Бульвар алкоголиков.

      6 декабря 2023 года.       — Алло, Юнги, прости, что беспокою.       — Да ничего, я вышел покурить как раз. Чего хотел?       — Мы договорились с Тэхеном сегодня поужинать. Я рассказал о тебе и мы хотели бы, чтобы ты присоединился к нам. Что скажешь?       — Э… меня позвали на ужин два психотерапевта?       — Иронично. Да.       — А что ты ему обо мне рассказал?       — Я просто сказал, что у меня есть брат музыкант, очень популярный в Корее, который сейчас находится в Нью-Йорке. Он отмахнулся и сказал, что корейское вообще не слушает.       — Так… и?       — Он любит встречать и узнавать новых людей. Ему стало интересно.       — Ну… — Юнги замялся, — ну ладно. Во сколько?       — В семь. Сможешь?       — Да. Только я в худи. Придется пораньше поехать домой и переодеться во что-то более подходящее.       — Тогда я скину адрес ресторана. В семь будем ждать. Столик на мое имя.       — Договорились.       Юнги окончил телефонный разговор и вздохнул. Ему и правда хотелось бы куда-нибудь сходить, потому что он засиделся уже в этой студии.       В назначенное время Юнги подъехал к ресторану. Не зря он взял с собой в поездку черные классические брюки и молочно-бежевый вязаный джемпер, которые оказались идеальной одеждой для похода в ресторан зимой. Он вошел в помещение, снял куртку и подошел к стойке. Приятная девушка пригласила его пройти за ней.       Юнги сразу же заметил Намджуна с каким-то незнакомцем, сидящим к нему спиной. Видимо, это и есть тот самый Тэхен. Обойдя столик, Юнги поприветствовал сначала Намджуна, а затем перевел взгляд на его собеседника и замер.       — Знакомьтесь, — сказал Намджун, — Ким Тэхен, Мин Юнги. Тот самый человек, чьи лекции я посещаю и тот самый мой младший брат-музыкант. Юнги потерял дар речи, когда мужчина протянул ему руку и красиво улыбнулся. Он молча кивнул в ответ и сел рядом с Намджуном.       Разговор не клеился. Точнее, у Намджуна с Тэхеном он отлично клеился, а вот Юнги сидел словно на иголках и пытался отвести взгляд от темных глаз напротив. Этого просто не может быть! Юнги пытался ущипнуть себя за бедро, чтобы проснуться, потому что чувствовал, будто бы находится во сне. Недолго думая, он достал телефон и отправил Намджуну сообщение.

Юнги:

Это тот самый алкаш…

      Намджун едва не подавился мясом, когда прочитал сообщение. Он округлил глаза и глянул на Юнги. Юнги закусил губу.

Юнги:

Это, блядь, пиздец!

      Намджун ухмыльнулся, но не подал вида. Он продолжил совершенно спокойно говорить на интересующую тему, в то время как Юнги подозвал официанта и попросил налить ему еще вина. Что происходило сейчас в голове Юнги, было очень сложно описать. Он не понимал, почему Вселенная может быть такой жестокой, и как этот человек вообще мог оказаться тем самым психотерапевтом, который приехал в Нью-Йорк, чтобы читать лекции, на которые ходит его брат? Как такое вообще могло произойти? Должно быть, над ним издевается кто-то свыше и пытается проверить его выдержку. Или же нет…       Спустя полтора часа, когда все сходили перекурили, Намджун внезапно засобирался.       — Друзья, я должен покинуть вас, потому что у меня появились срочные дела. Тэхен, я был очень рад с тобой познакомиться. Остаемся на связи.       — Ты куда? — Юнги округлил глаза так, что они стали размером с блюдце.       — Хорошего вечера, господа, — он улыбнулся и, окинув мужчин взглядом, ушел.

Юнги:

Ну и какого хуя ты творишь?

Намджун:

Просто поговори с ним.

      Юнги и Тэхен долго смотрели друг на друга. Никто не решался заговорить. Только когда подошел официант, оба попросили налить еще по бокалу.       — Неожиданно, — прохрипел Юнги, сделав глоток.       — Не то слово, — улыбнулся Тэхен.       — Честно признаться, я думал, что вы алкаш.       — Честно признаться, я думал, что ты бомж.       — Так может быть, познакомимся по-нормальному? — ухмыльнулся Юнги.       — Меня зовут Ким Тэхен. Я работаю психотерапевтом в Сеуле, — он выдержал паузу. — Только пожалуйста, давай не о работе.       — Меня зовут Мин Юнги, я музыкант. Приехал в Нью-Йорк записывать новый альбом. И пожалуйста, давайте только не о музыке.       Тэхен понимающе кивнул.       — Почему? — спросил Юнги. — Почему тогда вы были так пьяны?       — Потому что пришел к выводу, что у меня депрессия, и я бегаю от нее уже несколько лет. Прикрываюсь всеми возможными способами. Алкоголь — один из.       — Что такое депрессия?       — Психическое расстройство, главными признаками которого являются угнетенное состояние, пониженное настроение, тревожность, боязливость, безразличие и утрата способности получать удовольствие. Потеря интереса к жизни, сниженная самооценка и еще много прочего угнетающего и саморазрушающего дерьма.       — М, — поджал губы Юнги, — а почему это происходит?       — Много факторов.       — Например?       — Послушай, — ухмыльнулся Тэхен, — я же попросил не о работе. Открой любой поисковик и спроси там.       — Ладно. Извините.       — И можешь общаться менее формально. Не такой уж я и дед. Мне всего лишь тридцать шесть.       — Мне двадцать восемь.       — Скажи лучше, почему ты сидел тогда на холоде и играл? Совсем здоровье не жалеешь?       — Мне было грустно. Вот вышел играть на улицу.       — Грустно? И как часто тебе бывает так грустно?       — Когда работаю над музыкой и что-то не получается. Или когда уже создал песню, а потом понял, что это совершенно не то, чего я хотел изначально. Вот так и получается, что становится грустно. Иногда кажется, что проще было бы работать на рыбном рынке, чем взъебывать себе мозги, сидя в маленькой студии.       — У тебя своя студия?       — Я же попросил не о музыке.       Оба замолчали, а потом улыбнулись.       — Ладно, — сказал Юнги, — я ворчун. Ну и что? А еще хам и…       — Продолжай…       — Ну… еще я агрессивен. Немного.       — Так…       — Послушай, я чувствую себя на приеме у психотерапевта! Давай прекратим это?       — Давай, — пожал плечами мужчина.       Юнги сделал глоток вина.       — Как думаешь, в этом городе есть бульвар алкоголиков?       — Что? — рассмеялся Тэхен. — Бульвар кого? Алкоголиков?       — Ну да. Там в Тэгу, где мы встретились, мы были на бульваре алкоголиков.       — Не знаю. Я шел на Бульвар Цветущих Азалий.       — …а оказался на бульваре алкоголиков.       — Какое интересное название, — сказал Тэхен, — а ведь и правда, если так подумать, то такое место должно быть в каждом городе. И этому месту совершенно необязательно быть бульваром, парком или просто аллеей…       — Именно.       — Удивительно, как многие места притягивают выпивших людей. В этом городе точно должно быть такое место!       — Я уверен, что оно есть. Тэхен посмотрел за окно. Снег медленно падал, оседая белыми хлопьями на тротуар.       — Ну, мы достаточно выпили, я считаю, чтобы любое место в этом городе сделать бульваром алкоголиков. Нужно лишь выйти на улицу.       — Тэхен?       — Что?       — А поехали в Центральный Парк?       — Вау, — воскликнул мужчина, — отличное предложение! Там должно быть все уже украшено к Рождеству. Поехали!       Машина медленно двигалась по заснеженному городу. Юнги смотрел в окно, но периодами откровенно пялился на Тэхена. Ему все еще казалось, что он спит. Ему все еще казалось, что Тэхен нереальный.       Войдя в Центральный Парк, они словно оказались в рождественской сказке. Везде горели фонари, деревья были покрыты снегом, кое-где стояли уличные музыканты.       — Вот тебе и бульвар алкоголиков, — улыбнулся Тэхен.       — И главные алкоголики здесь мы…       — Юнги, у тебя какая-то зацикленность на алкоголе?       — Нет. Я почти совсем не пью. Просто… просто та наша встреча не давала мне покоя. А сейчас ты случайным образом оказываешься в Нью-Йорке и мы гуляем в Центральном Парке. Как это понимать, черт возьми?       — Ну… — ухмыльнулся Тэхен, — я, честно говоря, тоже вспоминал о тебе. И тоже удивлен не меньше твоего.       — Да?       — А почему тебя это так удивляет?       — Знаешь, я очень хотел тебя увидеть. Правда.       — О чем вы, молодой человек? Неужто я заинтересовал вас, м? — Тэхен хитро улыбнулся.       — Я долго думал, почему ты был так пьян. Это не давало мне покоя.       — Почему это не давало тебе покоя?       — Потому что мне было тебя жаль. Сначала я посчитал тебя алкоголиком. А потом подумал, что человек, одетый, как ты, не может быть алкоголиком.       — И все же?..       — Неважно. Я просто думал.       — Наши мысли, Юнги, определяют наши состояния. Что ты чувствовал кроме жалости, когда думал обо мне?       — Я хотел обнять. Но как только я об этом думал, у меня накатывались слезы.       — Слезы? Снова жалость? Боль?       — Скорее, сожаление… Сожаление о том, что… что такой привлекательный мужчина напился как свинья, и о том, что я настолько жалок и не уверен в себе, что не смог даже спросить его имя.       — Так ты хотел узнать мое имя?       — Да. А еще номер телефона. Еще я хотел посидеть с тобой в уютном кафе, попить вкусного кофе, съесть пирожное и посмотреть, как за окном падает снег. И чтобы все это было под легкую джазовую мелодию. Я бы очень хотел слушать тебя и смотреть, как ты улыбаешься. Вот что я хотел.       — Звучит довольно романтично. Ты все еще хочешь этого?       Юнги посмотрел под ноги.       — Теперь мне жутко неловко…       — Не хочешь пойти в бар?       — С удовольствием, — он посмотрел на Тэхена и поймал его нежную улыбку.       — Хочу.       Они словно двое сумасшедших завалились в первый попавшийся бар, и, к их удивлению, там почти никого не было.       — М, так, — Тэхен достал портмоне и пересчитал бумажки, — наличка есть.       — Я могу угостить, — улыбнулся Юнги.       — Нет, дорогуша, угощаю я. Но как только мой кошелек опустеет, за стальное платишь ты. По рукам?       — Договорились, — улыбнулся Юнги.       — Что предпочитаешь пить? Вики? Текилу?       — Текилу.       Тэхен улыбнулся бармену.       — Нам самый большой набор шотов, пожалуйста.       — Тэхен! — округлил глаза Юнги. — Тэхен, это не слишком?       — Нет, — пожал плечами мужчина. — Нам же не обязательно пить все и сразу…       — Ты прав, черт возьми, — кивнул Юнги.       Когда бармен поставил перед ними поднос с двенадцатью шотами, Юнги приоткрыл рот.       — Хорошо, что мне завтра не нужно в студию.       — А мне не нужно в университет.       — Совпадение?       — Не думаю…       Тэхен взял один шот, Юнги тоже поднял свой.       — М… давай выпьем за наше знакомство. В конце концов, Вселенная такая шутница. Кто мы мог подумать, что алкаш и бомж встретятся в зимнем Нью-Йорке, городе, полном романтики, свободы и контрастов, — сказал Тэхен.       — Отличный тост. За знакомство!       Они чокнулись шотами и разом опрокинули их. Тэхен прикрыл глаза и вобрал ноздрями больше воздуха.       — Божественно… Знаешь, Юнги, это так хорошо согревает горло. Некоторые даже лечатся шотами.       — Угу, слышал. Только вот мы вроде как не больны… или?       Тэхен рассмеялся.       — Возможно… Но если только чуть-чуть.       В баре играла тихая спокойная музыка, за окном шел снег. В какой-то момент заиграл джаз. Юнги застыл, прислушиваясь.       — Вот скажи мне, — он повернулся к Тэхену, — ты тоже это слышишь?       — Это похоже на джаз…       — Это он и есть.       — М, тогда нам не хватает пирожных и кофе.       — Знаешь, — улыбнулся Юнги, — мне кажется, сейчас все идеально.       — Согласен с тобой. Выпьем за это!       Они подняли шоты, коснулись стеклом друг друга и выпили.       — Фух, — сказал Юнги, — давно я так не отдыхал. Точнее… никогда, наверное.       — Почему? — спросил Тэхен.       — Мне очень комфортно с тобой сейчас. Хотя, во мне скорее это говорит алкоголь…       — Без алкоголя тебе было бы некомфортно со мной?       — Комфортно.       — Тогда почему ты так говоришь?       — Ах, черт, — Юнги вздохнул и почесал затылок. — Не знаю. Я не очень-то люблю людей…       — Но ты выступаешь перед толпой зрителей!       — Да. И это сложно. На сцене я артист. Я другой человек, понимаешь? Тот Юнги со сцены даже думает по-другому. Совершает какие-то странные поступки и действия. Обычный я совсем другой.       — А вот я думаю, что ты в обычной жизни и ты на сцене — это все равно ты. Только там ты по-другому раскрываешься.       — Да?       — Да. Ты одно целое, Юнги. Просто на сцене и в жизни тебе приходится носить разные маски…       — А ты носишь маски? — спросил Юнги.       — Конечно. Все носят. Но ты видел истинного меня. Да и сейчас видишь. Днем лектор и врач, а вечерами — пьяница. Забавно, правда?       — Что сможет остановить тебя? Что должно произойти, чтобы ты перестал пить?       — А я и не пью! — ухмыльнулся Тэхен. — Просто чуть-чуть… иногда. Немножко.       — Вот с этого «немножко» и начинается алкоголизм.       Тэхен рассмеялся.       — Ты мне нравишься, Юнги. Ты честный.       — Ты мне тоже нравишься. Ты… Юнги замолчал. У него на языке крутилось множество слов, но подобрать нужное он не мог.       — Что я?       — Ты… притягательный! — выпалил парень. — Такой, что невозможно оторваться!       Тэхен улыбнулся и потянулся к шотам.       — Давай еще по одному. Предлагаю выпить за притягательность. Уж очень мне понравилась твоя формулировка. А еще лучше — за притяжение. Противоположности притягиваются, да?       — Угу, — кивнул Юнги.       Третий шот был выпит. Юнги проморгался и глянул на часы в телефоне. Одиннадцать. Также он увидел входящее сообщение, висящее в шторке.

Намджун:

Все нормально?

Юнги:

Да. Мы в баре.

Буду поздно. Видимо.

      Он заметил, что Тэхен смотрит на его телефон.       — Намджун, — сказал Юнги. — Просто написал, что я в баре.       — Беспокоится? Это хорошо… — выдохнул Тэхен, — а вот обо мне никто не беспокоится.       — Почему?       — Потому что я сам к этому пришел. Сам сделал так, что отстранился ото всех. Теперь я просто красивый, умный и несчастный алкоголик.       — Зря ты так, — сказал Юнги. — Человеку нужен человек… Знаешь…       — Человеку нужен только он сам. Да и сам он чаще всего себе не нужен…       Тэхен выдохнул и облокотился на стойку.       — Давай выпьем. Предлагай тост. Твоя очередь.       — Давай выпьем за любовь… — предложил Юнги.       — За любовь? — поднял голову Тэхен. — Ты видел ее хотя бы? Кто вообще такая эта сука, чтобы за нее пить?       — Я встречал ее однажды, — выдохнул Юнги. — И это было прекрасно. Но она ушла. Поэтому, давай просто выпьем за любовь.       Он поднял шот и с громким звоном коснулся краешком шота Тэхена, едва не разлив текилу. Это был четвертый.       — Ты живешь в Сеуле, да? — спросил Юнги.       — А ты в Тэгу?       — Я в Тэгу. Хотя понимаю, что в Сеуле больше возможностей. Планирую переезжать, но не знаю, когда.       — Понятно. Да, я живу и работаю в Сеуле. Ты, наверное, хочешь спросить, что я делал в Тэгу? Я ездил домой к родителям и снова выслушивал, что я непутевый сын, что мать быстрее умрет, чем должется внуков. А отец с годами стал туго соображать. Он вроде бы как нормальный, но вроде бы как нет. Врачи говорят, что это старость. Он начал путать себя в детстве со мной. Иногда вспоминает, как он с ребятами лазил на какое-то дерево, кидал оттуда сливы, а я ловил внизу. Но он не понимает того факта, что я не мог ловить сливы, когда ему было шесть…       — Грустно, — сказал Юнги.       — Мда… — выдохнул Тэхен, — не хочу стареть.       — Ты еще молод, — улыбнулся Юнги.       — Да что вы говорите, молодой человек?!       Юнги ухмыльнулся. Алкоголь в крови начал туманить сознание. Они молчали какое-то время, а затем Юнги решил сходить в туалет.       Возвращаясь обратно, Юнги увидел интересную картину: рядом с Тэхеном стоял какой-то темнокожий мужчина и в открытую флиртовал. Тэхен же вместо того, чтобы игнорировать его, зарывался пальцами в свои волосы и красиво улыбался. Юнги прикусил губу. Совершенно не то, что он ожидал увидеть по возвращении. Он подошел и сел на свое место. Тэхен улыбнулся ему. Темнокожий мужчина извинился за беспокойство и, пожелав хорошего вечера, ушел.       — Что он хотел? — спросил Юнги.       — Спрашивал, который час…       — Что? У него что, часов нет или телефона?       — Он хотел познакомиться, — улыбнулся Тэхен, — с расчетом на что-то большее.       — Он что, так прямо об этом заявил?       — Юнги, ты вчера родился?       — Да вроде бы нет…       — Когда к тебе, одиноко сидящему в баре, кто-то подходит и игриво спрашивает, который час, он явно хочет не время узнать, а как минимум, насколько дорогой ты хочешь коктейль… и все это для того, чтобы посадить твою красивую попку на свой член. Поэтому…       — Какая мерзость.       — Что именно мерзость?       — Вот так вот подходить к людям!       — Ты точно не с этой планеты, Юнги. Ну что, выпьем?       — Давай. Какой тост?       — Давай выпьем за твою Вселенную. Я хочу, чтобы ты всегда оставался таким классным парнем.       — Спасибо. Давай.       Звон шотов раздался над стойкой. Это был пятый.       — Мне кажется, — сказал Юнги, — что я не дойду до выхода, а потом не дойду до квартиры Намджуна. Мне вообще кажется, что мне уже хватит.       Тэхен рассмеялся.       — Мне точно давно уже хватит.       — Тогда какого черта мы пьем?       — Я не знаю…       Они оба рассмеялись, смотря друг на друга, раскрасневшихся и достаточно пьяных.       — Ты классный, — сказал Тэхен, задержав взгляд на Юнги.       — Ты тоже.       После недолгой молчаливой паузы, Юнги посмотрел в окно.       — Тэхен, я думаю, нам хватит. Давай вызывать такси. Поехали домой.       — Согласен.       Они вызвали такси и попытались встать со стульев. Было сложно. Оба держались на ногах, но слегка шатались.       — По последнему, — сказал Тэхен. — Неизвестно, когда мы еще встретимся.       — По последнему! За нас и за бульвар алкоголиков!       — И за Нью-Йоркский снег!       — За Нью-Йоркский снег!       Последний шот был опрокинут. Они звонко поставили рюмки на стойку, оделись и, покачиваясь, вышли из бара.       На улице все замело. Юнги поднял глаза к небу и улыбнулся.       — Ловил когда-нибудь ртом снежинки?       — Не-а, — сказал Тэхен. — Предлагаешь попробовать?       Юнги лишь шагнул из-под козырька и открыл рот. Тэхен встал рядом и тоже открыл рот. Они выглядели комично, высовывая языки и пытаясь поймать ими снежинки, но им было все равно. Они просто наслаждались этим моментом, а может быть, это все алкоголь. В какой-то момент Юнги пошатнуло так, что он удержался на ногах только благодаря Тэхену, который неуклюже его схватил и рывком дернул на себя.       — Ха-ха-ха, — рассмеялся мужчина, оказавшись носом у шеи Юнги. Юнги, чтобы удержаться, зачем-то обвил талию Тэхена руками и уткнулся лицом в его плечо. Тэхен продолжал хохотать, щекоча кожу шеи теплым дыханием и едва касаясь ее холодным носом.       — Ты такой за… забавный, Мин Юнги, — промурлыкал Тэхен.       Юнги что-то едва слышно пробубнил в ответ. Тэхен продолжал ластиться, не выпуская парня из своих объятий.       — Такой теплый Мин Юнги, — снова проговорил мужчина.       Он провел носом по его линии челюсти и сделал глубокий вдох, застыв напротив губ. Затем улыбнулся и снова скользнул к уху.       — Мин Юнги? — прохрипел мужчина.       — М? — сонно промычал Юнги, утопая в крепких объятиях.       — Можно поцеловать тебя, Мин Юнги?       — М? — словно не понимая, повторил Юнги и ухмыльнулся.       — Ну можно? — едва различимо произнес Тэхен.       В этот момент они услышали звук останавливающейся машины, но даже он не разрушил их идиллию. Они просто стояли крепко обнявшись. Тэхен что-то мурлыкал на ухо, а Юнги не хотел потерять ощущения этих крепких рук на себе.       — Ну вы долго еще сосаться будете? — послышалось на неразборчивом английском из машины. А потом прилетело что-то вроде «ебаные пидарасы».       Тэхен расцепил руки и открыл дверь. Юнги сел в машину. Тэхен обошел ее сзади и сел с другой стороны. Он назвал адрес квартиры Намджуна, но попросил сначала доехать до его дома. Водитель молча кивнул. Юнги сидел очень близко, или это Тэхен к нему пододвинулся — неважно. Важно лишь то, что Юнги снова оказался в объятиях этого мужчины и постепенно начал засыпать, уткнувшись в его плечо.       Тэхен расплатился наличкой. Они остановились у его дома.       — Юнги, ты доедешь? — обеспокоенно спросил Тэхен. — Или мне поехать с тобой?       — Я здесь выйду, — отстранившись, пробубнил Юнги.       — Юнги, мы приехали ко мне…       — Я у тебя посплю. Не поеду к Намджуну в таком состоянии.       Тэхен кивнул. Они вышли из машины и направились к подъезду.