Beyond the Ice

      

***

      Холод, проскальзывающий под лёгкую толстовку, вовсе не страшит парня, который тяжело дыша выполняет из раза в раз одни и те же комбинации, заевшие на подкорке разума. Он даже как будто бы пробуждает от тех мыслей, которые душат изнутри, не дают жить нормально, вынуждая носить маску «нормального» парня. Сонхун делает лишь небольшой перерыв из-за боли, что легонько стреляет в его правой коленке, и реальность снова напоминает о том, что хотелось бы навсегда забыть.       Тяжёлый вздох срывается с его покрасневших губ. Он прислоняется спиной к небольшой лавочке, чувствуя, как мышцы приятно ноют, а дыхание медленно, но верно, восстанавливается. Голова кажется пустой, только вот внутри неприятно тянет. Настолько больно, что хочется обнажить всё то, что изнутри его тревожит. Только вот… некому. Пак не привык рассказывать о том, что скрывается за его спокойным и сдержанным фасадом. Он сильный, поэтому ему не нужны эти разговоры по душам, ведь они всё равно не приведут к чему-то рациональному.       Прикрывает глаза всего на пару мгновений, но даже этого времени хватает, чтобы почувствовать родное тепло под боком и знакомый аромат грецкого ореха вперемешку с нотками мягкого латте. Невольно на лице проскальзывает улыбка, а уставшие шоколадные глазки приоткрываются. Сонхуна встречает тёплый взгляд, который скользит по его лицу, и приподнятые уголки пухлых губ, на которых парень почему-то останавливается особенно долго. Перед ним Джейк — человек, находящийся всегда рядом и в нужный момент.       Персона, без которой Пак бы точно не смог справиться со всем в одиночку.       — Ты что тут забыл? — тихо спрашивает брюнет, стараясь даже перед лучшим другом не показывать всего того, что скрывается в глубинах карих глаз, поэтому и отводит свои очи в сторону. — Ты ведь не любишь холод. — Добавляет ещё тише, словно это может обидеть Джеюна.       Шим лишь усмехается нежно, а после протягивает лимонный чай с мёдом в белоснежном стаканчике. Он не спешит отвечать, предпочитая разглядеть своего лучшего друга. Замечает тёмные круги под глазами и скулы, что стали ещё острее с их последней встречи, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, словно грязный снег за окнами спортивного комплекса, куда вход посторонним после шести вечера запрещён. Шатен поджимает губы, поправляя свои очки рукой.       Сонхун же аккуратно обхватывает стаканчик с тёплым напитком, грея свои тонкие длинные пальцы. Он делает медленный глоток и чувствует себя намного лучше, чем было до этого. С Джеюном в принципе всегда было лучше, просто Паку было тяжело признать свою привязанность, что развилась со временем их очень долгого общения. Парень старается не смотреть на друга лишний раз, чтобы не вызвать глупых подозрений, о которых лучше не задумываться.       У брюнета и без этого слишком много проблем.       — Холод не страшен, можно и потерпеть ради лучшего друга, — улыбается Джеюн и делает глоток своего латте. — И я пришёл посмотреть на свою любимую ледяную звёздочку.       Старое и глупое прозвище вызывает у Сонхуна тихий смешок. От этого звука Джейк улыбается шире, чувствуя внутри себя тепло, хоть он и ужасно мёрзнет на всех этих площадках, покрытых льдом. Однако ради своей звёздочки он однозначно может потерпеть и померзнуть немного, рассчитывая на дальнейшие небольшие объятия от младшего.       — Я уже не звезда, — всё же шепчет Пак. В его голосе можно было уловить нотки грусти и разочарования, что Шим заметил сразу же. — И больше никогда не буду.       Брюнет аккуратно откладывает тёплый чай на бортик и сам выходит снова на ледяной каток, который был чуть ли не его первым домом. На холодном покрытии Сонхун провёл несчитанные часы, составлявшие его рутины изо дня в день с девяти лет. Только сейчас эту часть словно вырезали из него самого.       — Чёртов четвертной аксель, — бубнит себе под нос Пак, когда оказывается снова на коньках, дальше от Джеюна, оставшегося за пределами льда.       Одна ошибка три месяца назад на соревновании, и теперь вся его жизнь перевернулась вверх дном. Он еле привыкает к тому, что теперь в его привычном расписании дня нет льда и вовсе, даже намёка на него. Перенесённая операция, повлёкшая за собой признаки депрессии, перекрыла все мечты Сонхуна, который стремился стать одним из лучших фигуристов Южной Кореи. Принять реальность, когда тебя практически лишили всего, безумно тяжело. А Пак научился лишь носить маски, которые не показывают его настоящего состояния.       Сонхун снова стоит на льду. Его ноги чувствуют каждое движение, каждое напряжение в суставах. Он знает, что его тело больше не будет таким, как раньше. После травмы, полученной в самом финале, брюнет понял, что уже никогда не сможет кататься так, как до этого. Но, несмотря на это, Пак всё равно возвращался сюда, на каток, снова и снова, пытаясь вспомнить тот момент, когда он был на пике.       Лёд под его коньками скрипит, а воздух морозит приятно лёгкие, как и всегда. Однако выйдя на каток в третий раз за вечер, чувствует что-то не то. Его мышцы, когда-то сильные и быстрые, теперь работают с усилием, каждый шаг даётся через боль, которую он не смеет показывать, ведь Джейк наблюдает. Он не может разочаровать своего друга, хоть и парень давно не верит в самого себя.       Пак делает первый прыжок, немного неуверенно, и чувствует, как колени под ним слабеют, но он, скрипя зубами, продолжает. Каждое движение, каждая позиция — всё становится мучением. Юноша чувствует, как его тело сражается с ним, с каждым шагом возвращая ему воспоминания о том, что было потеряно.       Сонхун пытается сделать второй элемент — вращение. Но что-то пошло не так. Боль неожиданно вернулась, резкая, как отголоски старых травм, полученных за долгую карьеру фигуриста. Он ощущает, как его правое колено сдаётся, а затем рука, которая раньше без труда могла держать его тело в воздухе, вдруг не выдерживает напряжения. Весь его мир в этот момент становится туманным, как и в тот раз, на финале, где он мог бы заработать свою очередную золотую медаль. Брюнет приземляется неуклюже, скользнув по льду, и когда его тело касается твёрдой поверхности, всё внутри будто бы окончательно разрывается.       Пак лежит на холодном покрытии, пытаясь поймать дыхание. Боль в спине невыносимая, а колено ноет, как и его душа, напоминая о том, что он больше не сможет кататься, как раньше. Его взгляд был пуст, но парень всё равно пытается встать. Он поднимает руку, но тело не слушается. Сонхун ощущает, как силы покидают его. Зачем? Почему он продолжает бессмысленно бороться, если прекрасно знает, что делает себе лишь хуже? Но даже в этот момент, когда всё казалось потерянным, он не мог отказаться. Лёд был для него домом, и несмотря на всё, что произошло, он всё ещё хочет вернуться к нему, снова почувствовать свободу, которой когда-то жил на этих скользящих поверхностях.       Но в этот раз он не смог встать.       Слёзы катятся по его щекам, оставляя после себя мокрые дорожки на острых скулах. Он даже не сразу чувствует тёплые ладони на коже. Взгляд расфокусирован, а тихие всхлипы заполняют ледовый каток, на котором был разбитый бывший фигурист и его верный наблюдатель, пытающийся привести свою ледяную звёздочку в чувства.       — Хун-а, — нежный голос, зовущий брюнета уже в десятый раз, наконец пробивается через шум, скопившийся в покрасневших ушках Пака, — посмотри на меня, пожалуйста.       И Сонхун не может не послушаться. Он рвано дышит из-за слёз, что не дают и слова проронить. Его шоколадные глазки через пару минут встречаются с тёплыми карамельными очами Джеюна. В этот момент что-то внутри начинает снова ныть. Только вот это не связано с катком и любимым ледяным дворцом. Пак не знает, откуда нашёл в себе силы, однако привстаёт, не смотря на боль, и хватается за широкие плечи друга, словно за спасательный круг. Джеюн же мгновенно отвечает на этот порыв, прижимая Сонхуна ближе к своей тёплой груди, куда тот зарывается, тихо всхлипывая.       — Сонхун-а, — шепчет Джейк. — Для меня ты навсегда останешься самой яркой ледяной звездой в фигурном катании. Этого никто и никогда не изменит.       Слова, что проскользнули в покрасневшие ушки, будто исцеляли. Пак прикрывает свои глазки и позволяет себе тихонько выдохнуть. Аромат грецкого ореха успокаивает, как и голос Шима, что начинает вспоминать каждое соревнование и каждую тренировку, на которой Джеюн присутствовал. И от этого всего почему-то не было больно. Шатен прижимает к себе ближе, делится своим теплом и нежностью, не забывая хвалить свою ледяную звёздочку, что мерцала ярче всех на льду.       Старший не останавливается — рассказывает о каждой мелочи, которую запомнил о Сонхуне и его выступлениях. А Пак в этот момент понимает, что нет в его жизни важнее и ценнее человека, чем Шим Джейк, вечно поддерживающий его в трудные моменты и находящий верные слова, чтобы вразумить своего друга.       — Спасибо, хён, — тихо благодарит брюнет, когда дыхание наконец восстанавливается, а боль утихает.       — Не за что.       Мягкий поцелуй остаётся на угольных прядках. Сонхун краснеет от него, уткнувшись сильнее в шею Джеюна, пряча носик в сером шарфике. Джейк усмехается тихо, усаживая своего друга полностью на свои колени. И плевать, что самому неприятно сидеть на холодном льду. Главное — Пак и его комфорт.              

***

      Брюнет не планировал вовсе оказываться в уютной квартире друга, но почему-то именно сейчас он сидит на небольшом диванчике, поджав под себя колени, завернувшись в тёплый плед, которым укрыл его Джеюн. Сам же хозяин был где-то на кухне. Сонхун не уверен, потому что слышит лишь стуки посуды и приятный аромат. Подняться и проверить он, к сожалению, тоже не может. Шим просто-напросто запретил покидать комфортную гостиную.       За окном кружится снег, падающий новым слоем на прохладную землю. Пак засматривается, не замечая друга, что облокотился у порога, наблюдая за ним. Улыбки нет, но шоколадные глазки еле-еле сверкают — лишь это радует Джейка. Он тихо подкрадывается, садясь бесшумно рядом, а после нежно обнимает младшего за плечи. Сонхун слегка дёргается, однако сразу же успокаивается, понимая, кто вывел его из раздумий.       — Как ты?       Джеюн знает, что вопрос довольно расплывчатый, да и ответа честного навряд ли услышит, только вот он всё равно беспокоится о друге, который значит для него намного больше. Он прикусывает свою нижнюю губу, когда вместо слов Сонхун прижимается ближе, ведёт носиком по его медовой шее и тихо вздыхает. Его спокойное дыхание оседает на коже, вызывая внутри у Шима яркие и разноцветные фейерверки, которые успокоить довольно трудно.       А Пак и не может что-то ответить. Только вот губы тянутся к нежной коже, оставляя на ней мягкие и невесомые касания, которые вызывают мурашки по спине старшего. И останавливаться вовсе не хочется. Сонхун не замечает, как сам выбирается из тёплых объятий пледа и оказывается на коленях своего хёна, который обнимает за талию, притягивая ближе. Губы порхают по медовой коже более смело. Дыхание у Шима учащается, а внутри всё дрожит. Это же чувствует и Сонхун, когда хватается за сильные и широкие плечи, чтобы хоть как-то оставаться в равновесии.       Поднимающийся ветер за окном и давно вскипевший и ждущий своего использования чайник вовсе не волнуют двух парней, что успели избавиться от лишней одежды и переместиться на удобную кровать.       Джеюн нежно укладывает свою ледяную звёздочку, покрывая белоснежную шею страстными поцелуями, которые остаются мокрыми следами по всему телу, создавая длинный путь, что заканчивается где-то у правого колена, на котором красуется небольшой фиолетовый синяк. Сонхун задыхается от такой ласки, сжимая в руках песочные простыни. Он пытается быть тихим, только вот имя Джейка всё равно выскакивает с его распухших после долгих поцелуев губ.       — Джеюн-а…       А Шима лишь раззадоривает подобное — губы начинают ласкать самое чувствительное место, отчего стоны у брюнета выходят томными и громкими. От смущения шея Сонхуна краснеет, что вызывает приятную улыбку на лице Джеюна. Головка члена оказывается в его рту, нежно обводя языком её. Подобные манипуляции заставляют Пака закатить глаза от удовольствия, которое растекается по всему напряжённому телу. Через пару минут он уже самостоятельно двигает бёдрами, наслаждаясь собственным темпом, пока Джеюн подстраивается под него, лаская его сильнее.       Когда голос Сонхуна становится громче, а тело начинает подрагивать, Джеюн хитро улыбается и перестаёт дарить невыносимое удовольствие. Он нависает над своей звёздочкой, целуя в лоб.       — Хочу получить удовольствие вместе, — шепчет на ухо, прикусывая мочку, отчего Пак хватается за спину хёна сильнее, чуть ли не царапая кожу.       Джейк лишь ухмыляется, наблюдая за реакцией брюнета, который дышит тяжело и пытается хоть что-то сказать. Только выходит одно, очень умоляющее:       — Джеюн-хён…       И этого шёпота достаточно для того, чтобы Шим наконец-то перестал издеваться над младшим. Его руки нежно обхватывают тонкие бёдра, устраиваясь между ними. Комната заполняется клубничным ароматом смазки, что въедается в сознание Хуна настолько сильно, что тот не замечает, как его нежно и плавно растягивают. Стоны, перемешанные с тихими рыками, подогревали всю атмосферу, обостряли неозвученные чувства между парнями, которые утопали в любви, страсти, заботе и желании.       — Готов, звёздочка? — Шим целует нежно под коленом, закидывая длинную ногу на своё плечо, пристраивая свой член к растянутой дырочке.       Пак же дышит тяжело и сглатывает тяжёлый ком. Он облизывает свои красные и обкусанные губы, после чего отвечает тихо:       — Да, хён.       Джеюн улыбается, а после делает плавные движения во внутрь. Его возбуждение медленно проскальзывает в мягкие и эластичные мышцы, что обволакивают орган, вынуждая томно простонать от удовольствия и узости, которые сносят крышу. Он пытается контролировать себя, кусая Сонхуна за икру, чтобы не сорваться на бешеный темп. Ведь с Паком не хотелось грубо, со звёздочкой хотелось быть нежным и ласковым.       Старший даёт привыкнуть к своему размеру, а после частых стонов и движений бёдер Пака он наконец-то усиливает проникновение, вынуждая их стонать в унисон. Джеюн губами ищет сонхуновы, а когда находит, впивается в них страстным поцелуем, проглатывая каждую мелодию удовольствия младшего в себя. В данный момент они становятся единым целым, и одна эта мысль сносит крышу.       Движения бёдер становятся неконтролируемыми, а звуки наслаждения переходят в крики и мелкие слёзы, которые скатывались по лицу Пака второй раз за день. Только вот этот раз отличается. Эти слёзы от переизбытка огромного спектра эмоций, который может понять только Джеюн. На белоснежной шее появляются яркие засосы, как и на щиколотке и под коленом. А Сонхун словно отключился, он лишь мог стонать и плакать, потому что ему было слишком хорошо.       Финал не заставляет ждать обоих. Изливаясь в мягкую дырочку, Джеюн хватает в тёплые и жаркие объятия Сонхуна, который дрожит от оргазма, пытаясь совладать с собой. Их слегка потные тела прилипают друг к другу, а запахи смешиваются, создавая невероятно прекрасный аромат, из-за которого на лице младшего появляется измученная улыбка. Её Шим сцеловывает сразу же, тяжело дыша.       — Люблю, — шепчет в висок Джеюн, прижимая младшего ближе, давая понять, что не даст ему уйти от него и сбежать.       — А я тебя, — в ответ проговаривает брюнет, утыкаясь в шею.       Да, Джеюн знает, что за льдом Сонхуна скрывается слишком много тайн, которые ему предстоит раскрыть. Но это его вовсе не пугает. Ведь по итогу за льдом скрывается его любимая и яркая звёздочка с множеством комплексов и личных проблем, которые Шим обязательно развеет.