Эрика

      После второго дня стажировки Чимин упал беспробудным сном, зато на третий встает выспавшимся и полным сил.       Первым делом он проверяет почту, но там все так же пусто. Ни одного ответа из компаний, в которых он бы хотел работать. Конечно, они не СМП, но и не цветочный на окраине города. Преисполняясь еще более сильной злостью на самого себя, Чимин стучит кулачком по столу, но быстро успокаивает себя чашкой кофе.       Пофиг. Это только начало. Впереди у него целая жизнь, и он обязательно получит новые шансы. Нужно просто подождать. Потерпеть. И ежедневно мониторить ситуацию на рынке труда. Он еще попадет в СМП, пусть и позже, чем планировал все эти годы, но попадет.       А пока…       Чимин не особенно хорош в том, чтобы нравиться альфам, но отлично умеет ладить с людьми, ведь из года в год именно он становился старостой сначала в школе, а потом и в университете. Его все любили, уважали и мечтали водить с ним дружбу. Так что и Чонгук точно не станет исключением.       На этот раз он останавливается на кожаном платье. Теплое и отлично утягивающее его фигуру, оно поможет продержаться еще один день, а уже завтра он заберет свою новую форму. Чимин надевает ботинки на высокой платформе, завязывает конский хвост и выпархивает на улицу, заходя в ближайшую кафешку. Там он забирает заранее заказанные малиновые пончики с крем-чиз, кофе и мчится к такси, которое в очередной раз должно доставить его на новую работу.       И, как Чимин надеется, к билету в светлое будущее.       Зато у Чонгука с самого утра нет никакого настроения.       Он просыпается позже обычного. Усталость от недосыпа берет свое, и Чонгук едва не просыпает на работу.       Заблаговременно поставленный будильник спасает его, и альфа, вялый и хмурый, наскоро приводит себя в порядок. Натянув привычную черную водолазку, он смотрит в отражение на впалые щеки, острые скулы и едва заметные тени под глазами, растирая кожу пальцами. Она розовеет от манипуляций, но затем снова приобретает бледность, обусловленную хронической усталостью, стрессом и плохим питанием. Чонгука мало заботит его внешний вид, поэтому он влезает в потертые черные джинсы и идет на работу прямо с кружкой кофе, ни на секунду не расставаясь с сигаретой.       Он приходит ровно к восьми, и замечает омегу уже у салона.       — Давно ждешь? Не приезжай раньше времени в следующий раз, я не всегда прихожу заранее.       — Нет, только подъехал, — Чимин замечает, что альфа не в духе, и поэтому старается вести себя как можно милее. Он выпускает немного природного феромона, и вежливо протягивает Чонгуку крафтовый пакет. — Вот, это тебе.       Чонгук хмурится, настороженно принимая…       — Что это? — он не торопится открывать пакет на улице, открывая дверь перед омегой и дожидаясь, пока тот зайдет внутрь. Уже в магазине он ставит пакет на прилавок, а сам идет раздеваться.       — Завтрак, — Чимин дует на замерзшие ладошки, топая следом. Он аккуратно снимает свою кожаную дубленку, идеально сочетающуюся в платьем и вешает на привычные плечики. Следом надевает фартук, жилетку и довольно смотрит на альфу. — Я готов, шеф!       — Я не ем по утрам, — Чонгук выходит из подсобки, открывая смену в программе. — Можешь поесть, все равно в течение двух часов вряд ли кто придет.       — Ты и вчера был не голоден, — Чимин собственноручно достает завернутые пончики и стаканчики с кофе. — Это просто сладкий перекус, чтобы мозги лучше думали и чтобы у тебя было больше сил обучать меня! — он выпускает еще немного феромона и заискивающе смотрит на Чонгука.       Чонгук следит взглядом за чужими руками, за угощением, и складка между бровями становится только глубже, потому что среди всех этих сладких запахов он различает омежий. И он чувствуется ярче всего.       Чонгук тут же переводит строгий взгляд на Чимина, спрашивая не менее строгим голосом:       — Что ты делаешь?       — Угощаю тебя пончиками? — он сует их в руки Чонгука и подносит к губам собственный стаканчик с кокосовым рафом.       — Не испытывай мое терпение, Чимин. То посылаешь, то завтраки носишь, то феромоны распускаешь. Чего надо? Говори прямо.       Чонгук, конечно же, не может повестись на всю эту слащавость, и подвох чует за три километра, особенно когда это Пак Чимин, за два дня успевший наглядно показать, как он по-настоящему относится к альфе.       — Господи, да просто понял, что ты прав и я тут по собственной необходимости! И решил начать сначала, чтобы у нас были хорошие отношения! — Чимин обиженно дует губы, и, пыхтя, отворачивается.       — Хорошие отношения, говоришь? — после длительной паузы произносит Чонгук, раздумывая над этой затеей. Звучит… И вправду не так плохо. Все лучше, чем повторение двух предыдущих дней на постоянной основе. — Тогда расскажи, для начала, как ты тут оказался.       В знак того, что он готов пойти навстречу, Чонгук все же берет стаканчик кофе и пончик, хотя ему претит сама мысль, что его угощает омега.       — Просто опыта набираюсь, — Чимин поворачивается обратно, но глаз от стаканчика не отрывает. — А ты? Почему по диплому не пошел работать?       — Чимин, — вздыхает Чонгук, — я прошу рассказать правду. Ты не пошел бы по собственному желанию в такое место, как это. Это знают все.       — Так сложились обстоятельства, — Чимин нервно зачесывает за ухо выбившую их хвоста прядку. Рассказать Чонгуку правду? Рассказать ее хоть кому-то? Произнести вслух? О нет, у него никогда не хватит духу.       — Мхм, — кивает Чонгук, понимая, что разговор явно не клеится. В два укуса он уничтожает пончик, в несколько глотков кофе, а затем отправляет упаковки от всего этого в урну.       — Больше не покупай мне еду. Принесешь, я не приму, — предупреждает альфа на будущее. — Но за это спасибо. Вкусно.       — Почему? — Чимин понуро елозит собственным пончиком по пакетику. — Коллеги часто друг друга угощают, это приятно — разделить с кем-тот вкусный перекус. Разве не так?       — Нет, не так, — обрубает Чонгук, явно не горя желанием объясняться с омегой. У каждого из них этим утром выявляются вещи, о которых говорить друг с другом они не хотят.       — Ну ладно, — Чимин принимает чужой отказ. — Но у дядюшки Хана мы же можем вместе обедать, да?       — Да, у Хана можем, — смягчается альфа, кивая головой.       — Ну хорошо, — Чимин возвращает милую улыбку, наконец доедая собственную порцию. — Так что, начальник, чем занимаемся сегодня?       — Сегодня будем учиться делать композиции в корзинах, коробках или любых других емкостях. Можешь сам выбрать, что больше нравится. Вот здесь, — альфа указывает на стенд с коробками, корзинами и ящиками.       — Коробки! — Чимин тут же указывает пальцем на разноцветные коробочки разных форм и фасонов. — Выглядит очень круто, мне такие родители на каждый экзамен дарили! — только договорив, он вспоминает, что у Чонгука нет семьи и тут же пугливо стопорится, переживая, что вновь случайно задел альфу за живое.       Чонгук никак не меняется в лице, даже не обратив внимания на фразу. Подобные вещи давным давно перестали трогать его, если вообще хоть когда-то могли задеть. Может быть, в детстве он и мечтал о хороших родителях, да только мысли о выживании быстро заполнили собой все пространство, не оставив место грусти и печали. Чонгук… Не думал об этом. А то, о чем он не думал, его не заботило.       — Бери, какую захочешь, — дает одобрение альфа.       — Тогда эту! — Чимин хватает круглый розовый тубус и с вожделением вертит его в руках. — Красивы-ый, — тянет он, показывая его Чонгуку.       Когда они вместе подбирают нужные материалы и подходящий цветок, Чонгук объясняет, что нужно сделать, чтобы составить композицию, и с чего лучше начинать. Первую коробку он заполняет самостоятельно, но с подробными разъяснениями, а вторую уже позволяет собирать Чимину под чутким руководством.       Пока они учатся, Чимин не отвлекает Чонгука ненужной болтовней, и только после нескольких одобрительных замечаний решает продолжить сближение.       — Так значит, ты работаешь тут много лет?       — Много тебе Хан выложил? — бурчит Чонгук, не отрывая взгляда от того, что делают руки омеги.       — Нет, чуть-чуть, — Чимин хихикает, старательно засовывая очередной цветок в губку так, чтобы лепестки остались целы. — Тебе нравится здесь?       — Что ты имеешь в виду под этим словом? — уточняет на всякий случай альфа, прежде чем ответить.       — Ну… — Чимин неопределенно пожимает плечами. — Ты много лет здесь работаешь, даже после получения довольно крутого диплома. Значит, тебе здесь нравится?       — В каком-то смысле можно и так сказать, — неопределенно отвечает альфа, пожав плечом.       — А есть планы на будущее?       Чонгук морщится на последнем слове. Оно ему очень не нравится. Очень… размытое, непостоянное и обременяющее. Очень… Не подходящее для такого, как он.       — Нет.       — Ясно, — Чимин хлопает ресницами, не представляя как такое возможно. Как можно не иметь планов на будущее? Сколько он себя помнит, у него всегда был целый список грандиозных целей. Каждый год жизни расписан вплоть до семидесяти. Как можно жить иначе?       Чонгук не спрашивает Чимина в ответ по очевидной причине — и так знает, что у того расписана каждая секунда. А ему чужие планы… Не нужны. Чимин ему не больше, чем будущий сменщик, и лезть в его жизнь Чонгук не видит смысла. Он вообще не видит смысла сближаться с людьми, которые не задержатся в его жизни.       — А Тэхен где работает? — Чимин не знает о чем поговорить, но вспоминает, что хотел разобраться со вчерашней… ситуацией.       — В автомастерской. Тут, неподалеку.       — Давно дружите?       — Да, с самого детства. Он жил рядом со мной, а потом он переехал, но общаться мы не перестали. В одну школу ходили.       — М-м-м… — Чимин пытается подобрать слова, чтобы донести до Чонгука пусть и неловкую, ну, но его взгляд, крайне важную мысль. — Чонгук, я понимаю, это не мое дело… — он закусывает губу, прежде чем продолжить, и, встречаясь с альфой глазами, оканчивает мысль. — Но мне кажется, это не совсем безопасно. Мы все же в Южной Корее. Лучше не выносить на публику. Тем более, в таком районе.       Чонгук хмурится, в излюбленном жесте дергая бровью.       — О чем ты говоришь мне уже второй раз? О какой безопасности? Я прекрасно знаю, что мы в Южной Корее.       — Ну… — Чимин прикусывает костяшку пальчика, чуть отодвигая в сторону альфы законченную композицию. Кажется, что это единственный барьер, что их сейчас разделяет. — Я о том, что даже классические пары порицают за публичное проявление чувств, а более… современным… наверное, лучше не выносить свои отношения на глаза посторонних.       Глаза Чонгука точно по команде округляются до невообразимых размеров, становясь еще больше, чем есть на самом деле. До него, наконец, доходит, о чем талдычет омега, и он начинает смеяться, положив ладонь на живот.       — С ума сошел, что ли? Какие отношения… Ну юморист… Мы с Тэхеном как братья родные!       — А? — Чимин удивленно смотрит на Чонгука, впервые в жизни видя этого альфу… настолько живым. Невольно, он улыбается следом, но все еще остается в недоумении. — То есть как? Вы что, не пара?!       Чонгук утирает слезы в уголках глаз, еле как приходя в себя. Такого он еще про их дружбу с Тэхеном не слышал, хотя, что уж греха таить, Тэхен действительно… Играет не за ту команду. Но он и Чонгук…       — Конечно нет, Господи… Не ляпни ничего подобного при нем, мы просто друзья.       — А почему вы себя так вели вчера? — он всплескивает руками, отчего-то радуясь новой информации. Мысль о том, что Чонгук может быть с другим альфой Чимина отчего-то тревожит. Но если подумать, то и с омегами он его никогда не видел прежде.       — Как так? — спрашивает непонимающе Чонгук.       — Ну… — Чимин разводит руками и тянется к следующей коробке. На этот раз он берет нежно-голубую в виде сердца и присматривает для нее белые розы. — Как пара? Слишком фамильярно. Общая еда и все такое.       — Мы как братья. Всегда делимся едой и все такое. Мы не пара, — еще раз повторяет Чонгук.       — Значит, ты встречаешься с кем-то еще? — вновь закидывает удочку Чимин, аккуратно обрезая стебли.       Чонгук глубоко вдыхает и выдыхает, с подозрением глядя на омегу. С какой стати его вдруг стали интересовать такие подробности?       — Нет, я ни с кем не встречаюсь, — Чонгук наблюдает за чужой работой, переводя взгляд на омегу.       Он хорош собой, милый на личико, наверное, у него самого кто-то есть, хоть Чонгук и не заботится об этом. Было бы странно, если бы все было иначе.       — А что?       — Просто пытаюсь узнать тебя получше, — Чимин задумчиво перебирает цветы, думая над тем, что лучше всего подойдет розам. — А раньше встречался с кем-нибудь? Никогда не видел тебя с омегами.       — Встречался. Они были не из нашего универа, не удивительно, что ты не видел меня с ними.       — А, ладно, — когда Чимин слышит об омегах, ему становится в разы проще, но все же, пусть и не совсем тактично, но напоследок он уточняет. — Значит ты не гей?       — А похож? — выгибает бровь Чонгук, с однобокой усмешкой глядя на омегу. Его забавляет вопрос, и он складывает руки на груди, из-за чего водолазка натягивается на крупных бицепсах.       Чимин невольно прослеживает за ними взглядом, но тут же встряхивает головой. Что это с ним? Вроде до течки далеко, а в другое время альфы его никогда не интересовали.       — Мне откуда знать? — он смущенно заливается краской, подвигая к Чонгуку еще одну законченную композицию. Кажется, за разговорами он научился совсем неплохо их собирать.       Альфа хмыкает и садится за кассу, чтобы сделать для композиций ценники и купоны, по которым легче будет пробивать товар. Пока он забивает позиции, мысли блуждают возле странных вопросов омеги. Он переводит на него взгляд, спрашивая:       — Ну, а у тебя есть кто-нибудь?       — Нет, что ты, — Чимин тут же машет руками, уже привычно начиная убирать оставленный после тренировки мусор. — На серьезные отношения у меня нет времени, а интрижки меня не интересуют! — он старательно сметает все в мусорную корзину, следом подметает пол и потирает влажными салфетками стойку. Кажется… Чимин привыкает к новой работе?       Чонгук подмечает то, что делает омега, и мысленно ставит ему плюсик в достоинства. Кажется, он действительно потихоньку привыкает.       — Получается, у тебя вообще не было отношений?       — Ну… — Чимин вообще-то не стыдится этого, но, как правило, никто кроме родителей его и не спрашивал. — Нет, — он пожимает плечами. — Куда мне спешить?       — И что, даже не интересно, каково это?       — Что именно? — Чимин непонимающе отрывает глаза от цветов, смотря на альфу в упор. — Ходить за ручки и носить парные футболки? А что в этом такого?       — Ну, в отношениях не это главное. Но и это… Довольно забавно. Не думаешь?       — Нет, — Чимин, заканчивая с уборкой, плюхается рядом, скрещивая руки на груди. — Забавно вместе цели достигать, карьеру делать, какой толк таскать одинаковые шмотки и менять статусы в ви-чате?       — Ты говоришь, как скучный взрослый. Успеешь еще и карьеру сделать, и цели достигнуть. Но, конечно, не мне тебя учить.       — Ты забыл в какой стране живешь? — Чимин хмыкает. — Я вступил в игру еще в начальной школе.       — Тогда могу пожелать только удачи, — вздыхает альфа, глядя на звякнувший колокольчик.       Их прерывает клиент, и Чонгук идет его обслуживать, консультируя по выбору цветов.       Чимин все это время трется поблизости, помогая, как может, а когда они рассчитывают зрелую омегу-покупательницу, кивает на настенные часы.       — Время обеда, Чонгук. Пойдем к дядюшке Хану?       Чонгук и не замечает, как пролетает время. Он все еще не голоден с утра, но обещание нарушать не планирует, поэтому одевается и выходит вместе с омегой из магазина, повесив табличку о перерыве.       — Иди пока, я покурю.       — Хорошо! — Чимин семенит через дорогу, залетая в теплую забегаловку. — Добрый день! — он кланяется дядюшке Хану, подходя к стойке. — Сегодня за мой счет. Можете приготовить, пожалуйста, то, что любит Чонгук?       — Добрый-добрый! А вы чего, помирились, гляжу? — довольно кряхтит дядюшка, вбивая нужные позиции в чек. — Еще вчера кусались… Милые бранятся, да только тешатся!       В это мгновение заходит Чонгук, бросая куртку на один из диванчиков.       — Мне чая с малиной! — кричит он Хану, который скрылся на кухне.       — Нет, что Вы… — Чимин оставляет попытки донести их отношения до аджосси, как только появляется Чонгук. Услышав о малиновом чае, Чимин хмыкает, зная, что дядюшка уже готовит для Чонгука что-то из его любимой еды. Себе он заказал креветки. Недолго думая, он топает за Чонгуком к вчерашнему угловому столику и с довольным видом плюхается на то же место.       Чонгук проверяет телефон, пока ждет свой чай, но Хан не торопится его выносить, что заставляет альфу вытянуть шею. Минутами позже дядюшка выносит большой поднос с заказом на двоих, желая приятного аппетита.       — Я этого не заказывал, — растерянно говорит Чонгук, но аджосси его не слушает, скрываясь на кухне.       Альфа тут же хмурится, переводя взгляд на Чимина.       — Я же просил тебя не делать так больше.       — Ты говорил, что у дядюшки Хана можно, — Чимин теряется, не понимая, что он сделал не так. У Чонгука денег мало, у него достаточно. Почему он не может угостить?       — Я не это имел ввиду, — Чонгук трет переносицу, глядя на миску чачжан-мена. — Не трать на меня деньги. Я серьезно, Чимин. Это последний раз.       — Ну, ты вчера платил, я сегодня. Все честно, — Чимин с удовольствием принимается за креветки, стараясь не обращать внимание на чужое недовольство.       Чонгук мученически стонет и приступает к еде молча, не собираясь вдаваться в подробности того, что дядюшка Хан кормит его бесплатно, и денег с Чонгука не возьмет даже под угрозой пушечного выстрела. Собственно, поэтому он и не ходит так часто сюда. Не хочет обременять своими проблемами и создавать новые.       — Так значит… — Чимину приходится съесть половину тарелки, прежде чем он решается задать вопрос. — Кто-то из твоих знакомых стажируется в СМП?       — Не мой, Тэхена, — поправляет Чонгук, запивая рамен чаем. Он промакивает губы салфеткой от бобового соуса, переводя взгляд на омегу.       — А, — Чимин кивает. Значит Тэхен… — Ты что нибудь об этом знаешь? Как он туда попал?       — Как и все другие люди — подал резюме, — жмет плечами альфа, не питая особого интереса к этой теме. Он даже не помнит, как этого парня зовут.       — Ясно… — Чимин понуро опускает голову, елозя палочками по тарелке. — То есть ты с ним вообще-вообще не знаком?       — Видел пару раз, вроде. Не припомню. А что тебе?       — Да просто интересно как он туда попал, — Чимин понуро опускает голову, не понимая, как у дружка Чонгука, такой же бродяжки, судя по всему, может быть друг, который попал в СМП, тогда как сам Чимин не смог. Разве это справедливо?       — Потому что сам не смог? — интересуется альфа, глянув на омегу.       Чимин не отвечает. Лишь зло зыркает на Чонгука и утыкается взглядом в тарелку, спешно начиная доедать вторую половину. Признаться вслух в свое провале, своем позоре у него никогда не хватит духу. Но и грубить он не может. Да и, честно говоря, не хочет. Чонгук не виноват в положении Чимина. Не виноват и в том, что оказался смекалистее, чем Чимину бы хотелось.       Чонгук тяжело вздыхает, принимая, наверное, не самое верное решение, но, как ему кажется, правильное. Видно, как Чимина цепляет эта тема, но… Это ведь не конец света.       — Слушай… — тяжело начинает альфа, — я все понимаю, учеба, планы и будущее… Но это ведь не единственное, ради чего стоит жить. Ну… Это не катастрофа.       — Не понимаешь, — Чимин продолжает пялиться в тарелку и спешно глотать еду, даже не прожевав как следует. — Меня готовили к поступлению с детства, родители вложили много сил и денег в мое образование. Я не могу остаться никем.       — Потому что они так хотят? — выгибает бровь альфа. — А ты? Сам ты чего хочешь?       — Того же, — Чимин стучит кулачком по столу, смотря Чонгуку прямо в глаза. — Я хочу успешную карьеру, высокую должность, квартиру на каннаме, бмв и счет в банке.       Альфа улыбается и тихонько смеется, отвлекаясь на еду. Вполне… обычные мечты для омеги в Корее. Ничего сверхъестественного. Такое он слышал… От многих.       — Главное желание, — кивает Чонгук, наполняя рот лапшой.       — И работа, — Чимин крепче сжимает палочки, стискивая их до побелевших костяшек. — У меня все будет, Чонгук, потому что я буду делать то же самое, что делал всю жизнь.       — Конечно, — кивает Чонгук, не споря, — конечно.       Он заканчивает с порцией, допивая и чай. Когда омега заканчивает со своим обедом, альфа уносит поднос с посудой на стойку, набрасывая куртку.       — Иди открывай, я еще покурю, — он протягивает ключи омеге, суя в рот сигарету.       Чимин трепетно берет в руки протянутую связку, впервые за все эти дни ощущая нечто знакомое. Ему всегда доверяли ключи от школьных помещений, а затем и от университетских. Привычное доверие растекается по венам, позволяя ему снова почувствовать себя собой. Пак Чимином. Самым успешным. Самым перспективным. Тем, кто всегда на своем месте.       Чонгук курит на углу здания и возвращается внутрь. Там он переодевается в форменную жилетку, выносит несколько букетов на перебор, и они с Чимином приступают к работе.       За предыдущие два дня Чимин привык, что у них не особо много клиентов, но не зря среду называют маленькой пятницей.       Первым послеобеденным посетителем становится молодой альфа, кажется, старшеклассник? Он неловко мнется у вазонов, рассматривая цветы и Чимин отлично понимает, что денег у паренька не так много, а букет нужен. Он дергает Чонгука за рукав, кивком головы указывает на альфочку и молитвенно округляет глаза, призывая помочь.       Дернув бровью, Чонгук молчаливо кивает и, подтянув рукава водолазки к локтям, спешит на помощь. Подросток заметно нервничает, немного рассказывает о том, по какому поводу ему нужен цветочек, и Чонгук предлагает оформить нежной упаковкой розочку, чтобы порадовать возлюбленную омегу школьника.       Чимин наслаждается чужой работой, отмечая про себя, что никогда не видел таких вариантов. Всего одна роза, но не в целлофане, а красиво обернутая выглядит очень даже ничего и ему внезапно становится неловко от мысли, что сам он никогда таких не получал. Впрочем… Чимин встряхивает головой, не желая сосредотачиваться на бесполезных мыслях. Школьные отношения — вещь опасная и часто заканчивающаяся не очень хорошо. Он надеется, что довольно убежавший паренек в первую очередь будет думать об учебе, как и его избранница.       Удовлетворенный своими мыслями, он помогает Чонгуку убрать мусор, а после просит научить его делать такие же красивые обертки.       Чонгук охотно проводит несколько мастер-классов по пышной традиционной упаковке, которая полюбилась многим клиентам. Они заворачивают по одному цветочку, по несколько, а в конце переходят к полноформатным букетам, с которыми работать сложнее.       — Красота какая, — Чимин с наслаждением рассматривает красивые упаковки и впервые в жизни чувствует, что в мире есть что-то еще помимо оценок и карьерных высот. Трепетно ощупывая разную упаковку, он изучает цвета и текстуру, внимательно слушая Чонгука. А когда сам заворачивает небольшой букет в плотный крафт, вновь слышит колокольчик и оборачивается на посетителя.       На этот раз их двое — пара тридцати лет, явно состоящая в отношениях. Чимин с интересом наблюдает, как альфа сразу же подходит к Чонгуку, пока смущенная омега рассматривает стоящие в вазонах цветы.       На этот раз все донельзя просто — пара празднует пятнадцать лет долгих и крепких отношений, наполненных любовью и взаимопониманием. Мужчина сообщает, что его избранница очень любит белый цвет, а потому для Чонгука не составляет никакого труда собрать нужную композицию.       Чимин дожидается когда они уйдут и разворачивается к Чонгуку, чтобы что-то проворчать о бесполезной трате денег, ведь его родители и без цветов живут прекрасно, но тут колокольчик снова звякает и на пороге появляется совсем пожилой аджосси, сразу же спрашивающий о полевых цветах для своей драгоценной супруги.       На этот раз Чонгук обходится без упаковки, перевязав ножку воздушного легкого букета джутом. Он напоминает ему лето, алые рассветы и рыжие закаты, липкую газировку на пальцах, порванные на коленках штаны и растянутую футболку. Рассчитав мужчину, Чонгук с ухмылкой смотрит в окно.       — Первого снега не хватает только.       — Или последнего, — хмыкает Чимин, вставая рядом. — Что за любовное обострение?       — Пора любви, — жмет плечами Чонгук. — Все ждут снега, гуляют под луной, греются в кофейнях и едят удичную еду. Романтика.       — Лучше бы работали и поднимали экономику страны, — фыркает Чимин. — Настоящая любовь выражается не в букетиках и прогулках под ручку, а в совместных планах. Мои родители поднялись вдвоем, а я со своим будущим альфой поднимусь еще выше, — он мечтательно накручивает хвост на палец, смотря на сумерки за окном. — Купим квартиру, машину, родим ребенка, накопим капитал…       — Я ни на что не намекаю, но… Где ты собрался искать своего будущего альфу?       — Как где? — Чимин непонимающе хмурит брови. — На работе, конечно же! Где еще мужей находить.       Чонгук морщится, но ничего не говорит по этому поводу. У него, конечно же, на этот счет совсем другие мысли, которые… Не очень подходят стандартному мировоззрению среднестатистического корейца.       Потому что он не среднестатистический кореец.       И воспитывался в совершенно других условиях, где большую роль сыграла улица.       — А ты каким видишь свой будущий брак? — осторожно спрашивает он у Чонгука?       Чонгук удивленно смотрит на омегу, хмурится, напрягая извилины, но… Там ни одной мысли. Совершенно. Как он и говорил ранее, будущее для него — туман.       — Не имею ни малейшего понятия, — жмет плечом альфа. — Такие вещи я не загадываю. В жизни все случается… Ну, знаешь, неожиданно. Может быть, у меня вообще не будет брака? Может, я уеду в другую страну? А может умру завтра? Никто не знает, — он улыбается и разводит руками.       — Если ничего не планировать, то ничего и не достигнешь, — назидательно говорит Чимин. — Жизнь нужно ценить и работать ради будущего, иначе в чем вообще смысл?       — Смысл в том, чтобы жить здесь и сейчас, — настаивает альфа. — Иначе какой смысл откладывать все на потом, когда ты будешь старый, ленивый и больной? Когда у тебя не будет той энергии, что была в молодости?       — Если жить правильно, то и энергия будет! — уверенно настаивает на своем Чимин. — Вот тебе нравится твоя жизнь?       — Ты постареешь и умрешь, Чимин. Это ждет всех, — выгибает бровь альфа. — Поэтому когда жить, если не сейчас?       — Я не это спросил!       — А я говорю это, — продолжает о своем альфа. — Сейчас ты молод, юн и красив, но потом, когда ты все это растратишь впустую, что у тебя останется, кроме денег, счетов и машин с квартирами? У тебя хоть друзья-то есть?       — Потом появятся, — бурчит Чимин. — Буду дружить с коллегами. Молодость нужна только для того, чтобы подготовить достойную зрелость. А красота… — он неопределенно машет руками. — Всего лишь набор генов, который поможет мне найти подходящего альфу. Не более.       — А чем ты будешь заниматься в зрелости? Отгадывать кроссворды и играть в шахматы? Чем старше ты будешь становиться, тем сложнее тебе будет завести друзей. И если у тебя их нет сейчас, все намного хуже, чем ты представляешь. Пока твои сверстники развивают навык коммуникаций, у тебя он стоит на месте.       — У тебя то их много? — хмыкает Чимин, складывая руки на груди. — Ты в универе ни с кем не общался даже. Ходил тенью, половина курса до сих пор не знает, как тебя зовут, студент Чон! — Чимин разнимает локти, тыча в грудь Чонгука пальчиком.       — Много, — кивает Чонгук, инстинктивно напрягая грудь. Он стоит на месте, глядя на омегу сверху вниз. — Не важно, где я их завел. Важно то, что они есть.       — Уф! — Чимин топает ножкой, непроизвольно надавливая на крепкую грудь еще сильнее. — У тебя ужасно скверный характер, знаешь ли!       — Правда? — ухмыляется альфа, склонив голову к плечу. — Омеги не жаловались.       — Я — омега, и я жалуюсь! — Чимин снова топает ножкой, на автомате начиная оттеснять Чонгука вглубь зала. — Ты грубый, нелюдимый, вечно хмурый и недовольный!       — Но ты не моя омега, — хихикает Чонгук, поддаваясь наманикюренному пальчику, отступая по-немногу назад. — Откуда ты знаешь, какой я настоящий? — однобокая ухмылка сопровождается вздернутой бровью в хитром прищуре.       — А какой ты настоящий, Чон Чонгук? — Чимин сам не знает, что чувствует, когда задает эти вопросы и что за волнительное настроение на него напало. — М?       — Хочешь узнать это? — Чонгук отлично считывает чужую реакцию, чует интерес омеги, попавшейся на крючок его маленькой игры. Он уже сам манит Чимина за собой, а затем, когда ноги его икрами касаются дивана, останавливается и склоняется к Паку совсем близко, так, что губы оказываются у маленького ушка.       — Хорошеньким омегам не стоит совать свой длинный носик туда, куда не следует.       Он аккуратно щелкает омегу по кончику носа, хихикает и отстраняется, обходя вросшего в пол Чимина. В носу все еще стоит сладость чужого аромата, но Чонгук быстро избавляется от него, взяв со стола несколько цветов, поднося их к лицу. Шумно вдохнув, он сбивает наваждение и смотрит на спину Пака, гадая, что у того в голове. Видно, что еще не все потеряно, и интерес у него есть, но… Его навязанные обществом и родителями убеждения сыграли с ним злую шутку.       Вмешиваться в это, конечно, Чонгук не собирается.       Пока он возвращается к привычным делам, Чимин продолжает стоять у дивана, невидяще глядя в стену напротив. Тихий шепток на ухо, фантомное ощущение крепких пальцев у лица и обращение.       «Хорошенькая омега»…       Чимин тихо сглатывает, обхватывая себя руками и встряхивая головой. Что это вообще было? С чего вдруг Чонгук становится таким… Таким… Чимин не может придать своим чувствам форму, облечь их в слова, но внезапно понимает, что Чон Чонгук совсем не такой, как он думал. Не мутный, не ленивый, не безразличный ко всему лодырь.       И это ударяет по Чимину еще сильнее. Он снова оплошал. Снова ошибся. Он думал, что разбирается в людях так же, как в планах на жизнь, но что если Чимин слишком много о себе думает. Что если он знает не все?       И, конечно, именно это является правдой, которую омеге придется постичь чуть позже.       Чонгук, глядя на время, решает разбавить неловкую паузу и позвать Чимина поесть. Сам он не голоден, но выпить чего-то горячего хочется.       — Пошли к Хану сходим, — прерывает Чонгук бурный мыслительный поток, снимая жилетку.       Чимин тут же хватается за возможность, с любопытством разворачиваясь к нему:       — Что, снова будешь пить один чай?       — Ага, — кивает альфа, — может, выпью два, — жмет плечами, суя в рот сигарету.       — Омеги, кстати, любят альф с хорошим аппетитом, — Чимин топает следом, решая подождать, пока Чонгук докурит.       — Хочешь, чтобы я больше ел? — игриво спрашивает Чонгук, затянувшись никотином.       — Хочу, чтобы ты не упал в голодный обморок, — вспоминает старое опасение Чимин. — Альфы должны быть сильными и выносливыми!       — Лучше тебе не знать, насколько я сильный и выносливый, — Чонгук хмыкает, выдыхая тугую струю дыма в воздух. Он снова глубоко затягивается, втягивая щеки, и повторяет так несколько раз, чтобы быстрее докурить.       — О чем ты? — Чимин непонимающе делает бровки домиком, перетаптываясь с ноги на ногу.       Альфа лишь хмыкает, оставляя вопрос без ответа. Он уверен, что омега еще не готов слушать о том, что он имел ввиду на самом деле. Когда сигарета заканчивается, они заходят в забегаловку Хана, где оба делают свой заказ. Чонгук просит чайничек малинового чая, располагаясь на привычном месте.       А Чимин снова берет побольше, с удовольствием заказывая большую миску риса с овощами и тот же чай, что и Чонгук. Ему интересно узнать, за что альфа так его любит. И стоит ему отойти подальше, Чимин шепчет дядюшке Хану про корн-дог, суя купюру меж пальцев и прося оставить это между ними. Пусть скажет, что от него, а не от омеги, но тот неожиданно отказывается, заставляя Чимина плюхнуться за столик в крайне обескураженном настроении.       Вскоре еда омеги оказывается на столе, как и чай Чонгука. Они не тратят время на разговоры, и пока каждый занят делом, Чонгук проверяет телефон, где висит несколько сообщений от Черин. Она сообщает о том, что совсем скоро привезет поставку, заранее извиняясь, что так поздно.       Значит это только одно — им придется задержаться, чтобы поставить цветок на воду.       — Поставка скоро приедет, немного задержимся сегодня.       — А? — Чимин отрывает глаза от еды, непонимающе смотря на Чонгука. — Но мы и так до десяти работаем…       — Нельзя оставлять цветы без воды на целую ночь, испортятся.       — А-а-а… — Чимин удрученно возвращается к еде. — Ну ладно… — он смотрит, как Чонгук пьет свой чай и снова задает мучающий его вопрос. — И все же, почему ты так мало кушаешь? Мне скоро станет стыдно за свой аппетит.       — Не забивай свою красивую головку ненужными вещами, — улыбается Чонгук, обозначая, что об этой теме он говорить явно не собирается.       — Да почему ты так со мной разговариваешь? — Чимин снова начинает пыхтеть, не понимая, как Чонгук мог прятать свою вторую личность. — Я не красивая головка, Чон Чонгук, я лучший на курсе и твой староста! — от негодования он чуть привстает, опираясь ладошками о стол и смотря на Чонгука так, как обычно смотрел в университете.       — Мы больше не студенты, а ты не мой староста, — жмет плечом альфа, — ешь скорее, пока не остыло, — он кивает на горячую еду, потягивая чаек.       — Я всегда им буду, Чон Чонгук, — Чимин плюхается обратно, подтягивая платье на бедра. — А ты! — он указывает палочками на альфу. — Двуличный!       Альфа изображает крайнюю степень удивления, перерастающего в шок, округляя глаза и прикрыв ладошкой рот в форме буквы «о».       — Правда? Не может быть! Кто тебе такое сказал?!       — Тебе повезло, что мне лень искать новую работу, — Чимин дуется, а затем резко пинает Чонгука под столом.       — Эй, да что ты дуешься? — Чонгук пихает его в ответ, испытующе глядя на омегу. — Что тебе не нравится?       — Что ты совсем не такой, как в универе, — Чимин негодующе стучит кулачком по столу.       Чонгук понимающе хмыкает, улыбнувшись на один бок.       — И какой Чонгук тебе нравится больше?       Вопрос застает Чимина в расплох, потому что правда слишком… неловкая? Стеснительная? Очевидно ему нравится Чонгук, который сидит напротив, и это пугает Чимина больше всего. Не то, каким ему нравится Чонгук, а то что он ему нравится.       Но и врать Чимин тоже не любит, поэтому отвечает честно:       — Настоящий.       Затянувшаяся пауза говорит о многом. Вся игривость Чонгука растворяется в воздухе, когда он слышит ответ. Потому что слышать это от Пак Чимина… Странно.       Он ожидал услышать что-то по типу «Мне не нравятся альфы» или «Тот, который бы учился», или тысячу других вариантов, но… От внезапной неловкости альфа ведет плечами.       Конечно, он не рассматривает Чимина, как омегу. На то есть несколько причин, и все они имеют весомое значение, но… Ему становится спокойне от осознания, что теперь, вроде как, омега не относится к нему с пренебрежением и не смотрит, как на мусор. Как на того, кто создает проблемы.       — Все версии, которые ты видел, и есть я настоящий.       — Тогда у меня еще больше вопросов к твоей личности, Чон Чонгук, — хмыкает Чимин, наливая себе чай и делая большой глоток. — М-м-м… И правда вкусно!       — А то, — довольно улыбается альфа, — лучший чай во всей Корее именно здесь.       — Лучший чай у моей бабушки, — Чимин тепло улыбается, вспоминая свою дорогую старушку. — Она сама сушит для него ягоды и травы, — ему резко становится грустно от осознания, как давно он у нее не был. Бабушка Хваса живет высоко в горной деревушке и с самого детства ездит в город сама. Чимин не может покидать Сеул из-за учебы и давно перестал просить родителей отвезти себя к ней, как когда-то в детстве. Когда-то, когда в его жизни была трава под голыми стопами, небольшая пасека, домашние животные и не менее домашняя еда. Но потом Чимин пошел в школы, и больше уже ничего не видел.       — Спорить не буду, — кивает альфа, смакуя вкус теплого напитка. Он поглядывает в окно, наблюдая, не пришел ли кто в салон, а затем переводит взгляд на чужую еду, проверяя, закончил ли его стажер.       — Может, когда она приедет в гости, я и тебя угощу, — Чимин отправляет последнюю порцию в рот, и лизнув палочки, отодвигает от себя поднос. — Ну что, когда там твоя поставка?       — Кажется, уже сейчас, — Чонгук поднимается из-за стола, когда видит подъехавшую к салону машину. Он, как и в прошлый раз, сует Чимину ключи, чтобы тот бежал открывать, а сам задерживается на улице, чтобы взять коробку с поставкой.       Чимин прытко перебегает дорогу и в одно движение отпирает дверь, тут же широко распахивая и придерживая ее перед Чонгуком. Пока альфа заносит коробки, он успевает перекинуться парой слов с Черин и убедить ее в том, что у него все хорошо, работа нравится и он быстро учится.       Разгрузив машину, Чонгук сверяется с содержимым, подписывает накладную, отдает Черин деньги, и та, извиняясь еще раз, уезжает. Работы немного — на пару часов, но это не отменяет того факта, что им придется задержаться. Не медля, Чонгук тут же приступает набирать воду для вазонов.       Чимин аккуратно открывает коробки, смотрит на цветы, а после находит уже знакомую зелень и вытаскивает ее, самостоятельно приступая к тому, что делал в прошлый раз. Ему хочется быстрее в теплую общагу, но так же не хочется налажать. Он действует осторожно, вспоминая все инструкции Чонгука и стараясь лишний раз не болтаться под ногами.       Сегодня они работают слаженно и продуктивно. Чонгук объясняет, что нужно делать с цветами, которые Чимин еще не видел, учит новым знаниям, попутно занимаясь своей работой.       Чимин, уже привыкший к специфике их работы, в привычном темпе начинает схватывать знания на лету и все больше и больше походить на обычную версию себя — аккуратную, старательную и крайне педантичную. Единственное, что все портит — физическая усталость. Весь день на ногах и работа руками совсем не то, к чему привык Чимин, но он все же старается, не обращая внимания ни на боль в икрах, ни на трясущиеся бедра с руками.       Когда стрелки на часах показывают двенадцатый час, к ним заходит клиент, что крайне удивляет Чонгука. В ночное время, когда он работал в студенчество, тут почти не было народа, и он прерывается, чтобы обслужить мужчину.       — Добрый вечер, — зрелый альфа небрежного вида, облокачивается о стойку, вываливая неплохую наличность. — Соберите мне букет на все.       Чонгук взглядом прикидывает, сколько лежит денег на монетнице, и идет в холодильник, вынося готовый букет, чтобы не оставлять Чимина надолго вдвоем с покупателем.       Но и этого оказывается достаточно, чтобы полуночный посетитель обратил внимание на омегу.       — Какая куколка, не припомню, чтобы раньше тут работала такая славная омега. Давно тут?       Чимин, слыша вопрос, впадает в ступор, заливаясь густой краской и непонимающе смотря на мужчину.       — Ч-то, простите?       Чонгук, находясь в холодильнике, не слышит всего разговора, но и так понимает, что ничего хорошего пьяный альфа сказать не мог. Тем более омеге в такое позднее время. Тем более с таким внешним видом и такими манерами. Он выносит букет, заворачивая его в бумагу.       — Все хорошо? — тихо спрашивает он у Чимина.       — Просто отлично, — вместо омеги отвечает посетитель, все так же смотря исключительно на Чимина. — Красавец, у тебя парень есть?       — Ч-что? — Чимин пуще прежнего заливается краской, не понимая, кто этот мужчина и почему он так с ним разговаривает.       — Есть, — отвечает вместо омеги Чонгук, приобнимая для верности Пака. Он держит его за талию поближе к себе, наклоняясь к уху, хотя со стороны кажется, будто он целует его в щеку. Вместо этого Чонгук шепчет:       — Пройди за кассу и сделай чек.       И, погладив по спине, подталкивает за себя, выходя вперед.       — Ваш букет.       — Ты что ли? — пьяный альфа смотрит на него с насмешкой, кривя тонкие губы. — А умеешь с такими омегами то обходиться?       Чимин, слыша все эти слова, вздрагивает, но молча делает то, что велел Чонгук. Пробивая в кассе чек, он дрожащими пальцами протягивает его клиенту.       Чонгук успевает перехватить чек сам, улыбаясь самой фальшивой улыбкой из всех, что есть в его арсенале, и сует мужчине вслед за цветами.       — Всего хорошего, — давит он не только голосом, но и сгущающейся аурой, что сочится из него прогорклой древесной силой.       Чимин за его спиной наблюдает, как недовольно насупившийся мужчина скрывается за дверью и плюхается попой на высокий табурет, лицом падая на вытянутые руки.       — Что за кошмар, — глухо хнычет он. — Какая я ему куколка?! Что за вопросы. Что за животное? — Чимин причитает, недовольно болтая ножками и чуть не всхлипывая от досады.       — Не обращай внимания и не воспринимай близко к сердцу, он давно пропил все, что у него когда-то было в голове. Бывают тут и такие. И извини за… Ну, вот это, — Чонгук крутит рукой в воздухе, имея ввиду то, что ему недавно пришлось сделать. Вообще-то, он не трогает омег просто так, если не знает точно, что омега готова к этому. Однако форс-мажор вынудил его поступить именно так, как он минутами ранее.       — А? — Чимин поднимает голову, смотря на Чонгука. — Чего?       Чонгук отмахивается, возвращаясь к работе. К двенадцати им удается разобраться с поставкой, и они, вымотанные и уставшие, наконец-то могут пойти домой.       — Господь, наконец-то, — Чимин оседает на корточки, упираясь спиной в стену и не замечая как сильно задралось платье. — Если бы я знал, что работать флористом — не просто продавать букетики, ни за что бы сюда не пошел.       — Ты всегда можешь найти другое место работы, все в твоих руках, — жмет плечом альфа. — Останешься тут сидеть, или домой? — альфа встает прямо над омегой, поманивая пальцами, чтобы встал.       — Отстань, у меня нет сил… — Чимину и правда не кажется, что он сейчас способен выпрямить ноги и встать. — Дай посижу пять минуточек.       — Застудишь задницу, — Чонгук кивает на полуголые ноги в тонких колготках, и скрывается в подсобке, чтобы переодеться и собраться домой.       — Чонгук! — Чимин кричит вслед, с кряхтением поднимаясь по стене обратно. — Как грубо!       — Зато честно, — хмыкает он, когда выходит уже в куртке, освобождая подсобку для Чимина.       — У меня не задница! — Чимин толкает альфу в бок, когда проходит мимо, и спешно снимает с себя униформу, довольно вспоминая, что уже завтра утром сможет забрать новую. — Хам!       Чонгук смеется, качая головой.       — Извините, ваше высочество, попку! Вы застудите попку! — кривляется он, пока ждет омегу.       — Господи, какой кошмар, — натягивая куртку, Чимин, подбоченившись, возвращается в зал. — Ты точно врал про своих омег, никто такое терпеть не стал бы.       — Какое «такое»? — спрашивает Чонгук, когда они выходят на улицу. Он закрывает магазин на ключ, по привычке суя в рот сигарету.       — Всю эту… — Чимин щелкает пальцами, попутно вызывая такси. — Фамильярность!       — А ты думаешь, что в отношениях фамильярности не место? — ухмыляется Чонгук, дымя в воздух. — Я не так давно взял тебя за талию, а ты даже не понял, за что я извинился. Стало быть, ты ничего не смыслишь в отношениях между альфой и омегой, если подобное для тебя ничего не значит.       — А что там смыслить? — Чимин пожимает плечами, вспоминая отношения родителей. Зрелые, сдержанные и полные уважения друг к другу. — Вы — два партнера, которые идут по жизни вместе. Все.       Чонгук кривится, будто съел лимон.       — И что мешает партнерам шутить друг с другом? Думаешь, в настоящей жизни все, как в дорамах? Поцелуй только через сорок серий, а секс после свадьбы?       Чимин выпучивает глаза, не веря, что Чонгук произносит такое вслух. Он спешно крутит головой, убеждаясь, что их никто не слышит, и отходит подальше.       — Я не смотрю дорамы, — тихо отвечает он, предпочитая игнорировать остальные вопросы.       Не настаивая на продолжении разговора, Чонгук тушит бычок и дожидается, когда за омегой приедет машина. Когда они прощаются и такси скрывается за поворотом, альфа отправляется домой пешком, усмехаясь собственным мыслям. Чимин… Забавный.