До и после

Прошёл год. Владимир с Анной постепенно обживались в Двугорском, перебирая всё, что было в каждой комнате, вспоминали, смеялись, грустили. Она уволилась с обеих школ и действительно занялась вопросами обеспечения детских домов, которые курировала и спонсировала корпорация мужа. Александр Христофорович был тараном и тяжеловесом одновременно. То, чем раньше занималось семь человек, теперь было в подчинении трёх: Анны, полковника в отставке и Александры Фёдоровны Романовой. Последняя не претендовала ни на что, но давала дельные советы, помогала в закупках и переговорах. Мечта Владимира - медгородок на базе тётиной клиники - постепенно реализовывалась. Помогли и те самые норвежцы. *** Однажды вечером Владимир отправился за дровами для камина. Взял внушительную стопку и заметил, что от задней стенки поленницы отошло бревно. Ударил по нему кулаком, надеясь прибить таким образом временно на место, а завтра уже пройтись с инструментами. Но вместо этого все аккуратные стопки рассыпались, а взору парня предстало что-то отдалённо напоминающее тайник. Закрепил удобнее фонарь и принялся осматриваться. Ну точно тайник. Внешне не придерёшься, а внутри выемка. Достал оттуда плотный полиэтиленовый отсыревший пакет. Вынул содержимое. В нескольких пакетах и файле обнаружилась толстая старая тетрадь в крупную клетку. Открыл и замер - почерк матери он узнает из тысячи. Бегло пролистал и понял, что надо изучить досконально. Почему она спрятана в таком месте, где никто не будет искать? Что это? В конце тетради в нескольких файлах какие-то документы. Так, потом, надо спрятать то, что было спрятано. Сунул себе за пояс джинсов, поправил свитер, вернул всё в первозданный вид. На следующий вечер, уложил всех спать, устроился в библиотеке и принялся читать. Читал долго, медленно, словно в один момент перестал понимать не только значение слов, но и букв. Последующие дни был хмур, подавлен, молчалив. Анна списала это на работу, Надежда Николаевна на переутомление. *** Владимир дождался, когда у Надежды Николаевны будет два выходных подряд, сам за это время смог взять себя в руки и осмыслить прочитанное. Принять пока не получилось. Вечером улучил момент, когда нейрохирург вышла в кухню за свежим чаем, все сидели в гостиной и негромко переговаривались, положил на кресло женщины свою находку. Александр Христофорович мазнул по ней взглядом, но ничего не понял. Корф сел к Анне на диванчик, крепко обнял. Надежда Николаевна вернулась, разлила чай, подошла к креслу и замерла. Спина неестественно выровнялась и напряглась. Она сама побледнела практически до синевы и отступила в сторону. - Надя? - позвал муж. - Откуда это здесь? - она повернулась к семье лицом, и Владимир уже пожалел о своей выходке. Надя была бледно-голубого цвета, на лбу выступили бисеринки пота, под глазами мгновенно залегли тени, руки дрожали, глаза потеряли цвет. Внимательно смотрела на каждого. Встретилась глазами с племянником и потеряла сознание. Выпавшая из её рук чашка разбилась, забрызгав всё чаем. Бенкендорф успел подхватить жену на руки прежде, чем она ударилась бы головой об угол журнального столика. Анна вскочила и бросилась к аптечке, Варвара подхватилась и помогла полковнику уложить сватью на диванчик. Сама посмотрела на Корфа, потом на кресло, потом опять на Корфа. Покачала головой, поджала губы, но промолчала. Александр Христофорович вытер влажное женское лицо, приложил палец к хрупкой и нежной кисти, просчитал пульс. Анна принесла стакан воды и ватку с нашатырём. Он осторожно поводил ею под носом любимой женщины. Надя вздрогнула, поморщилась и открыла глаза. Несколько секунд мутного взгляда, прежде, чем она всё вспомнила и осознала. Села, несмотря на возражения мужа, открыто смотрела в глаза молодого человека. Слова вылетали из неё раньше, чем она могла толком их обдумать: - Я не знаю, откуда у тебя это. Сестра клялась, что всё уничтожила, и никто ничего не узнает. - Я так понимаю, что каждое слово там - правда. - сухо бросил собеседник. Внутри у него всё оборвалось. Надежда Николаевна подошла к окну, зябко повела плечами, обняла себя. Александр Христофорович подошёл к ней, попробовал обнять и успокоить, но она шарахнулась от него, как от прокажённого. Набросил ей на плечи шаль, сел на подлокотник дивана, внимательно наблюдал за разворачивающимися событиями. - Не знаю, каждое или нет. Сделай скидку на её болезнь. Особенно в последнее время. - Неужто и документы поддельны? - едко. - Эти? Нет. Эти настоящие. - Надюша... - к ней подошла Варвара и попробовала обнять, но она вновь не далась. Висела гнетущая тишина. Анна ничего не понимала, но было очень страшно. Внутренний голос говорил, что после этого вечера ничего не будет как прежде. - Начнем с простого и сначала. Сколько мне лет? - нервно спросил Корф. На самом деле он уже триста раз пожалел о том, что затеял. Но и отступать было поздно. - Тридцать два. - голос безжизненный, механический. - Второй вопрос, тоже лёгкий - кто мой отец? Анна и Бенкендорф уставились на него. - Иван Корф. - Вопрос более сложный: кто моя мать? - Вера Корф. - Не спеши, подумай внимательно. - Парень, ты не обалдел, часом? - холодно поинтересовался полковник. Подошёл к жене и принялся что-то шептать ей на ухо. - Не надо, Саша. - холодно прозвучало в ответ. Она держалась из последних сил. И на ногах и чтобы не спрятаться от всех в объятьях человека, которого очень любит и которого через считанные минуты потеряет навсегда. В глазах защипало, но надо держаться. Пока не время, потом. - Не надо. Варвара скрестила руки на груди, Григорий протянул Наде пустырник. Отрицательно покачала головой. - Итак, я повторяю свой вопрос: кто моя биологическая мать? И сколько мне лет? Надежда Николаевна повернулась к нему лицом. Безжизненная белизна, чёрные круги под глазами. На шее выступила вена и видно было как она пульсирует, вокруг глаз морщинки. Изменения произошли за короткие минуты. Руки скрещены на груди. Бенкендорфу стало страшно, подошёл к ней вновь, но она остановила его взглядом. - Тебе тридцать один. Отличается только год. Твоя биологическая мать - я. У Анны выпала из рук чашка, разбилась громко и вдребезги. Варвара тяжело вздохнула, Григорий тихо выматерился. Он слишком хорошо помнил, как вытащил в последнюю секунду молодую женщину из петли на чердаке дома. Если бы ему не понадобилась в тот момент его надувная лодка, талантливого нейрохирурга сейчас бы не было в живых. Александр Христофорович с идеально ровной спиной забыл как дышать. В голове стала складываться картинка. Стало понятно и молчание жены на острове, и её остановившийся взгляд, и поведение на свадьбе Корфа. Дыхание перехватило спазмом.