О Новом годе, о подвигах, о славе или о двух фриках.

До нового года осталось неделя. И что? Будто есть разница... Неделя, две или уже наступил этот «праздник»! Нет в нём смысла. И подарков. В отличии от дня рождения... В день рождения один ты счастлив и сидишь себе спокойно дома. Один. А в новый год... «Семейный праздник»! Ага. Может, ещё друзей позвать надо? Тогда в чём смысл дня рождения, если с новым годом они почти похожи! Атмосфера небось другая? Ага, хренушки! Что в день рождения семья, что в этот дурацкий праздник. Да всё в мире похоже, поэтому и нет смысла жить. Жизненный путь — сложная вещь. Особенно без друзей и близких. Реальных! А не тех картонок, что только о всякой фигне и могут говорить, «с кем встречаешься; как погода; во что играл; что подарили...» и бла-бла-бла. Этот список тупейших вопросов можно продолжать вечность! Они настолько же глупые, как и люди, что спрашивают такое. Ни одного нормального собеседника нет. Кроме самого себя, конечно. «Новогодние скидки в ...» — Да завались, шлюха! — Кир выключает звук на телефоне, где во время просмотра видео включилась реклама. И снова об этом празднике. — Боже... Неужели нет места в мире без этого праздника? — парень встаёт с дивана и идёт посмотреть в окно. На снежинки. Это успокаивает. На улице метель, а казалось, что осень будет вечной, что, вроде, и неплохо. Когда все в апатии становится не так заметно, что ты предатель из тысячи, так как всегда такой. Если бы был тест на самого жалкого, то вы знаете победителя. Из окон дует ветер, пусть всё и везде закрыто, но от холода нигде не спрятаться — он даже проник в душу полу-яркого юноши. Может... Да ну его. Эту жизнь. — Давай! Взрывай! — дети во дворе взрывают хлопушки, веселятся они, а взрослые переживают, но на их лицах видится счастье. Чего хорошего? Вот оторвёт руку ребёнку и что этот родитель делать будет? Обвинять производителя. А не чё, что у него детё тупое (из-за Тик-тока точно тупое)? Ну да... Разбежались. Живы будут. Жаль. — Чтоб вы все поплатились за то, что тревожите мирных людей! — Курсед закрывает шторы, а ему в окно прилетает снежок. Абсолютно случайный! Но парня это привело в бешенство. — Лучше бы этого праздничного настроения не было бы ни у кого! Одни проблемы! Суки, спать мешают, — на улице был день, обед, поэтому весь город полон счастливых людей. На самом деле праздник неплохой, имеет место быть. Только вот праздновать его не с кем, хотя в фильмах и сериалах люди могут и с незнакомцами проводить время, но Курс сам себе тогда незнакомец, столько он о себе не знал, что кажется, будто это и не он вовсе. Например, парень совсем забыл, что у него к креслу пристёгнуть собственный кот, мягкая игрушка. Курсед думал, почему это ему так сидеть неудобно, а оказалось всё так легко. — Может... На улицу выйти? — ха, какая глупая задумка, но будто какой праздник, такие и идеи. Посмотрев на время, парень понял, что сейчас день тридцать первого числа. Значит, не неделя осталось, а новый год совсем скоро... — Да, можно и прогуляться. Курсед быстро одевается: чёрная куртка, чёрно-белый шарф с аниме принтом, дорогие (разного цвета) кроссовки на высокой подошве, дорогостоящие штаны с лентами. Обычный образ человека, который не хочет выделяться из толпы. Даже свои яркие волосы парень закрывает капюшоном.

***

На улице очень холодно, но даже несмотря на погоду, люди носятся в преддверии праздника. Суматоха Киру никогда не нравилась. Она его искренне раздражала. Только юноша задумался о своём, как тут к нему подбегает мальчик с печеньями. — Дядя, хотите попробовать? Бесплатно, — мальчик выглядел очень доброжелательно и мило. Он действительно хотел сделать что-то приятное для человека, идущего по улице с хмурым (задумчивым) лицом. — Чё? Нет, не буду, — Курсед, как обычно игнорирует детей на улице. Не хочет он с ними связываться. — Извините за беспокойство, но возьмите, пожалуйста, — по плечу хлопает уже какой-то парень, ему по виду около шестнадцати. Он улыбался также добродушно, как и ребёнок рядом, они по всей видимости с ярмарки, находящейся неподалёку. — Нет. Спасибо, — Курсед уходит из-под чужой руки, ему неприятно, когда так навязываются люди. Побыстрее бы домой уже уйти. — Чувак, что случилось? Чего такой хмурый. Вов, принеси кофе. Вы что любите? — Я? Воду. — Ха-ха, Вы смешной. Принеси латте и американо, — низкий юноша помахал рукой, чтобы мальчик побыстрее ушёл за заказом, не мешал более менее взрослым людям говорить. — Откуда Вы знаете, что мне понравится латте? — Курсед действительно был удивлён, что его предпочтения угадали. Скорее, это его насторожило, что ещё можно ожидать от такого спонтанного парнишки? — Лицо у Вас похоже на человека, кто любит такое. И одеты Вы очень нестандартно. По-нефорски, я бы даже сказал, — неизвестный парень шутил и говорил то, что думал, не боясь, что его осудят, он понимал, что Курсед точно не откажется от чего-то интересного. — Странный Вы... — Зовите меня Сергей, — руку в перчатках, где пальцы не закрыты, протягивают в знак знакомства, ожидая ответный жест. — Эм... Приятно? — Вас не учили тоже представляться людям? — Ну... Я... Кир. — Вау, какое имя необычное, тебе идёт, Кир, — парень всё пытается разговорить хмурого гостя, редко встретишь таких злюк на ярмарке в честь нового года! Того праздника, который объединяет людей своей суматохой и праздностью, все радуются и верят в чудо, но даже из миллионов счастливых людей найдётся хотя бы один хронически больной «не рождественским настроением», который до конца будет делать вид, что он не преклонен к веселью, он — вечная грусть. Как минимум, так казалось, ведь чаще всего именно такие люди и таят, смеясь громче всех, когда кто-то глупо шутит, просто внешность холодная, а душа мягкая, словно снег. — Ага, спасибо, — Кир всё также хотел домой, словно ребёнок, который отсидел в школе восемь уроков в не учебную субботу. — Ты один пришёл? — Сергей начал интересоваться уже не на шутку, его игривое настроение куда-то исчезло, он будто снял маску хорошего продавца с ярмарки и стал обычным прохожим, не прошедшим мимо грустного жителя радостного города. — Зачем тебе это? — Курсед ненавидит раскрывать свои секреты, (которые таковыми и не являются так-то). Парень вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, а не для того чтобы его душили новыми глупыми вопросами. — Да просто вижу, что один, но решил спросить, мало ли отвлекаю от чего-то. — Отвлекаешь. От спокойствия, — Курс резко встал с каменной ступеньки и хотел пойти подальше. Ему и кофе уже не надо. Желание запереться от всего света слишком высоко. И этого глупого праздника тоже. Люди только зря жизненную силу тратят, вот сейчас все рады и веселы, а потом у всех начинаются неудачи и грусть. Именно из-за этого праздника осень сравнивают с самым грустным временем, а оно и есть самое настоящее, без приукрас! Весна — любовь, лето — отдых и море, зима — новый год, а осень... Обделили, твари! — Перестань быть таким хмурым. Может, сладкое что-то? Чтобы настроение стало лучше, — человек с ярмарки не говорит это с задорностью, с которой он подходил недавно к людям, а сейчас сидит и пытается вселить в кое-кого радость. Немного хотя бы. — Отстань, я ничего не буду, и кофе твоё мне не надо! — Курсед отталкивает от себя человека сразу — все его попытки и тело. Парень со сплитом заворачивается ещё больше в свой шарф и покидает площадь и ярмарку. Хотя надо бы всё общество, чтобы всегда быть в тишине и уюте. Своего дома. Больше нигде нет места для таких людей. Или они сами себе придумали тот факт, что общество их не принимает? Возможно, но Киру даже не хочется знать на это ответ.

***

Курс подходит к своему дому. Неожиданно. Ноги привели его именно сюда. Как бы плохо не было, это будет единственное место, которое всегда тебе радо, так как ты за него платишь, и других эмоций у него быть не может просто. — Стой, Кир! — из неоткуда появляется Сергей с тем самым кофе. Боже, Курсед только хотел снова скрыться от людей, как самый надоедливый из них снова настиг его. Киру всё равно, он бежит к себе, домой! Дверь подъезда открывается и высокая фигура пытается исчезнуть в темноте, но человек с ярмарки настигает его, держа дверь свободной рукой, а второй притягивая кофе с какой-то запиской. — Ебанат, чё ты делаешь? Дай я просто отдам тебе кофе твоё! — бедного юношу уже чуть ли не полностью металлической дверью прижали, а он всё также тянет руку с латте. Идиот. Всё же Курсед и дверь сильнее парня с картонным стаканом, поэтому раздаётся хлопок. — Ну ты и долбоёб... — слышатся звуки снега и шагов по нему, Сергей ушёл. Кир только хочет уйти на свой этаж, как с улицы заходит соседка, которая говорит: — Кир, там мальчик один просил передать, что оставил тебе подарок на рождество около домофона, так как ты дверь не открыл, — взрослая женщина сказала это, постоянно охая и вздыхая, она привыкла к нелюдимости своего соседа этажом выше, но остальные жильцы... Нет. — Да, спасибо, — Курсед всё же вышел снова на мороз, чтобы увидеть, что же там оставил тот человек. На входе стояла полупрозрачная коробка с машинкой, маленькая, синяя модель Bugatti Chiron на пульте управления и большим каталогом с наклейками внутри, а сверху кофе с именем Курседа и записка, которая гласила: «Чудеса малы, но бывают, верь в них и они точно сбудутся». А дальше имя и красивая, каллиграфическая подпись: «Дед Мороз». Неужели чудеса бывают, а Дед Мороз существует? Курсед смотрит вперёд. Нет ни одного следа. Тот парень с ярмарки будто вообще никогда не появлялся здесь. Может всё ненастоящее? Новогодних чудес не бывает же, все дети даже это знают. Начинает идти сильный снег, а Курсед всё-таки принёс свой подарок домой и радуется, как ребёнок. Темноволосый парень смотрит с улицы на окно с белым светом и улыбается. — Есть ещё один счастливый человек, — проходит мгновение и парень с ярмарки исчезает, улетучивается вместе с метелью, так и оставаясь незнакомцем, который сделал для кого-то чудо и праздник.