Любовь зла

      На входе их обыскивают. Чужие прикосновения только больше добавляют топлива в огонь раздражения Мукадэ. Складной ножичек достают, что не может не вызвать досаду. Доку мог бы чувствовать себя беззащитно, если бы не полагался на свои боевые навыки и множество часов тренировок. Кайзер идёт за спиной теперь молчаливой тенью, ибо понимает, что отговаривать Мукадэ бесполезно.       Вип-зона, ради справедливости, чуть менее невыносима по сравнению с остальной частью клуба. Тут тоже есть бар, но поменьше. Люди не скапливаются в толпу, через которую было бы не протолкнуться. Атмосфера тише: музыка играет где-то в отдалении, но долбящие по мозгу басы всё равно доносятся сюда. Освещение приглушённое, нет часто мигающего, вызывающего эпилептический припадок света. Но Доку всё равно чувствует себя не в своей тарелке. Злость закипает в нём, всё больше и больше повышая сердцебиение и разгоняя температуру тела. Он понимает, что сейчас ему придётся выкручиваться словесно и, если честно, морально не полностью к этому готов.       Времени на то, чтобы полностью осмотреться, им не дают. Бармен уверенно направляется в сторону п-образных диванчиков на другом конце вип-ложи. Они следуют за ним, то и дело вертя головами по сторонам в поисках экстренного пути отступления. Такого не видно. Только лестница, которая проходит через охрану.       Почему-то нужного им человека Доку узнаёт сразу. От него веет энергией хозяина этого места. Развалился на диване, по бокам от него — две блондинки-близняшки. Костяшки на забитой татуировками руке сбиты. Вместо причёски — голый двухмиллиметровый ёжик. Люци-Макс о чём-то живо болтает со своими товарищами, что разместились по бокам дивана. Посередине стоит стеклянный столик, на который хозяин этого места закинул ноги.       Они подходят к нему как раз в тот момент, когда Люци-Макс заливается гогочущим смехом от слов своего дружка.       — Доброго вам вечера, — бармен чуть кланяется, кажется, инстинктивно. Все люди в вип-ложе робеют при виде этого мужчины, в голосах звучит услужливость и ропот, — Я бы хотел представить вам… — парень замялся, — Ханну.       Внимание переключается на Доку не сразу. Кажется, будто Люци-Макс сначала вообще не слышит, что к нему обращаются. Доку стоит в расслабленной позе, убрав руки в карманы и флегматичным взглядом глядя на всю сложившуюся картину.       — Ну и что это за хуй? — как бы между делом спрашивает Люци-Макс и слабо качает рукой, указывая на Мукадэ.       — Ваша помощь больше не требуется, — Доку отмахивается от замявшегося бармена, отпуская того дальше выполнять свою работу.       Тот снова слабо кланяется и спешит в сторону выхода.       — Тогда вопрос к тебе, — мужчина смотрит на них с презрением, будто на каких-то тараканов. — Если вы отвлекли меня просто так… — кулак с сбитыми костяшками сжимается, а на лице у Люци-Макс возникает улыбка, ничего хорошего не предвещающая.       Доку не выглядит особо впечатлённым. За спиной слышен нервный кашель. Кайзер выходит вперёд, всего за долю секунды выражение его лица сменяется уверенной улыбкой. Доку даже не успевает ничего сказать перед тем, как этот идиот ляпает самым заносчивым голосом, который Мукадэ только слышал:       — Спрашивать сейчас с тебя будем.       Люци-Макс хмурится, демонстрируя крайнюю степень недоумения.       — С меня? — слабо указывает он пальцем на себя, будто бы не веря, что Михаэль действительно это имеет в виду.       — Да-да, с тебя, — резво кивает Кайзер. — Ты ведь в курсе, что одного из бегунков закрыли?       Стиснув зубы, Доку чувствует, что хочет прямо сейчас убить Михаэля. Тот выкинул их самый ценный рычаг давления сразу, будто это ничего не стоит. Стоит начать с того, что сейчас именно Доку должен разговаривать с Люци-Макс. А закончить — тем, что по плану именно Кайзер должен быть в их отношениях «шестёркой», который стоит за спиной и ждёт подходящего момента, чтобы, если что, урегулировать конфликт. Таков был план. Но Михаэль, видимо, на хую вертит все их планы. Теперь придётся выкручиваться из этих вводных.       — Допустим, — кивает мужчина, нахмурившись и явно не понимая, к чему клонит Михаэль. — Я-то тут каким краем?       — А таким, что бегунок-то твой проболтался, — на лице у товарища возник злой оскал. — И выдал полиции и твоё имя, и то, где тебя можно найти со всеми эротическими подробностями.       Кайзер делает шаг вперёд и падает на диван, пока Доку так и остаётся стоять молчаливой угрюмой тенью.       — И совсем скоро сюда нагрянет проверка, — голос Кайзера звучит так реалистично уверенно, будто не он минутами ранее хотел отсюда сдёрнуть. — Мне-то параллельно, но вот у тебя возникнут проблемы.       — Ты кто такой вообще? — Люци-Макс смотрит на Михаэля, будто силясь вспомнить его лицо среди многих. Его голос больше не звучит так беспечно.       — Кто я такой? — Кайзер усмехается. — Привет тебе из Берлина!       — Ты от Рэна?       — Да-да, от него.       Доку понятия не имеет, кто это, да и Кайзер, судя по всему, тоже.       Но Люци-Макс оживляется, будто слышит о старом-добром знакомом:       — Людям от Рэна тут рады! Падайте сюда, — он кивает подбородком на одну из сторон дивана, видимо, адресуя Доку посыл сесть.       Тот так и поступает, с опаской смотря на Михаэля в ожидании продолжения этой странной беседы.       — Как он поживает, кстати?       — Отлично, — тут же откликается Кайзер. — Всё, как всегда, ровно. Вот что у этого мужика стабильно, так это деньги, — он усмехается.       — Точно-точно, — Люци-Макс быстро кивает. — Я смотрю, он неизменно нанимает к себе работать япошек, — Мукадэ кивает, — то-то я вас не помню. Вы ж все на одно лицо.       Доку сдерживает раздражённое цоканье, скрещивает руки на груди и утыкается взглядом в стеклянный стол, не желая принимать участие в этой беседе. Кайзер справляется самостоятельно.       — Конечно, но я, как видишь, исключение из правил! Ханна — мой помощник в этой поездке к тебе. Не обращай на него внимание, он не сильно разговорчив.       — Это я заметил, — но Люци-Макс не отводит взгляда от Доку. — Эй, ты. По-немецки ни бум-бум?       Доку предпочтет быть в этом разговоре тем, кто действительно не понимает ни слова.       — Так что там с Ли? С чего ты вообще взял, что он проболтался?       — Это решаю не я, — Кайзер разводит руками, — Рэну донесли информацию, я же просто передаю, — тяжело вздыхает он. — Лучше расскажи, как у тебя дела идут, чтобы мне было, что передать.       — Какая… жалость.        Что-то в этом тоне настораживает Доку. Он вскидывает взгляд на Люци-Макс, чувствуя, будто сидит на иголках. Рука сжимает японскую монетку на шее, как оружие. Что-то в этом разговоре не так. Почему он так беспечно отнёсся к угрозе полицией? Неужели считает, что они ничего не смогут найти? Это пугает. Ещё и этот Рэн… Судя по всему, он отвечает за что-то в столице и находится по так называемой карьерной лестнице выше Люци-Макс. Однако Доку не знакомы ни его имя, ни даже примерная должность.       — Да-да, — активно поддакивает Кайзер, который никакого подвоха вообще не чувствует. — Мэтью поступил, как самая жалкая крыса. Наверное, надеется скостить себе срок за счёт признания. Жалкая попытка. Таким стоит сразу научиться молчать, когда велено.       — Вас в Астре наверняка лучше дрессируют, — усмехается Люци-Макс. — А что касается Ли… Он как раз отошёл. Может, стоит всё это ему высказать лично?       Твою, нахуй, мать.       Лицо Михаэля белеет, в то время как мужчина продолжает:       — Мне пришлось отвалить немалую сумму за то, чтобы его освободили. Интересно, что его побудило признаваться, если он знал, что его освободят, — Люци-Макс задумчиво прикладывает палец к губам, смотря на Михаэля, уронившего улыбку. — Очень уж мне интересно послушать. Почему он так решил. И кто такой Рэн, мне тоже интересно, потому что главу Астры зовут совсем не так.       Нужно сматываться.       Доку порывается встать, но один из дружков Люци-Макс резво сажает его назад, перегородив проход рукой.       — Ну уж нет, — мужчина улыбается. — Вы разве не хотите послушать версию Ли на этот счёт?       — Ну… Мы… — из Михаэля вырывается нервный кашель.       — В чём дело? — в голосе звенит издёвка. — Может, водички?       Ждать больше нельзя. Люци-Макс быстро засёк, что они пытаются его одурачить. Учитывая все вводные, их скорее оставят инвалидами, чем позволят дойти до полиции и действительно выдать с потрохами этот клуб и то, чем они здесь занимаются. Если Ли действительно здесь — им не сносить головы. Его жгучая обида наверняка до сих пор жива. Он выдаст своему начальнику всё-всё, а затем последует приказ избавиться от них двоих. Так что Доку атакует первый. Делает резкий рывок вперёд, ударом руки сразу вырубая сдерживающего его мужчину. Со стороны Кайзера встаёт следующий, планируя обойти стол и усмирить уж слишком активно сопротивляющегося Доку, но Мукадэ не даёт себя поймать, снова занося руку. Вся скопившееся злость выплёскивается через следующий удар. Становится ясно, что атаковать по одному не имеет никакого смысла. Звуки драки привлекают внимание охраны.       Но не это останавливает Мукадэ. Звонкий свист раздаётся за спиной. Он оборачивается и застывает. С другой стороны дивана, перегнувшись через спинку сидения, стоит Ли и прижимает нож к горлу Михаэля.       Доку пропускает удар по лицу, но больше не сопротивляется. Его быстро ставят на колени, держа с двух сторон, заломив руки назад.       — Что, ты больше не такой активный, как раньше? — Мэтью явно наслаждается происходящим. — Напомни-ка мне, Михаэль, — теперь он обращается к Кайзеру, — кто тут предательская крыса?       Тем временем Люци-Макс не шевелит даже пальцем. Только чуть склоняет голову, размышляя вслух:       — Что бы нам с вами сделать… — задумчиво бормочет он, — как насчёт того, чтобы сломать эти две челюсти, чтобы они не могли говорить?       — Стоит сломать и руки, чтобы они не смогли даже писать… — подливает масло в огонь Ли, крепче прижимая нож к горлу Кайзера.       Мозг Доку лихорадочно соображает, как выйти из этой ситуации. Вывернутые назад руки болят, вкус крови во рту вызывает отвращение. Ясно одно — их, по крайней мере, не убьют. Только не здесь. Слишком людное место. И не покалечат настолько сильно, чтобы они не могли своим ходом отсюда уползти. Как бы сейчас ни распалялись Люци-Макс и Ли — их положение не самое выгодное. Но и просто вышвырнуть Доку с Михаэлем на улицу они также не могут, ибо тем известно слишком многое. Дилемма.       Так что именно это и озвучивает Мукадэ. Кайзер тут же подхватывает:       — Именно! Вы привлечёте слишком много внимания! Можете избить нас, как угодно, но это не изменит того факта, что позже мы обратимся в полицию!       Нет.       Нет-нет-нет.       НЕТ. Кайзер, тупой ты дегенерат, биологическая ошибка, ходячая реклама презервативов!       — О, так вы, ребятки, ещё и в полицию собрались! — Люци-Макс заливается гоготом, Ли тут же его подхватывает.       — Мэтью… — обращается мужчина к Ли.       — Тик-так, — с ноткой обиды поправляет парень.       — Заглохни.       — Есть.       — Так вот, Мэтью, — улыбка Люци-Макс не предвещает ничего хорошего, — вывези-ка их в за город и убей.       Что ж, самое время начать умолять о пощаде, бросаться слёзными извинениями и делать всё, буквально всё, лишь бы миновать такого исхода. Но единственное, о чём хочется умолять Доку — это о том, чтобы его отпустили и он мог сам прикончить Кайзера. Потому что Михаэль не нашёл ничего нового, кроме как упомянуть грёбанную полицию, что в кругах этих уродов считается моветоном. Доку чувствует, что он не просто зол — он в ярости. Приказ об убийстве он будто бы пропустил мимо ушей. Вся его энергия сейчас расходуется на красочные представления смерти Михаэля. Ну почему, почему этот идиот в панике ляпнул такую глупость? По-че-му?!       Дальнейшие события разворачиваются очень быстро. Руки теперь никто не держит. Они связаны у него за спиной, в то время как на голову надет грёбанный пыльный воняющий мешок. Доку не роняет ни слова, в то время как Кайзер пускается в дипломатические уговоры, открытые признания в том, какой он идиот, ляпнул, не подумав. Конечно, во всём происходящем была и доля вины Доку. Потому что это он заставил Кайзера вызубрить аргумент угрозы полицией. Жалко, мозги Михаэля не смогли сложить два плюс два. Например, то, что данный аргумент должен звучать в контексте: «это же Ли проболтался полицейским, угроза — именно он». Но никак не из их уст.       Судя по всему, их вывели через чёрный ход, ибо шум улицы звучал где-то в отдалении. Доку послушно следовал всем указаниям, полностью сосредоточившись на обдумывании нового плана. Плана побега. Конечно, можно было бы надеяться на старое-доброе: орать что есть мочи в надежде, что их услышат люди на улице. Но чтобы это не сработало — им могут завязать ещё и рты. Так что бесполезно даже пытаться — навлекут только больше агрессии со стороны своих прекрасных похитителей.       Было бы славно удариться перед смертью в рефлексию: как вообще до такого докатилось. Но на это у Доку как раз-таки ответ был. Они докатились до этого с помощью неосторожных слов и уж слишком сырого плана действий. Может быть, всё сложилось бы совсем иначе, если бы заговорил первым именно Доку. Но что получилось, то получилось.       Доку усаживают в машину, судя по всему, на заднее сиденье. Спасибо хоть, что не в багажник. Сбоку также открывается дверь, Кайзер с тихим «блядь» бахается башкой о машину, прежде чем всё же сесть рядом. Хлопает водительская дверь — и автомобиль тронулся с места.       — Доку, ты тут? — окликает его Михаэль, впервые сосредоточившись не на нытье, а на своём напарнике.       — Тут.       — Вот бы кто-то предупредил о там исходе, да? — его голос звучит язвительно, и это бесит Мукадэ сейчас больше всего.       — Заткнитесь, — басисто раздаётся спереди.       Слышится возня. Тёплое плечо прижимается к плечу Доку, а голос понижен до шёпота:       — Доку, я вообще-то сегодня не собирался умирать.              — Мало кого тут интересуют твои планы, — раздражённо шепчет в ответ Мукадэ.       — Чё нам делать-то?       — Что делать, что делать… Муравьям хуи приделать.       — Эй, Доку, — его бодают плечом, — я вообще-то серьёзно.       Вот какого хуя он интересуется у Мукадэ: что им, блядь, делать?! Как будто именно он должен знать ответ на этот вопрос! Почему думать в их команде должен именно Доку?! Когда данная возможность выпадет Кайзеру?! Ведь это именно из-за его неосторожных слов они в таком положении! Почему именно Доку?! «Серьёзно» он, видите ли. Будто у Доку сейчас есть время на то, чтобы размышлять: а правда ли он имеет в виду то, что имеет?!       Как же всё заебало. Поскорее бы они приехали и Доку вышибли мозги, чтобы больше не слушать этот глупый гундёж.       Очень удобно для похитителей, что у них на головах мешки, иначе бы Доку смог отвлечься на то, что происходит за окном. По крайней мере, он мог хотя бы запомнить дорогу назад, в город. Но нет. Он вынужден прижиматься к Кайзеру и слушать его нервное бормотание, которое не в силах заткнуть даже водитель. Запястья болят от верёвок, а ощущение времени сбивается, так что Мукадэ даже не может предположить, сколько они ехали. Логично было бы желать оттянуть этот момент перед смертью, но Доку, наоборот, хотел как можно скорее прояснить дальнейшие события.       Они точно свернули с нормальной дороги. Машина периодически подпрыгивает на кочках, её заносит то вправо, то влево. В конце концов они всё же останавливаются. Открывается дверь салона и на улицу волокут сначала Кайзера, затем Мукадэ, срывая с их голов пыльные мешки. Доку жмурится, привыкая к свету фар. К слову — это единственный источник освещения, потому что оказались они в откровенной глуши. Не виднеется ни фонарных столбов, ни хоть каких-то домов. Мукадэ обводит взглядом окружение, подсчитывая количество людей. Тех оказалось всего двое: мужчина лет тридцати — водитель — и Мэтью Ли.       Значит, шансы ещё есть.       В конце концов у них всё ещё свободны ноги. Но каким бы ни был быстрым бегун — от пули не убежишь. Так что бесполезно даже пытаться. Тем более: куда бежать? Вокруг только какое-то поле, даже не выйдет спрятаться. Они бы могли помочь друг другу освободиться, но когда уличить момент? Их руки выкручены за спины, освободиться самостоятельно, не сломав при этом большой палец, не получится. Доку чувствует, что его брови нахмурены, он сжигает улыбающегося Мэтью Ли взглядом, в то время как тот смотрит на него с нескрываемым удовольствием:       — Что, ты больше не такой выёбистый? Ничего не хочешь сказать? — он вертит в руках пистолет, как какую-то игрушку.       Доку упрямо молчит.       — А жаль, я хотел бы послушать, как ты умоляешь не убивать тебя.       — Ли, послушай! — решает вмешаться Кайзер. — Мы предупредили в общаге, что уходим! Попросили звонить в полицию, если не вернёмся через час!       Михаэль уверенно вешает лапшу на уши, упрямо продолжая тянуть время.       Мэтью задумывается буквально на мгновение, после чего снова улыбается:       — А что же ты про это раньше не сказал? Только сейчас пришёл в голову очередной пиздёж? — Ли закатывает глаза. — Мне даже голос твой противен. Я хочу послушать коротышку, а не тебя, — он направляет пистолет на Кайзера.       — Я буду говорить! — встревает Доку.       — О, так тебе небезразлично это нищее отребье? — усмешка. — Интересно будет посмотреть на твоё лицо, когда он умрёт! — Ли снова поднимает пистолет.       Тогда пойдём от обратного.       — Убей его!       — Чего?       — Прошу, убей! — продолжает гнуть Доку. — Ты даже не представляешь, как он меня успел заебать за эти пару месяцев! Или нет! Дай мне пистолет — и я сам это сделаю! Это ведь из-за его слов мы тут оказались! Так что вышиби ему нахуй мозги! — он вкладывает в слова всю скопившуюся злость, так что, если это и игра, то только наполовину. Надо максимально переключить внимание Ли на себя. — Эй! Я к тебе обращаюсь! — Доку практически рычит, когда Мэтью переводит взгляд на Мукадэ. — Да, ты, кусок говна! Мне интересно, какие из моих слов тебя задели настолько, что ты прибежал сегодня жаловаться своему папочке? Про то, что твоя мама отдаётся за двадцатку? Так это полгорода знает! — он делает небольшой шаг вперёд. — Нелепая пародия на человека, которую выперли из университета, потому что ты вёл себя, как задиристый младшеклассник! Стоишь с гигантским степлером в руках и всё ещё выглядишь до омерзения жалко…       Его речь прерывает оглушительный удар рукояткой пистолета по лицу. В ушах звенит, Доку наклоняется вперёд, и это становится ошибкой, потому что в следующий момент его ударяют коленом в живот. Мукадэ падает на землю.       — Я передумал, — выдыхает Мэтью. — Ты сдохнешь первым.       Он снова замахивается ногой, ботинок прилетает в живот, который едва успел напрячься. Затем ещё раз и ещё. Он бьёт в лицо — из носа хлещет кровь. Бьёт ещё, весь воздух выбивается из лёгких. Следующий удар сопровождается внутренним тихим-тихим хрустом. Так хрустят сломанные кости. Нижнее ребро повреждено, Мукадэ больно дышать, но не то чтобы на это было время, потому что пресс всё ещё напряжён в отчаянной попытке защитить внутренние органы, спастись от разрыва селезёнки. На миг удары прекращаются, но Доку не расслабляется. Он часто дышит через нос, захлёбываясь собственной кровью. Ли присаживается рядом на корточки. С тихим лязгом раскрывает нож бабочку, которую Доку надеялся пронести с собой в вип-зону.       — Сейчас… — тёмные глаза Мэтью блестят садизмом, — ты будешь вопить. Я сниму кожу с твоего лица и заставлю её сожрать. А после… убью.       Лезвие приближается к глазу, Мукадэ предпринимает слабую, отдающуюся болью во всём теле попытку отползти, но ничего не выходит. И зачем он только полез? Зачем помешал застрелить этого тупого Михаэля? Сейчас, может быть, валялся бы мёртвым от пули, а не вот это всё.       По идее перед глазами должна пролетать вся жизнь, но в голове только отчаянное желание, чтобы всё это как можно скорее закончилось. Доку понимает, что сейчас действительно будет скулить, может быть, кричать — и от этого становится просто отвратительно. У него нет сожалений касательно своих попыток добраться до отца. Только усталость. Жаль, правда, что Кайзера пришлось потащить с собой.              За спиной у Мэтью раздаётся слабый хрип. Он резко оборачивается и видит уже упавшего напарника. Нож больше не направлен на Доку, а смотрит прямо на Кайзера, которому удалось каким-то образом освободить руки. Михаэль делает уверенный шаг вперёд, пользуясь тем, что Доку уже сидит и выбивает из рук Ли нож. Следующим движением он заставляет Мэтью упасть рядом с Мукадэ, держась за лицо, потому что Кайзер одним ударом сломал ему нос. Ли тянется к пистолету. Михаэль придавливает Ли ногой к земле, не позволяя подняться. Разворачивается самая настоящая борьба за оружие. Гремит выстрел. Пуля пробивает шину автомобиля. Ещё один — и снова мимо.       Доку решает не терять время и вернуть назад то, что принадлежит ему, а именно — нож бабочку. Он чувствует, что едва может двигаться, но его руки успевают схватить оружие. Пальцы стараются держать нож так, чтобы получилось разрезать верёвки на запястьях, пока рядом Кайзер со звериной яростью продолжает и продолжает бить Мэтью. Тот уже даже не сопротивляется, но Михаэль не останавливается. Постепенно лицо Ли перестаёт напоминать человеческое. Форма потерялась, осколки сломанных костей носа царапают сбитые костяшки и утопающие в крови руки Кайзера.       Больно даже дышать. Но Доку тратит силы на то, чтобы сказать охрипшим голосом:       — Он… Он уже всё… Помоги мне.       Кайзер резко разворачивает голову и впивается взглядом в Мукадэ. Так сокрушённо он себя не чувствовал никогда. Рёбра сломаны. Из носа, не останавливаясь, течёт кровь. Всё тело болит из-за многочисленных ударов, которые Мэтью нанёс Доку. Он устал. Очёнь, чёрт подери, устал. Взгляд потух.       — Эй-эй-эй, — Кайзер берёт перепачканное в крови лицо Доку в свои ещё более перепачканные ладони. — Ты как, Полурослик?       — Просто заебись, по мне не видно?       — Если у тебя ещё есть силы язвить, значит, всё образуется, — выдыхает он, оглядывая тело Мукадэ. — Идти можешь?       — Без понятия. Развяжи мне чёртовы руки уже.       Кайзер исполняет просьбу.       — Чёрт… — Цедит Доку, обнимая себя руками, чуть сгорбившись. Ему очень больно. Это практически невозможно терпеть, но он терпит, предпринимая попытку встать. Получается только с помощью Михаэля. — Нужно их связать, — говорит он, кивая подбородком на два лежащих тела.       Кайзер отвечает рассеянным «угу», принимаясь за дело, пока Доку силится понять, насколько его тело повреждено. Не получается сделать полный вдох без боли. Руки затекли от неизменного положения, а запястья стёрты практически в кровь, ведь Доку столько раз хотел импульсивно прикрыть себя руками от ударов. Слабость во всём теле и желание упасть тут и умереть — это, кажется, совершенно нормально в его положении. В целом… состояние на троечку из десяти. Жить можно.       — Пойдём домой… — тихо говорит Мукадэ, начиная хромать в сторону, из которой предположительно приехал автомобиль.       — А на машине?       — Не выйдет на машине. Я не умею водить, у тебя нет с собой прав, колесо спущено и неизвестно, где ключи. Если нас остановит дорожная полиция, я без понятия, что ей говорить.       — Правду, только правду и ничего, кроме правды, например? — Кайзер разводит руками.       — Люци-Макс всё ещё жив-здоров. Если не хочется повторить прошлый опыт, лучше пока залечь на дно.       — А с этими что делать? — Кайзер показывает себе за спину, намекая про двух связанных в отключке.       — Хочешь — убей, хочешь — с собой потащи, хочешь — в платье наряди. Мне вообще всё равно, — уставшим голосом ответил Доку, продолжая хромать по направлению «вперёд».       — А если они очнутся и каким-то образом смогут освободиться… То они догонят нас на машине, — задумчиво бормочет Михаэль, прикладывая согнутый указательный палец к подбородку.       Подавив уставший вздох, Доку разворачивается, чтобы оценить обстановку. Мэтью сто процентов очнётся ещё очень нескоро. Что же касается водителя… Что с ним делать? Они хотели их убить, так что Мукадэ считает, что имеет полное право ответить им тем же. Но не очень хочется в свой послужной список вписывать пункт «убийство». Неприятное и пыльное это дело. Лучше оставить их в состоянии, в котором они точно не смогут догонять.       — Сломай им ноги, — осенило Доку, — тогда все проблемы исчезнут.       — Они рано или поздно, но вернуться к Люци-Макс. И тогда нам конец, — отвечает Кайзер, напряжённо потирая ладонями лицо.       — Тогда убей.       — Ты не помогаешь.       — Я и не пытаюсь.       — Мне кажется, ты полноправный участник всей заварившейся каши! Так что не оставляй меня самого со всем этим разбираться!       Доку, снова выдохнув, чувствует, как все муки этого мира резко валятся на его плечи. Он расходует все силы на то, чтобы просто игнорировать боль. Но, видимо, необходимо ещё и принять решение: как им выкрутиться. Было бы намного проще, если бы и сам Люци-Макс просто сдох. К счастью, Ли не успел поделиться с ним настоящим именем Доку. Так что найти каких-то двух студентов ему будет сложно. Но вот что насчёт этих двоих? Из-за чего Люци-Макс расстроится больше? Если они вернутся к нему со сломанными ногами или если не вернутся вообще? Вопрос со звёздочкой, прямо как для экзаменов.       Схватившись за переносицу большим и указательным пальцем, Мукадэ выдаёт:       — Я не знаю, правда. Понимаю, что буквально я говорил сегодня, что думать — это моя прерогатива, но, как видишь — получается у меня сейчас не очень. Я смертельно устал. Мне пиздец как больно. Сейчас мне правда всё равно на то, что делать с этими двумя.       — Может, вызовем такси и уедем?       — Куда вызовем?! — Доку махнул рукой, демонстрируя окружение. — В ебучее поле?!       — Нет, дойдём до трассы — и оттуда. Должно начать ловить gps. Как-то же они в эту пердь приехали.       Доку осенило. Фары горят. Ключ зажигания, значит, на месте. Проблема решается очень просто!       — Достань из машины ключи. Мы возьмём их с собой. Так они нас не нагонят.       — Мысль, — кивает Кайзер, проделывая нужную манипуляцию. — Пошли?       — Пошли, — соглашается Доку. Наконец можно покинуть место, которое чуть не стало их могилой.       — Ты хотя бы понимаешь, куда мы примерно идём?       Доку молчит. Он угрюмо топает вперёд. Кайзер идёт следом, посылая ему в спину исключительно тупые вопросы. Полная глухомань. Ему натирает обувь. Одежда душит, несмотря на сохраняющуюся ночную прохладу. Доку сразу начинает жалеть, что не взял машину.       Гремит гром.       — Господи, ну не-е-ет, — стонет Михаэль и шарканье за спиной прекращается. — Только не это.       Доку ускоряет шаг, чувствуя, как кровь внутри бурлит. Дорогой костюм на нём испачкан в грязи, крови и порван в нескольких местах. На коже зреют гематомы. Он мечтает о моменте, когда примет душ и упадёт замертво в кровать.       Устремив взгляд на наручные часы, Мукадэ запоздало обнаруживает, что их должны уже не пустить в общежитие. Уже. А им ещё нужно дойти. Постепенно свет фар отдаляется всё больше и больше. Если Доку обернётся, то заметит лишь едва заметные светлые точки. Долгая ходьба сказывается болью и усталостью, но останавливаться Мукадэ не собирается. Осень в разгаре — становится очень холодно. Ночи больше не такие тёплые, как летом. Мукадэ обхватывает плечи руками и пытается ещё ускорить шаг, но не выходит — не в том он состоянии.       Михаэль быстро его нагоняет:       — Ты точно нормально себя чувствуешь?       — Я не говорил, что нормально себя чувствую, — цедит Доку.       — Может быть, остановимся передохнём?       — Скоро начнётся ебучий ливень. Из плюсов: он смоет с нас кровь. Из минусов: у меня выскочит какая-нибудь пневмония, а учитывая, что у меня, скорее всего, сломаны рёбра — кашлять будет очень-очень неудобно.       Кайзер сначала не находит, что ответить. Какое-то время они молча идут вперёд, стараясь держаться не асфальтированной, но дороги.       — Доку.       — Что?       — Я рад, что мы живы, — каким-то отстранённым голосом сообщает ему Михаэль, будто только сейчас осознаёт этот факт.       — Будем радоваться, когда окажемся снова в общежитии.       — Если у тебя действительно сломаны рёбра, нам было бы неплохо посетить больницу, ты так не думаешь?       — Пожалуй, оставим этот увлекательнейший поход на субботу. Мне хватило впечатлений на этот день.       — Тебе сильно досталось.       — Я это чувствую каждой клеткой собственного тела, Михаэль.       — Спасибо тебе.       Доку останавливается. Разворачивается к Кайзеру, силясь понять: не шутит ли он. Выходит, что не шутит. Смотрит очень серьёзно, будто готовясь произносить президентскую речь. Мукадэ даже не знает, как на такое реагировать. Спасибо, но за что? За то, что затащил его во всю эту ситуацию? За то, что Кайзера чуть не прикончили? Это всегда пожалуйста, Доку рад стараться.       — Ты спас меня, — спешит пояснить Михаэль, — отвлёк чокнутого Ли на себя.       Тихо выдохнув, Доку делает ещё один шаг ближе и, не понимая, почему, утыкается лбом в плечо Михаэля, ища дополнительную точку опоры. Тот аккуратно кладёт ладонь на его затылок, вдавливая голову Мукадэ в своё тело. Они стоят так какое-то время, слушая абсолютную и звенящую тишину. Никакого стрекотания насекомых или шелеста деревьев. Только ночь и темнота. А ещё — стуки собственных сердец, которые не остановили свой ритм часом ранее. Сердец, которые выжили. По счастливой удаче выкрутились.       — Прости меня, — тихо шепчет Мукадэ, не веря, что действительно говорит это. — Я не думал, что всё выйдет настолько плохо.       — Не стану говорить, что «ничего страшного». Я прощаю тебя. Надеюсь, то, что произошло сегодня, было весомым аргументом отказаться от твоей затеи?       Мукадэ отступает назад и хмурится:       — Он упомянул какое-то место в Берлине. Астра. Оно должно быть связано со всем этим…       — Доку, нет.       — Если оно связано, то мы достигли того, чего хотели. Нам выдали информацию…       — Доку, ты, блядь, издеваешься надо мной прямо сейчас?       — Нет, мы не пойдём туда сейчас. Кости срастутся — и тогда…       — Доку, нет-нет и ещё раз НЕТ! Тебя жизнь ну вот вообще ничему не учит?! — Кайзер ударяет себя ладонью по лбу и начинает агрессивно шагать вперёд. — Господи, я сейчас буквально не могу в это поверить!       — Всё хорошо, я не возьму тебя с собой, — оправдывается Мукадэ, направляясь за ним.       — Доку, не видь я все те опусы, решил бы, что ты просто пиздец какой тупой! Тебя данная ситуация вообще ничему не научила? Вот ничему? Даже трехлётка смог бы вывести для себя мораль «не суй свой нос туда, куда не просят»!       — Это была исключительная ситуация. Я извлёк из неё опыт и теперь знаю, чего делать не следует.       — Не следует вообще в это лезть!       Доку решает не спорить. Не сейчас. У него нет на это сил. Да и то, что решит Мукадэ, в конце концов больше не будет касаться Кайзера. Доку сейчас держится ровно, но самому себе не стоит лгать: вид того, как на Михаэля направляют пистолет, навсегда въелся в его голову. Он больше не допустит подобной ситуации. Так что он спешит просто перевести тему после ещё пяти минут ходьбы.       — И тебе спасибо за то, что спас меня.       Кайзер оборачивается и смотрит несколько секунд с подозрительным прищуром, стараясь найти подвох, которого попросту нет. Нет и всё тут. Доку действительно благодарен за это —без всякой язвительности. Не найдя искомое, Михаэль тяжело выдыхает и… берёт Мукадэ за руку, снова двинувшись дальше.       — Эй.       Игнорирует.       — Кайзер.       Молчание.       — Отпусти мою руку.       Вместо этого ладонь сжимают ещё сильнее. Вот ведь упрямый уебан. У Доку просто нет сил сейчас выкручиваться и вступать в полемику. К чёрту. Им всё равно идти ещё бог знает сколько, и если этот дебил хочет держать его за руку — пусть держит. Но что-то в этом движении вызывает у Мукадэ внутреннее отвращение. Может быть, даже страх. У него достаточно времени порефлексировать на этот счёт, но он не хочет. Просто послушно идёт рядом с Михаэлем, периодически вскидывая голову, надеясь увидеть огни магистрали.       И наконец-то видит. Они на верном пути. Доку достает из кармана разбитый телефон и среди трещин видит, что сеть начала в кои-то веки ловить. А это значит, что, когда они выйдут на нормальную дорогу, смогут вызвать такси до университета. Поскорее бы уже покинуть эту область посёлка «Хуево-кукуево».       И как раз вовремя, потому что Доку чувствует, что вот-вот просто выключится от усталости. Заказать такси он поручает Кайзеру, сосредоточивая все силы на том, чтобы просто не упасть на месте. Он почти не верит, что это действительно происходит, когда они наконец садятся в тёплую машину. Перепад температур наконец даёт прочувствовать, что продрог до самых косточек. Прикрыв глаза на долю секунды, он понимает, что вырубается на плече у Михаэля.