, выглядит странно.       — Раз начал — заканчивай, — ответила она, не моргнув.       Перекись зашипела. Она дёрнулась, пальцы сжались в кулаки, но не отстранилась.       Он сменил диск, аккуратно убрал пену, обработал кожу вокруг. Движения — точные, без лишнего. Когда рана была чиста, спросил:       — Много ходить будете? По пыли?       — Рабочий день не закончился.       — Тогда лейкопластырь.       Он отрезал полосу, приклеил. Ровно, без складок.       — До повышения заживёт.       Она наконец улыбнулась — легко, с лёгким флиртом:       — Спасибо, маленький доктор.       — Всегда пожалуйста.       Он убрал всё в сумку и уже собрался уходить, но обернулся:       — А что случилось в магазине?       — Сердечный приступ. Умер на месте, — ответил оператор.       — И это новость?       — Не один, — вмешалась репортёрша. — Сегодня в городе — десятки таких. Все как один: падают, конвульсии, смерть за минуты.       Икута помолчал. «Странно. Болезнь какая-то? Надо бы спросить у мамы».       — Будьте поосторожнее с бордюрами, — сказал он, уже уходя.       — Окей! — она махнула ему в ответ, показав знак мира.       Путь продолжился. До мясного магазина — ещё два километра. По дороге мелькнула женщина в жёлтом платье с собачкой на поводке. А потом — HMMWV M1025. Зеленый, массивный, с характерным профилем. И, как назло, припаркованный прямо у обочины.       Водительская дверь распахнулась.       — Эй, малой! Как жизнь?       За рулём — Рика Минами. Загорелая, фиолетовые волосы, красные глаза, белая футболка с открытым животом, расстёгнутая тактическая куртка, армейские ботинки и штаны. На лице — та самая ухмылка: дерзкая, уверенная, будто знает, что ты уже проиграл.       — Здравствуйте, Минами-сан, — кивнул Икута.       — Сколько раз говорить — просто Рика. «Госпожа» (-сан) — это для старух с палками. Что с тобой? Вид у тебя — как у человека, которого весь день топтали.       — Тороплюсь. Мама с двойной смены — надо ужин приготовить.       — Заботливый сыночек. Это не сарказм. Куда держишь путь?       — Магазин у Хёдо.       — Отлично. Залезай. Подброшу.       Он не стал спорить. Устроился на пассажирском. Хамви мягко тронулся.       — Как в школе? — спросила она, не отрываясь от дороги. — Никто не трогает Сидзуку?       — Парни лезут с «ушибами», чтобы она их осмотрела. Засматриваются. Но никто не перешёл грань.       — Мальчишки… — Рика фыркнула. — Следи за ней. Она хоть и взрослая, но часто ведет себя как наивная неряха.       — Жёстко, но верно.       — Это не жёсткость. Это факт. — Она бросила на него короткий взгляд. — Тем более, если рядом есть парень с головой на плечах. Ты ей нравишься, кстати.       — Не влюблён я.       — Глаза не врут. И трепет в голосе, когда произносишь её имя, тоже. Я не слепая.       Она притормозила у магазина, но не выключила двигатель.       — Слушай. Я не буду тебе угрожать. Но помни: любая глупость с твоей стороны — и она будет первой, кто получит несчастья. Ты умный. Понимаешь, о чём я.       — Понимаю. Сам не планирую признаваться до двадцати. Пусть будет хоть какой-то видимый паритет в возрасте.       — Девять лет разницы — и ты ждёшь два года, чтобы «войти в одно десятилетие»? — Она усмехнулась. — Зрело. Для семнадцатилетнего.       — Восемнадцати.       — Не велика разница. — Она стукнула его кулаком по плечу. — Если к тому времени станешь мужчиной — а не просто высоким школьником — и если она сама никого не выберет… тогда попробуешь счастья. А теперь иди за мясом. Я подожду.       — Может, сам дойду?       — Не смеши. Я тебя задержала — значит, довезу. К тому же… — она прищурилась, — интересно, где ты живёшь.       На секунду её лицо стало серьёзным. Два пальца у его виска. Щёлчок.       — Обидишь её — найду. Бум.       Потом снова улыбка.       — Шучу. Иди.       «Мертвяк» с лёгкой улыбкой вышел из машины и вошёл в магазин. Там всегда было немноголюдно, и сегодня не стало исключением. Из примечательных людей — мать и маленькая дочь, которые были как две капли похожи друг на друга лицом и короткими до плеч розовыми волосами. Девочка мило спрашивала женщину о разных видах мяса и их различии. Лёгкая улыбка безмятежно появилась на его лице.       Он вернулся с пакетом. Хамви ждал. По дороге домой Рика вдруг спросила:       — Тебе вообще взрослые женщины нравятся? Или это только Сидзука?       — Не на возраст смотрю. На человека. С ней — больше общего.       — Она говорила, что вы познакомились через твою мать. В больнице.       — Да. Сначала казалась… неуклюжей. Как будто не в своей профессии. Но потом взяла себя в руки. Мама её полюбила как племянницу. А мне она стала… почти как старшая сестра. Только иногда — как что-то большее.       — «Что-то большее» — это когда замечаешь её грудь?       — Иногда. Но чаще — улыбку. Глаза. Она похожа на маму. Только… мягче.       — Ах, невинность. — Рика усмехнулась. — Значит, ты не асексуал.       — Нет. Просто не свожу всё к телу... Хотя и отрицать очевидной привлекательности глупо.       — Интересно. — Она помолчала, потом резко: — Придумай мне комплимент. Про мою сексуальность. Искренний. Если угадаешь — получишь непрямой чмок.       — Почему не по-настоящему?       — Потому что ты ещё малец. Когда станешь мужчиной — поговорим.       Он начал вглядываться. Грудь — банально. Ноги — в штанах. Лицо — слишком очевидно. Голос… да.       Когда машина остановилась у его дома, он сказал:       — У вас тёплый, властный, чарующий голос. Игривые нотки в нём вызывают возбуждение, а прямолинейность — уважение. Это один из самых сексуальных голосов, что я слышал. Это... сгодится?       Рика не удивилась. Только лёгкая ухмылка.       — Не самый популярный комплимент… но честный. Слишком много слов, но направление верное. За старание — чмок.       Она чмокнула пальцы и ткнула ему в щёку.       — Над комплиментом для Сидзуки постарайся получше.       — Обязательно.       — Передай привет маме. И Сидзуке.       — А с чего вдруг ей?       — Уезжаю в аэропорт. На 4–5 дней. Надеюсь, без эксцессов.       — Удачи вам... Рика.       — Пока, малец.       Хамви тронулся. Икута стоял, глядя вслед.       Наконец-то — дом.       Ровно через час после уроков.       Двухэтажное здание с тёмной черепичной крышей и кремовым фасадом выглядело спокойно, почти уютно. Большие окна на первом этаже пропускали весенний свет. Веранда — деревянный пол, навес от дождя, стальная дверь с простой ручкой. Никаких украшений. Только практичность.       Икута открыл замок и вдохнул — запах антисептика, чистого дерева и старых книг. Дом пах матерью.       В прихожей он скинул форму, переоделся в майку, бросил пропитанную потом одежду в корзину и направился на кухню. Говядина, курица, рис, овощи — всё выложил на стол. Чайник поставил на плиту. Пока вода грелась, зашёл в душ.       Вернувшись, начал готовить.       Рис — промыл, залил, поставил.       На сковороде — лук, морковь, болгарский перец. Потом — тонкие полоски говядины. Соевый соус, чёрный перец, базилик. Аромат разнёсся по всему дому.       Пока мясо томилось, собрал салат: копчёная курица, листья салата, помидоры, красный лук, грецкие орехи, сыр. Заправил маслом и лимоном, украсил петрушкой — и в холодильник.       Сам перекусил бутербродом, запил чаем и перешёл в гостиную.       Там — низкий деревянный стол, подушки, малиновый диван, два кресла. Телевизор в шкафу-стенке. На стенах — три свитка с каллиграфией и много шкафов.       Один — завален книгами, дипломами, фотографиями.       Другой — медали и кубки.              Пятнадцать серебряных медалей. Четыре кубка. Почти все — вторые места. Имя на большом кубке Национального чемпионата 1994 года: Ёсико Икута.       У него — три бронзы. Третьи места.       «До неё мне ещё расти», — подумал он без горечи.       На полке — разобранный олимпийский лук. Без тетивы. Тот самый, на котором она заняла второе место в 1986-м. Там же, где познакомилась с его отцом.       А в оружейном сейфе — два комбинированных лука и много стрел.       И не только там.       «Мертвяк» сразу же поспешил на улицу, где его ждала женщина невысокого роста, около 160 см, с чёрными волосами, подстриженными под каре, и зелёными глазами. В отличие от многих девушек, которых он сегодня видел, она обладала стройным телом, но её грудь была очень маленькой, что особенно заметно под красной рубашкой. Однако это компенсировалось красивой упругой попой и пышными бёдрами, которые можно было оценить, взглянув на её чёрные брюки.       — Милый, это ты? Уже вернулся домой? — произнесла она с лучезарной улыбкой, хотя её голос выдавал сильную усталость.       «Мертвяк» поспешил помочь матери удержаться на ногах, нежно обняв её за талию.       — Понести тебя на руках?       — Да нет, я не... Ах... — драматично вздохнула она, обмякнув в его объятиях, а её руки без сил упали вниз. — Похоже, ноги меня не держат...       — Драматизируешь?       — Не то слово! Но я всё равно хочу, чтобы ты меня понёс! В такие моменты я чувствую себя словно 21-летней! — с лукавой улыбкой произнесла она.       — Всегда рад услужить, — с доброй улыбкой ответил «Мертвяк», заходя вместе с матерью в дом.       — Отнеси меня в ванну, милый. Хочу тёпленькой воды. Разденешь меня? — с весёлой улыбкой спросила она.       — Ага, конечно. Сама сможешь, — невозмутимо ответил «Мертвяк», "бросив" мать на сиденье унитаза. — Где хочешь поужинать? На кухне или в гостиной?       — В гостиной. Хочу телевизор посмотреть. Включи "Сейлор Мун"!       — Хорошо, поставлю твою любимую серию.       — Отлично. О, ещё принеси из моего шкафа моё счастливое нижнее бельё!       — Ты серьёзно? В туалетном комоде есть нижнее бельё. Надень его.       — Но я хочу своё счастливое! Принеси хотя бы трусики. Моей маленькой груди бюстгальтер не особо нужен. Всё равно в старости нечему будет виснуть, — иронизировала над собой мать, раздеваясь за полуоткрытой дверью.       «Мертвяк» считал, что у них с матерью были слишком доверительные отношения. И просьба принести нижнее бельё — не самая неловкая ситуация на его памяти. Он никогда не забудет случай июля 2005 года. Это было неправильно. Просто неправильно.       — Ладно, принесу. Те, что белого цвета?       — Да. Бюстгальтер не нужен. Только трусики, — напомнила ему мать.       — Да понял я. Повторять не нужно.       «Мертвяк» поднялся по деревянной лестнице с перилами из темного дерева.       На втором этаже располагались спальни "Мертвяка" и матери.       В спальне мамы стояла большая двуспальная кровать с высоким изголовьем. Постельное бельё было выполнено в пастельных тонах с лёгким цветочным узором. Покрывало аккуратно заправлено, а на подушке лежала мягкая игрушка Пикачу.       В углу комнаты находились два шкафа. Самый просторный был с зеркальными дверцами, где хранились одежда и личные вещи матери, а также оружейный сейф с двумя блочными луками, тетивами, дополнительными деталями и с полусотней стрел, но, разумеется, это были не все стрелы в доме.       Во втором шкафу располагались все вещи, оставшиеся от покойного отца.       Небольшой комод с несколькими ящиками стоял напротив кровати. На нём лежали косметические принадлежности, зеркало и пара украшений.       «Мертвяк» открыл центральный ящик с нижним бельём матери. Коллекция была разнообразной и разноцветной. Мать не отказывала себе в экспериментах и моде.       Он нашёл нужные трусики для матери — белое полупрозрачное белье из тонкого кружева. Быстро взяв его и закрыв ящик, он спустился вниз и постучался в ванную комнату.       — Заходи и поставь на комод, — ответила она.       — Ты там голая?       — Ну, конечно! Я в душе. Всё стекло запотело, можешь заходить.       — Ага, сейчас. — «Мертвяк», закрыв глаза и открыв дверь, бросил комок трусиков прямо на комод и ловко попал прямо в середину. Не зря же играет в бейсбол.       Пока мать ещё мылась, он накрыл столик в гостиной. Вынес салат из холодильника, положил в большую тарелку рис и добавил приготовленного мяса с овощами, нарезал светлый хлеб, взял две глубокие тарелки, ложки, палочки для еды, налил в чашки чёрный чай и взял бутылку колы.       Рис и чай ещё не успели остыть, когда мать в одной майке и обтягивающих чёрных шортиках зашла в гостиную. Вытереться досуха ей, видимо, было лень, т.к. верхняя ткань была в некоторых местах мокрой. Одним из этих мест была её правая грудь, из-за чего через белую ткань можно было рассмотреть очертания соска.       «Мертвяк» не стал указывать матери на это, чтобы не смущать её и не давать ей поводов для подколов. Он просто старался не смотреть на это место.       — Как вкусно пахнет! — воскликнула она, плюхнувшись на мягкую подушку и с энтузиазмом принявшись накладывать себе рис с желанной говядиной и овощами. Она была очень голодной, так что никаких "Приятного аппетита" и этикета за столом.       Пока мать набивала себе рот вкусностями, «Мертвяк» включил телевизор и DvD-плеер, в котором уже был диск с первыми сериями "Сейлор Мун". Это очень обрадовало детскую сторону матери, хотя застала она этот аниме сериал в детстве сына.       Следующие пятьдесят минут прошли в лёгком смехе и радости матери. Она очень любила этот сериал.       — Угадай, что я купила в прошлую пятницу?       — Возможно, новую, слишком вызывающую одежду, которую ты осмелишься носить только дома?       «Мертвяк» хорошо знает о небольшой коллекции экстравагантной и сексуальной одежды своей матери, которую она надевала для отца в "особые" дни, когда самого "Мертвяка" не было дома. Сейчас, после смерти любимого, она постепенно осмеливается носить более открытую одежду при сыне, чтобы не оставлять купленную одежду без дела или продавать её.       — К сожалению для твоего юного пыла, я не заходила в магазин одежды или секс-шоп в этом месяце. — Игриво улыбнулась парню женщина в майке и шортиках, что было необычно для мамы. Но это была мать "Мертвяка", и для неё такое взаимодействие с сыном было в порядке вещей. — И к счастью для твоего любимого хобби... — Она резко подошла на четвереньках к телевизору и наклонилась к нижней полке шкафа-стенки.       «Мертвяк» посмотрел за её движениями и тут же пожалел о своём любопытстве, потому что обтягивающие шортики слишком хорошо подчёркивали упругость и размер женской задницы. Он быстро перевёл взгляд на еду, чтобы забыть этот вид.       Мать вернулась на четвереньках к сыну и радостно продемонстрировала вещь в своих руках.       — Та-дам! Диск с последним фильмом Джорджа А. Ромеро "Земля Мертвецов"! — Милая игривая улыбка не по годам молодой женщины лишь дополнила приятный подарок.       «Мертвяк» определённо мог сказать, что улыбка матери в любой момент с лёгкостью затмевала что угодно.       — Ого! Спасибо, мам! А как ты достала его? Он не то, что на родине не продавался, его даже в Японии не крутили. — В такие редкие моменты искренней радости лицо "Мертвяка" по-настоящему оживало.       — Дядя Хару привёз его контрабандой вместе с другими фильмами 2005 года. Сам знаешь, он мастер провозить всё запрещённое откуда угодно и куда угодно. — С весёлой иронией ответила мать.       — Удивительно, как деда Хару не поймали за все сорок лет. Неуловимый чёрт. — «Мертвяк» вспоминал своего двоюродного по материнской и бабушкиной линии дедушку Хару и его "экстраординарный" характер. — Так значит, фильм на английском? Надеюсь, сложных предложений и игр слов не будет. С английским у меня неплохо, но точно не отлично. Посмотрим сегодня?       — Ну, конечно! Нет ничего лучше, чем просмотр треш-фильма после тяжелого дня!       Поев до отвала, «Мертвяк» и мать убрали остатки еды, раздвинули кровать, постелили её, поставили в плеер фильм и, выключив весь свет и заперев двери, забрались под одеяло. Мать с сыном начали семейный просмотр треш-фильма, который был милой традицией в их семье. Оба без иронии наслаждались дешевым экшеном и мясом в каждом кадре киноленты.       — Как провёл день? Всё хорошо в школе?       — Хорошо. Было пару необычно приятных моментов.       — Какие, например?       — Покатался на Хамви с подругой Марикавы, Рикой Минами. Она подвезла меня по-дружески до магазина и домой. Крутая бронемашина. И женщина крутая.       — А, помню Рику. Малышка Шизука познакомила нас, когда отмечала свой выпуск из университета. Очень хорошая девушка. Пить умеет, в отличие от Шизуки. — Неожиданно на лице мамаши появилась лукавая и игривая улыбка. — Ты ведь не засмотрелся на ещё одну взрослую женщину? Хотя, не спорю, она горячая девушка, как и Шизука.       — Ну, засмотрелся немного. А кто бы не стал? Но я не влюбился в ещё одну взрослую женщину, если ты об этом. И к Марикаве это тоже относится. Не влюблён я в неё по уши. Я спокойно могу встречаться с другими девушками своего возраста.       — Знаю. Была у тебя одна особа. Но всего на две недели. И она тебя бросила очень некрасивым способом.       — Ага. Не будь она девушкой, врезал бы.       — Место! Следи за языком. — Мать подергала сына за ухо. — Какой-то дневник — ещё не повод таить такую сильную обиду на девочку, которая просто подурачилась в силу своего юного возраста. Может быть, это просто способ проявить внимание?       — Внимание моей неприязни и кулаков? Этот дневник мы начинали с отцом, сама знаешь. Это уже непростая обида.       — Тогда просто верни его у неё?       — Как, например?       — Попробуй побыть плохим парнем с ней. Может быть, она любит доминантов?       — Так, мам, ты хочешь, чтобы я просто вернул дневник, или чтобы наши отношения возобновились?       — И то, и другое в идеале. Я видела ваше совместное фото, и эта "хулиганка" очень неплоха собой! — Мать оставила шутки и начала говорить серьёзно. — Но, если серьёзно, ты обычно стараешься быть чересчур правильным и хорошим мальчиком, который следует по правилам и по указаниям взрослых. Раньше ты позволял себе хулиганские проделки и шалости с друзьями. Но после смерти отца, ты взял слишком много ответственности на себя, милый. — Мать погладила сына по щеке. — Ты стал думать сначала о других и лишь потом о себе. Это не плохое качество, не подумай. Просто ты иногда забываешь про себя. Иногда важно побыть эгоистом и плохим парнем. Поэтому в следующий раз, когда встретишь ту девчонку, не будь просто пассивно агрессивным, а прояви активные действия и будь с ней пожёстче. Некоторым девушкам это нравится, и они не могут перед этим устоять.       «Мертвяк» взглянул на свою мать, не в силах поверить, что они дошли до столь серьезного разговора. Однако в ее словах содержались ценные мысли, над которыми стоило задуматься.       — Хорошо, мам. Я попробую быть более активным и агрессивным. Но не вини меня, если она подаст против меня обвинения в угрозах и покушении на жизнь.       — Хорошо, только не переходи к домогательствам и изнасилованиям. Это уже слишком даже для нашего семейного древа! — с легкой иронией произнесла мать.       — Для такого поступка должно случиться нечто действительно ужасное.       — Вот и хорошо! Что еще интересного произошло с тобой сегодня? — мать быстро сменила тему разговора.       — Из приятного: мне призналась в чувствах одна девушка.       — Понятно. Девушка... Что?! — эта новость приятно шокировала мать. — Предложила тебе встречаться?       — Да, я только сегодня с ней познакомился. Но на первый взгляд она очень милая девушка.       — О боже! — мать засияла от радости. — И ты, конечно же...       — Предложил ей сначала стать друзьями.       «Мертвяк» тут же получил от матери чапалах по макушке.       — Ты что, совсем глупый? Как можно было отказать девушке? Тем более милой, по твоим же словам! — ярость матери была безмерна.       — Я предложил ей сначала побыть друзьями и лучше узнать друг друга, чтобы она точно была уверена, что хочет со мной встречаться. Я недолюбливаю Мику, но в ее словах была доля истины. Отношения мне даются нелегко.       — Вот же... Как обычно, думаешь прежде всего о других, а не о себе. Попользовался бы девчонкой для начала, раз она сама предложила встречаться, значит, она от тебя фанатеет. Сиськи, задницу бы помял, что ли, на третьем свидании...       — И это говорит мать! Постыдилась бы таких слов.       — Мне станет стыдно только в том случае, если я не стану бабушкой до 47, как тётушка Кими! У меня лишь 5 лет, милый. 5 лет! Если в следующие 3 года ты не найдешь себе невестку, в которую можно будет выпустить свои гены, клянусь перед богами, я лично возьмусь за дело, молодой человек.       — Сама найдешь мне невестку? — конечно же, «Мертвяк» знал, что это не так.       — Слишком муторно. Лучше взять все обязанности на себя! До 47 шансы забеременеть еще есть, хоть и 1-5 процентов! — мать игриво улыбнулась и подмигнула сыну, что было не очень нормально для других семей, но у семьи Икута все по-другому.       —... — «Мертвяк» молча поднял руку к ее голове и дал ей мощный щелбан.       — Ай! Больно же!       — Ты, наверное, единственная в мире мать, которая спокойно шутит про инцест со своим сыном. Самой не стыдно?       — Черный юмор про смерть и пошлый юморок — единственное, что у меня хорошо получается, кроме работы патологоанатомом.       — Стрельба из лука?       — Я давно не практиковалась. Наверное, потеряла сноровку.       — Не скромничай. Ты при любом состоянии можешь спокойно попадать в девятку и десятку. А я, даже если постараюсь, могу попадать только в восьмёрки и девятку. В десятку я редко попадаю.       — Это потому, что у тебя мало практики было. Жаль, в школе Фудзими нет клуба по стрельбе из лука. В средней школе у тебя был хороший потенциал. Но Фудзими была поближе, твои друзья туда поступили и Шизука там работает. Комфорт и удобство важнее лука и стрел.       — Сходим на выходные пострелять из лука? Деда Хару устроит все по красоте.       — Хорошо. Только не давай дяде заряжать арбалет. И пить текилу. И начать буянить.       — Я помню. Как дела в больнице? Слышал, что много странных случаев сердечных приступов.       — Это точно. Морг второй раз при моей жизни переполнился, и сейчас приходится держать трупы просто в холодном помещении. Сколько бы трупов ни вскрывала, у всех у сердца кровотоки блокировались большим непонятного происхождения и состава сгустком странной жижи. Я отправила их на анализ в лабораторию, завтра должны прийти результаты.       — Странная жуть.       — Дело обычное. Наверное, новый вид наркотиков или непроверенные препараты. Смерть — очень простая вещь. Главное, чтобы эти трупы неожиданно не встали и не напали на мои мозги! — весёлая мать схватила своего сына и прижала его голову к своей груди, а затем наигранно покусала его голову. — Мозги...       — Мозги ели только в картине "Возвращение живых мертвецов". — с лёгкой улыбкой выпалил факт о зомби-фильмах.       — Картина— сильное слово. Дешёвый треш-фильм, который кое-как окупился. Скажи лучше, милый, почему зомби-фильмы при своей слабой окупаемости продолжают выходить?       — Даже не знаю. Наверное, просто потому, что люди с идеями снимают такие фильмы. Например, дедушка Ромеро с огромным энтузиазмом создаёт своих «живых мертвецов» с интересным подтекстом. Хотя да, только настоящие ценители треша и артхауса знают о всех зомби-фильмах и смотрят их. Жаль, что они не становятся прибыльными, но хотя бы время от времени их снимают.       — Настоящие слова фаната треш-фильмов о зомби! Твоя любовь к трешу передалась тебе от отца, а интерес к мертвецам — от меня. — Мать снова вернулась к фильму, продолжая обнимать сына. — Ты не собираешься записывать мысли о фильме в дневник?       — Потом. Сначала я хочу спокойно досмотреть его со своей любимой мамой.       — Ты же мой милый сыночек! — Мать чмокнула его в волосы. — Накроешь меня одеялом, если я засну? И поставишь мне будильник на восемь?       — Хорошо.       Весь фильм прошёл с интересом и лёгким ироничным смехом. Хотя в нём было много смертей и крови, он всё равно был весёлым. Для обычных людей такое зрелище могло быть не самым приятным, но мать с сыном точно не были обычными.       — На счёт невестки, — вновь заговорила мать о девушках.       — Что такое?       — Я приму любую невестку: любой расы, роста, телосложения, с любыми вкусами в фильмах и ролевых играх. Главное, чтобы она была согласна забеременеть. Про возраст не волнуйся: только бы ей было не меньше 16, если тебе 18, и не меньше 18, когда ты старше 18. Если она старше тебя на 10 лет, то тоже нормально. Это жирный намёк на Шизуку.       — Я уже понял. — «Мертвяк» даже не стал спорить с матерью. Ему больше был интересен фильм.       — Но я тебя прошу, пожалуйста, не засматривайся на женщин старше меня. Будет очень неловко, если мать сына будет младше невестки. Очень неловко.       — Конечно. Я постараюсь. Но я не стану отказываться от такой женщины, если она сама будет вешаться на меня, хорошо? — с иронией в голосе сказал в шутку «Мертвяк».       — Договорились! Всё равно ни одна взрослая женщина не будет интересоваться обычным, безработным, бедным и скучным парнем, который ей в сыновья годится.       — Спасибо за «комплименты», мам.       — Всегда пожалуйста, милый.       Через полчаса мать заснула. «Мертвяк» тихо вышел из-под одеяла, смягчил подушку, переместил мать на подушку и накрыл её одеялом. Он выключил телевизор, вытащил диск из плеера и пошёл к себе в комнату.       Комната выглядела типично для старшеклассника: письменный стол с учебниками, аккуратно сложенный футон в углу и постер малоизвестного фильма «Ночь живых мертвецов» на стене. На полке выстроились трофеи за школьные соревнования по бейсболу и один по бегу, а рядом виднелись книги, где учебники о математике и литературе соседствовали с мангой и западной литературой жанра ужасы и мистика. Старый телевизор с DVD-плеером, окружённый стопкой дисков, отражал его увлечение: классика жанра ужаса и редкие фильмы, о которых знал лишь узкий круг фанатов хоррора: фильмы Ромеро, «Возвращение живых мертвецов», итальянские бюджетные хорроры, комедийные пародии, крутые новинки 21 века и около тематические картины. Разумеется, известны они лишь любителям, остальные же на них плюются.       Под столом, среди спортивного инвентаря, лежала железная бита, а в тяжёлой спортивной сумке угадывались не только бейсбольные перчатки, но и аптечка, фонарик, складной нож, спички и другие полезные при походе вещи.       Сначала «Мертвяк» сделал все уроки на завтра.       «Мертвяк» включил фильм по второму кругу. Только теперь он достал из своей школьной сумки чёрную толстую тетрадь с белой буквой Z на обложке и обычную тетрадь-черновик. По ходу просмотра фильма он сначала записывал свои черновые мысли, а затем, поразмыслив над ними, формировал четкие факты и заносил их на нужные страницы с темами и подтемами.       — Фейерверк, чтобы отвлечь зомби. Интересно.       Ни один кадр, ни одна идея не оставались без внимания «Мертвяка». Он, буквально, высматривал каждую секунду и записывал обо всём интересном, что привлекло его внимание.       — Пневматическое ружьё с гарпуном. Неплохо.       Просматривая фильм, «Мертвяк» потерял счёт времени, и часы ушли за полночь. Ещё некоторое время спустя сон его победил. Однако же свой телефон с будильником он оставил внизу.       На следующий день.       «Мертвяк» проснулся выспавшимся от души. Настроение было прекрасным, а желание жить — на пределе.       Утро проходило как всегда: зарядка, туалет, умывание, завтрак и сбор сумки. Мать уже ушла, так что был он сам по себе.       Всё делал он неспешно и размеренно, пока не посмотрел на часы в гостиной.       — 12:43. Значит, я опоздал... Я опоздал? Черт!       Быстро одевшись и взяв сумку, он вышел из дома и запер дверь. Быстрым бегом он направился в школу.       Он пропустил уже три урока, пропустит и четвёртый, но на пятый и шестой он обязан успеть. Это была математика и химия — очень важные уроки, но не только из-за них он должен был быть в школе. У него было пару встреч, которые он вчера обещал. Ему обязательно нужно попасть в школу хотя бы на последний урок. Он должен быть там. Хоть день и обещал быть не самым удачным.