Канори Ояме

      Мичико выключила плиту, на которой жарился любимый омлет дочери — с колбасой и перцем. Накрыв его крышкой, чтобы он не остыл, она наклонилась к духовке, проверяя готовность пирога с вишней. Тесто стало подрумяниваться, но все ещё было бледным. Нужно подождать ещё немного.              Женщина подошла к приоткрытой двери, из которой дул летний ветерок. Стоило выйти на порог, как её белые волосы с голубыми кончиками подлетели.              Листья деревьев игриво шелестели. Под окнами бутоны розовой космеи, тянущиеся к солнцу, покачивались. Эти цветы она посадила, когда Канори сделала свой первый шаг.              Было тихо, и это неудивительно, ведь жили они в одиноком домике в лесу. Тишина нравилась ей, она не утомляла, вызывала лишь покой, в котором нуждалось её сердце. Оперевшись на косяк двери, она разглядывала, как из листвы деревьев виднеются желтоватые блики. Они будто играли друг с другом, исполняя танец, известный лишь им самим.              Оторвавшись от природы, Мичико вернулась к готовке. Пирог был как раз готов. Запах выпечки и омлета заполнил комнату.              Она сняла фартук и повесила его на крючок у холодильника. Осталась она в чёрной водолазке и светлых шортах.              «Нужно разбудить Канори» — подумала она, взглянув на время.              Приоткрыв дверь в комнату дочери, она задержалась на пороге. Разглядывая то, как её шестилетняя дочка спит комочком, обнимая одеяло, сердце приятно наливалось теплом. Она тихо посапывала, рот приоткрылся во сне. Мичико аккуратно обошла кровать, стоящую возле окна и раздвинула шторы, пропуская яркий солнечный свет. Канори поморщилась и перевернулась на другой бок не желая, чтобы её сон нарушали.              — Каночка, просыпайся. Я уже приготовила завтрак, только тебя жду, — мягко сказала она и присела на край кровати, касаясь плеча девочки.              — Ммм… — Канори потёрла глазки и привстала на локтях, пытаясь после сна разглядеть маму.              — Вставай, милая, — её голос был мягок. — За завтраком я расскажу тебе кое-какую новость.              — Какую-то хорошую? — зевая поинтересовалась девочка.              — Новость тебе очень понравится, — подмигнула она, — поэтому скорее делай дела и бегом за стол. Завтрак уже стынет.              — Хорошо, я только совсем немножечко еще полежу… — она вытянулась звёздочкой. Её розовые ночные штанишки задернулись до колена, а рубашка точно такого же цвета, купленная на вырост, сползала с одного плеча.              — Только не долго, Канори, — сказала Мичико.              Она развернулась к выходу из комнаты, но на мгновение задержала взгляд голубых глаз на деревянном комоде. На нём стояла рамочка с фотографией их семьи. На ней дочке был всего годик, она лежала на руках у своего отца, а Мичико приобнимала того за пояс, другой рукой держа малышку за маленькие пальчики. Дзиро, её муж, улыбался, она тоже, только Канори почему-то была нахмурена. Рядом стояла другая фотография — сделанная год назад. Девочка крепко обнимала Саске, а его брат Итачи стоял за детьми, положив руки каждому на плечо. Фотография получилась забавной. Канори без одного переднего зуба широко в улыбке открыла рот, Саске с этот момент был слегка покрасневший, то ли из-за смущения, то ли из-за того, что девочка его душила. На фотографии только Итачи был спокоен, он легко улыбался и смотрел прямо в камеру.              На кухне Мичико расставила два комплекта приборов на стол, нарезала пирог аккуратными кусочками и подала омлет.              Девочка в своей комнате пролежала ещё какое-то время и нехотя встала. Если бы мама её не разбудила, она бы ещё проспала пару часов.              В лёгком предвкушении хорошей новости, она застелила постель. Умываясь, Канори посмотрела на себя в зеркало — её белые волосы по плечи, всё ещё не были расчёсаны после сна. Они, как у ёжика, торчали в разные стороны. Девочка аккуратно расчесала их, но три пряди все равно продолжали торчать — две справа и одна слева. Как бы Канори не хотела они всегда у неё так торчали. Девочка сняла со стула свою повседневную одежду, состоящую из белой футболки с короткими рукавами и чёрных шорт, и надела её. На её футболке справа на груди, был вышит символ луны, означающий то, что она принадлежит клану Ояме. Эту кровь она унаследовала от своей матери.              Канори вышла из комнаты. Запах омлета ударил в нос сразу — гостиная была совмещена с кухней. За столом в кухонной зоне уже сидела Мичико. Завтрак уже стоял на столе и только ждал, когда к нему притронутся. Пустой желудок давал о себе знать и девочка, уселась напротив мамы за стол.              — Сегодня на завтрак твой любимый омлет, ещё я приготовила по кусочку вишневого пирога нам с тобой.              — Ммм… Так вкусно пахнет! Я очень голодная!              — Тогда скорее ешь! Приятного аппетита, — сказала та и обе приступили к трапезе. Девушки ели постукивая вилками по посуде.              — А что за хорошая новость? — вспомнив спросила Канори, съев половину омлета.              — Я уже думала, что ты забыла, — хитро улыбнулась Мичико. Выдержав небольшую паузу, она продолжила. — После завтрака мы отправимся с тобой в Коноху, — чёрные глаза девочки вмиг удивлённо уставились на маму.              — Мы идём к семье Саске?              — Верно. И останемся там на какое-то время.              Канори чуть не подпрыгнула на стуле. Мама была права, эта новость очень хорошая. Она настолько сильно соскучилась по Учиха, что уже забыла, когда в последний раз виделась с ними, для неё это было так давно. Мичико ей мягко напоминала, что они виделись в последний раз всего месяц назад, но для Канори это уже было очень давно.              Узнав о новости, она ещё быстрее принялась за еду, болтая ногами под столом.              — Доедай спокойно. Мы не опаздываем и не спешим, — напомнила ей мама, не скрывая улыбку.              — Не могу, мам. Я так давно не виделась с Саске! — призналась девочка.              — Всё равно не спеши, чтобы не подавиться, — покачала головой голубоглазая.              — А можно я возьму с собой книжечку, которую папа подарил? — спросила Канори, жуя.              — Конечно, можно. Главное — не забудь перчатку, — Мичико взглянула на левую руку дочери. Канори кивнула.              Девочка быстро расправилась с омлетом, а потом с удовольствием съела кусочек своего любимого пирога с вишней. Забыв убрать за собой, она побежала к себе в комнату. Мичико ничего не сказала, она молча убрала посуду.              Новость о том, что сейчас они отправятся к семье Саске заставляла Канори прыгать от счастья. Вдали от него и деревни ей не нравилось жить, ведь она почти никого не видела кроме матери и отца. Из-за этого у неё из друзей был только Саске, с которым они в последних год виделись не так частно. Гостей у них не было, порой она взглядом провожала людей на улице, которые передавали родителям сведения о миссиях.              Канори достала из шкафа свой рюкзачок с мордочкой панды. Она взяла одежду на несколько дней, как и сказала мама. Часть её вещей уже была в доме Учиха, поэтому сильно много нагружать себя не приходилось.              Со своего письменного стола она взяла книжку с теорией о чакре и техниках, подаренную отцом перед последней миссией. Канори старалась запомнить всё, что было написано в ней. Ей непременно хотелось удивить папу тем, что она смогла её самостоятельно изучить. Она положила книжку в рюкзак.              Впрочем, не всё в её жизни было таким радостным. Дзиро был строг и постоянно требовал от своей дочери результатов. Он не по годам хотел обучить её тому, что изучали в академии, хотел, чтобы она стала гением. Часто он перегибал со своими методами, из-за чего Канори плакала и хотела спрятаться, а Мичико ругалась с ним.              Повесив рюкзачок себе на спину, Канори подошла к зеркалу и посмотрела на себя. И поняла, что забыла самое важное. Перчатка!              — Канори, ты готова? — крикнула ей мама из своей комнаты, которая находилась напротив её.              — Да, уже почти всё!              Из тумбочки возле кровати она достала пару запасных чёрных перчаток на левую руку и убрала их в рюкзак. Она задержала взгляд на тыльной стороне своей левой ладошки. Она помнила те странные, колющие ощущения, что испытала однажды, случайно дотронувшись до мамы без перчатки, и как мама вдруг побледнела и резко отдёрнула руку, а в глазах у неё мелькнул испуг. Она не совсем понимала, почему это у неё на руке, но слушалась мамин наказ безоговорочно: «везде ходить в перчатке». Только дома ей разрешалось не носить перчатку, но быть осторожной. Одев перчатку на левую руку, она поспешила к маме.              Рюкзак Мичико лежал на диване, укрытым светлым пледом. В нём было больше вещей, чем у Канори. Для миссии требовалась специальная одежда, а не гражданская. Также она собрала необходимые инструменты, запечатав их в свитках. Фуиндзюцу она знала не так хорошо, но знания о запечатывании оружия её очень сильно выручало и спасало от ненужных тяжестей.              Мичико закрыла окна в комнате и занавесила их изумрудными шторами. Канори наблюдала за ней. Длинные волосы старшей Ояме были заплетены в высокий хвост. Две прямые пряди обрамляли её лицо. На Мичико красовалось большое белое хаори с узорами веток деревьев на рукавах и вышитым гербом клана на спине. Она гордилась им и была рада носить этот символ на своей спине. Он в отличии от её дочери немного отличался: у Канори символ был тёмно-красного оттенка, бордовая луна, у Мичико же она была небесно-голубой. Всё дело было в том, что Ояме она была лишь на половину, в ней присутствовала и другая кровь.              Мичико развернулась к дочери и увидела, что та готова.              — Ну что, идём? — женщина надела на плечи рюкзак. На поясе у неё была сумочка, в которую удобно было убрать что-то мелкое, например пару сюрикенов.              Канори кивнула и, сжав лямки рюкзачка, выбежала на улицу. Мичико была уверена, что к концу дня девочка очень устанет, смотря на энергию, которая сейчас из неё прёт. Развернувшись, она мысленно говорила их дому «до скорой встречи», рассматривала родные стены и мебель. Она ещё не знала, что с дочкой они ещё не скоро вернутся сюда в следующий раз.              Мичико вышла из деревянного дома. Девочка уже была во дворике и переминалась с ноги на ногу. Слева от неё стояли парники, где росли овощи, рядом с ними росли кусты с ягодами. Их участок окружал низкий забор.              Мичико заперла дверь. Когда она вышла за забор, а Канори остановилась за её спиной, женщина сложила руки в печатях. Она применила технику гендзюцу, наложив на дом иллюзию, после чего тот пропал из виду. Дзиро научил её этой технике, благодаря чему в их отсутствие дом и ценные вещи были в безопасности. Когда Мичико закончила, она направилась в сторону деревни, дочка следовала за ней.              — Мам, ты опять пойдёшь на миссию? — с тоской в голосе спросила младшая Ояме. Не просто так они идут к Учих на несколько дней. Она опустила взгляд и сжала кулачки.              — Да, извини меня.              — Не волнуйся, мама, всё нормально. Я ведь буду не одна, а с семьёй Саске.              Дружба семей Учиха и Ояме началась ещё со времён беременности обеих мам. В роддоме, проходя обследование, она случайно встретила Микото и разговорилась с ней о предстоящих родах и детях. После рождения Канори и Саске женщины стали ещё больше общаться и проводить вместе время. Дети играли друг с другом, а они могли спокойно поболтать и поделиться новостями. Так их сын и дочка росли рядом друг с другом, почти как брат и сестра. Маленький Саске родился раньше девочки на три месяца, из-за чего Ояме называла его иногда своим старшим братишкой.              Из-за частых миссий родителей, её на время отдавали погостить у семьи Фугаку и Микото. Те были не против, вторая к тому же всегда с теплотой относилась к маленькой Ояме, прямо как к собственной дочери.              — Мам, а ты надолго уйдёшь? — спросила Канори, искренне надеясь на отрицательный ответ.              — Скорей всего да, — чуть тише ответила ей мама. Ей и самой не хотелось оставлять малышку, но она ничего не могла поделать — Хокаге вызывал на миссию.              — Ясно...              — Но не расстраивайся, зато после миссии, я думаю, мы остановимся в деревне и проведём вместе побольше времени, — Мичико взяла дочку за руку и тепло заглянула ей в чёрные, как у отца, глаза.              — Ооо! Это будет круто! — Канори ускорила шаг, заметив, что немного отстаёт. — Значит мы побольше с Саске и Итачи потренируемся!              — Да, и вспомни что вы вчера с тобой обсуждали, — напомнила ей.              — Я всё таки буду поступать? — просияла девочка. Мичико на это только загадочно улыбнулась. — Урааа! — она обняла маму за руку. Девочка шла, едва касаясь земли, словно под подошвами были пружины.              Вчера Ояме обсуждали поступление Канори в академию ниндзя. Саске собирался поступать в этом году, и Мичико хотелось, чтобы они поступили вместе, не смотря на то, что она будет немного младше возраста поступления в академию — семи лет. Саске уже исполнилось семь, а вот Канори оставалось ещё два с половиной месяца. Ждать следующего года не хотелось, поэтому та приняла решение отдать её в этом году. До начала миссии она обратится с этим к Третьему.              — Мам, а когда вернётся папа? — задумчиво спросила девочка. — Его уже больше месяца нет.              — Не знаю, Канори, но ты должна понимать, что он не просто так не возвращается. Значит он на тяжёлой и долгой миссии. Папа работает ради блага нас с тобой, чтобы у нас всё было хорошо, — нравоучительно сказала Мичико, подняв указательный палец вверх.              — Я знаю, мам... Просто он так впервые долго не возвращается.              — Ты права, милая, но мы должны ждать и верить, что он скоро вернётся, — сказала Мичико. Её и саму беспокоило, что о Дзиро было ничего не слышно, но своё волнение она не показывала перед дочкой.              Старшая Ояме часто ходила на миссии в Коноху. Эта деревня ей очень нравилась, там она могла почувствовала себя прямо как на своей родине. Часто она сама для себя приходила к мысли, что там тепло и люди приятные. Коноха навивала ей воспоминания о прошлом, о её семье, которой уже нет. Она даже хотела переехать из своего небольшого домика в деревню.              Впервые, когда она только прибыла в Коноху, Ояме встретилась с самим Четвёртым Хокаге. Она удивилась тому, что он был очень молод. После достижений на Третьей Мировой Войне Шиноби его избрали на этот пост.              Минато ей показался очень сообразительным. Хокаге был примерно её возраста, из-за чего она тогда очень удивилась. Сама бы она вряд ли смогла занимать этот пост, это слишком огромная ответственность. После того, как она поведала Четвёртому свою историю, он принял её в ряды шиноби Деревни Скрытого Листа. Через пару лет она заслужила признание и доверие Намикадзе, и вовсе попала в отряд Анбу.              Не смотря на такое хорошее положение в деревне, Дзиро, её супруг и по совместительству отец Канори, был негативно настроен на то, что она имела дело с Конохой. Причин он ей не называл, но наказывал, чтобы она тихо сидела дома с дочерью. Сам он старался зарабатывать на благо их небольшой семьи. Он ходил на задания только тогда, когда его закажет кто-то по личным поручениям, не относящимся к политическим делам деревень. Дзиро родился и вырос в деревне Скрытого Листа, но от чего-то ему там не нравилось и при первой же возможности он ушёл оттуда путешествовать.              Сам мужчина был из клана Учиха. Канори помнила об отце то, что он был хмурым и требовательным. Она не могла вспомнить, когда бы он улыбался ей или гордился. К дочери он относился предвзято. Всё потому что Канори переняла не его кровь Учиха, а гены клана Ояме. Всё также портило то, что она была девочкой, когда он очень хотел мальчика, наследника. Второго ребёнка завести не получалось. Из-за этого ещё с малого возраста он уже пытался научить её техникам своего клана и воспитывал очень строго. Дзиро был требователен к её дисциплине и обучению. Несмотря на белые волосы и предрасположенность к водным техникам, он всё ещё питал надежды на то, что девочка перенимет его способности.              Приближаясь ко входу в деревню, Мичико увидела, как возле ворот стояла Микото — мама Саске, и сам маленький Учиха. Мальчик активно махал им. Он кусал губу, пытаясь сдержать улыбку, но у него это получалось плохо. Сейчас ему с нетерпением хотелось поделиться тем, чему он научился за это время, хотелось отправиться с ней на тренировку.              Саске был одет в чёрную кофту с длинными рукавами и белые шорты. Микото была одета чёрную юбку и простую тёмно-красную блузку, её тёмные волосы были распущены и лежали на спине. Заметив их, маленькая Ояме широко заулыбалась, от чего у него появились ямочки на щеках. Она, подпрыгивая, побежала на встречу двум Учихам. Поздоровавшись с Микото, Канори крепко обняла темноволосого.              — Онии-сан, я так скучала по тебе!! — воскликнула Ояме, звонко засмеявшись.              — И.. и я тоже, Канори-чан, — смущённо ответил он, обнимая девочку в ответ.              Саске и Канори успели очень соскучится друг по другу. За месяц, что они не виделись, Учиха успел немного подрасти, девочка тоже стала выше, но не настолько. Заметив это, Канори мысленно подметила это про себя, но промолчала. Она не должна отставать от Саске.              Пока маленькие Учиха и Ояме шли в сторону дома и о чём-то беззаботно болтали. Их мамы, следуя за детьми, заговорили:              — Я слышала, что в этом году идёт набор в Академию шиноби, Саске же будет поступать? — спросила Мичико, смотря на герб Учиха на спине мальчика. Он шёл, спотыкаясь и почти не глядя на дорогу.              — Мы с Фугаку обсуждали это недавно и решили, что Саске в этом году поступает, — положительно кивнула Учиха, ей взгляд стал обращён к Мичико. Она сразу поняла к чему был этот вопрос. — Ты думаешь отправить туда Канори?              — Да, очень хочу, но Дзиро будет против. Сильно. Ты же знаешь, как он относится к Конохе, — она обернулась к Микото. В её глазах читалась неуверенность. — После того, что случилось с моим домом... с моим кланом... он считает, что лучшая защита — это быть никем и нигде не замеченными. Иногда я с ним соглашаюсь. Но... я смотрю на них, на наших детей, и я так хочу, чтобы у Канори было нормальное детство. С друзьями, с учёбой, с той жизнью, которую у неё никто не сможет отнять. К тому же я хотела бы остаться в Конохе, мне нравится здесь. Этот город дал мне убежище, когда я бежала сюда одна, испуганная, без всего... Я хочу верить, что для Канори здесь будет безопасно. Что мы можем дать ей будущее здесь, а не вечное бегство.              — Я тоже хотела бы, чтобы ты и дочка остались здесь, чтобы Каночка получила образование вместе со сверстниками и завела друзей. Помню Дзиро говорил, что будет сам обучать её всем основам, но его методы... Они жестки для маленькой девочки, — Микото вспомнила то, о чём ей как-то рассказывала Мичико и нахмурилась. Дети не могут так поспевать за амбициями своих родителей.              — Да, ты права. Не хочу, чтобы моя дочка возвращалась каждый день изнеможённая и без каких-либо сил. У неё должно быть детство.              — Ещё было бы замечательно, если бы наши дети пошли вместе в академию! — воодушевлённо сказала Микото, кивнув. Ей очень хотелось, чтобы дети и дальше продолжали вместе расти и взрослеть. — А потом возможно их поставят в одну команду.              — Да, это было бы здорово. Значит так и поступим! — взгляд её стал мягким, тёплым. Она разделяла мысли Микото. — Вот только… если она туда поступит, то мы почти что не будем с ней видеться. Да и вас не хочется напрягать заботой о Канори, я ведь и так часто вас прошу на 2-3 дня оставить её себе, а тут...              — Что ты такое говоришь! — перебила её Учиха непонимающе глядя на неё. — Ты нисколечко нас не напрягаешь! Мы с Фугаку никогда не будем против, того, чтобы у нас жила Канори. Она нам как дочка.              — Правда?              — Правда.              — Спасибо тебе, Микото! Чтобы я без тебя делала! — обрадовалась светловолосая, взяв Учиха за ладони.              — Не за что! — чуть смутилась та и неловко отвела взгляд. Мичико часто могла быть очень тактильной.              — С Дзиро я поговорю, когда он вернётся с миссии, и буду настаивать на том, чтобы Канори здесь училась, возможно получится его уговорить на то, чтобы мы переехали сюда в тихий райончик.              — Я во всём тебя поддержку, Мичи. Это только пойдёт на благо Канори и думаю, она тоже будет очень рада.              На улицах деревни было оживлённо — сегодняшний выходной выгнал людей из домов. Они как муравьи двигались в одном направлении. Дети выбивались из основного потока, бегая и играя во что-то. Они задевали взрослых, а те выкрикивали ругательства им в спины. Продавцы в ларьках торговали различными товарами, включая практически всё от продуктов и оружия, до редких дорогих диковин издалека. Две женщины в тени лавки смеялись чему-то. Где-то слева ругался продавец овощами на мальчишку, стащившего яблоко. Микото и Мичико шли сквозь этот гул, не ускоряя шаг.              Некоторые оглядывались, замечая членов клана Учиха. Микото и Мичико замечали это, но старались не обращать внимания. Дети, болтая, не видели, что их разглядывают. После нападения Девятихвостого шесть лет назад клан начали подозревать и переселили их всех в отдельный район на окраине деревни. Многие продолжают думать, что это они были причастны к нападению.              По пути четверо зашли в лавку к местному пекарю, у него Ояме заказала пару сладких булочек с яблоком и корицей и пирог с черникой. Мичико не любила приходить в гости с пустыми руками и всегда брала что-нибудь вкусное.              Приближаясь к дому, Канори решила рассказать Саске кое о чём, что рвалось из неё наружу. В солнечном сплетении буквально ощущалось приятное непередаваемое чувство. Внутри её переполнял восторг, которым она желала разделить с братом.              — Онии-сан, представляешь, мама сказала мне, что в этом году я буду поступать в академию!              — Это правда, Канори-чан? Я тоже в этом году поступать буду! — в его голосе зазвенели радостные нотки.              — Я надеюсь, что мы с тобой поступим в один класс! — на лице девочки показался лёгкий румянец. Глаза её засияли, а на губах была улыбка.              Саске кивнул.              — Я рад, Канори-чан!              — Саске, как думаешь, Итачи сможет нас потренировать до академии?              Учиха после последней фразы сильно изменился в лице. Глаза он опустил вниз, уголки губ последовали туда же.              — Что-то не так, онии-сан? — вопросительно изогнула брови девочка.              — Канори-чан, нии-сан в последнее время всё время занят миссиями и поручениями, поэтому даже на меня он не находит времени. Не думаю, что сейчас оно у него будет…              — Эй, Саске, ты чего? Не расстраивайся, — пыталась поддержать мальчика Канори, положив ручку на плечо Учихи. — Мне кажется, Итачи сможет хотя бы разочек нас с тобой потренировать. Ну не грусти, нии! И мы вместе ещё много будем бегать на полигон и тренироваться!              На сколько девочка помнила, Итачи давно стал отлучаться на различные миссии, прямо как её мама. На сколько она помнила, он стал вести себя отдалённее. Отец Канори часто уходил на миссии, а сейчас и вовсе долго не возвращался обратно. Должно быть сейчас такое время, думала она. Канори понимала, что Итачи не из-за своего нежелания отказывается от времяпровождения с ними, а по очень серьёзным причинам. Но она хотела любым способом уговорить Итачи научить их чему-нибудь и потренироваться. Хоть немного.              Так слово за словом они и добрались до дома Учих. Там, возле входа, их ждал Фугаку, оперевшись на забор. Оглядевшись, Канори не увидела Итачи. Девочка подумала, что он должно быть сейчас на задании, поэтому его не было здесь. Отец Саске поприветствовал семью Ояме и пропустил прибывших в дом. Его лицо было спокойно. Он хорошо относился к семье Мичико и никогда не был против того, что они приходили к ним.              Взрослые собрались вместе в гостиной, а дети ушли во внутренний дворик играть в ниндзя. Порой Саске рассказывал Канори о том, как после прихода её и Мичико-сан у них дома становилось веселее. Прямо как в этот раз. Девочке было приятно это слышать. Маленький Учиха всегда радовался, когда видел своего отца более разговорчивым, а маму смеющейся и весёлой. Сейчас не хватало только старшего брата.              Практически весь день Ояме и маленький Учиха провели на улице вместе, веселясь друг с другом и играя. Посмотрев на них, можно было бы удивится тому, как много в них энергии, ведь бегали они вплоть до самого вечера. Их родители сидели вместе и обсуждали скорое поступление детей в академию, их будущее, обсуждали события и дела в деревне, произошедшие за последний месяц.