Любовь зла

      — Мукадэ, ты идёшь? — послышался голос надоедливого соседа из коридора. Доку не видел смысла так орать, ведь дверь открыта и всё прекрасно слышно.       — Да, — сказал будто плюнул ядом, — закрой чёртову дверь. Я не пойду на лекцию в пижаме. — Доку придирчиво оглядел себя, переводя взгляд на телефон.       — Тебя дождаться?       Да какой же ты надоедливый!       — Ты забыл дорогу до нашего корпуса? — почти мило осведомился Мукадэ, но лицо жертвы инсульта выдавало, что тот едва сдерживает раздражение.       — Ну тогда я пошёл!       Пиздуй на все четыре стороны!       — Дверь! — крикнул Доку, с грохотом захлопываясь от коридора общежития.       Глубокий вдох и выдох, чтобы отпустить какую-то спесь. Мукадэ проводит рукой по чёрным волосам, зачёсывая их назад, пытаясь собраться с мыслями. Часто дышит. Снова смотрит на телефон, ожидая ровную череду цифр. Восемь ноль-ноль. Восемь ноль-ноль. Ещё две минуты у него есть…       Хватает с тумбочки одежду, переодеваясь, как солдат в армии — пока горит спичка. Чёрная водолазка с высоким горлом начинает душить, будто петля. Оттягивая шнурки красного худи, Доку сдерживает порыв прямо сейчас на них повеситься. Придирчиво оглядывает себя через зеркало в пол. Ну и убожество. Его тонкие руки никогда не возмужают. Форма лица никогда не будет иной. Нужно смириться, что напяль на него платье — превратится в юну-деву. Доку размыкает губы в оскале — не улыбке, — рассматривая ровный ряд белых маленьких зубов. Даже гуглил как это называется — микродентия. Детские какие-то зубы.       Его сейчас вырвет.       Обводит взглядом комнату, в поисках стакана воды, которым только что запивал таблетки.       Но звонит телефон.       Не проходит и двух гудков — Доку трясущимися, как у алкоголика, руками смахивает звонок на ответ.       «Господи-господи-господи-ты-блять-мой».       — Здравствуй, Мукадэ! Чего не берёшь? — Ласковый женский голос на том конце прошёлся по сетке нервов утюгом. — Как прошли выходные? Что нового узнал? Почему мне не звонишь?       Дрожит даже челюсть, какой же пиздец. Доку открывает рот, надеясь, что не сблюет.       — Здравствуй, мам.

***

      Закон — есть логика свободная от страсти.       Доку был полностью солидарен с Аристотелем, выходя из аудитории. Как же он обожал учиться. Обожал это странное давление на голову после новой информации. Вдохновенно думал о том, как сядет зубрить новый материал. Отвечая перед преподавателями, юноша испытывал почти инфантильный восторг. Качели клонили его в то крайность «Я чёртов гений!», то «Я глупее парты, за которой сижу». Мысли во время лекций никогда не улетали дальше материала самой лекции. Мукадэ нырял в предмет с головой, желая утопиться в нём и никогда не всплывать.       Не зря старался, не зря учился, не зря поступил! Юноша кривил губы в сдерживаемой улыбке, а руки дрожали, но совсем не так, как утром. Дрожали от счастливого волнения. Лишние эмоции — не совсем хорошо. Всё же к учёбе необходимо подходить с холодной головой. Но она же и заменяла Мукадэ любую страсть, которая могла того взволновать. Только на занятиях нескончаемый гул вокруг затихает. Пусть кто-то смотрит в телефон, не слушая преподавателя, пусть кто-то пытается тихо переговариваться — эти полтора часа принадлежат Доку и предмету изучения.       Пальцы то сжимали, то разжимали собственный драгоценный конспект, выведенный ровным почерком. На следующее занятие хотелось бежать вприпрыжку — история. Общая, не совсем относящаяся к уголовному, но всё равно влекущая его. Доку любил самую неточную науку — историю — почти так же страстно, как право. Не мог дождаться поступления на кафедры, чтобы заграбастать себе всю информацию о судебных процессах древности. Конечно, он и сам почитывал некоторые книжки на тему. Нужно только доучиться первый общий курс.       Учиться — музыка, а не слова!       — Приятно видеть тебя в хорошем настроении! — отозвался рядом идущий Исаги, который сейчас даже раздражал порядком меньше.       — Ага! — ответил Доку, растягивая губы в улыбке, из-за чего тут же стушевался, нахмурив брови. — Ага, — повторил более спокойно. — Мне кажется, это естественно, — в голосе появилась заносчивость. — Я же не наугад выбирал себе специальность.       Дойдя до аудитории, Доку дёрнул ручку двери. Закрыто. Перевёл взгляд на часы, висящие на стене напротив.       — До пары ещё двадцать минут, мне кажется, нас запустят минуты за три… — разочарованно пробормотал Исаги, проследив за взглядом товарища. — Давай пока посидим на улице? — предложил он, снова натягивая на лицо эту вечно приветливую улыбку.       Йоичи был не самым плохим вариантом соседа — Доку понял это в вечер воскресенья. Он не совсем разделял его абсолютную страсть к учёбе, однако в нём был талант поладить, кажется, с кем угодно. Парень мог поддержать разговор практически обо всём, так что огрызаться и злиться на него было делом скорее привычки. Мукадэ стесняется признать, но был даже рад такому стечению обстоятельств. Доку переживал, что соседа придётся вытравливать из комнаты, будто какого-то таракана. Но Исаги был скорее пауком. Полезным паразитом.       Хоть его неотлипающая компания и бесила, но Мукадэ был готов с этим мириться. Йоичи был бы хорошим следователем — с таким-то умением завести беседу и разговорить даже такое говно, как Доку. Причину поступления на это направление Мукадэ не спрашивал: не особо интересно, но всё же уголовное право — вещь весьма подходящая для таких парней, как Йоичи.       И совсем не подходящая для таких, как Мукадэ. Тому скорее рисуется роль патологоанатома…       — Да, давай. — Юноша напрягся, когда понял, что сказал что-то без привычной злости. Отсутствие оной напоминало отсутствие какого-то защитного слоя. Но Исаги наивный дуралей, который очень вряд ли бы воспользовался брешью в его стене из бесконечного мата-защиты.       Мукадэ предпочитал, идя вперёд, всегда смотреть строго перед собой, быстро перебирая ногами. Когда уверенно двигаешься в нужном тебе направлении — толпа из людей куда охотнее расступается. Исаги всегда смотрел вниз. Это бесило. Не понятно почему именно.       Источник своей злости Доку вообще искал редко. Ведь тогда пришлось бы задумываться чуть ли не над каждой второй своей мыслью.       В коридорах Университета Йенеса всегда многолюдно во время пробелов между занятиями. Люди визуально разбивались на группы, пары, не желая проживать свои студенческие годы в одиночестве. Доку этого не понимал. Была бы воля — прожил бы всю жизнь один, пересекаясь с людишками только на работе. Учащиеся всегда одевались ярко, видимо, желая вызвать у проходящего мимо Мукадэ эпилептический припадок. Необходимо сходить в магазин и купить себе больше чёрной одежды, чтобы уж совсем никому в глаза не бросаться. Но денег не так много. А звонить матери, чтобы попросить ещё… Нет, до такого мазохизма Мукадэ не опустится.       Руки сжали конспект ещё крепче, Доку старался в голове повторять изученный материал, лишь бы не слушать этот раздражающий гул вокруг. Если каждое слово в суде имеет вес, то слова тут не подняли на весах даже самую маленькую гирьку. Пустая болтовня, состоящая из воздуха.       Человек — существо социальное. Осознавая это, злишься на самого себя, что являешься человеком.       На воздухе действительно стало намного легче. Однокурсникам даже удалось найти свободную скамью под деревом, что скрывало их от нещадного солнца. Поскорее бы Германию накрыли заморозки. Мукадэ терпеть не мог жару.       — Тебе не жарко? — спросил Исаги, размахивая своим конспектом наподобие веера. Чистое кощунство.       — Нормально.       Пиздец как жарко, он же в водолазке и худи! Точно нужно сходить в магазин и купить ещё одежды, иначе Доку просто умрёт.       — Когда к тебе приедут остальные вещи? — будто прочитав мысли, спросил Йоичи.       — Никогда. У меня больше ничего нет.       Его гардероб действительно мог порадовать только ещё двумя копиями одежды, которая уже была на Мукадэ. Пиздец, будто персонаж из мультика гоняет в одном и том же весь сезон.       — Хочешь, я тебе что-то своё дам?       — Не надо.       — Но ты так запаришься.       Ладно, Доку немного поспешил, назвав Йоичи менее раздражающим.       — Это не твои проблемы, — прошипел Доку, распахивая собственный конспект и утыкаясь в него взглядом. Он занят. Прекрати с ним говорить, Исаги.       Тот разочарованно вздохнул и уткнулся куда-то в свой телефон. Наверняка сёрфит социальную сеть.       Эксплуатация интернета у Доку ограничивалась только поиском информации по интересующей его специальности. Социальных сетей, как уже можно было догадаться, у того не было. А даже если бы и были — Мукадэ скорее бы застрелился, чем вёл их. Так впустую тратить своё время он не мог себе позволить.       — Не хочешь после пар сходить в кафе рядом? У него хорошие отзывы, — задумчиво пробормотал Йоичи, всё ещё не отлипая от телефона.       «Я ничего не хочу, отвали от меня!»       — Не могу. Мне нужно будет зайти в деканат. — Последствия драки всё ещё аукаются.       — А что случилось? — Йоичи настороженно поднял взгляд от телефона.       Господи, кажется Исаги физически не может проводить время в тишине.       — Я случайно сломал руку своему наставнику. Мне кажется, они просто поменяют его.       Рука Помощи. Посмотрите-ка какая ирония, какая игра слов, даже на улыбку пробивает. Помогите руке помощи, а то, как уже можно было понять, из Мукадэ помощник крайне сомнительный.       — Чего?! Ты не говорил об этом… — Новая информация заставила Исаги окончательно отложить телефон.       Не побыть Мукадэ эти двадцать минут в тишине…       — А должен был? — Последняя надежда лежала на конспекте, в котором Доку был готов проделать дыру взглядом.       — Мне кажется, об этом можно было бы и упомянуть в пятницу… — Посмотрите-ка, Исаги почти злится.       Ухохочешься.       Лучше ничего не отвечать. Долго со стенкой будут говорить только умалишённые. Йоичи на подобного точно не походил.       Минута, вторая, третья тянулись в благословенной тишине. Доку выдохнул, пробегаясь глазами по собственному почерку на полях. Когда он вернётся в общежитие — перечитает всё ещё с несколько раз, подчёркивая основные тезисы. Так информация быстрее запоминается. При подготовке к поступлению Мукадэ ещё и перечитывал заученное вслух, воздействуя на свою память со всех сторон. Но здесь, в другой стране, в общежитии с этим добрым дуралеем — стеснялся. Собственный голос сразу становился слышимым. Это ему особенно не нравилось.       — Пойду куплю воды…       — Вперёд.       Исаги почти разочарованно вздохнул. Мукадэ это почти не выбесило.       И он остался в одиночестве. Блаженно. Ещё бы скинуть бомбу на всех людей в радиусе квадратного километра — вообще была бы сказка. Вот бы здания и сам Доку остались нетронутыми. Мир, полный тишины. Даже шелест листвы и чириканье птиц Мукадэ не нравились.       Как можно было понять, тому вообще очень мало что нравилось. Но таков уж его дерьмовый характер.       Очередной круг по конспекту был прерван. Какой-то будущий труп выбил тетрадь из рук, заставляя ту упасть на совсем не чистый для подобных записей асфальт. Мукадэ не поднял взгляда, нахмурившись, смотря на свою драгоценную тетрадь. Протянул руку вниз, желая поднять вещь, но чья-то нога — которую он, бесспорно, сломает, — отопнула тетрадь дальше.       Надо бы посчитать до трёх. Нельзя устраивать кровавое месиво в таком месте.

Раз.

      Доку поднимает взгляд исподлобья на уебана в грязных кроссовках, стараясь сдерживать тяжёлое дыхание. Кайзер.

Два.

      Выпрямляет спину, параллельно разминая кисть, не желая нанести себе травму, пока будет поворачивать в обратную сторону суставы этого убожества.

Три.

      Уворачивается от руки резким наклоном вбок, которая стремилась взять его за горловину худи. Противник не очень-то опасный — травмированный на одну конечность. Мукадэ очень хотел исправить эту ошибку. Пусть говно ездит на коляске.       — Я думал, мы поняли друг друга, — прошипел Доку, хватая чмо за руку при попытке схватить его снова.       Кайзер выворачивается, готовый, видимо, к такому повороту:       — Ты пиздец какой бесстрашный. — Не похвала — яд вырывается из стиснутых зубов.       — А ты пиздец какой тупой, если решил подойти ко мне. — Губы Доку искажаются в улыбке, а глаза пробегают по окружению. — Прям здесь меня побьёшь?       — Захлопнись и иди за мной. — За горловину всё же неприятно потянули, вынуждая ухватиться двумя тонкими руками за предплечье умалишённого.       Именно его-то Доку и сломал, судя по гипсу. Предплечье.       — У меня история. — Мукадэ снова переводит взгляд чёрных глаз на лежащий на асфальте конспект. Вот бы Михаэля в этот же асфальт закопать.       — Мне насрать.       — Сейчас я закричу и расплачусь, — брови изламываются домиком, но на лице сохраняется издевательская улыбка. — Я уверен, мне будет что сказать деканату. За издевательства в вашей стране выгоняют из университетов?       — Ты сломал мне руку. Мне тоже есть что рассказать, — шёпотом сквозь зубы отвечает идиот.       — Самооборона.       — Превышение. И если начнут проверять — по камерам будет видно, что ты напал первый.       — Да неужели? — Доку усмехается. — Ну давай, вперёд. Рассказывай всем.       Кайзер вздрогнул и с опаской огляделся по сторонам. В их сторону уже кидали косые взгляды другие студенты, остановившись. Конечно, незачем людям заниматься своими делами. Они хотят зрелища. Хотят это чёртово чувство причастности, чтобы потом нести этот словесный мусор по всему университету, приговаривая: «Да, я своими глазами видел!» Мукадэ не скрывает, что в моменты злости его может немного переклинить. Но учёба тут — самое дорогое, что есть у Доку. Все слова сейчас — фарс.       Он пиздец боится отчисления, боится недоброго слова в рекомендациях от преподавателей. Но таким, как Кайзер, ни в коем случае нельзя показывать страхи. Подобные этому мусору вцепятся в них, будто хищники в добычу, и ни за что не отпустят. Выжмут досуха. Мукадэ в ужасно уязвимом положении, ведь ради учёбы тут — стерпит всё. Любые издевательства, лишь бы не возвращаться назад.       — Что же ты молчишь? Объяви во всеуслышание, что я сломал твою кривую ручонку, — первокурсник продолжает давить, чувствуя, что нащупал нужное место. — Или хочешь, это сделаю я?       — Не смей, — большая ладонь закрывает рот, Доку стремится её укусить. — Ты сейчас же пойдёшь со мной, понял меня? — смотрит не отводя глаза, ждёт кивка.       Мукадэ скалится, изнемогая от желания оторвать ко всем чертям зубами конечность урода. Но если они продолжат стоять тут, то непременно привлекут внимание до чьего-нибудь вмешательства. Тогда весь блеф раскроется слишком быстро, и у Кайзера появятся рычаги давления на Мукадэ. Подобного допустить нельзя. Но кивать — идти на поводу у этого Говна — безумно сильно не хотелось. Так что Доку нажимает тонкими пальцами на болевую точку на руке, будто проверяя, сколько идиот ещё продержится в этом положении.       Дольше чем обычный человек, но не больше того, сколько Доку может причинять ему боль. Так что нажим ослабляется, обслюнявленная рука отнимается от рта.       — Вперёд. У тебя мало времени, — отвечает Мукадэ, грубо отталкивая от себя Кайзера.       Тот брезгливо оглядывает свою конечность, после вытирая ладонь об худи вернувшего конспект в руки Доку.       — Я сейчас твоей рожей асфальт вытру.       — Он хотя бы не заразный, — брякнул Михаэль, убирая руки в карманы, наблюдая, как Доку убирает тетрадь назад в сумку.       — Я хочу искупаться в кислоте, — бормочет Доку, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Тебя и она не возьмёт. — Михаэль двинулся в сторону другого корпуса.       Первокурсник не знал, какого направления этот корпус, но возле него крутилось значительно меньше людей. Не хотелось бы идти за этим Кайзером, как собачонка на привязи, но поворачиваться спиной к этому ублюдку — тупая идея. Он очевидно хочет закопать Доку живьём. В принципе — взаимно. Но сейчас, в месте, где куча людей, он определённо этого делать не будет. Разумно подозревать какую-то ловушку, западню. Михаэль ведёт Мукадэ в безлюдное место явно не чтобы чай попить. Избиение? Доку уверен в себе, он не позволит. Да кое-что с этим Кайзером ясно — чмо боится публичных унижений, а драка с кем-то похожим на Доку — великое публичное унижение. Спасибо росту и комплекции. В глазах окружающих Михаэль за долю секунды из крутого парня превратится в самого обычного школьного жалкого задиру.       А это не его уровень.       Если уж на Мукадэ решатся напасть в каком-нибудь безлюдном месте — он сможет и отбиться, и смыться при случае. Всегда получалось. Почему с этим Михаэлем должно не получиться?       Если на первом этаже корпуса горел свет и всё не отличалось от уже привычной картины, то когда они пошли по лестнице — в нос ударил запах краски и пыли. Очевидно, здание находится на реставрации. Лампы не горели, паркет с пола был снят, обнажая голый бетон. На стены налипли серые комки. Через каждые три двери им попадались стремянки, инструменты да вёдра с краской. Однако рабочих на месте не было. Может, те работают по ночам, чтобы не мешать обучающимся на первом этаже звуками ремонта?       — Дамы вперёд, — Кайзер приоткрыл дверь и поклонился, махнув незагипсованной рукой внутрь какой-то аудитории среди пустующих коридоров.       Доку пассаж не оценил и, замахнувшись ногой в тяжёлом ботинке, пнул Михаэля внутрь:       — Шевелись, говно. У меня через десять минут история.       — Ты всегда такой вежливый?       — Только с инвалидами и беременными женщинами. — Мукадэ сам захлопнул дверь, опираясь на неё изнутри.       Будто не Кайзер закрывает его здесь, а он — Кайзера.       Идиот нелепо отряхнул спину от ремонтной серой пыли, которую Доку умудрился собрать ботинками по дороге сюда. Михаэль оглянулся через плечо, встречаясь с настороженным взглядом чёрных глаз. Кайзер стоял против света. Мукадэ же наоборот — навстречу.       — Я весь во внимании, — бросив взгляд на часы, проворчал первокурсник.       — Может, присядешь? — Кайзер со скрипом подтащил пыльный стул к себе.       — Постою. Ближе к делу.       — Видишь ли, — Кайзер смахнул ремонтный песок со стула, присаживаясь, — я тебя просто терпеть не могу…       — Взаимно.       — Тем не менее ты моя сопля в Руке Помощи этого года, — провёл рукой по гипсу, морщась. — И если ты потеряешь наставника — тебе ничего не грозит. Тебя просто закрепят за кем-то другим — и дело с концом. Но вот у меня будут проблемы…       — Какая жалость.       — Ты можешь дать мне договорить? — Маска спокойствия раскололась буквально за секунду, Кайзер хотел сжать обе ладони в кулак, но травмированная рука стрельнула болью. Михаэль поморщился, а Доку усмехнулся этой картине. — Сегодня у нас встреча с куратором Руки Помощи. Мы взаимно можем просто замять это дело, не раздувая лишний скандал, который, я уверен, тебе не сильно нужен. Ты останешься моим мальчиком на побегушках, я останусь твоим наставником. Никакому другому старшекурснику не выпадет твоё счастливое общество, а я смогу обойтись без комментария в досье. Прекрасно?       — Какая мне с этого выгода? — Доку перевёл на Кайзера взгляд, полный насмешки. — Твои проблемы — не мои проблемы. Ты просишь остаться, потому что тебе же будет хуже, когда я уйду. Если расскажешь о стычке — проблемы, опять же, будут у тебя. Можешь угрожать мне любыми кознями, но факт остаётся фактом: ты боишься, что я, весь такой маленький, такой увечный, сломавший твою несчастную ручонку, объявлю это во всеуслышание.       Михаэль за секунду сокращает расстояние между ними, врезая кулак аккурат возле уха Доку.       Губы изламываются в очередной усмешке:       — О, неужели я попал? Попахивает шантажом.       — Не смей.       — Ещё как посмею, если ты не уберёшь свою мерзкую конечность, пока я и её не переломал, — цедит Мукадэ, бросая на убогого взгляд исподлобья. — А что можешь предложить мне ты? Я весь такой слушаю тебя, остаюсь твоим подопечным, а ты мне что? Твоё общество мне противно. А даже если мы проигнорируем друг друга до конца этого цирка — я не собираюсь писать тебе хороший отзыв. Да и ты на меня, как я вижу, точишь зуб.       — Ладно, чего ты хочешь? — Кайзер качает головой, снова делая шаг назад и всплёскивая здоровой рукой.       Вернул шутливый настрой, вы посмотрите-ка. Будто тому всё равно, что Доку может его в порошок стереть.       — Прыгни три раза и скажи, что ты тупая обезьяна.       — Я не про это, полурослик, — снова злое шипение, за которым следует выдох. — Чего ты хочешь? Я могу дать тебе почти всё. Компанию друзей, бухло, классную девчонку какую-нибудь, — загибает пальцы.       Первокурсник скептически вскидывает бровь:       — Да кому ты заливаешь, ты меня заживо похоронить хочешь.       — Верно подмечено! И всё же я сначала предлагаю тебе позитивный вариант.       — О, так это ещё не всё? Я в нетерпении.       Конечно, сейчас пойдут угрозы. Вариант кнута всегда идёт последним, чтобы в переговорах собеседник сразу метнулся назад, к прянику. Схема стара как мир. Мукадэ даже смешно, что Кайзер не осознаёт — его блеф абсолютно очевиден. Настойчивый идиот. Неудивительно, что Доку вляпался в проблемы в первую же неделю. Вполне в его духе. Однако разочаровывает, ведь, уезжая из Японии, уговаривал самого себя «постараться».       Но горбатого исправит только могила.       Михаэль роняет улыбку:       — Второй вариант. Ты идёшь в полный отказ: меняешь наставника, пытаешься разнести слухи, что именно ты, болезный, сломал мне руку. И я превращаю твою жизнь в социальный ад. Заговорить с тобой будет делом грязным. — «А сейчас оно чистое? Вот это да». — Единственное безопасное место, куда ты сможешь выйти, — университет. — «И без того не сую свой нос куда-то ещё». — Но даже учиться ты не сможешь, потому что будешь чувствовать постоянное давление страха, что стоит закончиться занятию — ты попадаешь в ад. Я разнесу про тебя самые абсурдные слухи, и, поверь, им будут верить безоговорочно. Ты живёшь в общежитии, верно? — не дожидаясь ответа, Кайзер продолжил: — Тебя смогут достать даже там, уж поверь мне.       В общежитии живёт не только Доку, но и Исаги, что уж очень сильно печётся о количестве друзей и приятелей вокруг себя. Единственный, кому будет не всё равно на то, что устроит Кайзер — это Йоичи. Доку бы назвал всё вышеперечисленное не больше чем мелкими раздражителями. Слова — мусор. Будут пытаться доставать — он персона неадекватная, быстро напугает мучителей. Но вот его единственному соотечественнику будет нелегко, если вокруг них начнётся твориться весь этот бред, учинённый Кайзером. В конце концов, первокурсники делят одну комнату. Очень бы не хотелось, чтобы проблемы Доку начали касаться кого бы то ни было ещё.       Не сказать, что в груди играет благородство и сочувствие к этому Исаги. Но совесть внутри всё ещё не сдохла. Так, предсмертно похрипывает.       Какой же этот Михаэль редкостный инфантильный мудак. Бесконечно можно поражаться.       — В случае же, если тебе подобный вариант не очень нравится — я могу прикинуться, что ты мой друг. И при любых вопросах ты будешь личным свидетелем, что вот это, — чуть приподнял загипсованную руку, — ни что иное, как случайность.       Ага. Либо с этим отребьем, либо в огонь. Интересный расклад. Угораздило же Мукадэ напороться на такое вот говно. Надо было сгрузить данные с видеокамер на флэшку, чтобы у Доку было доказательство — именно он сломал ничтожеству руку. Но до такого Мукадэ не додумался… отстой.       — У тебя есть время подумать до встречи у куратора. — Говно похлопало его пыльной рукой по плечу, дёргая на себя дверь.       — Постой, — Доку ухватил убогого за футболку. Кайзер ответил ему вопросительным взглядом. — Твоё главное условие — удержать меня в своих подопечных и оставить драку в тайне, верно?       — Да, — с опаской кивает, не понимая, к чему клонит Мукадэ.       — Все остальные мои действия — моё дело. Главное — эти два пункта?       — Что ты задумал?       — Ничего, — поднимает руки в безоружном жесте, также делая шаг к выходу. — Тогда я согласен.       Доку не позволит так собой вертеть. В конце концов, Кайзер ещё пожалеет, что решился на этот глупый шантаж. Этот идиот сам вломится к куратору, слёзно умоляя поменять ему подопечного.