На праздник дарят что-то особенное

      Ты Сэм Винчестер и с недавнего момента ты стал замечать некие странности в поведении своего старшего брата — Дина. Нет, ты не сказал бы, что раньше он вёл себя как совершенно обычный человек, а даже скорее наоборот. Более того, сам Дин иногда мог согласиться с этим. Не всегда, но в моменты особенно яркой чувственной близости, например, он мог бы признаться в чём-то подобном. В основном всё это было связано с его порой переходящим границы дозволенного юмором и упёртостью — желанием дойти до конца очередного дела. Кроме того, ты не упустишь и любовь брата к женскому вниманию, поскольку это, пожалуй, можно было бы даже внести в список основных характеристик Дина. Что-то вроде: а) любовь к девушкам, б) любовь к импале (правда, ты не до конца уверен, действительно ли второй пункт заслуживает лишь второго места), в) постоянная желание вывести младшего брата из себя, г) странное поведение перед Кастиэлем. Что ж, а вот с последнего поподробней, поскольку именно с этим и связано «нетипичное» поведение Дина в последнее время.       Началось это не сразу — примерно после того, как Кас выдернул Дина из ловушки Захарии, где тому пришлось увидеть псевдо будущее, Дин перестал смотреть на ангела так, будто ожидает ножа в спину. Конечно, ты тоже некоторое время испытывал дискомфорт, когда находился с Кастиелем — его постоянно серьезное, даже суровое лицо, низкий голос и правда не внушали доверие, однако же ты привык к нему быстрее Дина, который до сих пор шугается его внезапных тихих появлений, причём появлялся ангел лишь когда звал его именно Дин. Ты мог обосновать это тем, что, когда Кас вытаскивал твоего брата из ада, между ними действительно могла образоваться «более глубокая связь», как однажды сказал сам Кастиэль. Чем немного взволновал Дина, как тебе показалось… И чёрт, ты вернёшься к этому, но дабы не потерять основную мысль, ты отметишь для себя тот факт, что Кас помог Дину в аду, больше не работает как оправдание для их странных переглядываний, непонятных и иногда двусмысленных выражений Каса и его же привычки нарушать личное пространство Дина, к которому сам Дин относился сначала даже слишком трепетно, после чего, кажется, тоже привык, что кажется тебе одним из аргументов к твоей теории о подозрительно близких отношениях этих двоих. Хотя, две последние ситуации и можно оправдать неопытностью Кастиэля в общении с людьми, но недавно ты заметил, что чаще всего происходит такое именно в его общении с Дином.       Сейчас вы находитесь в бункере и тебе, если честно, не очень хочется портить вроде бы хорошее настроение брата, но уже поздно. Ты уже начал это… — …Просто знай, я обычно в такие вещи свой нос не сую, но ты и Кас… — немного нерешительно говоришь ты, смотря на Дина, сидевшего напротив и как обычно положившего ноги на стол. Он не особо-то и вникает в твои слова, пока ты не произносишь имя ангела. Дин тут же переводит взгляд на тебя и как можно непринуждённее поднимает бровь. — А что у нас с Касом? — Спрашивает наконец Дин, немного удивляясь, как вдруг резко прозвучал его голос в воздухе. Хотя, ничего такого это просто его речь… Чёрт, ты буквально видишь, чувствуешь, как он изо всех сил держится, чтобы не нахмуриться или огрызнуться. — Мы с ним общаемся. Просто общаемся.       Ты можешь практически прочитать в его глазах «какого чёрта ты несёшь, Винчестер, соберись», ты даже не до конца уверен, кому это адресовано: тебе, или он просто пытается так успокоиться? Ладно, ты ожидал подобной реакции, так что тебе не следует удивляться, однако твои брови будто бы инстинктивно проскакивают вверх. Надо что-то сказать… Надо что-то сказать! — Ты уверен? — Мысленно в даёшь себе по лицу. «Ты уверен?» — что это должно для него значить? Ты вздыхаешь. Ладно, ты же не сделал и не сказал ничего плохого, ты просто беседуешь с братом. Он, правда, от этого вопроса лишь более настороженно смотрит на тебя и даже сглатывает. Вот это да. Всё, надо собраться и вести себя уверенно. Пусть хоть один в этой комнате сейчас будет вести себя уверенно… — Слушай, если хочешь спросить что-то конкретное, то спрашивай. Ты же ничего от меня не скрываешь?..       От такого неожиданного вопроса ты едва сдерживаешься, дабы не всунуть руки в защитном жесте и растерянно заморгать. Скрывать тебе нечего, тем более свою мыслью из-за которой ты начал этот разговор, ты планируешь ему высказать. Сегодня же. Сейчас. Прямо сейчас. — Нет-нет, ничего. Я на самом деле как раз хотел задать тебе тот же вопрос, Дин.       Ух ты, красиво сказал. Настолько, что Дин снова едва заметно теряется, уже опуская ноги со стола на пол, пристальнее смотря на тебя. Но не изучая, а будто готовясь защищаться от тебя в случае, если ты набросишься на него. Ну нет, тебя такое не устраивает. — Что ты имеешь в виду? — Дин больше не волнуется о своём голосе, хотя на этот раз он действительно звучит резковато, как-то грубо. — Просто ты и Кас… — Причём тут Кас? — «Не впутывай его сюда» — будто читается в его взгляде. Ты не совсем понимаешь, что это значит пока, поэтому продолжаешь «напирать». Может, это и не правильно, но ты знаешь, что по-другому Дин не признается точно. Он просто уйдёт. Конечно, нет гарантии, что он не уйдёт, если ты не будешь продолжать испытывать его, однако шансов на это при таком раскладе точно меньше. Кроме того, если бы он тебя не перебил, ты смог бы закончить мысль. А так он сбил тебя с мысли. Так о чём ты так говорил?.. Ах да. — Вы ведь не ссорились? — Как бы с надеждой спрашиваешь ты.       Дин отвечает вопросом на вопрос: — Нет, с чего бы нам ссориться?.. — В его голосе так и слышится «ты что, идиот, Сэмми?» — Гхм, хорошо. — Хорошо…       Так вы и сидите дальше. Дин не кладёт ноги на стол снова, продолжая потягивать пиво, а ты смотришь в ту же точку на экране компьютера. Там какая-то статья об очередным загадочном убийстве молодого парня, но тебе пока что не до высушенного насухо изнутри бедняги — боковым зрением ты наблюдаешь за братом. Его взгляд устремлён в пол и, когда он вздыхает, ты не сдерживаешь возмущённого вскрика: — Мужик! — Что?! — Так же подхватывает он, будто знал, что ты выкрикнешь, и уже подготовился. — Мне начинает не нравиться этот разговор! — Если честно, мне тоже, но вы с Касом не даёте мне покоя. — Да что тебе не нравится!? — Дин размахивает бутылкой в воздух ею немного пива на дне иногда издаёт звуки, но он, кажется, не собирается ставить её на стол — он вцепился за неё как за спасательный круг и активно жестикулирует, стараясь не смотреть тебе в глаза дольше двух секунд. — У нас всё в порядке! — Я вижу. — Ты уже стараешься говорить спокойней, чтобы как-то повлиять на брата. Может, этот разговор слишком преждевременный?.. Хотя тебя это явно не останавливает. — И видимо, больше, чем просто «в порядке».       Когда ты замечаешь, как уши Дина приобретают более тёплый оттенок и ты не знаешь, как именно реагировать. Он явно напряжён, а тут ещё, кажется, и смущён, а значит более уязвим, как бы это странно для него не было. Ты явно близок к ответу, но тебе нужно быть осторожнее — он может вспылить. — Чего? — Коротко, как то угрожающе спрашивает Дин. — Мне показалось, вы… стали ближе… — Не смей. — Он предупреждающе выставляет палец, немного щуря глаза. Его уши становятся чуть более яркого розового цвета, ты, вроде, на верном пути… — …друг к другу? — Всё же заканчиваешь ты, с мелкой опаской смотря на него, ожидая взрыва, но когда Дин, отчаявшись, опускает руку и проводит ей по волосам, ты немного смелеешь. — То есть я хочу сказать, что это замечательно. Ваши отношения развиваются и всё такое… — Сэм! — Ну что?! Я просто хочу разобраться! — Ты немного растерянно разводишь руками, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, давай на чистоту: я вижу это, ага? Ну, это… «это твоё» по отношению к Касу, что-то в этом духе…       «Что ты несёшь?!» — звучит в твоей голове, затем ты снова успокаиваешься, пусть теперь Дин смотрит на тебя пристальнее и напряжённее. И всё же, румянец Дина медленно перетекает с ушей на лицо. И что пока самое главное — он не уходит, видимо, готовый продолжать диалог.       Однако он лишь закатывает глаза — о голоски его привычного упрямства и гордости. — Да брось, мужик, я серьёзно. Я имею в виду, твои чувства нормальны… то есть сам я не ожидал от тебя такого, уж прости, но я ведь и не осуждаю. — Ты немного выпрямляешь спину — в голову пришла новая мысль. — К тому же, Кас ангел. А значит, по сущности своей… существо бесполое?.. — Сэмми, — устало выдыхает Дин, наконец ставя пиво на стол и опираясь лбом о ладонь. Его лицо становится ещё немного ярче, что выглядело немного неестественно для него. По крайней мере, смутить его всегда было непросто, скорее наоборот — он заставлял тебя краснеть, рассказывая об очередной ночи с потрясающей девчонкой (или несколькими). А тут такое… — Кроме того, не факт, что тебе симпатичны именно мужчины. Ну, то есть женщины, естественно, тоже, но мы говорим не о них, да?.. Вдруг тебя привлекает именно Кас? — Сэм. — В плане... ты уже думал об этом? Знаешь, я не могу судить о его внешности, у тебя же тоже в конце концов есть свои вкусы на этот счёт, но я думаю, именно его личность… — Ради бога, Сэм, замолчи! — Наконец Дин не выдерживает твоей болтовни и ты окончательно замолкаешь. Чёрт, что ты наговорил?..       Ты прочищаешь горло и твоё лицо непроизвольно принимает виновато-сконфуженный вид. — Прости, не хотел тебя напрягать. — Мне хватает и того, что я просто люблю Каса. — Одной фразой Дин практически отвечает на все твои вопросы и доводы, тут же непроизвольно поджимая губы. Всё же просто понимать свои чувства — одно, а делиться этим с кем-то или признавать вслух — другое. Особенно это большое значение имеет для твоего брата уж точно. — Так что не думаю, что всё остальное так важно… — Так тебя не тревожит именно это? — Ты поднимаешь бровь.       Насколько ты знаешь, твой брат всегда немного предвзято относился к меньшинствам, хотя теперь это можно обусловить его же положением. Поэтому изначально ты подумал, что главная загвоздка, мешающая Дину нормально вести себя рядом с Касом, — его же неспособность принять очевидное. Однако, кажется, дело не в этом. — С этим я уже разобрался, первая стадия «подростковой влюблённости» пройдена. — Он немного устало усмехается, на что ты тоже расслабляешься. К слову — ты помнишь Дина во все периоды его жизни, и он уж точно никогда не вёл себя как стереотипный влюблённый подросток. Даже когда он был влюблён в подростковом возрасте. — Проблема только в том…       Дин чешет затылок и озадаченно смотрит в пол, подняв брови. Его тихий, быстрый вздох кажется удручённым, будто он говорит: «ничего не поделаешь, вот такая херня». — Только в чём? — …Не думаю, что Касу нужно знать об этом.       Ты понимающе киваешь, пожимая плечами. Конечно ты не выдашь чувства твоего брата, особенно объекту его воздыхания, каков бы не был велик соблазн. Да и не особо он был и велик, кстати. Дин всё скажет Кастиэлю сам, когда будет готов: разумеется. — Я тебя понял, брат, можешь на меня расчитывать. — Ты немного приободряюще улыбаешься. — Всё в твоих руках, скажешь сам, когда посчитаешь нужным… — Нет-нет, я не об этом, хотя спасибо. — Тут же выпрямляется Дин, готовый поправить тебя. Он немного молчит, после чего говорит немного решительнее: — Я не собираюсь ничего ему говорить. Вообще.       Некоторое время ты тупо смотришь на него неменяющимся лицом. Это наверняка выглядит комично — ты просто не знаешь, как реагировать, но в итоге ты в своей обычной манере резко вскидываешь брови и удивлённо моргаешь. — Стой, что? Погоди… Почему? — Ты хотел задать нормальный связный вопрос, но даже с паузой тебе не удалось сформулировать содержательную речь. И всё же ты немного мотаешь головой, будто бы возвращая мысли к привычному их порядку. — Ты имеешь в виду, что вообще не скажешь ему? Типа… никогда? Ты серьёзно? — Да, Сэм, это было то, что ты услышал. — Упрямо и одновременно устало вздыхает Дин, скрещивая руки на груди. — И прежде, чем ты назовёшь меня идиотом, дай мне сказать. У меня есть охрененные аргументы. — Он деловито ёрзает на стуле, прочищая горло, ты едва сдерживаешься, чтобы действительно перебить его. — Во-первых: это моё решение и ты не имеешь к этому никакого отношения, так что сделай хотя бы лицо попроще! — Возмущённо заканчивает Дин и ты уже готов перебить его, однако вспоминаешь, что он не договорил. Ты помнишь, как он не любит когда его перебивают… — А во-вторых… Я не уверен, испытывает ли он ко мне те же чувства. К тому же он ангел! И кто знает, как он проявляет свое привязанность. Да и есть ли она у него вообще…       …Нет, ты сейчас просто встанешь со своего места и свалишь. Просто свалишь и всё. Потому что больше не можешь слушать этот бред! Но ты продолжаешь сидеть и смотреть на Дина. Может, не с самым стоическим выражением лица, но ты остаешься на месте. Смотришь на то, как он продолжает рассуждать о предполагаемых чувствах Каса как ангела и их не совместимости, и понимаешь, насколько ты недооценил его упрямство… — Какой же ты идиот. — Наконец произносишь ты, когда Дин делает паузу в своей речи. Он явно собирался сказать что-то ещё, но теперь лишь вопросительно смотрит в твои глаза. Пускай пеняет на себя, если ты скажешь что-то лишнее, потому что теперь тебя не остановить… — Упёртый, слепой идиот. Такое ощущение, что ты ни разу не смотрел ему в глаза. Хотя смотрел, и едва мог оторвать взгляд, когда предоставляется возможность. Я видел это своими глазами! Его взгляд не говорит тебе ни о чем!? Совершенно!? Господи, да когда вы просто находитесь в одной комнате, между вами… Проскакивает… Короче, что-то между вами определённо проскакивает! Кроме того, ты видел, как он смотрит на тебя в принципе? Да он тебя просто сверлит этим благоговейным взглядом! Но если ты не веришь и в это, то вспомни, сколько раз он приходил на твою молитву. Только на твою! Сколько раз он помогал тебе… Блин, он наблюдает за тобой, когда ты спишь — «охраняет твой сон»! Хотя это выглядит скорее жутко, согласен, но всё же! — Ты останавливаешься, дабы полноценно выдохнуть, и, сформировав связное предложение, продолжаешь уже тише и чуть менее эмоционально. — Если бы ты только мог посмотреть на это моими или просто посторонними глазами, ты бы понял, о чем я говорю. Но поскольку ты — это ты, ты просто упираешься в мысль о том, что у вас ничего не может быть, потому что… Он ангел, серьёзно? И даже не видишь очевидного.       Снова наступает пауза, в которой ты можешь изучить лицо брата: уже более заметный румянец на лице и ушах, недоумённо раскрытые, хоть и не сильно широко, глаза, опущенные, не хмурые брови, сжатые челюсти. Его пристальный взгляд буравит тебя насквозь, будто прося тебя заткнуться. Но тебе осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть…       Дин явно напряжён, смущён и удивлён. Но он сам напросился. Нельзя быть таким… Таким! Их вечные гляделки с Касом, причём на подозрительно близкой дистанции, уже нервирует тебя во всех хороших и Плохих смыслах — будто это какой-то сериал! Но с тебя хватит. И с Дина с Касом хватит.       В конце концов Дин отводит от тебя взгляд, смотря в пол. Ты замечаешь его уже более яркие оттенки лица и не знаешь, что чувствовать: радость из-за того, что ты смог загнать его в тупик, или сожаления из-за того… Что ты смог загнать его в тупик. И правда нечего сказать, может, зря ты его так напряг?.. В конце концов ты решаешься аккуратно спросить: — Дин? — Ты точно уверен в том, что сказал?       Ты даже немного удивляешься, когда он наконец говорит и не сразу отвечаешь. — Оу… черт, да. Я же сказал, я абсолютно уверен.       Ты испытываешь огромное желание сказать ему, что самолично слышал от ангела данную откровенность, хоть говорил он это не тебе, ты просто застал его за странным монологом. Твоя первая мысль в тот момент — «он переговаривается с другими ангелами по ангельскому радио?», твоя мысль после полноценного признания, улетевшего в стену, после которого Кас вздохнул и, судя по звуку, схватился за голову — «Дина?..» Однако ты не будешь говорить это Дину. Во-первых: Касу явно будет неприятно. Даже не учитывая того, что он не заметил тебя тогда. Во-вторых: скорее всего твои слова будут подозрительными, будто ты специально выдумываешь такие странные истории, лишь бы Дин поверил. И в-третьих: Дин должен дойти до этого сам, ты не можешь вот так взять и выложить ему все карты. Твой брат должен справиться со своим упрямством. — …Да нет… — Наконец произносит он.       …Нет, ты не взорвёшься. К сожалению. Потому что именно это тебе и хочется сделать. Ты видишь, как на лице Дина возникает выражение отрицания и как он кривится, будто ты сказал какую-то полную херню. Однако глаза снова выдают его: в них есть блеск надежды, так хорошо знакомый тебе. Только что он собирался никогда не раскрыть тайну тому, кто является виновником её возникновения, довольствуясь лишь его присутствием, видом, голосом. А теперь маленький огонёк внутри него начинает немного возрастать. До костра далеко, но этот устремлённый в свои же мысли, задумчивый, немного тревожный взгляд ты понимаешь как никто другой.       Он задумался о том, чтобы предпринять какие-то действия…

***

      Кастиэль стоит у входа в бункер, кажется, холодная погода и крупные хлопья снега совсем не напрягают его, учитывая, что одет он в свой привычный бежевый тренч. В одной его руке пакет, а в другой телефон, из которого доносится знакомый женский голос. — Нет, ты не понял. То, что у тебя есть для него подарок — замечательно, но сегодня ваш первый совместный Новый год с Винчестерами, ты должен сделать для Дина что-то особенное. — Ты не дала мне договорить, Клэр, этот подарок как раз особенный. Я подарю ему шарф. Ручной вязки. — О господи. — Клэр вздыхает, Кас буквально слышит, как она закатывает глаза, и уже готов либо сделать то же самое, либо как-то оправдываться. Что он опять сделал не так? Или она вспомнила, как учила его вязать? О, на это и правда ушло много сил, но что ему делать, если проклятые спицы так и выскальзывают из пальцев?! — Я хотел связать свитер, но я пока что не умею, дошёл только до перчаток, а шарф, как мне показалось, приятнее. Кстати, перчатки я как раз сделал Сэму. Я слышал, людям нравятся подарки, сделанные своими руками, а не купленные в магазине. — Надеюсь, этот шарф хотя бы не тот кусок шерстяной вязки из клубков и неудачных узлов?.. — Нет-нет, я связал новый.       Быстро говорит Кас и снова в трубке тишина. Клэр чем-то недовольна. Ему всё же следовало подарить свитер?.. Дьявол, но он же пока не научился. — Кас, ты дурень. Я говорю о том, что тебе нужно признаться Дину сегодня, в Новый год! Подумай, это особенный праздник, подарок тоже должен быть особенным! Уверяю, ему понравится это больше всякого шарфа. Ну то есть шарф тоже подари, а потом подойди и скажи прямо в лицо: «Дин Винчестер, я…» — Я тебя понял, спасибо. — Перебивает её Кас, желая скорее закончить данную тему. Но это Клэр и сменить тему так легко не получится. — Нет, не понял! Нам с Сэмом уже смотреть больно на то, как вы постоянно то избегаете друг друга, то залипаете один на другого посреди разговора. Серьёзно, вы уже не подростки, которым надо думать об экзаменах, а не о всяких грязных вещах.       Кас немного хмурится. «Грязных вещах»? Это о чём же? Ангел никогда и не был подростком, поэтому ему не известно, что Клэр имеет в виду, хотя предположения ему тоже не нравятся. — Я не думаю о подобных вещах. — Категорично, немного обиженно говорит он, сглатывая, будто это поможет ему избавиться от более эмоционально окрашенной речи. — Да не важно! Тебе нужно не думать, а действовать! В помни, когда ты рассказал мне об этом? Два года назад. Два года, Кас! Это вообще не дело, ты должен что-то сделать. А сегодня праздник, представь, как будет выглядеть твоё признание. — Она деловито прокашливается и Кастиэль представляет, как она важно выпрямила спину, невольно улыбаясь. — Вы стоите у ёлки, он берёт тебя за руки, смотря тебе в глаза. А потом под бой курантов ты говоришь, что любишь его больше жизни! — Наиграно драматичным голосом выкрикивает в трубку Клэр. — А потом он отвечает тебе взаимностью и вы сливаетесь в поцелуе! Горячем, страст- — Я понял. — Односложно, но достаточно громко говорит ангел, дабы она замолчала, после чего в трубке слышен смешок. Конечно ему стало неловко, чего она ожидала? Хотя, может, именно этого и ожидала… — Постараюсь выполнить… Хотя бы часть из того, что ты посоветовала. — Ладно, гений, мне нужно помочь Джоди. Удачи тебе. И не смей просто подарить ему этот проклятый шарф, не будь идиотом! Кас, ты *должен* признаться ему сегодня.       Кастиэль не успевает ответить, как она кладёт трубку, и он остаётся стоять у входа в бункер с пакетом в руках. В пакете сложен коричневый шарф и светло-серые перчатки. На самом деле он и правда хочет последовать совету Клэр и сказать Дину всё сегодня, в особенный день, но когда кто-то уже знает о его намерениях, болеет за него или думает об этом, или даже просто проинформирован и никак эта информация ни на кого не повлияет, всё равно немного труднее решиться. Поэтому он сделает это не потому, что Клэр сказала ему сделать, а потому что он сам решил, вот так.       И вообще, ему уже заходить пора, на нём сейчас сугроб образуется.       Кас берёт ручку тяжёлой двери бункера и тянет на себя.

***

      Отмечать праздники с Винчестерами и правда весело. Вы,правда, итак много раз праздновали другие праздники, но это происходило обычно между делом, где-то на заправке, купив бургер и пива, если повезёт не просто поздравить друг друга в импале по пути на место убийства очередной жертвы.       За с пиццей, пивом, стоящем поблизости всегда, будто по умолчанию, и другой едой уже никто не сидит — все трое собрались в Дин-пещере перед телевизором и просто смотрят в экран. На часах уже около четырёх утра, Сэм уже громко храпит, откинув голову на спинку дивана. Дину пришлось забрать из его руки бутылку пива, которая вот-вот могла упасть на пол. Большая часть тех пустых бутылок, что стоят рядом и на кухне, выпиты Дином, однако он не чувствует себя пьяным — всё как обычно, когда он выпивает примерно две. Кас, соответственно, совершенно трезв. «Неприкасаемые» — его любимый фильм — идёт по телевизору, они с Касом даже сделали звук тише, дабы не разбудить Сэма.       Ничего не происходит, однако этот момент ощущается таким правильным и совершенно не хочется, чтобы он заканчивался. Но он вот-вот закончится, а ни Кас, ни Дин ничего не сделали.       Кастиэль украдкой смотрит на Дина, смотрящего в монитор уже немного слипающимися глазами, затем — на Сэма, потом переводя взгляд на его пакет, в котором недавно покоились подарки, кинутые возле телевизора. Теперь перчатки Сэма остались где-то на кухне, а шарф Дина висит на спинке дивана. Ангел вспоминает, как приятное тепло растеклось по его животу, когда Дин похвалил его подарок и поблагодарил. Диск со всеми фильмами Клинта Иствуда, который подарил ему Дин, лежит в кармане его тренча, висящего на стуле на кухне, так что пока он в своём пиджаке. Галстук тоже куда-то потерялся.       Нужно что-то сделать. Как-то подвести к этой фразе. Этой фразе — всего три слова…       Да к чёрту.       Они все облокачиваются на спинку дивана, поэтому Кастиэлю остаётся лишь наклонить голову в бок и чуть сползти по дивану, чтобы голова оказалась на плече Дина. Кас не видит его реакции, но в любом случае Дин не отталкивает его. Он знает, что Дин, в случае чего, всегда вполне ясно может высказать своё недовольство, но сейчас тишину нарушает лишь звук из телевизора. Только Кас расслабляется ещё больше, как рука Дина приобнимает его за плечо, от чего на лице непроизвольно возникает лёгкая улыбка. Так и должно быть, это правильно. Так бы и сидеть весь остаток своего существования… — Я люблю тебя, Дин.       …Да не мог он сказать этого, правда? Он же просто громко подумал. Не, когда ты поднимаешь взгляд, Дин подозрительно широко раскрывает глаза и смотрит на тебя. Дьявол…       Ты не особо различаешь в темноте, но кажется, его лицо заполняет небольшой румянец. Как, видимо, и твоё, от ощущения теплоты на щеках и ушах. М-да, лучше не мог сказать.       Кастиэль снова смотрит на экран, немного вжимая голову в плечи, уже собираясь отстраниться от плеча Дина. А может и вообще уйти. — Прости. — Я тебя тоже.       Ангел снова поворачивает, кажется, покрасневшее сильнее лицо в сторону Дина.       Ему не послышалось? Дин тоже громко подумал? И снова эти гляделки. Фильм больше не имеет значения, когда рука Винчестера аккуратно обхватывает плечи Каса и притягивает его ближе. Губы соприкасаются.       Рука Дина, которая с бутылкой, обхватывает шею партнёра и тот запускает руки в русые волосы в ответ. Кас старается использовать те знания, которые он получил от доставщика пиццы с сайта с сомнительным содержанием, но голова пустеет и он лишь повторяет за Дином, проходясь языком по его языку, по нёбу и зубам. Кастиэль целовался раньше. С девушками. Однако с Дином всё совершенно по другому. Хочется раствориться с ним в одной метафизической массе, никогда не отпускать, смотреть в эти зелёные глаза, укрыть своими крыльями и избавить ото всех бед этого мира. Чувствовать на себе эти губы, руки, взгляд… — С новым годом, Дин. — Вздыхает Дин ему в губы, когда поцелуй прекращается.       Только они отстраняются друг от друга, за плечом Дина Кас замечает полностью обалдевшее лицо Сэма. Проследив за твоим взглядом, Дин оборачивается и даже боковым зрением ты замечаешь, как его уши становятся ярче. — Сэмми, твою мать… — Вздыхает он, прикрывая глаза. И хотя тебе сейчас немного неловко, ты не можешь жаловаться лишь из-за того, что Сэм проснулся.       Ты не просто доволен, ты более чем доволен — ты в восторге. Возможно, это событие ты запомнишь навсегда. То есть естественно ты это запомнишь, с твоей-то ангельской памятью. Однако обычно у людей есть самые счастливые воспоминания: первый гол, первая любовь, первый успех. Как бы это банально не было, но ты рад, что твой первый поцелуй с любимым человеком, ещё и после замечательного праздника — твоё первое самое счастливое воспоминание.