In der Wald

Гретель Кляйн была дочерью одного из профессоров в Мюнхенском университете, в котором подходил к своему окончанию долгий и тернистый путь научных изысканий молодого врача Йозефа Менгеле. Гретель была хороша собой: её ровное овальное лицо, которое обрамляли локоны цвета спелой ржи, редкого мужчину оставляли равнодушным, кожа её была чиста и бела, глаза светились лазурью, чувственные, пунцовые девственные губы преображали ангельское лицо юной девушки наивной и одновременно самодовольной улыбкой; прекрасно сложенное тело дышало свежестью и молодостью. К очаровательной семнадцатилетней девушке проявляли ненасытный интерес многие молодые люди, искушенные прелестями взрослой жизни студенты, обещавшие ей все восторги бурной молодости, но она отдавала скрытое, но непомерное предпочтение лишь одному из них - Йозефу, студенту, которого её отец находил лучшим своим подопечным. Молодой человек в виду расположения к нему профессора часто бывал в его доме и общался с юной Гретель, но никогда не сближался с ней, никогда не преступал чётко очерченную им самим черту формального общения и общался с Гретель хоть и галантно, но слегка отстраненно. Девушка была вовсе не глупа, но недостаточно проницательна, чтобы прочесть всю вереницу эмоций и чувств, отражавшихся в редких, но метких взглядах Йозефа на неё. В его светлом уме одновременно с глубокими познаниями в медицине вполне вольготно сосуществовали идеи и образы, слова, всплывающие между строками учебных пособий. Их он умело скрывал в тени образа прилежного, не знающего усталости ученика, совсем на иных высотах постигавшего науку. Но настал день, когда Йозеф не смог сохранить этот барьер между его чувствами и обязанностями. В то майское утро выходного дня Йозеф посетил дом профессора, чтобы проконсультироваться с ним насчёт недочётов в его научной работе. Профессор и его очаровательная дочь с радушием встретили начинающего учёного. К сожалению, его диалогу с профессором не суждено было стать исчерпывающим, ибо господин Кляйн должен был отбыть на конференцию в Гаагу, и времени, отложенного на решение вопросов по научной работе не хватило. Перед отъездом профессор, как он делал всегда, безмерно хвалил Йозефа за его самоотверженное стремление постигать плоды медицины и неуемную жажду научных изысканий, но посоветовал не меньшее внимание уделять и практике: так, ему не помешало бы отработать технику первой помощи при ранениях: он же не хочет, чтобы солдаты вермахта остались без его необходимой помощи. И о себе молодому человеку не стоило забывать: вкушать сладкие плоды молодости, пока у него есть возможность (будто она вот-вот должна была ускользнуть от него). С наилучшими пожеланиями своему студенту профессор покинул свой дом, оставив его за присмотром Гретель. День был на радость погожий: ясное солнце, не скрываемое сенью облаков, светило ярко, но не пекло. Йозеф решил послушаться совета профессора и пригласить Гретель на прогулку в лес, а навыки оказания первой помощи отработать на его хорошенькой дочери. По просьбе Йозефа девушка взяла из дома необходимый инвентарь, по своей инициативе положила в корзину фрукты, и они отправились. Решено было ехать на велосипедах. Несмотря на отстраненность Йозефа, он поддерживал Гретель практически во всем, если она хотела того. Он был единственным человеком, которому она хотела быть близка, которому доверяла. Она была юна, неопытна, ей хотелось любить и быть любимой. Быть любимой Йозефом, таким утонченным, галантным, интеллигентым, но загадочно-отстраненным. Она уважала его непомерный интерес к науке, но в глубине сердца ей хотелось, чтобы весь его светлый ум занимала лишь она, нежная и ласковая, а не бесчувственная и порой жестокая медицина. Перед сном, на секунду закрывая глаза, она грезила о Йозефе, недоступном Йозефе: в её мечтах он был с ней ласков, нежен, чувственен, она жила в его страстном, любящем сердце, и он владел ею, в она - всецело отдавалась ему. Такого Йозефа не существовало перед её глазами, ведь даже сейчас, когда он ехал рядом с ней, его брови были сдвинуты в серьёзном выражении, губы напряжённо сомкнуты, и даже кисти изящных, красивых рук не расслабленны. Он смотрел вдаль, будто хотел сосредоточенным взглядом просверлить приближающийся перелесок. Гретель разочарованно хмыкнула и, набрав скорость, отстранилась от него. Это было ему на пользу. Без её внимательного, любопытного взгляда, едва ли не влюблённо всматривающегося в его черты лица, он мог расслабиться и снять серьёзную маску. И он расслабился, всматриваясь в медленно удаляющийся силуэт Гретель. Не увеличивая дистанцию между ними, он умиротворенным взглядом, полным ведомого лишь ему одному восхищения, разглядывал девичью фигуру, обтянутую приталенным белым платьем. Плиссированная юбка трепеталась под прорывом ветра, обнажая её ровные стройные ножки так, что он мог любоваться тонкими щиколотками и манящими икрами, силуэт платья маняще очерчивал женственные бедра и аппетитные ягодицы, так изящно располагающиеся на сидении велосипеда. Не сосчитать, сколько раз Йозеф в тихие минуты уединения представлял свое лицо меж этих чувственных бёдер, а ягодички - волнительно трясущимися от его ласк, проникновения жаждущего члена и после - покрытыми белесыми каплями.... Раз уж Кляйн хочет практики и оказания первой помощи - он её получит, получит сполна! Едва успела эта мысль пронестись в голове Йозефа, его отвлек короткий вскрик. Немедленно ускорив ход, он въехал в лес, и, преодолев некоторое расстояние, недалеко от лесной тропы, в зарослях вереска, на небольшой полянке заметил Гретель - это дитя умудрилось упасть с велосипеда, зацепившись колесом о корягу. Девчушка лежала на и гладила дрожащими пальчиками рану на колене, окруженную тканью порванного чулочка. Она тяжело дышала, её русые косы, повязанные лиловой лентой, так изящно легли на столь же лиловые цветы вереска - Йозеф, хоть не мог оторвать глаз от этой картины, пришёл к Гретель на помощь. Он сел рядом с ней и взял её за руку. - Как же ты так умудрилась, милая? Тебе больно? - почти прошептал он, доставая из аптечки склянку со спиртом и подготавливая ножницы и бинты. - Я... я задумалась и потеряла равновесие. Мне немного неприятно... - смущённо прошептала она, пряча влажные глазки. Она была так смущена тем, что возлюбленный сидел так близко к ней, как никогда близко, что едва смогла найти слова для ответа. Гретель в нос ударил резкий запах спирта, а прикосновение пальцев Йозефа к её итак воспаленной коже на колене совсем помешал девчушке ясно мыслить. Она прикрыла глазки и прислонилась спиной к стволу дерева. - Моя хорошая, нужно быть внимательнее... я не могу быть всегда рядом с тобой, - будто бы нарочито нежно шептал ей Йозеф, сев совсем вплотную к ней, так, чтобы их плечи соприкасались, и утешающе поглаживал раненное колено, проводя по ране ватой, смоченной раствором спирта. - Ну-ка, о чём это таком хорошем ты думала, что перестала следить за дорогой? Пусть ей до помрачнения сознания нравилась манера, с которой с ней общался молодой человек, и близость его тела, она попыталась прервать его и резко ответить: - Вас это не касается! - но, к её несчастью, она подняла на него взгляд, который задержался слишком надолго... Йозеф всё понял. Гретель попыталась моментально отвернуться от неё, но он прислонил теплую ладонь к её горячей щёчке и повернул её личико обоатно к себе. - Милая Гретель, не нужно стесняться меня. Девочка, я должен осмотреть тебя, - он попытался утешить девушку ласковыми с словами, но в его интонациях предательски заучало победное возбуждение. Несмотря на то, что он был старше Гретель на семь лет, ему нравилось обращаться к ней так, будто их разделяли многие годы. Гретель сдавленно выдохнула и кивнула головой. Наложить повязку на колено мешал разорванный чулочек, от которого необходимо было избавиться. Йозеф сказал ей об этом: - Гретель, надо снять чулочек с твоей ножки и по возможности осмотреть её. Не бойся, природными немного юбочку и дай мне посмотреть, есть ли у тебя другие раны. Гретель зарделась, но дала свое согласие, и её возлюбленный осторожно освободил маленькую ступню от туфельки и, сев напротив девушки, положил её на свое бедро. Ступня уткнулась аккурат в его пах, пока что расслабленный, и никто не подал виду. Тёплыми руками Йозеф бесстыдно прошёлся вдоль ноги от пятки до бедра, проникая под помятую юбочку. Нащупав застежку, он отстегнул чулок от пояса, и спустил его вниз по гладкой красивой ноге. Огладил руками бедро, лишенное, к счастью, глубоких ран, и с невозмутимо видом задрал юбку чуть выше: бедро было всё ещё чистым. Гретель очень смутилась его поступку, он ведь почти увидел её трусики, обильно пропитанные её выделениями от возбуждения. Да, Гретель было очень приятно ощущать ласковые касания рук возлюбленного, наблюдать за его врачебной невозмутимостью. С каждой минутой ткань белья намокала сильнее, И, можно быть уверенным, если б Йозеф задрал юбку чуть выше, он бы увидел, как влажная ткань очерчивает пухлые, налитые от возбуждения половые губки. Но совесть Йозефа не позволила ему это сделать, и он вновь переместился на колено, начав бинтовать его. Столь чувственные действие также возбуждающе подействовали на Йозефа, и Гретель с удивлением и смущением заметила, как под её маленькой ступней натянулась ткань мужских брюк и затвердел возбуждённый член. Она вздрогнула и невольно прижала ступню плотнее, отчего Йозеф, зажмурившись, сдавленно простонал от неожиданного удовольствия. Покончив с перевязкой, он бросил в аптечку перевязочный материал и, обхватив ножку Гретель обеими руками, вжал её в свой пах. - Чувствуешь, крошка Гретель? Вот твой Йозеф желает тебя... и по твоим глазкам я вижу, что похожее желание есть и у тебя. А ты думала, лучшего ученика твоего папаши интересуют лишь разделанные лягушки? Гретель вздрогнула, и щёки её вспыхнули. - Говори, моя девочка, о чём ты думала настолько тщательно, что упала? - Йозеф в исступлении схватил девушку за колено и сжал его, вызволив из горла Гретель стон. - Йозеф, я представляла вас... я...мечтала о вас, - с трудом подбирая слова, прошептала Гретель, и почувствовала вновь, как ткань белья капля за каплей пропитывает влага. Глаза Йозефа сверкнули от возбуждения, и он мгновенно вновь проник рукой под её платье, а после и вовсе задрал юбку к её груди. - О, что я вижу... - произнёс Йозеф, внимательно рассматривая очертания пухлых губок под промокшей тканью трусиков. - Девочку возбуждает мужское внимание? Малышка Гретель хочет меня? Девушка, сбивчиво дыша, судорожно закивала. Йозеф приподнял её обнажённую ногу, обхватил столь вожделенную лодыжку, и прошёлся языком по всей ступне, заставив фройляйн Кляйн издать по-настоящему развратный, возбужденный стон. Облизав ступню ещё раз, Йозеф перешёл на икру, и так до бедра, пока не добрался до самого заветного места её юного тела. Он обхватил руками её мягкие ягодички, придвинул чуть ли не вплотную к себе, так, чтобы раздвинутыми ножками она обхватывала его бедра, а его пах чуть ли не упирался в её живот. Двумя длинными пальцами он надавил на её проступающий сквозь ткань маленький клитор, обрамлённый изящными губками, и девушка несдержанно охнула. - Если малышка хочет постонать, я не в праве ей запрещать...- прошептал Йозеф Гретель на самое ушко, опаляя его горячим дыханием и касаясь его лижущим движением языка. - Давай, маленькая, говори, о чём ты думаешь, проникая пальчиками в горячую влажную киску? Он начал добиваться от Гретель ответа, массируя двумя пальцами её пульсирующий клитор и одновременно с этим бесстыдно вылизывая ушко, возбуждая её ещё сильнее звуками влажных поцелуев. Девчушка не сдержалась, и начала в исступлении, закатывая голубые глазки, описывать ему, как она ласкает себя, представляя, как Йозеф проникает в её юное безвольное тело, всецело отданное ему, как она двигается на его члене или прекрасном лице, и, самое главное - как он, издавая блаженный стон, обильно наполняет её киску своей тёплой спермой, делая это снова и снова. Представив это, Гретель особенно громко, несдержанно ахнула, закатила глазки и, расслабив мышцы, излилась сквозь тонкую ткань белья прямо в Ладонь Менгеле, приводя того в восторг созерцания. Когда теплые струйки перестали скатываться в его ладонь, он отстранился от Гретель, вытер руку полотенцем и нежно погладил девушку по одной щеке, целуя в другую. - Милая, благодарю тебя за честность. Ты хорошо постаралась для меня и заслуживаешь поощрения. Гретель готова была расплакаться от переполнивших её чувств, но Йозеф нежно положил ладонь на её правую грудь, чувствуя ускоренное сердцебиение, и успокоил девчушку: - Гретель, не надо переживать, тебе нечего стесняться, особенно со мной. Я не ругаю тебя, а, напротив, готов сделать с тобой все, о чем ты даже не мечтала. Язык Йозефа прошёлся вдоль её приоткрытых губ и проник в её тёплый ротик, соприкоснувшись там с её нежным язычком. Он протяжно облизал его, а она прошлась своим вдоль ряда его зубов, остановившись на его милой щербинке. Разорвав влажный поцелуй, после которого меж их губами протянулась тонкая нить слюны, Йозеф раздвинул ножки девушки пошире и устроился между ними. Он прошёлся языком прямо по ткани мокрых трусиков, несколько раз кратко поцеловал губки и снял с девушки бельё. Красивыми, стройными пальцами он раздвинул малые половые губки и приставил язык к маленькому возбужденному клитору, начав ласкать его, медленно наращивая темп ласк. Гретель несдержанно застонала и впустила пальцы в волосы Йозефа, будто пытаясь отстранить его от себя. Менгеле очень нравилась фройляйн Кляйн: её юная наивность, её реакция на его действия, звонкий нежный голосок, её мягкая, чудно сформированная грудь, до которой он ещё доберётся, её маленькие милые ножки, вкус и запах её возбуждения. Йозеф возбуждает её, она хочет его, нуждается в нём. Он проник в её девственное влагалище, истекающее соками, ловкими пальцами, и донельзя возбуждённой малышке нужно было очень мало, чтобы кончить ещё раз. Она сделала это вновь, но сумела сдержать себя, чем немного расстроила Йозефа. Он поцеловал её тёплый нежный живот и прошептал: - Малышка, не сдерживай себя, когда будешь готова излиться на мой член, хорошо? Девчушка зарделась, но кивнула, и Йозеф, прижал её к дереву чуть сильнее, спинкой она уперлась в твёрдую, жёсткую кору, которая болезненно царапала кожу сквозь ткань платья. Он высвободил возбужденный донельзя член, приспустил брюки с бельём, снова подхватил Гретель и усадил её так, чтобы к её промежности и животу прижимался, смущая девчушку, его твёрдый член. - Чувствуешь его, милая? - Да... - Ты же не глупая девочка, знаешь, что надо делать? - Йозеф, пожалуйста, возьмите меня, пожалуйста, я вас умоляю... - слёзно попросила она, и мужчина повиновался. Он попросил девушку расслабиться, и осторожно ввёл в неё жаждущий член. Гретель было вовсе не больно, да и орган вошёл легко и приятно, скользя по влажным губкам. Йозеф ощутил тепло и узость нетронутого влагалища, он не сдержал восторженного стона, прижал Гретель вплотную к себе, и начал осторожно, но постепенно наращивая темп, толкаться в нежное лоно. Гретель буквально растаяла, она обняла Йозефа, обмякла, и простонала буквально ему на ухо. Она чувствовала каждой клеткой тела его ловкие Движения, прикосновения его яичек к ее промежности... Возбужденной паре многого не требовалось для достижения оргазма, но Йозеф хотел обучить малышку Гретель всем прелестям соития, и вновь доведя до оргазма и заставив излиться, забразгав тёплыми каплями свой живот и яички, Менгеле, так и не кончив, остановился, и член с влажным звуком покинул обхватившее его влагалище, истекающее соками. Собравшись с чувствами, Йозеф встал напротив распаленной Гретель и, похлопав её по нежным щечкам, показал ей свой член, почти вплотную приблизив его к лицу девушки. Он обвел розовую головку пальцем, размазав по ней капельку смазки, и проворковал: - Посмотри на него, малышка, таким ты его представляла в своих влажных фантазиях? Он был красив: твёрдый, возбужденный, в меру большой, покрытый налитыми кровью сосудами. Девушка от удивления раскрыла рот, и Менгеле улыбнулся: - Прааильно, моя маленькая, но сначала я должен похвалить тебя за твои старания. Хочешь сладенького? Он проснул руку в карман пиджака и усмехнулся, достав из него растаявшую шоколадную плитку в фольге. - Как жаль, шоколад растаял... но ты ведь хорошая девочка и слижешь, правда? - с нежной улыбкой произнёс он, и испачкав в шоколаде пальцы, протокнул их в девичий ротик. - Давай, моя маленькая, лижи. Она закатила глазки от возбуждения, и начала неловко, но с желанием вылизывать пальцы мужчины, проходясь вдоль фаланг и обильно смачивая их слюной. Прикрыв глаза, Гретель не заметила, как Йозеф, набрав немного шоколада на другие пальцы, оставил его следы на головке своего члена. Девочка хотела сладенького? Она это получит. Мужчина похлопал её по щёчкам и приставил головку к её губам, внимательно следя за её реакцией. Сначала она была немного напугана, потом удивлена, но под давлением его руки на затылке и столь прямолинейной просьбы: - Просто оближи его и возьми в свой ротик, только зубки убери- повиновалась. Она обвела головку языком, слизала с неё следы шоколада и попыталась взять поглубже, но это было не так просто. - Расслабь горло и не переживай, ты справишься, - нежно воркуя, успокаивал Йозеф Гретель. Ему нравилось вести себя с ней нарочито ласково, так он ощущал свое влияние и власть над ней. Вот так, постепенно, сантиметр за сантиметром, она привыкла к нему и приняла почти целиком, и Йозеф смог осторожно начать толкаться в её тёплое горло, осторожно держа её за затылок. Девчушке повезло: её старания были не напрасны, и результат показал себя почти сразу, ведь мужчина был так возбужден. Менгеле особенно сильно сжал хватку руки, почти прижимая лицо девушки вплотную к своему животу, задержал дыхание и, наконец, излил тёплое, немного горьковатое семя в её ротик и горло, даже не спрашивая её об этом. - Глотай, милая, я хочу видеть, как тебе хорошо,- взяв Гретель за подбородок и глядя в её преданные глаза проворковал он. - Моя милая Гретель, моя малышка, нам теперь так хорошо будет вместе. Только не говори папаше, я ещё не закончил свою работу.