слава императору Старку
20 декабря 2024 г., 14:54
кланяйся, улыбайся и кивай,
одобряй, аплодируй, соглашайся,
не смей сомневаться в решениях
всемогущего божественного существа.
докажи свою верность мне,
потеряй своё лицо и честь,
я дам тебе всё, что тебе нужно —
просто скажи: «я буду служить тебе, мой господин»
Ничего правильного в этом нет, Тони прекрасно это осознаёт, чувствует дымку в разуме, окутывающую всё вокруг фиолетовым, но военные конфликты прекратилась, преступники, если не пойманы, то прячутся, с билбордов на него глядит его лицо, а Стив рядом, улыбается нежно и смотрит так, словно кроме Тони не существует никого, словно Тони — величайшая драгоценность, и от этого тянуче ноет в груди карамельная сладость. Он и не надеялся однажды увидеть у Стива такой взгляд, но вот они здесь, и Стив готов отдать жизнь за него, по его приказу — не ради чёртвого дружка из прошлого, и это восхитительно, это круче, чем виски или кокаин, и Тони кривит губы в ухмылке, закидывая ногу на ногу и сворачивая голографический экран. — Принеси мне выпить. На столике у стены всегда стоит наполненный графин, пара гранённых бокалов и ведёрко со льдом, и Стив послушно наливает в бокал ровно половину, кидая три кубика, всё, как Тони любит, и что-то внутри головы счастливо визжит, видя, как сам Капитан Америка, герой из детства, объект жгучей ненависти, порождённой завистью, и самозабвенной любви, начавшейся с влажных снов в пубертате, протягивает ему бокал, смотря без тени осуждения или неприязни. Между ними всегда что-то стояло, всегда была причина для ссоры, для дискомфортного напряжения, и Тони сильно сомневался, что Стив хочет это изменить, изменить не ради командного духа Мстителей, а ради них, ради потенциала этого жаркого электричества, колющего кончики пальцев и сбивающего пульс с ровного ритма. Сороковые с их нравами, чтоб их. Тони развязно улыбается, отпивая виски, и облизывает губы, чувствуя себя ужасным человеком, но не чувствуя себя из-за этого ужасно. В конце концов, титул мистера Правильность ему никогда не светил, ещё с того момента, как он научился обдуманно говорить, и никогда его это не волновало — Пурпурный Человек укутал весь мир паутиной своей воли, но вот загвоздка, он полнейший тупица без капли умения к стратегическому планированию, и Тони правит планетой, держа человечество своей железной рукой, пока Килгрейв развлекается, затаскивая в постель красоток, покупая понравившиеся вещи и самоутверждаясь по мелочи. Потому что сам по себе мелочный болван без капли мозгов, не осознающий в полной мере масштаб своей силы, но Тони прекрасно понимает, быстро смекнув что к чему, просчитав выгоду и прекратив сопротивляться, соединившись с мутным туманом и используя в своих интересах, и разве это плохо? Мир стал куда более приятным и безопасным местом под его руководством, кто станет спорить, и, может, патруль Железных Людей и немного перебор, но обеспечить мир во всём мире, мир здесь и сейчас иначе не выйдет, не с нынешним уровнем человечества — печальная правда, с которой Тони давно смирился. — На колени. Стив плавно опускается на мягкий ковёр, не отводя от него глаз, и Тони ликует, взволнованно сглатывая и ощущая, как распирает грудь от восторга, близкого к эйфории. Полное подчинение, абсолютное обожание, поклонение, преклонение, вдаряет в голову сильнее первого полёта в костюме и двух таблеток экстази, и Тони не хочет прекращать — пальцы обводят линию челюсти, скользят по губам в ласке, а затем резко сжимаются на горле, но Стив даже не дёргается, совершенно спокойный, доверяющий, подконтрольный, и Тони плывёт от пульса, бьющего в ладонь. Прирождённый командир, привыкший отдавать приказы, и теперь сам в тотальном подчинении, затрагивающем даже мысли, даже чувства, вот так ирония, судьба действительно непредсказуемая штука, и Тони готов поблагодарить Пурпурного Человека за эту потрясающую возможность, за то, что Барнс заточён в крошечной клетке, равнодушно брошен Стивом на пол тюрьмы как смятый стаканчик из-под кофе в мусорку, и Тони обожает пересматривать запись этого момента вечерами, потягивая шампанское. Полная победа, планета под защитой, Мстители не творят что взбредёт в голову, выполняя свои задания, а Стив при нём и никогда не уйдёт, не сбежит со своим чокнутым приятелем, не выберет прошлое вместо будущего — Тони это будущее, Тони творит историю своими руками и выковывает светлую версию без хаоса насилия, и у него получается гораздо лучше, чем у ООН или ЩИТа. Вся власть у одного человека, остальное выполняют машины, не способные на предательства, не поддающиеся соблазну личной выгоды или подкупу, беспристрастные и логичные, и прогресс может спокойно наращивать темп. Зачем, спрашивается, вообще нужна демократия, выборы и прочая чепуха, сколько людей, столько и мнений, и каждый стремится урвать себе кусок побольше, крайне ненадёжная система, крайне уязвимая и хрупкая система, но теперь всё идеально, теперь человечеству не угрожают никакие внутренние угрозы, а к внешним они готовы. — Мистер Старк? Господи, он кончит просто от того, как это звучит. Уважение, трепет, нежность, Тони не знает, чего хочет больше, быть «мистером Старком», начальником и господином, или просто Тони, близким, родным и любимым, и его рвёт на части, хочется всего и сразу, и как жаль, что Стива нельзя клонировать, разделить на Капитана Америка, становящегося на колени при его появлении, и Стива Роджерса, целующего в висок и заботливо спрашивающего, как прошёл день. Но это пока, спустя пару лет он несомненно найдет способ воссоздать человеческое тело и скопировать сознание, и тогда у него будет всё, о чём он мечтал, тогда наконец дыра, оставленная отцом, затянется, и тогда он станет счастливым. — Порадуй меня, Стив. Стив отлично знает, что это значит, и когда Тони отпускает его, откидываясь назад и широко расставляя ноги, он с нажимом ведёт по бёдрам от коленей к паху, звякая пряжкой и ловко расстёгивая брюки. На его лице желание, и кто бы мог предположить, что безгрешный символ справедливости может выглядеть так порнушно, облизывая член — пухлые губы смыкаются вокруг головки, осторожно посасывая, и Тони думает, что Стив был создан для этого. Рот влажный, обжигающе горячий, и член мгновенно твердеет, то ли от ласк, то ли от вида, и Тони не отказывает себе в удовольствии запустить пальцы в волосы, разрушая идеальную причёску, и натянуть глубже, толкаясь в глотку. Хорошо, блять, просто охуенно, в разы приятнее, чем отсосы женщин, гоняющихся за вниманием прессы и его деньгами, и проституток, механически отрабатывающих зарплату — Стиву нравится, Стив хочет доставить ему наслаждение, Стив счастлив быть на коленях перед ним и брать в рот, и Тони меняет угол, толкаясь за щеку. Этот кадр точно надо будет отделить и распечатать, поставив в позолоченную рамку у кровати. Широкая ладонь накрывает бедро, согревая сквозь ткань, а вторая обхватывает яички, перекатывая и слегка оттягивая, и Тони несдержанно стонет, тяжело дыша и жадно впитывая уже не раз виденный образ, но всё равно мало, но каждый раз как в первый, и он до сих пор не может поверить, что это правда происходит, что всё происходит в реальности, а не сне или иллюзии, что это настоящий Стив, а не голограмма или робот — заслуженное благословение, знак, что он движется в верном направлении, искупление за предательство, и Тони его не отпустит, ни за что и никогда добровольно не откажется и не позволит никому отнять. В животе стягивается тугой узел, отдавая между ног, Тони толкается резче, глубже, а Стив понятливо плотнее смыкает кольцо губ, усиливая давление, и закидывает его ногу на плечо, придерживая под коленом. Сколько миллионов долларов можно выручить за одну такую фотку, интересно — но Тони не поделится и секундой, такой Стив только для него, и благодаря беседе однажды ночью после опустошённой бутылки виски и короткому поиску известно точно, что все, кто бывал в постели Стива, умерли ещё в прошлом столетии. Лишь Тони знает, какие звуки издаёт непобедимый Капитан Америка, когда трахается, как он пахнет после, какое у него лицо во время оргазма, насколько огромный и идеальный у него член, всё это принадлежит только Тони — воспоминания заливаются в голову топлённым маслом, путая мысли. — Ты такая блядь, Стив. Ровные белоснежные зубы, достойные рекламы дантистов и зубных паст, слегка задевают член, а пальцы смыкаются на талии под рубашкой, прожигая кожу, и Тони с громким стоном кончает в чужой рот, но быстро возвращает контроль и за волосы отдёргает Стива, так, чтобы часть спермы попала на лицо, и Стив не возражает, сглатывая и принимая, и это крышесносно. Тело расслабляется, в голове шёлковая пустота, а фиолетовые глаза смотрят на него с любовью — капли стекают по щекам, немного похожие на слёзы, но Тони гонит раздражающее сравнение, ни к чему портить настроение, не в такой момент. — Но кому ты принадлежишь? — Тебе, Тони. Маленький ритуал, без заминки и сомнений, и Тони поощрительно треплет его по волосам, усмехаясь и поправляя одежду. Кожа всё ещё горит в местах, где Стив касался его, и остаточное возбуждение тлеет в животе, готовое вспыхнуть и утянуть в водоворот — Тони отдастся ему позже, когда закончит с делами, когда они покинут рабочий этаж, спустившись в спальню, и оба останутся без одежды, завалившись в кровать. Им никто не помешает, не отвлечёт, и не надо будет ничего решать, отвечать на вопросы сотрудников, изучать статистику и проверять системы, только он и Стив, как и должно быть. Совершенный мир, построенный совершенный Железным Человеком, и нет никого, кто может помешать — лучший месяц за всю его жизнь. Тони залпом допивает виски под перезвякиванье кубиков льда и раздумывает, стоит ли отправить Стива умыться или оставить ходить так.***
Грёбаный Вижен. Надо было оставить его подыхать после атаки Альтрона, а не любезно чинить, и диссонанс раскалывает голову на части — ему жаль, принуждение явно не является тем, чем положено заниматься герою, и самому быть под контролем не самая приятная вещь, особенно под контролем ничтожества вроде Пурпурного Человека, но. Но мир был лучше, отрицать это глупо, а Тони не глуп и никогда не был, и теперь всё не работает, теперь Стив держит дистанцию, теперь Стив не касается его даже мимолётно, если того не требует миссия, теперь Стив не зовёт его на тренировки, теперь Стив вообще старается с ним не контактировать и не оставаться наедине, и это бесит. Их отношения и без того были натянутыми и откровенно дерьмовыми, но нынешний уровень — отношений нет никаких, а всё внимание уделено прекрасному Барнсу, слоняющемуся по Базе несчастным привидением побитого щеночка. Добить бы, да не поймут. Зато у остальных всё чудесно, сплочённая команда, никакого осуждения, косых взглядов или недоверия, лишь редкие подколки на тему его недолгого «императорства», и Тони принимает их, стараясь загнать злость подальше от чужих глаз, но Стив словно чует её, хмурясь и поджимая губы. Если раньше и существовали какие-то шансы на нормальные отношения, на них вместе, то после победы на Килгрейвом они свелись к нулю. Ничего никогда не будет, Стив не подпустит к себе и за двадцать миллионов, и за новую руку для Барнса, и за отмену Соглашения. Накачать его, что ли? Неуместные для супергероя идеи, но Тони устал дрочить на записи и просыпаться с топорчащимися штанами, чувствуя себя мудаком — у всех есть свои слабости, верно, а он всего лишь человек, пусть и зовёт себя Железным. Если бы только Вижен активировался позже, то Тони нашёл способ сбросить контроль Килгрейва с себя, а затем и с человечества, но тогда, когда люди успеют проникнуться безопасностью, ощутить всю прелесть спокойной жизни без перманентной угрозы, готовой снести здания и головы. Но времени никто не дал, на билбордах снова красуются политики, сражающиеся за избирателей, преступники всех мастей выползли на улицы, грабя, убивая, насилуя и разрушая, планета беззащитна после добровольно-принудительного уничтожения Железных Людей, а Стив притворяется, что ничего не было и они не более, чем коллеги. Просто прекрасно, твою мать, идиллия как она есть.
