Crawling back to you.

В последний раз утро действительно было добрым... Летом, когда девушка ещё была в средней школе. Тогда весь мир был другим. Ярче, добрее, светлее... Но по мере взросления розовые очки Агаты спадали и она всё чаще замечала серость и однотипность мира. Поэтому, ещё будучи детьми, Роуз познакомила подругу с рисованием. А затем и сподвигла поступить на дизайнера. Но это утро заслужило название «самое сумбурное». От громкого звонка телефона Агата вздрагивает и с трудом разлепляет веки. На соседней подушке она видит сонное лицо призрака. Его губы, обычно растянутые в улыбке, поджаты в тонкую линию. Волосы разметались по подушке, обнажая горизонтальный шрам на лбу. С нежной улыбкой девушка поправляет одеяло, которое все равно не может накрыть длинные ноги призрака, свисающие с края кровати. Её переполняет желание запустить телефон прямо в стену, с головой укутаться в тёплый плед, прижаться к прохладной груди призрака и провалиться в сон. Вздохнув, Агата делает шаг навстречу неизбежности и берет телефон, но, как назло, вибрация умолкает именно тогда, когда её палец на мгновение замирает над зелёной трубочкой вызова. — Роуз, ну можно было ещё чуть-чуть подождать, прежде чем сбрасывать? - с досадой пробормотала Агата и, закатив глаза, нажала на «перезвонить». Звук гудка, резкий и настойчивый. Второй. Краули, словно недовольный чем-то увиденным во сне, издал тихий хрип и резко перевернулся на спину, раскинув конечности в стороны. Кровать Агаты была явно слишком мала для такого «звёздного» размаха призрака. – Проснись и пой! – с другого конца трубки донёсся насмешливый голос Роуз. – Поздравляю с успешным пропуском первой пары. А я уже наплела, что ты поправилась и не за горами твоё появление... – Как это проспала? – Агата с недоверием заглянула в телефон, – Вот же ж… – Шевелись! К середине второй точно успеешь, а про первую не переживай. Я ему напела, что у тебя срочный приём у терапевта. – Агата могла поставить что угодно на то, что Роуз сейчас стоит, задрав нос, будто собственноручно уберегла мир от катастрофы. – Поняла. Бегу! – торопливо бросила Агата, вскакивая с кровати и сбрасывая вызов. Телефон, описав короткую дугу, отлетел прямо в Краули, окончательно лишив его остатков сна. – Ой, прости! Вставай быстрее! – крикнула Агата, прыгая по комнате на одной ноге и спешно надевая чёрные брюки. Краули медленно сполз с кровати и сел у дверного проёма, наблюдая за суетой Агаты и не понимая, куда она так спешит, что-то бормоча себе под нос. После ночного кошмара остался неприятный осадок, но призрак старается его игнорировать. Кошмар, казалось, был совсем не сном, а чем-то пережитым. Шрам болезненно тянет, словно напоминая о себе. Агата, торопясь, застегнула белую классическую рубашку и небрежно завязала на шее красный галстук. Её белые волосы торчат во все стороны, периодически залезая в рот. Кое-как справившись с одеждой, Агата пулей вылетела в ванную и замерла перед зеркалом Кожа стала приходить в норму, поэтому девушка с облегчением выдохнула, когда за считанные секунды ей удалось визуально спрятать покраснения. Краули, слегка раскачиваясь, пополз в сторону кухни и, ловко открыв шкаф с печеньями, достал оттуда пару пачек. Вчера Агата показала ему тайник с этими хрустящими штучками. Они оказались такими сладкими, а ещё хрустят забавно, как маленькие косточки. Он бы не отказался сейчас слопать все пачки, что лежат в шкафу, но его остановила мысль: а вдруг Агата тоже их захочет? Краули тихо хихикнул, довольный собой, и положил две упаковки печенья на стол. В это время Агата, словно торпеда, вылетела из ванной, молниеносно влетела в комнату и с такой же скоростью ворвалась на кухню, держа в руках свою сумку. — Краули, тебе нужно להישאר , — мягко произнесла Агата, с умилением взглянув на печенье на столе и в знак благодарности нежно погладила мужчину по голове. — Я не могу взять тебя с собой на учёбу… אתה לא יכול . Одной пачке печенья Агата уготовила место в своём рюкзаке, а вторую с улыбкой протянула Краули. – Покушай хорошенько! Скоро буду, – сказала Агата, доставая из морозилки внушительный кусок мяса, внимательно глянула на срок годности и поставила его на столе. Она прекрасно понимала, что одними печеньками и лапшой Краули долго не продержится. Завершающим штрихом её образа стали массивные тёмные кроссовки на высокой подошве, украшенные всевозможным декором: язычки от газировки, пара тоненьких цепочек и несколько булавок. Переживает ли Агата за Краули? Конечно. Боится ли оставлять его одного? Безусловно. Хочет ли остаться дома и продолжить спать в обнимку с любимым? На все эти вопросы сердце отвечает громким «да». Она знает, насколько сильно призрак привязан к ней. До такой степени, что он был бы готов следовать за ней абсолютно везде и всегда, даже на край света. Остановившись в прихожей, Агата грустно окинула взглядом дом, задержав взгляд на Краули, который сейчас больше походил на большого щенка, готового скулить от одной мысли, что его оставляют одного даже на пять минут. Девушка нагнулась и оставила лёгкий поцелуй на прохладной щеке призрака. Тот встрепенулся и улыбка вновь расцвела на его лице. – בקרוב , – произнесла Агата, её рука бережно зарылась в копну чёрных волос призрака, и, поглаживая их, она оставила на его щеках множество невесомых поцелуев. Краули отчаянно хотелось пойти вместе с Агатой, но её слова о том, что ему нужно остаться, прозвучали так чётко... Агата повернула ключ, дверь с громким щелчком открылась и прихожая вместе с Краули тут же залилась ярким солнечным светом. Краули хотел было дёрнуться и укрыться от нестерпимо ярких солнечных лучей, но его взгляд был прикован к Агате. Тёплый свет ласкал её белые одежды и такие же белые локоны. Хоть свет и был ему неприятен, на Агату он готов был смотреть вечно, словно на ангела, спустившегося с небес специально к его грешной душе. – Не балуйся тут, – с мягкой улыбкой сказала Агата, в последний раз погладив Краули и, наконец, вышла из дома. Краули возвращается в кровать, укутывается пледом и утыкается лицом в подушку. Тот кошмар кажется знакомым... Будто он уже видел подобное.

***

До университета было рукой подать. Две остановки на переполненном автобусе, где воздух гудел от смеси духов, потных тел и дешёвого кофе, и пять минут пешей прогулки по шумной улице. Агата наконец-то у цели. Возле входа её ждала Роуз, с сигаретой, прижатой к губам, на её лице играло привычное лукавство. – Уфф, наконец-то ты пожаловала, – проговорила Роуз, выпустив струю дыма и с отвращением затоптав окурок. Подруги, перебрасываясь последними университетскими сплетнями, неспешно направились в аудиторию. Сегодня их ждали всего две пары истории с тем самым преподавателем, чьи монотонные лекции навевали сон, а после занятий со студентов ещё требовали тщательно составленные конспекты. В воздухе витало предчувствие скуки. Девушки, не сговариваясь, заняли места за первыми партами и выложили на них свои запасы: бутылку с водой, тетради и несколько ручек. Преподавателя все ещё не было, поэтому Роуз, не теряя времени, вальяжно развалилась на стуле и закинула ноги на парту. На её потрёпанных кедах красуются разнообразные рисунки, а в некоторых местах можно заметить забавные небольшие вышивки в виде разноцветных цветочков. – Кстати… Ты что-то говорила о каком-то Марке? Кто это такой? – Агата с любопытством взглянула на подругу, но их разговор был внезапно прерван. –- Агата? Боже, ты наконец-то здесь! – раздался радостный крик сзади, а затем послышались быстрые приближающиеся шаги. – Вспомнишь солнышко – вот и лучик нарисовался, – саркастически прокомментировала Роуз и повернулась к подошедшему парню. Агата повернулась и первое, что бросилось ей в глаза, это были большие очки, казавшиеся инородным телом на лице парня. Очки, словно не желая подчиняться, забавно съехали набок, но парень тут же поспешил их поправить и непринуждённо уселся прямо перед подругами. Серьги в ухе громко звякнули, зацепившись друг за друга. Рукава рубашки были в складках, а брюки нелепо укорочены. «Ботан в обёртке плохого парня» - иронично подумала Агата, не отрывая взгляд от юноши. – Смотрю, волосы обновила? Тебе очень даже подходит, – внимательно наблюдая за Агатой, сказал Марк и небрежно закинул ногу на ногу. – Ну да… После болезни что-то резко потянуло на перемены, – как будто оправдываясь произнесла Агата. – Это Роуз меня уговорила. – Кстати, Марк, ты говорил с отцом насчёт дополнительного задания для Агаты? – спросила Роуз, убирая ноги со стола и с забавным выражением лица, подняв одну бровь. – Да-да, все ок. После пар пришлю. Он сказал, что, мол, у тебя пропусков не особо много, так что все в порядке, – протараторил Марк. Как только в дверях появился преподаватель, он незамедлительно спрыгнул со стола, небрежно махнул девушкам и поспешил на галёрку. – Ты забыла, какой он навязчивый. Держу пари, он снова напросится к тебе домой. А у тебя там... – Роуз, наклонившись к парте и расставив локти, с таинственным видом добавила – ...крошка Краули. Последние слова Роуз вызвали у Агаты приступ сдерживаемого хохота, который она едва смогла подавить.

***

Краули подтянул колени к груди, с головой накрывшись одеялом, словно пытаясь спрятаться от собственного беспокойства. Ему было не по себе из-за отсутствия Агаты. Он уткнулся лицом в подушку и жадно вдыхал запах Агаты, представляя, как она вот-вот вернётся, нежно погладит его по голове и крепко обнимет. Призрак вяло сполз с кровати и направился в сторону кухни. По пути он неожиданно вспомнил про кусок мяса, который Агата заботливо оставила утром. Поворачивая за угол, Краули, поглощённый своими мыслями, не заметил, как зацепился за что-то, и две простыни, служившие ему туникой, неожиданно сползли, оставив прикрытой лишь нижнюю часть тела. Мужчина попытался как-то спасти ситуацию, но ткань, не желая слушаться, все время соскальзывала, поэтому, не придумав ничего лучше, он стянул с сушилки свою старую юкату и в мгновение ока натянул её на себя. Краули снова оказался в кухне и его взгляд упёрся в кусок мяса, под которым образовалась неприглядная лужа, стекающая на пол. Поджав нижнюю губу, словно раздумывая, призрак огляделся и заметил жёлтую тряпку. Она соблазнительно свисает с края столешницы, и мужчина, не долго думая, схватил её и швырнул прямо на пол. Жидкость тут же впиталась . Одной проблемой стало меньше. На лице призрака тут же расцвела довольная улыбка, и он, не церемонясь, схватил кусок мяса и целиком закинул его в рот. Раздался громкий хруст, а затем последовало громкое чавканье. Пусть и холодное, но все же… Вкус ему определённо понравился. После трапезы Краули, совсем без сил, вяло поплёлся обратно в кровать. В этом мире усталость чувствовалась гораздо острее, и, как ни странно, его неудержимо клонило в сон. Краули, с лёгкой неохотой, лёг в кровать, кое-как укутался в тёплый плед и с наслаждением зарылся носом в мягкую подушку.

***

Подхватив свои принадлежности впопыхах, девушки пулей вылетели из аудитории, лавируя среди студентов. Внезапно Агата заметила в толпе какой-то красный отблеск. Зонтик, возможно? Проморгавшись несколько раз, она поняла, что ей просто показалось. – Ну и толкучка тут! – возмущенно воскликнула Роуз, специально повышая голос, чтобы её недовольство услышали все в радиусе пятнадцати метров. – Эти первокурсники совсем страх потеряли! Оказавшись на улице, девушки тут же замолчали, как по команде, увидев знакомую обеим чёрную машину, припаркованную неподалёку. – Гата! – громкий мужской голос, подобно раскату грома, нарушил все планы подруг. – Нам нужно поговорить! – Добрый день, – почти шёпотом произнесла Роуз, опуская глаза вниз, как нашкодивший ребёнок. Чарли не вызывал в ней ничего, кроме отвращения. Она до сих пор не могла простить ему его поступки: то, как он выгнал Агату из дома, запретил им видеться и даже предлагал ей деньги, лишь бы она не «засоряла» голову его дочери своим бесполезным «творчеством». – Добрый, – с холодом в голосе ответил Чарли, а затем снова посмотрел на дочь. – Садись в машину. Выбора, как всегда, не было. Подруги обменялись прощальными взглядами, и Агата, с тяжёлым сердцем, молча села на заднее сиденье. Кожаные кресла под палящим солнцем успели нагреться до неприятной температуры, и Агата, скривившись, поспешно открыла окно, надеясь, что ветерок немного облегчит ситуацию. – Как успехи в университете? – спросил мужчина, трогаясь с места, но звучало это сухо и формально. – Вполне себе, – сдержанно ответила Агата, стараясь не показывать никаких эмоций. Наступившая тишина была тяжёлой, как ватное одеяло, и прерывалась лишь навязчивым шумом улицы и тихим бормотанием радио. Они продолжили свой путь в тягостной тишине, и, к счастью, дорога до дома занимала не больше десяти минут. Подойдя к дверям дома, Агата, словно перед битвой, сделала глубокий вдох, понимая, что сейчас начнётся долгий и тяжёлый разговор. Замок щёлкнул, и дверь открылась, впуская Агату в дом. Но насторожила пугающая тишина. Что-то случилось? Агата, едва переступив порог, тут же скинула обувь и пулей помчалась в спальню, боясь, что Краули, оставшись один, мог себе навредить или просто исчезнуть. Но, войдя в спальню, Агата увидела мирно посапывающего Краули, устроившегося на кровати, и облегчённо выдохнула, почувствовав, как отступает тревога. – Налей чай, – сказал отец, заходя в комнату. Но, увидев мирно спящего призрака на кровати, он скорчил гримасу отвращения. – Нет, у нас будет короткий разговор, и ты сразу уйдёшь, – твердо ответила Агата и тут же ощутила, как её талию обвили холодные руки. Краули, судя по всему, только что проснулся и сразу же заключил девушку в объятия. Агата присела на кровать рядом с призраком, а Чарли, с явным недовольством, подтащил стул напротив дочери. Он сверлит Краули взглядом, стараясь всем видом показать, что тот ему крайне неприятен. – О чём? – Что о чём? – О чем ты хотел поговорить? – спросила девушка, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от отца. Контроль Чарли порядком ей надоел. Ему нужно, чтобы все вокруг плясали под его дудку, делали, что он хочет, учились там, где он скажет, и жили так, как привык он сам. Но нет. Сейчас у неё наконец появились силы положить этому конец. – Он должен исчезнуть из твоей жизни, – заявил Чарли. – Ты достойна большего, а не… – Нет, – твердо ответила Агата. – Я сама буду решать, что делать со своей жизнью, с кем мне жить и с кем строить отношения. Ты уже достаточно сделал. Чарли напрягся, и его лицо больше не выражало ни напускного спокойствия, ни брезгливости из-за присутствия призрака. Брови его сдвинулись на переносице, а пальцы начали барабанить по колену, создавая гнетущую атмосферу. – Ты должна меня понять, – сказал Чарли, стараясь смягчить тон, – я ведь всегда хотел для тебя только лучшего. – Он покосился на Краули, а потом снова посмотрел на дочь и добавил: – Я ведь вижу, как тебе будет лучше. Ты просто не понимаешь ещё, что с этим… гуманоидом, нормальной жизни тебе не видать. Услышав, как отец назвал Краули, Агата от ярости сжала кулаки, словно сдерживая порыв. – Прекрати так его называть, – резко потребовала Агата. – И в чем же я, по-твоему, не прав? – в голосе Чарли явно слышался сарказм. – Не рано ли ты зубы показываешь, а? Перечишь отцу, который старается, как может, снимая для тебя этот дом у университета. Смеешь упрекать меня за то, что не жил с вами? Я не собираюсь оправдываться перед тобой. У меня были свои причины. – Хорошо, отец, – с усталостью в голосе произнесла Агата. – Я не смогу возненавидеть тебя, это не в моем характере. Но, пожалуйста, пойми, я другая. Я живу так, как хочется мне, потому что это моя жизнь и я действительно люблю его. - Агата, надеясь смягчить ситуацию, наклонилась к отцу, чтобы взять его за руку. – Я даю тебе выбор, – с нажимом сказал Чарли и с пренебрежением махнул рукой в сторону призрака, – либо он, либо я. Я – человек, который вырастил тебя, кормил, и никогда не отказывал тебе ни в чем, - продолжал Чарли, – но запомни: выбрав его, ты потеряешь абсолютно все, что я тебе когда-либо давал. Чарли откинулся на спинку стула, ухмылка играет на его губах – он уверен в своей победе. Краули наблюдает за каждым движением мужчины; его напряжённые плечи и впивающиеся в ладони ногти выдают скрытую ярость. Даже тиканье часов в соседней комнате кажется оглушительно громким в этой тишине. Агата, с изумлением подняв брови, впилась взглядом в отца. Она все поняла. Это не попытка диалога, а постановочный спектакль, и все его действия уже предопределены, независимо от того, что она скажет. – Мой выбор – он, – с возмущением сказала Агата. – Отец… ты осознаешь, что постоянно... откупался от нас? Игнорировал и меня, и маму! – Ты требовал от меня безупречных результатов везде: в школе, в кружках, в хобби. Папа, мне давно не двенадцать лет. Я люблю Краули и не позволю тебе его оскорблять! – Девушка скрестила руки на груди и выпрямила спину, наполнившись уверенностью. Она впервые осмелилась сказать ему все, что думает, и её больше не пугали возможные последствия. На лице Чарли вновь появилось ледяное выражение безразличия. Он молча поднялся со стула и встал в дверном проёме, демонстрируя полное отсутствие интереса к словам дочери. – Собирай свои вещи, вышвырни эту псину, и будь готова завтра к восьми утра, – грубо бросил Чарли, не обращая внимания на её слова. – Документы из университета мы заберём позже. Ты возвращаешься обратно. Я договорюсь со своим знакомым, и ты перепоступишь на юридический, – безапелляционным тоном добавил Чарли. – И... Роуз плохо на тебя влияет. – Что?! – едва прошептала Агата, и все её тело задрожало от услышанного. Она судорожно схватилась за воротник рубашки, оттягивая его, словно пытаясь глотнуть воздуха. В комнате резко стало душно, как будто кто-то выкачал весь кислород. – Ты заживёшь заново, – произнёс Чарли с саркастической интонацией. – С новым номером, новым адресом и с… новыми людьми, – мужчина нарочито выделил последнее слово и медленно покинул комнату, уходя в коридор. Краули с явным беспокойством прижал к себе дрожащие плечи девушки. Её хрупкое тело сотрясали мелкие судороги, и причиной тому был этот жестокий человек, которого она когда-то называла другом. Призрак, словно пробуждаясь от забытья, резко поднялся с кровати. Его длинные, непропорционально худые руки качались из стороны в сторону, а спутанные волосы обрамляют лицо, скрывая эмоции. Он, как хищник, медленно направился в коридор, и за каждым его движением чувствуется нарастающая опасность. В следующую секунду Агату оглушил резкий, громкий хруст. Нет, нет, нет, нет, нет, нет… – пронеслось в голове Агаты, лихорадочно отрицая происходящее. С трудом удерживая себя на ватных ногах, Агата неуверенно побрела в сторону прихожей. У ног Краули, как кукла, валялось тело… Тело её отца. Оно лежало неестественно, с вывернутой шеей, а глаза, широко распахнутые, смотрели в пустоту. Краули, развернувшись, увидел на лице девушки неподдельный ужас и, словно испугавшись, быстро сел на колени и пополз к ней. – הוא להעליב, – сказал призрак и поднёс к лицу Агаты свои огромные руки, которыми только что убил её отца... Разозлиться или улыбнуться?