Отголоски стеклянных звезд

Что за?.. Шепард кликает по датападу раньше, чем успевает загрузиться голопроекция. Где-то между подробными изображениями турианцев и обнаженных азари в весьма необычных позах. А стоило только задремать на секунду… Такой же секунды хватило понять, о чем, собственно, сама книга на цифровом носителе, явно нарочно оставленная рядом с ней. «Анатомия межвидовых связей». Заголовок сего красочного руководства вполне недвусмысленно намекал о целях, с которыми читатель к нему обратился: на каждой странице наглядные иллюстрации всех существующих рас в самых разных… эм… состояниях. Шепард поспешно сгребает со стола датапад, пока никто посторонний не заинтересовался. Представлять, что она ответит капитану, застукавшему ее в комнате отдыха с подобной литературой, нет никакого желания. Зато есть желание вернуть тому, кто посчитал своим врачебным долгом всячески просветить ее в вопросе этих самых «отношений». Спрятав датапад за спину — будто это и впрямь принадлежит ей! — Шепард осторожно следует по коридору до конца и замирает, едва перед ней открывается пневматическая дверь. Еще вчера безжизненная и стерильно белая лаборатория сегодня выглядит как развороченный молотильщиком архив. Голографические схемы висят в воздухе под разными углами, на столах громоздятся образцы тканей в стазис-контейнерах, а Мордин привычно вышагивает между анализаторами. — А, Шепард, вы очень кстати. Составил график физических нагрузок с учетом полученной информации. Вам нужно взглянуть. Доктор Солус вернулся только ночью, энергичный как никогда, и уже сумевший сунуть свой саларианский нос везде и всюду. Она даже не успела поговорить с ним лично, но получила не меньше десяти «ценных» указаний на датапад. «Необходимо увеличить сон человеческим особям в среднем на пятнадцать минут.» «Следует прибавить белок к рациону. Составил меню.» «Особенно крогану, он стал терять массу.» «Советую. Рекомендую. Никаких возражений.» Шепард силится вспомнить, когда Мордин в последний раз был настолько заинтересован своими прямыми обязанностями. Привез новые лекарства от спазмов Андерсона. Курс витаминов для каждого. Его «забота» не обошла стороной даже Легиона — для механических сочленений доктор заготовил особую смазку. Она оставляет датапад на ближайшем к выходу столе — это подождет. Трет переносицу, анализируя пришедшие час назад данные Призрака. И кладет ладонь на плечо саларианца. Как же она рада его видеть! Живого, невредимого и вернувшегося. Ведь он мог навсегда остаться в лабораториях Джека Харпера, если бы пожелал. А, может, он и впрямь хотел? А вернулся только из чувства долга? Нет, все не так. Шепард встряхивает головой, выгоняя ненужные мысли, сосредотачивается на протянутом отчете. Без Мордина — без хрупкого саларианца, почти не выходящего из лаборатории, корабль казался необычайно тихим. Никто не забегал с сумасшедшими идеями, никто не напевал прилипчивых песенок. — Вы с ним виделись? — спрашивает она почти полушепотом. — С нашим «благодетелем»? Уже не таким таинственным, но от того не менее опасным. Неспроста все эти лекарства, диеты, будущие тренировки. И оборудование. Огромная куча оборудования, начиная от брони для ударной группы и заканчивая новыми гаджетами. — С кем? С заказчиком? Нет, — поспешно говорит Мордин. — Вел дела исключительно с несколькими учеными-людьми. Дальше лабораторий не выпускали. Не жалуюсь, условия приемлемые. Проект интересный, но вы ведь понимаете, я не в праве… Разумеется, доктор Солус не может поведать о результатах исследований, ведь Призрак связал всех и каждого по рукам и ногам. Контракт о неразглашении, угрозы, ультиматумы, откровенный шантаж — где-то в глубине сознания Шепард давно знает, что этот человек пойдет на все для достижения цели. И цель в данном случае — «стекло». Вся эта новая программа, новая диета, даже новые витамины — ради него. — Мордин, — она осторожно смыкает пальцы на плече доктора. — Хотя бы скажите, насколько все плохо. Через две недели высадка на остекленную планету. Мне нужно знать, как готовить команду. «Заражена стражами. Присутствует полуразумная форма жизни. Несколько сотен индивидов поражены стеклянным геномом. Но вы справитесь, Шепард. Как и всегда». Призрак сказал «сотен»! От одной мысли о стеклянной твари, едва не прибившей Тейна и ее, вдоль позвоночника бежит холод. Представить таких несколько и кажется, нужен отряд из двадцати бойцов-гетов. Таких же сообразительных как Легион. Но сотни стеклянных тварей? Несколько секунд тишины, нарушаемой только мерным писком приборов. Несколько секунд глаза в глаза с саларианцем, читать которого иногда сложнее, чем биолюминисцентные чувства ханаров. Бесполезно. Мордин не расскажет лишнего, он связан, как и все они. — Вы же знаете, Шепард, информация, выданная в неправильное время, может навредить хуже любого оружия. Но не беспокойтесь. Вы получите исчерпывающие указания в срок. Пока же… — он легко перехватывает ее руку и одним отработанным движением всаживает маленькую капсулу для забора крови, — сосредоточимся на физическом состоянии команды. Сейчас это самая важная часть подготовки. Для полной картины остались только вы. Он погружается в заплясавшие по монитору графики, словно и вовсе забыл о ее существовании. Делает пометки в многочисленных датападах. — В мое отсутствие ассистент исправно собирал данные. Передышка определенно пошла всем на пользу. Хм, интересно, — он втягивает воздух — Шепард научилась различать подобные вдохи: этот предшествует долгой тираде. — Всплески дофамина у отдельных членов ударной группы. Норадреналин у Уильямс. Тревожность или возбуждение, что-то из двух. У Чарра сниженный серотонин и… грелин. А, так вот почему он теряет массу, — еще один долгий вдох, будто в этих графиках он учуял нечто большее, чем просто сухую статистику. — Много тестостерона. Будет полезно как в тренировках, так и в реальных столкновениях. Шепард втягивает воздух вслед за ним, словно это поможет понять динамику состояний членов ее отряда, и тут же давится воздухом. — А у вас, Шепард, как всегда повышенный кортизол. Картина хронического стресса, и… пиковые всплески вазопрессина? Более доминантные окситоцина? Синхронно у вас и… — Достаточно, доктор, — пора заканчивать, разговор явно перетек в довольно деликатное русло. — Я в этом ничего не смыслю. Ложь, ложь, ложь. Военных учат разбираться в гормонах, ведь их они зачастую должны вкалывать сами. Так что Шепард отлично знает, какие гормоны и при каких обстоятельствах вырабатываются. Она выдерживает долгий неотрывный взгляд саларианца, который вдруг смотрит так, словно совершил новое открытие. Слишком очевидное. Не стоило думать, что их связь с Криосом он никак не прокомментирует — для доктора Солуса их показатели как открытая книга. Книга! Точно! Шепард вспоминает первоначальную цель своего визита, поспешно отходит к выходу, чувствуя, как загораются кончики ушей. — И Мордин… я бесконечно ценю вашу заботу, но попросила бы впредь не оставлять подобное посреди комнаты отдыха. — Что это? — саларианец берет датапад в руки, листает не слишком заинтересованно. — Электронная книга? Вы полагаете, я мог оставить ее для вас? Уши начинают гореть еще сильнее. Судя по реакции Мордина, это точно не он. Тогда кто? — Шепард, — он вкладывает устройство обратно ей в руки. — Я абсолютно серьезно отношусь к здоровью команды и никогда не стал бы снабжать вас посредственной литературой. Прислал бы настоящие научные статьи со схемами, практическими рекомендациями и полным химическим анализом, а не… это. Теперь-то бессмысленно. Анализ не выявил аллергических реакций и отравления токсином дреллов. Рад, что вы оба так ответственно подошли к процессу, но антидот я все равно заготовлю. Антидот? До этого момента Шепард искренне верила, что краснеть не умеет. Оказалось, умеет, и еще как. И пока Солус не перешел к прямым вопросам «Как все прошло?», она спешит ретироваться.

***

Пять врагов. Бросок. Три цели отшвыривает назад биотической волной. Еще четыре взамен. Еще две. — Ты замучила их сегодня, Шепард, — Андерсон останавливает ее палец прежде, чем она успевает призвать следующую партию голограмм. — Думаешь, все настолько серьезно, что команду стоит загнать в ноль? — Либо они справятся, либо мы все сдохнем, — почти скрипит она зубами в ответ. — Вы же сами видели детали задания, капитан. Стеклянные твари безжалостны и очень опасны. Мы едва выловили одну. По данным Призрака сотни остекленных индивидов — повторяю, сотни! — не доставят нам хлопот, только я не верю этому ублюдку. Помимо остекленных там есть Стражи, опасности и Монолит. А если все эти факторы соединить вместе… Она тяжело выдыхает, записывая количество врагов в подготовленную программу. И все же объявляет перерыв на десять минут. Проверяет готовность омниклинка. — То-то он проявил такие чудеса щедрости, — едко подмечает Андерсон, осматривая новейшую броню, присланную прямиком из лабораторий Джека Харпера. — Столь же щедро кормят индюшку перед днем благодарения, — Шепард делает несколько упражнений на растяжку — никакого дискомфорта, легкая, с эластичными сверхпрочными вставками. Безупречная. Как и новый омнитул с оранжево-красным клинком и сотней новых функций. Технически, такое оборудование позволит впрыскивать необходимые препараты прямо во время боя — военная разработка, а не какой-то там среднестатистический костюм исследователей. Все «подарки» Призрака одинаково настораживают. Новое оружие, ЭМИ-гранаты, механические турели с развертыванием в несколько секунд — с верхнего яруса Шепард может наблюдать, с какой легкостью Чарр освоился с ними. Шесть секунд на установку, двадцать пять на сбор. Снайперские винтовки для Легиона и… неожиданно для Тейна. И так же неожиданно, что жрец обращается с подобным оружием немногим хуже синтетика. Как профессиональный убийца, кем он и был, если верить его словам и осколочным воспоминаниям. Новые «игрушки». Новые правила. И новые планеты в списке. Потому и тренировки на ближайшую неделю у них тоже новые. Военный полигон оснащен самыми современными системами: имитация биотики, десятки видов противников — даже Стражи имеются. Только задай правила, и программа подготовки выдаст тебе подходящих врагов. Пять. Семь. Еще четыре. Шепард кликает по настройкам, мысленно оценивая, как команда справится с неожиданными угрозами. — Пойду к ним. — Не переусердствуй, Шепард. Уильямс устала, Моринт потратила половину своей биотики. И… они не должны отвечать за твое чувство вины. Или думаешь я не заметил? И Криос только неделю как вышел из больницы. Шепард отмахивается в ответ. Вот насчет последнего капитану точно не стоит волноваться. Тейн еще в санатории извел весь медперсонал тренировками, а в редкие посещения у нее было много возможностей оценить его физическое состояние. Но да, черт возьми! Она виновата, что его ранили. Ведь послушай она Эшли тогда… — Так, — она спускается и хлопает, привлекая внимание; капитан прав: они устали — Моринт опирается рукой на одну из преград, Уильямс тяжело дышит, давление повышено — новый омнитул может транслировать показатели всей команды — даже кроган в напряжении, но лучше пусть будет тяжело сейчас. — У нас много работы. Будем учимся сражаться по трое, в связке. Но сначала волны. «Я знаю, что делаю, капитан.» Дело не только в чувстве вины, но и в ответственности перед ними. Не подготовит сейчас — они умрут. Дело в страхе, в конце концов. Будь их даже больше, полноценный отряд, да хоть целая армия, смерть неприемлема. Недопустима. Она с силой выталкивает воздух из легких. Схема выверена. Несколько волн врагов, случайные алгоритмы сложности, чтобы не дать расслабиться. Разный уровень вооружения. С более слабыми дронами теперь отлично справляются ЭМИ-гранаты, а затем портативные турели — масс-ядро на гравитационной платформе, на которой разворачивается огневая точка. Быстро устанавливаются, но в динамичном бою Чарру требуется прикрытие. Моринт отлично справляется на передовой, отбрасывая большую часть врагов. Шепард на пару с Эшли добивают оставшихся. Отступают, давая место Тейну. Он бьет более точечно, корежит корпусы Минотавров, вырубая их в первую очередь. Тоже отходит под прикрытие огневой мощи со стороны Легиона и закончившего установку турелей Чарра. Тренировки ни для кого не прошли даром. Только этого все равно мало. — Отлично сработано, — Шепард хлопает по плечу крогана, легко касается Моринт. — Теперь самое сложное. Делимся по трое на две команды. Задача первой — добраться до точки без ранений, задача второй — их прикрытие. Двести ярдов. Укрытий мало, придется двигаться быстро. Два захода, чтобы каждый отработал навыки как штурма, так и поддержки. Первый забег проходит быстро и почти без неожиданностей. Огневой мощи турелей хватает, чтобы сначала расчистить путь для Эшли, Моринт и Легиона, а затем обеспечить безопасный тыл. Пока Чарр возится с оборудованием, Шепард добивает оставшиеся угрозы, а Тейн прикрывает их спины. И есть что-то знакомое во всем этом. Огонь. Выстрелы. Красный рассекающий клинок. И подстреленный враг, не успевший подобраться сзади. — Меняемся! — командует Шепард, занимая позицию в центре, активирует биотический щит на омнитуле. Не ровня куполу Моринт, но способен защитить в критический момент лучше, чем силовое поле брони. Она оставляет Тейну место для маневров и использования биотики. Поручает Чарру более тяжелое вооружение, чтобы отражать самые опасные атаки. Защитной группе придется двигаться почти в том же темпе, что и ударной. Часто менять позиции. Щит держит основной огонь, Тейн отстреливается, периодически прорубая им путь биотикой. — Шепард, у нас проблема, — говорит Моринт в динамик. — Моих сил не хватит на оставшийся путь. Переключаюсь на бластер. Действительно проблема, и возникла куда быстрее, чем планировалось. Моринт не так хороша в стрельбе, как в биотике, а настройки учебного боя выставлены в соответствии с ожидаемой угрозой. Десятки дроидов. Легион не успеет расстрелять всех со снайперской винтовки. — Чарр, разворачивай турель. Тейн, переключайся на щит и прикрывай его. Легион, Эшли, уменьшайте дистанцию, нам не выстоять без вашей поддержки. Расчищу путь. Дробовик с разрывными снарядами должен быть эффективен. Но враги… будто бесконечные. В отсутствии поддержки Моринт кольцо сильно сузилось. Шепард бросает эми-гранату влево. Там только псы. Легион обезвреживает еще двоих более крупных дроидов. Деформация Тейна выворачивает ближайшего Минотавра. Если Стражей на планете будет действительно много, тренировка должна помочь... — Еще турель! Двигаемся! «Потери в команде! Потери в команде!», — стучит в ушах красное оповещение, и Шепард оборачивается. Алыми точками загораются интерфейсы Чарра, затем Тейна, затем Эшли. — Стоп! — десятки дроидов исчезают, оставляя только полутемный зал с защитными укреплениями. Она смотрит схему боя по омнитулу и почти не верит глазам. Приближает записи камер. — Уильямс!.. После команды снизить дистанцию потеряла четыре секунды. Еще десять, пока искала подходящее укрытие. Еще пять на смену оружия, хотя должна была сделать это на ходу. Дважды не попала в цель. Андерсон был прав. Она устала, вот только в настоящем бою врагу все равно, где проходит твой предел. Эшли молчит, чуть склонив голову. Все молчат. Как и Шепард. Давит в себе опасные слова, способные ударить, растоптать, навсегда переломать хребет. Нельзя. Нельзя сорваться. Перед ней не только Эшли. Перед ней вся команда. И Шепард запирает готовые сорваться обвинения, хотя знает, что так тоже неправильно. — На сегодня тренировка окончена.

***

Черт, черт, черт… Шаги будто сами отстукивают ругательства. Колкими искрами отлетают они от стен пустынных коридоров. Военный полигон кажется вымершим — способен вместить целую армию, но сейчас звенит тишиной, зияет темнотой раздевалок. Шепард заглядывает только в освещенные, ищет Эшли — им нужно поговорить. Не при всех и без лишних эмоций. Еще две раздевалки оказываются такими же пустыми, но перед третьей Шепард замирает. Прячется за стеной, замечая Эшли, сидящую на скамейке спиной к ней, но вовремя решает затормозить. Раскатистый голос крогана резко отскакивает от металлических шкафчиков. Обычно такой гортанно-грубый, резкий — в этот раз звучит по-особому мягко, почти успокаивающе. — Промахи случаются у всех, Эш… — Это не просто промах. Это ошибка, которая в реальном бою могла стоить жизни. Твоей жизни, жизни Тейна, может даже всей команды. Почему она не сказала раньше? Почему ни разу не заговорила о том, насколько слабой я кажусь на фоне остальных? — Потому что это не так. — А вот и нет. Я замешкалась. Промахнулась дважды. Значит, на меня нельзя положиться в бою. И если так, то все должны об этом знать… Стена холодит щеку, и Шепард вжимается в нее сильнее. Стоит остаться? Может, зайти и прекратить этот диалог? Или уйти, сделав вид, что она ничего не слышала? А если Уильямс вздумает выбежать, как тогда объясняться? Она старается не дышать, пока скамейка натужно скрипит под весом Чарра, считает каждый его тяжелый вдох. — Когда я только вступил в разведку, у меня был командир, — отрывистые фразы крогана заполняют гулкий коридор. — Он говорил, что удел кроганов — побеждать всегда. Что битва — наше единственное предназначение. Никакой боли, никакой усталости, никакого страха. Иначе ты слаб. Ты трус. Ты отброс, недостойный называться кроганом. За любую ошибку резал словами так, что хотелось тут же закопаться поглубже. Он бросил нас в самую гущу очередной бессмысленной бойни за выжженную землю. Нетрудно догадаться, что с нами стало. Чарр сопит: глухо и раздраженно. Потом набирает в грудь побольше воздуха и начинает читать нараспев, густым, пробивающим до нутра голосом: — «Серую пыль умолял я отдать мне их души, В сердце оставить шаги, что затихли навеки, Выбросить кости, присыпать песком их, Сжалилась пустошь, даруя осколки и эхо, В шепоте ветра звучит погребальная песня…» Дрожь, тишина, металлическая панель буду вросла в кожу холодом, и Шепард задерживает дыхание. Она уверена: так же, как и Эшли. — Они… погибли? — голос Уильямс режет молчание осторожно, маленькими кусочками. — Да, Эш. Все, кроме меня, и мне бы не хотелось вспоминать, как именно я это сделал. Для крогана — это позор. Но в тот день я впервые сложил строки, эти строки, осознав, какую силу имеют слова. Не стоит недооценивать их. А слова командира — всегда как хлыст. Правильные гонят нас к победе, неправильные — к смерти. А тишина — иногда вернее слов. — То есть она… — Уильямс снова замолкает, затем прибавляет уже другим тоном: — Мне жаль твой отряд, Чарр. — Кроганы знают, на что идут. А свою боль я заключил в строки. Чтобы помнить: слова способны не только убивать. Теплая ладонь мягко касается плеча Шепард. — Этот разговор не для наших ушей, си’ха, — шепчет Тейн в шею, и она вздрагивает, поскольку не слышала, как он подошел. Оборачивается, встречаясь с темнотой его глаз. Будто и впрямь стала свидетелем сцены, что никак не предназначалась ей. Заглянула под чьи-то ребра. Тейн прикладывает палец к губам, жестом показывая отойти подальше, и рядом с ней его шаги кажутся бесшумными — так ходят хищники по песку. — Я хотела поговорить с Уильямс. Но… — Ты боишься? Не вопрос, а констатация факта. Разрушить легко. Убить легко. Даже если в метафорическом смысле. — Да, — коротко отвечает она, будто Тейн мог этого не знать: все никак не привыкнет, что ему уточнения не нужны. — Ты найдешь верные слова, си’ха. Всегда находила. Шепард замирает, хочет переспросить, но слышит в конце коридора приглушенный смех Эшли. Кажется, Чарр нашел нужные аргументы раньше нее.

***

Она отстукивает очередной нервный ритм по гладкой столешнице. Лучше здесь, в общей комнате отдыха — Шепард заранее попросила всех не заходить сюда, провести время в каютах. Не знает только Эшли. И рано или поздно она придет сюда в поисках остальных. Это лучше, чем в каюте самой Уильямс, где ей некуда будет бежать, лучше чем у Шепард в комнате, где эта же беседа будет ощущаться как вызов на ковер. Это все ни к чему, она просто хочет поговорить, и вопреки ожиданиям Тейна, найти слова для Эшли кажется трудновыполнимой задачей. — А, Джейн, это ты?.. — наконец она появляется в дверях, поджимает губы, делает шаг назад. — Все в порядке, заходи. Проклятье! Прозвучало именно так, как и было: она ее ждала. Да к черту! Играть в кошки-мышки некогда, она просто скажет как есть. — Эшли, нам надо поговорить. И давай без поспешных выводов, — Шепард старается сделать свой голос мягче, изо всех сил выкручивает тумблер «дружественности». Она не должна звучать как командир, лишь как… подруга. Уильямс быстро кивает, так же быстро садится на край дивана, ногтями впиваясь в синтетическую обивку, тараторит чуть слышно: — Я знаю, что допустила ошибку на тренировке. И все, что я могу, быть внимательней впредь, чтобы этого не повторилось… — Помолчи и послушай, — Шепард пересаживается прямо на стол, напротив Уильямс, заглядывает ей глаза. В них неуверенность — а что она еще ожидала там увидеть? — Ошибку допустила не только ты, но и я. Позволила тренироваться дальше, зная предел твоего организма. И самое ужасное, что я не могу сказать «этого больше не повторится». Потому что не знаю. Не знаю, что нас ждет в следующей вылазке, вернемся ли мы все живыми. И мне страшно, Эшли. Чертовски страшно, что из-за моих решений команда окажется в безвыходной ситуации, что кто-то из вас будет ранен или… погибнет. — Нет, мы… мы справимся… Однажды Уильямс уже говорила это. Было ли это в действительности? В том сраном видении на болоте? В скрежете динамика с отголосками взрывов. И тишиной в конце. Даже если не было, боль от осознания потери ощущалась вполне настоящей. И позднее боль от собственной смерти тоже — уже не иллюзорная — реальная, во всем теле. — Я верю, что справимся, — эхом повторяет Шепард. — Но я хочу, чтобы ты знала, как я дорожу тобой. Мордином. Чарром. Всеми вами. Эшли долго молчит, переводя взгляд с гладкой поверхности стола на собственные руки, и только тогда Шепард догадывается обнять ее. — Я знаю, — говорит наконец она. — И страх ведь не слабость, Джейн. Страх помогает нам выживать. Защищать тех, кого любим. И я буду лучше, потому что тоже боюсь потерять. Всех вас. — Значит, мы понимаем друг друга. Эшли отстраняется, быстро вытирает глаза и улыбается — слабо, но искренне. Завтра Уильямс станет сильнее. Или умрет, пытаясь защитить кого-то из них. И Шепард искренне хочет верить, что сказанные слова действительно прибавляют шансов к первому варианту. Ведь прибавляют?