Now you'll never see me cry

Семененко шёл по коридору к раздевалке, плечи его были опущены, шаги тяжёлые и медленные. Лицо было бледным, губы сжаты в тонкой линии. Он пропустил мимо проходящих людей, не обращая на них никакого внимания, погруженный в свои мысли. Тихо пробормотал он под нос: "Блять... я же мог лучше, мог лучше… Что со мной?". Слова вырывались с натугой, словно каждое из них было тяжелым грузом. Он сжал кулаки, костяшки побелели. Казалось, что вся его энергия, вся его концентрация, вся его надежда испарились после оглашения результатов. Девятый.. Парень резко остановился, словно невидимая стена преградила ему путь. Он закрыл глаза, глубоко вдохнув и задержав дыхание на несколько секунд. Грудь его вспучилась, а потом воздух вырвался из лёгких с тихим, сдавленным стоном. Когда он открыл глаза, они были влажными, а потом по щекам потекли слёзы. Это были не слёзы горького плача, а слёзы разочарования, усталости и глубокой боли, слёзы невысказанных усилий и не сбывшихся надежд. Он не рыдал, не кричал, но слёза текла медленно, оставляя на щеках блестящие дорожки. Казалось, что это был выход избытка эмоций, которые он с трудом сдерживал всю дорогу. Тишина коридора была нарушена лишь тихим всхлипыванием Жени. Внезапно, на его плече легла тёплая рука. Юноша вздрогнул, медленно повернул голову и увидел Гуменника, стоящего сзади. Тот ничего не говорил, лишь легко сжал его плечо своей рукой, в жесте молчаливой поддержки и сочувствия. Лицо выражало заботу и понимание, без лишних слов, без навязчивого сочувствия. Просто присутствие друга, готового выслушать или просто побыть рядом. Женя резко отдёрнул руку Пети, движение было резким, почти рывком. Пëтр немного отшатнулся от неожиданной реакции, но его голос остался спокойным, тёплым, почти шепотом: "Ничего страшного, в произвольной программе есть шансы всё исправить". Эти слова прозвучали для Жени как издевка. Он разорвал воздух криком, полным отчаяния и злости: "Что можно исправить?! Что?! Результат ужасный! Я даже в пятёрку не вошёл!". Голос его дрожал от ярости, слова вырывались из него как из под давления. Тишина тянулась несколько секунд, прерываемая лишь тяжелым дыханием Семененко. Потом Гуменник сказал: "Жень, я понимаю, что сейчас тебе плохо… Но ты же знаешь, что ты можешь кататься лучше, чем сегодня. Одна короткая программа ещё ничего не решает. У тебя есть произвольная, и ты её откатаешь на максимум". Он сделал небольшую паузу, стараясь подобрать правильные слова. "Ты сильный. Ты всегда поднимаешься после падений. Вспомни прошлые соревнования, вспомни, как ты боролся за каждый балл. Этот день — это просто неудачный день. Но завтра — новый день, новая возможность". Петя, наблюдая за медленно утихающим штормом в глазах Жени, медленно протянул руку. Его пальцы легко коснулись щеки парня, проведя по ней мягким, успокаивающим движением. Он аккуратно смахнул одинокую слезинку, которая скатилась по щеке. Это было такое нежное и бережное движение, что Женя на минуту замер, словно забыв о своей боли. Семененко, ещё немного дрожа, медленно повернул голову и небрежно, словно это было самым естественным делом на свете, опустил её на широкое плечо Петра. Петя обнял его за плечи, его руки были тёплыми и сильными, и в этот момент Семененко почувствовал себя защищённым, словно его окружила невидимая стена от всех негативных эмоций. Парень наклонился и легко поцеловал его в волосы, шепнув на ухо: "Всё будет хорошо". Евгений, словно тонущий человек, цепляющийся за спасательный круг, взял Петра за руку. Его пальцы с силой сцепились с пальцами друга, переплетаясь так плотно, как только могли. А затем, с нетерпеливостью, Женя впился своими губами в губы Гуменника. Их губы встретились с неистовой силой, языки смело исследовали ротовую полость друг друга. В поцелуе появилась игра, легкие укусы и прикусывания губ, придавшие ему острый, пряный оттенок. Женя нежно прикусил нижнюю губу Петра, вызывая легкий стонущий звук, а тот, в ответ, провел зубами по верхней губе Семененко, заставляя его вздрогнуть от приятной боли. Их тела плотно прижимались друг к другу, словно стараясь слиться в одно целое. Слова Петра сорвались с губ прерывисто, с тяжелым выдохом: "Может… всё-таки… уединимся… где-нибудь?" — прошептал он, его голос был едва слышен, но в нём скрывалась такая настойчивость и глубокое желание, что не оставляло сомнений в его намерениях. Не нужно было никаких слов. Женя, в ответе на шепот парня, с резким движением схватил его за руку, пальцы сжались вокруг кисти Пети с нежной силой. Это было молчаливое согласие, ясное и однозначное. Быстрым, целенаправленным шагом он повёл Гуменника за собой в направлении раздевалки. Дверь раздевалки за ними захлопнулась с глухим звуком, отделяя их от внешнего мира. Петя опустился на лавочку. Женя с нетерпением снимал с него белую кофту, поцелуи были глубокими, полными желания. Длинные пальцы парня настойчиво блуждали по тонкой талии Евгения, прижимая его ближе к себе, изысканно провоцируя. Петя, с медленной и намеренной настойчивостью, опустил руку чуть ниже, его пальцы легко коснулись части бедра, где под тонкой тканью его лосин уже начинало образовываться возбуждение. Семененко, с наслаждением наблюдая за реакцией Пети, быстро и решительно спустил нижнюю часть штанов юноши, освобождая его уже напряженный член. Его рука коснулась гладкой кожи Петра, и он почувствовал, как в его собственном теле пробежала волна возбуждения. Женя медленно наклонился, его язык нежно коснулся головки Петиного члена, вызывая стонущий вскрик. Он начал медленно и нежно облизывать и сосать его, используя все свои умения, чтобы доставить оппоненту максимальное наслаждение. Его рука обхватила основание члена, ритмично сжимая и расслабляя мышцы, усиливая чувства. Гуменник закричал от наслаждения, его тело выгнулось в дуге. Его движения стали более решительными и быстрыми, и он наслаждался этим процессом. Семененко усилил темп, его язык и губы Петя вскрикивал, его тело выгибалось, а его член пульсировал в руке Жени. Евгений чувствовал, как Пëтр находится на грани оргазма, и он уже тоже находится на грани своего собственного. Он продолжал двигаться с нарастающей интенсивностью, до тех пор, пока Петя не издал пронзительный крик и не извергся в его рот густой струёй спермы. Женя проглотил все до последней капли, наслаждаясь вкусом и теплотой семенной жидкости. Он отстранился от Гуменника только после того, как его дыхание выровнялось и он почувствовал, как его собственное тело начинает наполняться возбуждением. Петя, еще дрожа от недавнего оргазма, сильными руками поднял Женю с колен. Его пальцы коснулись ягодиц, и он провел ими вверх по бедрам, приспустив его штаны. Семененко оказался перед ним совершенно голым по пояс. Парень провел языком по шее юноши оставляя на ней влажные следы. Он чувствовал вкус его кожи, её тепло и нежность. Петя, наклонившись над парнем, прицелился и медленно, но уверенно ввел свой член в Евгения. Тот вздрогнул от внезапной боли, но юноша продолжал движения, медленно и плавно растягивая его мышцы. Женя задышал тяжело, его тело напряглось от неприятных ощущений, но вскоре они сменились удовольствием. Петя начинает двигаться внутри него, все быстрее и быстрее, доводя их обоих до оргазма. Пëтр стал ритмично сжимать ягодицы Жени своей рукой. Семененко закрыл глаза от наслаждения, его тело выгнулось, он стонал и кричал от каждого движения. Пот застилал их лица, и они были погружены в мир своих ощущений, забыв обо всем на свете. Ритмичный стук тел, глубокие вздохи и стоны заполнили маленькую раздевалку. Гуменник чувствовал, как Женя находится на грани оргазма, и он уже тоже приближается к своему. В этот момент парень ускорил темп своих движений, доводя и себя, и Евгения до кульминации. Они кончили одновременно, их тела сжались от наслаждения, а потом медленно расслабились, погружаясь в минутную эмоциональную и физическую пустоту. - Ты выиграешь. - Я знаю - сказал Петя - Ты больше не увидишь, как я плачу. - Даже если я не буду первым, ты, мне кажется, - мой трофей, дороже всех наград вместе взятых.