Сквозь бурю вместе

Нам нужно было пересечь два штата. Мы уже несколько часов ехали без остановок и впереди оставалось примерно четыре часа дороги. Пару раз Давид предлагал где-нибудь остановиться, чтобы размяться и поесть, в конце концов. Но я отказывалась, поскольку очень боялась провалить задание, ведь тогда достанется нам всем. Однако, за Давида переживала несколько больше, чем за себя или остальных. К тому же, я была уверена, что предложение остановиться было заботой только обо мне — сам он совсем не выглядел уставшим или голодным. Разве что только взвинченным — на кону была большая ставка, и если проиграем, последствия коснутся нас всех. Я украдкой взглянула на парня. Давид уверенно вел автомобиль на большой скорости и внимательно смотрел на дорогу. На секунду я вспомнила поездку с Кассиэлем, когда, несмотря на свое отрицание веры, я молилась Богу, чтобы добрались мы целыми и невредимыми, ведь Кассиэль, мягко говоря, водит так себе. Это воспоминание вызвало приятную грусть. Тогда я готова была пожертвовать многим, лишь бы больше не ездить с Кассиэлем. Но теперь я готова отдать все, лишь бы у всех нас впереди было ещё много времени, чтобы провести его вместе. — О чем задумалась? — Поинтересовался Давид, заметив перемену в моем настроении. — Да все об одном и том же. — Я не хотела развивать эту тему и лишний раз нагнетать этим на напарника, поэтому отвернулась и уставилась в окно. Снегопад усиливался с каждой минутой — высота снега на земле стала значительно выше, чем в последний раз, когда я смотрела на улицу. В сумеречной темноте пушистые снежинки искрились в под светом фар, создавая волшебную атмосферу. — Одри… — Давид, по всей видимости, не считал разговор оконченным. — На всякий случай скажу, что меня ты ни в коем случае не потеряешь, у меня есть на уме пара вариантов решения. Но справедливости ради, мы еще даже не прибыли, так что нечего заранее сдаваться и складывать ручки. Еще есть надежда, что мы справимся. Хорошо? — он положил руку мне на колено и переместил взгляд с руля на меня. — Хорошо. — Я накрыла его ладонь своею. В его жесте не было ничего интимного, лишь безграничное тепло и обещание, и мне безумно хотелось, чтобы его рука оставалась на том же месте как можно дольше. Казалось, что его прикосновение способно отогнать все тревоги и окружить меня уютом и спокойствием. В этот момент я чувствовала себя в полной безопасности, окруженная его заботой. Но я взяла его руку в свои и, подержав так немного, отпустила. — А теперь руки на руль, глаза на дорогу, — нарочито строго сказала я. — Смотри, как метёт. — Со мной ты в безопасности, ведьмочка. — Уверенно хмыкнул парень, точно в подтверждение моих мыслей. — И, кстати, сейчас мы сделаем остановку. Я, как настоящий джентльмен, накормлю тебя. Отказы больше не принимаются. Мы остановились у маленькой придорожной забегаловки, расположенной прямо на трассе. Внутри находилось много посетителей — видимо, из-за разыгравшейся погоды желающих отдохнуть с дороги и перекусить было много. Персонал встретил нас вежливыми улыбками и, расположив нас за столиком у окна, достаточно быстро подал горячий ужин. Сначала мы ели молча, наслаждаясь теплой и уютной атмосферой, создаваемой мягким светом ламп и легкой музыкой, звучащей из небольшого телевизора. Но вскоре Давид нарушил молчание. — Эта картошка фри самая вкусная из всех, что я когда-либо ел! Хотя ты знаешь мое отношение к подобным заведениям. Я не поверила и решила проверить самостоятельно. Без капли стеснения стащив с его тарелки горячий ломтик, я обмакнула его в сырный соус и отправила в рот. — Что ж, ты был прав, — вынужденно призналась я, проглотив картофель. — Я не знаю, как после такой вкусной картошки я смогу есть лазанью… Она на вкус как резина. — Я тебя понял, — посмеялся Давид, после чего передвинул тарелку с картофелем и соусом ближе ко мне. — Угощайся на здоровье. И вообще, можешь взять у меня всё, что пожелаешь. — Спасибо, Давид, этого хватит. — Я с удовольствием съела еще несколько ломтиков, но все доедать не стала. Не хотела лишать Давида такой маленькой радости. Болтая на отвлеченные темы, нарочно не поднимая разговора о работе, мы разделались с ужином и принялись за горячий кофе. Тем временем метель за окном усиливалась, все чаще заставляя нас отрывать глаза друг от друга и смотреть в окно. Мы больше не могли притворяться, что все в порядке: снежные вихри и непроглядная тьма за стеклом настойчиво напоминали о суровой реальности за пределами теплого и уютного помещения забегаловки. — Пойду, проверю. — Предупредил Давид и скрылся за входной дверью. Его куртка осталась висеть на напольной вешалке возле нашего столика. Я смотрела через окно, как он остановился возле машины, внимательно огляделся по сторонам и затем снова направился к забегаловке. Снег блестел под светом фонарей, словно миллионы крошечных бриллиантов, и я невольно представила, как мороз щиплет щеки и кусает нос. Шаги Давида оставляли заметные следы на свежевыпавшем снегу, и вся сцена казалась частью какой-то зимней сказки, где время словно замедляется, давая возможность насладиться каждым мгновением. Минута сменялась другой. Недопитый кофе парня уже остыл, но он так и не зашел внутрь. Я накинула свое пальто и, захватив куртку парня, вышла вслед за ним. — Дело паршиво… — Он стоял возле входа и разговаривал по телефону. — Нет, послушай… Услышь меня, Микаэль, мы и правда не можем дальше ехать, дорогу замело, мы чудом в забегаловке остановились, иначе бы вьюга застала нас прямо в дороге. Давид устало сжал руку в кулак, и я бережно накрыла ее своей ладонью, стараясь привлечь его внимание. Он, как и всегда, посмотрел на меня с теплотой, не прерывая телефонного разговора. В это время я аккуратно расправила его куртку и помогла ему одеться, на что он беззвучно послал мне воздушный поцелуй в знак благодарности. Его взгляд, полный нежности, согревал мое сердце даже в этот холодный зимний вечер. — … Тут уже ничего не изменить. Будем ждать и надеяться, что еще успеем… Да, на связи. — Давид убрал телефон в карман и уставился вдаль отрешенным взглядом, глубоко вздохнув. Я приобняла его за плечи и тихо стояла рядом, стараясь не двигаться, чтобы дать ему время собраться с мыслями и успокоиться. Было очевидно, что разговор — как и причина этого разговора — складывался не самым лучшим образом. Напряжение висело в воздухе, и каждая минута молчания говорила больше, чем любые слова. В этот момент важно было просто побыть рядом, поддерживая его своей безмолвной поддержкой и готовностью выслушать, если он захочет поделиться своими чувствами. Спустя пару минут Давид крепко обнял меня, уткнувшись носом в макушку. Я обняла его в ответ, чувствуя его беспокойство. — Ты чего? — Я с тревогой заглянула в его глаза. — Ты просто чудо, Одри! Ты — лучик света в моей беспросветной жизни. — Всё будет хорошо, слышишь? — я слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он кивнул, но в его взгляде всё ещё читалась тревога. — Пойдём внутрь, — он приобнял меня за талию и повёл обратно в забегаловку. Давид помог мне снять пальто и сесть, отодвинув для меня стул, и пошёл заказать для нас ещё кофе. Он о чём-то разговаривал с администратором, пока готовились напитки, а затем вернулся за стол с двумя чашками кофе и эклерами. — Заказал тебе сладкого для поднятия настроения. Надеюсь, тебе понравится, — он обаятельно улыбнулся, но все еще выглядел напряженным. — Какой же ты заботливый, — я не смогла сдержать умиления, охотно налегая на сладкое. Довольно хмыкнув, Давид продолжил: — Я поговорил с местными. — Давид кивнул в сторону администратора и его помощницы. — Коммунальные службы здесь не торопятся расчищать дороги, поэтому остается только ждать. Кроме того, нужно найти нам ночлег. Тут рядом есть деревня, придётся пойти туда пешком, так что заканчиваем с кофе и идем, не будем медлить. Выслушав его, я принялась доедать сладости с кофе. Затем мы расплатились и, уточнив у администратора, как добраться до нужного места, покинули забегаловку. Путь пролегал через заснеженный лес. Белое покрывало снега немного освещало местность, помогая лучше ориентироваться в темноте. Ноги проваливались по колено в сугробы, пышные хлопья снега летели прямо в лицо, мгновенно тая на коже. Кончики пальцев дубели от холода, а дыхательные пути раздражал холодный морозный воздух. До ушей иногда доносились потрескивания веток. Давид пошел вперед, наказав мне шагать по его протоптанным следам, однако оглядывался на меня каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Я уверяла его, что всё хорошо и не стоит так сильно беспокоиться. Но словно по иронии судьбы, я неудачно ступила и полетела лицом в снег, который смягчил мое приземление. — Одри! Ушиблась? — Обеспокоенно крикнул Давид, повернувшись. Он поднял меня на ноги и, осторожно стряхнув снег с моего лица и волос, оглядел меня с ног до головы, придерживая руками за плечи. «Боже, как неловко…» — от такого неудачного стечения обстоятельств хотелось расплакаться. — Нет, всё нормально. Я только поцарапалась, кажется, под снегом был камень. — Идти сможешь? — уточнил он, поправляя мою съехавшую почти на глаза шапку. — Конечно. Давид, всё в порядке, правда. Мы продолжили наш путь, но теперь шли бок о бок. Давид крепко держал меня за руку, стараясь идти неспешно, чтобы мне не приходилось за ним бежать. Его участливый взгляд практически ни на секунду не покидал меня, словно он боялся, что я снова могу упасть. Когда на горизонте уже стали появляться огни деревушки, я была вынуждена остановиться и расцепить наши руки. — Одри? — Давид тут же остановился следом. — Прости, кажется, я всё-таки ушибла колено, — наклонившись, я потерла ушибленное место. — Еще и джинсы порвала, Боже… Просто дай мне пару минут. — Забудь о джинсах, я куплю тебе новые, хоть двадцать пар, лишь бы ты не расстраивалась. А сейчас я понесу тебя. — Нет, я в норме и в состоянии дойти сама. — Я демонстративно выпрямилась и уверенно сделала шаг вперед, но боль в колене повела меня в сторону и я снова упала, на этот раз уже в цепкие руки парня, который успел меня поймать. — Одри, ты бесспорно сильная и все такое, но сейчас не время храбриться. — Тут и одному идти тяжело, а если еще и на руках нести… — начала я возражать, но парень не дал мне договорить. — Мне не будет тяжело. — Заявил он уверенным тоном, после чего подхватил меня на руки и продолжил идти гораздо быстрее, чем прежде. Я обняла обеими руками его шею, чтобы держаться покрепче, и в какой-то момент случайно коснулась кончиком носа его горячей щеки. Поразмыслив долю секунды, я намеренно прижалась своей щекой к его и не стала отстраняться. Давид тяжело выдохнул и, словно что-то промурчав, сжал меня еще крепче. Наконец, мы добрались до нужного дома. Давид осторожно поставил меня рядом, не выпуская из своих рук, и постучал в дверь. — Здравствуйте, мы от Джаспера из забегаловки, вас должны были предупредить. — Сказал Давид отворившему мужчине. Дождавшись кивка в ответ, продолжил. — Нам нужно арендовать дом, пока не закончится буря. Мы заплатим. Мужчина накинул верхнюю одежду и повел нас к нужному дому, находящемуся рядом, почти по соседству. Я предпочла идти самостоятельно, разве что опираясь на крепкое плечо парня. Это оказался небольшой двухэтажный домик, сделанный из дерева. Снег возле дома не был расчищен, поэтому снова пришлось шагать по сугробам. — Проходите, — сказал владелец, войдя внутрь первым и включая свет. — Должен вас предупредить, здесь неполадки с отоплением. Дом обогревается, но слабо. Поэтому если замерзнете, придется растопить камин. В целом, все необходимое здесь есть, даже кое-какие полуфабрикаты найдутся перекусить. Увы, другую еду мы не приготовили, так как не ждали вас. Обычно дом сдается по предварительной договоренности. — Этого хватит, большое спасибо. — Сказала я. В самом деле, ночевать в таком доме — просто сказка, в сравнении с ночью в машине или той же забегаловке. — Ну, вот мой номер, если что звоните. — Мужчина протянул визитку и, собравшись уже уходить, добавил. — Ах да, пойдемте, покажу, где поленья Давид скрылся вместе с ним, а я тем временем принялась изучать дом изнутри. Небольшая гостиная, где располагались камин, диван с креслом и телевизор, а также совмещенные кухонная и столовая зона. Две двери, ведущие в спальню и санузел, а также лестница наверх. Подниматься на второй этаж я не рискнула из-за полученной недавно травмы, вместо этого села на диван в ожидании парня, не снимая верхнюю одежду — в доме действительно было прохладно. Вернувшись и скинув с себя верхнюю одежду, Давид оперативно растопил камин. Я подвинулась поближе к камину и потерла друг о друга заледеневшие ладони. — Ты уже осмотрела дом? — поинтересовался парень, присаживаясь рядом со мной. Наши колени соприкоснулись и это отозвалось болью в моем, но я не стала отстраняться. — Только первый этаж. Здесь помимо всего спальня и ванная. — Пойду осмотрю второй этаж. Кстати, нужно обработать твою ногу, так что пока промой рану. — Давид собрался пойти на второй этаж, но задержался, уловив мою нерешительность. — В чём дело? — Мне не во что переодеться, наши вещи остались в машине. — О-у, в такой суматохе даже не подумали об этом… Ну, ничего, — Бодро стряхнув с себя все сожаления, Давид снял свою чёрную водолазку, оставшись в одной футболке, а затем снял и футболку. Украдкой взглянув на его статный торс и мускулистые плечи я ощутила, как жар разливается по моему телу, выгоняя дрожь от холодной улицы. «А это поэффективнее камина» — отметила я, зардевшись. — Выбирай, — улыбнулся он, протягивая мне свои вещи. Я потянулась за футболкой и в этот момент заметила блеснувший под светом пирсинг на его соске, заставивший мои щеки загореться. Давид пытался удержать маску непринужденности, но игривые искорки в серых глазах выдавали, что он заметил моё смущение. Взяв его футболку, я быстро избавилась от верхней одежды и закрылась в ванной комнате. Первым делом умыла лицо холодной водой, стараясь успокоить разыгравшиеся мысли. После быстрого душа я переоделась в футболку, которая едва доходила до моих бёдер, — а еще приятно пахла парфюмом Давида, — и вернулась в гостиную. Тепло от камина, дополняемое потрескиванием поленьев, уже заполнило всю комнату. По телевизору ненавязчиво играли музыкальные клипы. Тем временем Давид копошился в ящиках. — Я принес тебе плед, — сказал он, не оборачиваясь. Я прохромала к дивану настолько быстро, насколько это было возможно, и удобно расположившись на нем, хорошенько укрылась пледом по пояс, чтобы точно все было прикрыто. — Что ты делаешь? — Полюбопытствовала я. — Ищу аптечку, — ответил Давид, заглядывая в очередной шкафчик. — Нашёл. Он присел передо мной на корточки и с серьёзным выражением лица принялся осматривать моё колено. Кончиком пальца коснулся кожи рядом со ссадиной, и этого было достаточно, чтобы сердце забилось чуточку быстрее. Смочив ватный тампон перекисью водорода, он приложил его к ране. Мгновенно кожу защипало, и я не смогла сдержать всхлипа. Рефлекторно дёрнулась и чуть не ударила Давида в живот, но он успел мягко поймать мою ногу и, вернув её на место, продолжил обрабатывать ссадину, бережно обхватив второй ладонью голень. — Извини. Это само собой получилось. — Выдохнула я. — Тише, я постараюсь осторожнее. — Ответил он. Но рана не переставала щипать, и боль становилась всё сильнее. Однако, я не была уверена, что то была исключительно физическая боль. Я отвернулась, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы, но Давид всё понял. Его внимательность по отношению ко мне всегда было поразительной. — Так больно? — Спросил он сочувствующим тоном, проникновенно заглядывая в мои глаза. — Нет, прости, — вздохнула я, — я просто… слишком подавлена из-за всего этого. Отложив вату, Давид осторожно подул на рану, и в следующий миг прикоснулся губами к моему колену. Я затаила дыхание. Во мне смешались неожиданность, радость, удовольствие… и осознание того, что это нечто большее, чем просто дружеский жест — уж слишком интимным было это действие. — Что ты делаешь? — Я спросила, еле найдя в себе силы пошевелить языком. Давид отстранился лишь на мгновение, чтобы ответить: «Тише, Одри, расслабься и ни о чём не думай. Я постараюсь унять твою боль». После этого он продолжил оставлять на моей коже бережные, непритязательные поцелуи. Мне хотелось большего: чтобы он одарил этой лаской каждый сантиметр моего тела… или, хотя бы, чтобы этот момент длился вечно. Казалось, Давид услышал о моем желании и решил исполнить его, потому что, оторвавшись от ушибленного колена, он без промедления перешёл к другому, подарив ему такую же ласку. Но он не переступил черту, вместо этого в последний раз приложился губами к моей коже, а затем обнял мои ноги и прижался щекой к коленям, прикрыв глаза. — Знаю, Одри. Нам всем сейчас непросто. Еще и этот снегопад так не вовремя… Сейчас даже мне кажется, что всё предрешено, и что всё против нас… — поделился парень мрачным голосом. — Мне больно видеть тебя таким, — тихо ответила, мягко запустив пальцы в его мягкие кудри и погладив по голове. — Дело не в этом… Помнишь, я сказал, что ты не потеряешь меня? — Давид оторвался от моих ног и проникновенно заглянул в мои глаза. Я кивнула, и он продолжил. — Если Фурий и Сомнус распорядятся закрыть агентство, нам с тобой необязательно расставаться. Фел и парни вернутся на небеса, а я могу остаться здесь, с тобой. — А тебе позволят? — Я спрашивать не буду. Я хочу начать все с чистого листа, — уверенно заявил парень. — Я не знаю, успеем ли мы приехать к заказчикам вовремя, что будет со Зверем, и что вообще за глупость по поводу тебя или агентства может прийти в голову Фурия… Я поглаживала его голову и слушала, не дыша, боясь пропустить хоть одно его слово мимо ушей. Давид перехватил мою руку с головы и переложил на горячую грудь, накрыв своей ладонью, позволяя меня почувствовать учащённый стук его сердца. — … Но я точно знаю, что не оставлю тебя. Если ты этого захочешь, конечно. Я не хочу давить на тебя, не хочу подкидывать тебе еще один повод для волнений. Ты можешь ответить позже, когда и если решишь, что тебе это нужно. А можешь не отвечать вообще ничего, я пойму. Просто… Давид хотел сказать что-то еще, но я не смогла его дослушать. Эмоции захлестнули огромной волной, и я больше не хотела сдерживаться в целях соблюдения субординации. Хотела ответить ему, но, разволновавшись, так и не нашлась что сказать. Вместо этого я обхватила лицо Давида руками и, приблизившись к нему, несколько раз чмокнула в губы, затем в щеки, нос, лоб и глаза, и так по кругу до тех пор, пока мой пыл не приглушился. Даже не заметила, как повалила его на пол и оказалась сверху. А потом уткнулась носом в его шею, крепко-крепко обнимая за плечи и вдыхая аромат древесного парфюма с цитрусовыми нотками. — Я и мечтать не смел, чтобы ты так набросилась на меня. — Довольно промурчал Давид, поглаживая мою спину. — Что с нами будет? — Спросила я, желая услышать что-то приятное и обнадёживающее. — Позволю себе быть оптимистом. Мы дождёмся окончания бури, успешно выполним задание, а потом я отвешу с десяток дерзких шуток во время разговора с начальством. — Нарочито серьёзно ответил он. Я рассмеялась искренне и слишком радостно для таких обстоятельств. — Что смешного? Это им за то, что посмели посеять переживания в твоей голове, ведьмочка. — Давид, я не об этом… — Намекнула я, все ещё смеясь с его последней реплики. — Оу… Я понял. Дай-ка подумать… — Давид театрально сложил пальцы на подбородке, уставившись в одну точку. — О, я знаю. Я увезу тебя куда пожелаешь. Купим большой дом с бассейном и джакузи. Арендуем уютное помещение в престижном бизнес-центре, ты будешь оказывать психологическую помощь, а я — юридическую, и… Чего ты опять смеёшься? Я серьёзные вещи говорю. Не хочу расставаться с тобой, поэтому будем вместе жить и работать в одном кабинете. К тому же, я не допущу, чтобы какой-нибудь пациент снова напал на тебя. Так что соглашайся, выгодное предложение. Я в очередной раз рассмеялась, чувствуя, что слова Давида точно попали в цель. Отбросив все печали, я привстала, чтобы парень смог подняться, а потом помог подняться и мне. Усевшись на диван, я уже не особо переживала о том, что во время сцены на полу плед свалился и Давид увидел меня в трусиках. А он, деликатно оставив это без комментариев и шуточек, молча заварив нам обоим чай сел рядом. Мы пили чай, наслаждаясь комфортной тишиной. Давид задумчиво разглядывал пламя в камине, иногда бросая на меня горячие взгляды. Я понимала, что, хоть он и старался держаться, на душе ему все равно было паршиво. «Если он вернется домой, то его разорвут на части» — вспомнились мне слова Микаэля, сказанные однажды. Мы с Давидом так и не обсудили этого ни разу. Мне требовалось много времени для принятия того факта, что они все небожители. Что Давид, в частности, демон. И что дом его — это Ад, в буквальном смысле. А он, как и всегда, старался не давить на меня. Между нами оставалось много незаполненных пробелов. При этом я готова была с уверенностью завить, что возвращение домой — едва ли приятная перспектива для Давида. Мне подумалось, что он сейчас мысленно рассуждал об этом же, и сразу захотелось его как-то утешить. Я отставила чашку на журнальный столик и, приблизившись к парню, положила голову на его плечо. Не поворачиваясь, он метнул в мою сторону благодарный взгляд, после чего обнял меня обеими руками и притянул к себе ближе. Так мы и сидели, прильнув друг к другу, погружённые в негласное согласие не нарушать тишину. В его объятиях было уютно и тепло, а его плечо оказалось мягче любой подушки, и я, опьяненная его запахом и комфортом, начала постепенно погружаться в сон. Помню, в какой-то момент, уже находясь на грани между сном и явью, я спросила, проверил ли он второй этаж. Он ответил, что там находится маленький чердак, переделанный под небольшую спальню. Хотя я не была уверена, действительно он ответил мне или это уже был сон. Его ласковый голос, шепчущий что-то мне на ухо бархатным баритоном, тоже мог быть частью моих грёз. Сквозь сон я чувствовала горячие ладони Давида на себе. По всему телу разливалось счастье от того, что его руки там, где и должны быть. Словно это самая правильная и естественная вещь в мире. А затем я оказалась на мягком матрасе. Его руки заменило холодное равнодушное одеяло и теперь казалось, что не хватало очень важной детали или пазла. Все моё нутро запротестовало и я резко распахнула глаза. Сквозь открытую дверь в спальню проникал рассеянный свет из гостиной так, что я отчётливо видела Давида рядом. — Давид? — позвала я. Он поправлял одеяло, а его лицо было так близко к моему, словно он собирался подарить мне легкий поцелуй перед сном. — Маленькая, ты чего проснулась? — нежно спросил он, коснувшись ладонью моей щеки. — Не хочу, чтобы ты спал на втором этаже, там наверняка холодно. — Одри, я могу поспать в гостиной. — Нет… останься со мной, — попросила я, потянув его за руку на себя, вынуждая присесть на постель. — Твоё неравнодушие очаровательно, но я не хочу тебя стеснять и лишать комфортного отдыха. Я привстала и переместилась к нему ближе, усаживаясь напротив. Меня резко прошибла необходимость ответить ему по существу, объяснить все словами и признаниями, а не ничего не проясняющими сценами на полу. Открыть ему сердце так же, как и он открыл мне своё. — Я согласна. — Хотела сказать это уверенно, но голос дрожал не то ото сна, не то от волнения. — Я согласна на любой из вариантов, которые ты придумал или ещё придумаешь. И не только на них… — Одри… — выдохнул он с надеждой. — Если что-то пойдет не по плану, даже если всё полетит к чертям, я всё равно согласна. Мне всё равно, каким будет наше будущее, главное — с тобой. — Произнесла я так быстро и отчаянно, словно перед концом света. Давид выглядел точно сражённый, словно сам не верил, что я соглашусь. Секунду — показавшуюся вечностью — смотрел на меня, осознавая услышанное, а в следующую секунду впился губами в мои, целуя их, трепетно, жадно сминая, чуть ли не кусая. Не успела я пересесть к нему на колени, как он прижал меня к себе со всей силы и начал изучать мое тело руками, проводя руками по спине, ягодицам и бедрам. Я страстно прикусила его нижнюю губу, немного оттянув ее, когда выгибалась назад от удовольствия, и это заставило сорваться с его рта тихому стону. — Моя… никому не отдам… всегда буду с тобой… теперь не отделаешься от меня… — хрипло шептал он, спускаясь своими губами от моих к шее и груди, иногда проводя языком по коже, облизывая, словно я была самой сладкой конфетой. Это сводило меня с ума, заставляя то и дело замирать и откидывать голову назад, позволяя его рту делать с моим телом всё, что захочется. Но я заставляла себя быстрее реабилитироваться и продолжать одаривать ласками его тело, чтобы Давид получал столько же удовольствия, сколько дарил и мне. Я гладила его грудь, плечи и спину, а затем потянула его руки к своей футболке, моля про себя: «Сними это с меня». И его руки сразу же выполнили молчаливую просьбу, заставив его нехотя оторвать губы от меня. — Ты прекрасна. — Прохрипел Давид, пожирая все мое тело восхищённым взглядом. «Ты тоже горяч!» — я не поняла, сказала ли я вслух эти слова, но точно знала, что ещё не раз скажу. Я прижалась грудью к горячему телу, позволяя его теплу полностью окутать меня. Придерживая меня за плечи и поясницу, Давид откинулся на спину и увлек меня за собой. Крепко сжав ягодицы, он поймал ртом мой набухший сосок и принялся посасывать, слегка сжимая его то губами, то зубами. С моего рта слетали тихие стоны, таящие в себе долгожданное удовлетворение. Сколько раз я представляла подобное в своих фантазиях… Я прижалась сильнее к бедрам Давида, чувствуя его твердое желание. В трусиках уже давно было влажно, и мне не терпелось избавиться от них и от одежды парня. Но я не могла приступить к этому, не исполнив свое маленькое желание, которое заставило меня понервничать пару часов назад. Слегка надавив рукой на лицо парня, я вынудила его оторваться от моей груди и расслабиться, а сама припала губами к его животу. Покрыв его влажными поцелуями, я обвела языком каждый кубик пресса и поднялась к его груди. — Одри… — попросил Давид, тяжело дыша. — Подожди, я должна закрыть гештальт. — Игриво ответила я. Поцеловав одну его грудь, я, наконец, приступила ко второй — той самой с пирсингом. Очертив языком кожу вокруг соска, я игриво взглянула на Давида. Он выглядел так, словно уже был на грани потери самоконтроля. Решив не дразнить его более, я поиграла языком с соском, чувствуя холодный привкус металла. Этого хватило для того, чтобы Давид, издав тихий рык, в одно движение уложил меня на спину, а сам оказался сверху. Быстро и от того неуклюже он расстегнул ремень и избавился от брюк и боксеров, после чего помог и мне остаться без трусиков. Сгорая от нетерпения и предвкушения, я приглашающе раздвинула ноги, согнув колени. Давид без промедления оказался у меня между ног и, казалось, вот-вот сделает желаемое, но вместо этого он тоже решил поиграть со мной. Сжав одной рукой мою грудь, Давид провёл второй рукой по животу, спускаясь все ниже и ниже. Лёгким касанием, нарочно неспеша, провел ладонью по внутренней стороне бедра, не отрывая от меня испытующего взгляда. — Давид… — теперь уже я молила его сжалиться надо мной, не в силах справиться с тяжестью внизу живота и чувствуя, как простынь подо мной постепенно намокает. Дразняще улыбаясь, он медленно провёл по моим складкам, поднимаясь к самому чувствительному месту. Слегка надавив пальцев на клитор, он не без удовольствия наблюдал за тем, как я уже извивалась и хныкала, сжимая пальцами простыню. Затем он начал медленно стимулировать клитор, постепенно набирая скорость. Очень скоро я почувствовала волну тепла и невесомость в нижней части тела, судорожно дергаясь и извиваясь от удовольствия. — Ну же… — в очередной раз взмолилась я, едва успев прийти в себя. Наконец, Давид поддался и вошел в меня, наполняя изнутри. Мы одновременно застонали, ощущая долгожданное соединение тел. Он замер на несколько секунд, позволяя мне привыкнуть к ощущениям, а затем начал медленно двигаться, постепенно ускоряясь. Двигаясь ему на встречу, я стонала и жадно хватала ртом воздух. Обнимала его за спину, покрывшуюся испариной, стараясь прижать к себе как можно сильнее, впивалась ногтями в его кожу и слегка тянула его за волосы, с наслаждением слушая его ответные стоны. Чувствуя, что уже на пике, я подтолкнула Давида за бедра, призывая ускориться. Он словно только этого и ждал. Взяв меня за ягодицы, он приподнял мой таз, тем самым меняя угол и глубину проникновения. Под более быстрые и глубокие толчки моё возбуждение достигло своего апогея. — Ах!.. — тело стало лёгким и воздушным, словно я улетела в глубокую невесомость. — Одри… Одри… — ещё несколько грубых и резких толчков и, испустив финальный стон, Давид присоединился ко мне в наслаждении, продолжая медленно двигаться, пока волна экстаза не притихла. Затем Давид взял меня за ступню и поцеловал пальцы ног, после чего повалился на матрас рядом и одним движением перевернул меня к себе, увлекая в объятия и закидывая на себя мою ногу. — Ты была великолепна, — восхищённо произнёс он, сбивчиво дыша. — Ты тоже, — ответила я, все еще чувствуя, как внутри все пылает и пульсирует. Сделав несколько вдохов и выдохов, я добавила. — У тебя волшебные руки. — Ты еще не знаешь, что я могу сделать языком. — Усмехнулся он, целуя меня в макушку. Мы лежали так, пока дыхание не выровнялось, и тела не успокоились. Затем вместе приняли душ и легли спать. Правда, болтая о своих чувствах друг к другу, приправляя их поцелуями и ласками, уснули мы не скоро. Поутру мы позволили себе несколько минут полежать в объятиях друг друга, крадя тем самым чуточку времени у дел, не требующих отлагательств, после чего принялись экстренно выбираться из деревни — снегопад прекратился и дороги, наконец-то, расчистили. Давид пригнал машину, пока я принимала душ, и принёс сумку с моими вещами. Я переоделась в чистую одежду и мы отправились в путь. Я покидала гостевой дом с толикой грусти: в нем осталась частичка нашего самого сокровенного, и рано или поздно хозяева придут наводить порядок перед следующими гостями, а гости, каждые со своими историями, так и будут продолжать сменять друг друга… Мы были сосредоточены на работе, однако это не мешало нам проявлять чувства: Давид открыто одаривал меня признаниями и пылкими взглядами, а я то и дело норовила коснуться его лишний раз, на секунду отвлекая его взгляд от дороги — знала, что это действует на него умопомрачительно. Ехали мы сильно превышая допустимую скорость, поскольку времени в запасе у нас не было, напротив, оно было в дефиците. На фоне этого мы завтракали на ходу, купленной заранее едой из забегаловки. Припарковавшись возле нужного дома, мы на минуту замерли, словно решаясь столкнуться с возможными последствиями снежного плена. Настал момент истины. — Готова? — уточнил Давид с самым серьезным выражением лица. Я согласно кивнула. Мы одновременно покинули машину и направились в сторону дома. Дом одиноко располагался за городом, что было нам только на руку: демоны при изгнании вели себя крайне шумно и дико, и привлекать внимание неравнодушных и чересчур любопытных соседей нам было ни к чему. Подозрительные для этого места тишина и покой едва ли не ощущались физически, словно подтверждая все очевидные догадки. Давид подумал о том же, о чем и я. Сжал мою руку в ободряющем жесте, после чего обогнал меня и, встав между мной и входной дверью, позвонил в звонок. — Держись позади меня. Если что-то случится, сразу убегай, поняла меня? — Строго спросил он. «Черта с два я убегу без тебя» — подумала я про себя, но вслух сказала: «Хорошо». Хозяева не спешили открывать. Тогда Давид сам надавил на дверь, и та легко поддалась. Он зашел внутрь, я — следом за ним. Мы тихо сделали несколько шагов вперед, пока не вышли в гостиную. В нос ударил смердящий запах разлагающейся плоти. — Мы опоздали. — Давид обреченно вынес вердикт. Я зачем-то уставилась вперёд, стараясь разглядеть что-то из-за спины Давида, но он развернулся ко мне и подошел ближе, закрывая своим ростом пространство за ним. — Тебе незачем смотреть на это. Я послушно отвернулась и замерла, совершенно не зная, что теперь делать. Давид развернул меня, обняв за плечи, и повел на выход. — Я вызову тебе такси, подождешь в каком-нибудь ресторане или вроде того, пока я здесь со всем разберусь. — Предложил Давид после того, как вызвал полицию. — Не нужно, я побуду на улице, подышу свежим воздухом, — ответила я, совершенно не желая расставаться с ним ни на минуту. Давид окинул меня задумчивым взглядом, но в итоге согласно кивнул. Дождавшись полицейских, Давид вернулся в дом с новоприбывшей группой специалистов. А я, спрятав руки в карманы пальто, неспешно пошла в сторону реки, протекающей примерно в ста ярдах от дома, отрешенно слушая хруст снега под ногами. Остановившись на берегу, я разглядывала течение воды и заснеженные деревья на противоположном берегу, дарующие иллюзорное ощущение спокойствия и умиротворения, обречённо хороня надежду на хороший исход. Фурий ясно дал понять, что если мы с Давидом не справимся с этим заказом, а остальные астрейцы с другим — не менее судьбоносным — заданием, то их «лебединая песня» на земле будет спета. До чёртиков страшно было представлять, что их всех ожидало по возвращении домой. Мне ничего подобного не угрожало, однако Фурий обещался забрать меня туда же, где прятали Гарри, если не решим проблему со Зверем. Я не могла предположить, какое именно место он имел ввиду, однако точно знала, что Давид не позволит этому случиться. Этот факт заставлял меня эгоистично радоваться, хоть я и понимала, что он тоже рискует. Однако я тоже была решительно настроена бороться за него. «Они и так хотят лишить меня людей, ставших поистине семьёй, но Давида я им точно не отдам. Пусть только попробуют его забрать!» — мысленно прошипела я, сжав руки в кулаки и ощутив, как уверенность в своих силах разрастается. Вскоре Давид встал рядом со мной, вытаскивая меня из пелены мрачных мыслей. — Я допускал такой исход, но все же надеялся на успех, — он повернулся ко мне, вынуждая меня сделать то же. — Надежда умирает последней. Понимаю. Но вне зависимости от того, какими будут последствия, у тебя есть я, и это не изменится. — Уверенно сказала я. В ответ Давид заключил мою ладонь в своих и несколько раз коснулся ее губами, смотря на меня глубоким взглядом. Мы постояли немного у реки, каждый застрявший в своих мыслях, а затем направились к машине. Покидая дом погибших заказчиков, Давид позвонил Микаэлю. — Мы опоздали. Здесь больше нечего делать, — отчитавшись начальнику, парень слушал ответ. — Понял, до встречи. — Нас ждут дома, Одри, — мрачно предупредил Давид таким тоном, словно впереди нас ожидала еще одна буря, но гораздо страшнее снежной. Я почувствовала, как волна паники начинает оседать во внутренностях, связывая их в тугой узел. Но паника быстро сменилась трепетом, вызванным недавними признаниями Давида и нашими взаимными обещаниями друг другу. — Но мы с тобой справимся с любыми неприятностями, верно? — я улыбнулась, хоть мне и казалось, что это не совсем уместно. — Верно. — Одарив меня такой же неуместной улыбкой, Давид накрыл мою руку своей. Я сжала его ладонь чуть крепче, чем нужно, вкладывая в этот жест обещание быть рядом и заботиться о нем так же, как и он обо мне, после чего переплела наши пальцы. Мы отправились домой — на встречу новой буре — уверенные в том, что бесстрашно встретим перемены и дерзко подстроимся под новые обстоятельства, какими бы они ни были.