Отголоски прошлого

Вэй Усянь лежал на земле, корчась от боли. Сломанное ребро пронзало его грудь, а рана на животе гноилась. Он тяжело дышал, пытаясь собрать мысли в кучу. Вэнь Чао, этот мерзавец нашел его и бросил на этот проклятый курган. Вэй Усянь не знал, сколько времени пролежал здесь, но по ощущениям целую вечность. Боль не утихала. Собравшись с силами, он попытался встать, но с криком упал обратно. Через некоторое время, придя в себя, он с трудом перевернулся на живот и смог хоть как-то передвигаться.

Хотелось есть, но что здесь можно было найти? Только кости, птицы, но до них было не добраться. Еще были... трупы. Многие из них полностью разложились, остались только кости, но трупы птиц, заклинателей, людей... Это казалось дикостью, но голод и страх за свою жизнь были в тысячу раз сильнее.

Сколько раз его называли безумцем, ненормальным? Сотни, может быть, тысячи раз. Но Вэй Усянь никогда не воспринимал эти оскорбления всерьез. Сейчас же, перед трупом какого-то заклинателя, он сдерживал слезы и проклинал себя за свою никчемность. Это было отвратительно, но он так хотел есть и так сильно хотел жить, будто имел на это право. Он ползал, медленно, но спустя время смог подняться на ноги. Находил еду, пил грязную, мерзкую воду из ручья и пытался игнорировать голоса в голове, игнорировать темную энергию, которая забавлялась с ним, играла и сводила медленно с ума. После трех адских месяцев на могильных курганах ему уже не казалось мерзким откусывать кусок плоти от мертвого тела, не казалось страшным позволять темной энергии проникать в него, захватывать его разум. Даже больше, он научился контролировать ее, подчинять своей воле. Он обещал себе отомстить любой ценой, что Вэнь Чао заплатит и умрет самой страшной смертью, которую Вэй Усянь сможет придумать. Он сдержит свое обещание. *** После возвращения с могильных холмов Вэй Усяню хотелось набить живот всякими вкусностями, напиться вина и хорошенько выспаться. Каково же было его разочарование и ужас, когда еда на вкус была отвратительна, словно он съел протухшее яйцо, а вино было хуже воды из лужи. От вида мяса его тянуло опустошить желудок. Ему было плохо. Положение спасали специи, которые Вэй Усянь добавлял в еду в таких количествах, что обычному человеку стало бы плохо. Но и специи надолго не помогли. Вэй Усянь отказывался верить, когда каждый раз сидя на собрании глав орденов и выпивая вино он хотел выплюнуть его. Но нет, нельзя, слишком много людей наблюдали за ним. Когда он уже валился от слабости, усталости и гнева, он вдруг понял, что не ел уже несколько дней. И до сих пор не чувствует даже отголоски чувства голода, зато прекрасно видит недовольное лицо Цзян Чэна и обеспокоенное шидзе, но старательно игнорирует все замечания и упреки. Вэй Усянь с трудом поднимался с места, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он понимал, что не может позволить себе слабость, ведь каждый в этом зале был потенциальной угрозой. Он ловко зевнул, пытаясь скрыть усталость, и снова включился в обсуждение, внимательно прислушиваясь к информации о новых угрозах, которые нависли над их миром. В данный момент его мысли зацикливались не на еде или вине, а на том, что его сила постепенно возвращалась, крепла. Темная энергия внутри него становилась все более знакомой, и он использовал это для своей выгоды. Внутренний голос продолжал повторять мантру мести, подгоняя его к действию. Он знал, что нужно дождаться подходящего момента, когда сможет ударить по клану Вэнь с полной силой. Каждую деталь своего плана он тщательно обдумывал, в то время как окружающие его лишь мельчали на фоне своих мелочных проблем. Он был уверен, что это лишь вопрос времени, прежде чем он сможет вернуть все долги.

Цзян Чену и шицзе он все расскажет, обезательно расскажет, но не сейчас, потом.

*** Вэй Усянь с трудом приспосабливался к своему новому телу. Оно было слабее и хрупче его прежнего, но он мог с этим смириться. Однако он не ожидал, что некоторые из его привычек останутся с ним. Вся еда, которую он пробовал, была слишком пряной и все же казалась ему отвратительной. Независимо от того, сколько специй он добавлял, на языке все равно оставался привкус гнили. Он хотел выплюнуть еду, прополоскать рот и больше никогда к ней не прикасаться. — Вэй Ин, ешь, — вернувшись из тяжёлых воспоминаний, тяжело вздохнув и глядя на своего мужа, улыбнувшись, Вэй Усянь все же взял палочки и принялся за рис, внутри морщась от отвращения. Вэй Усянь боролся с мучительным желанием исчезнуть и освободить ком, застрявший в его горле. Он крепко сжал зубы, встречая суровый взгляд Лань Чжаня. Подавив боль, он улыбнулся и показал язык, на что его муж лишь хмуро посмотрел, не говоря ни слова. Вэй Усянь рассмеялся. Лань Чжань не знал о его страданиях, и так должно было остаться. Вэй Усянь потратил слишком много сил, чтобы сохранить этот секрет, ведущий в бездну. Его внутренняя борьба была тяжелым бременем, скрытым под маской беззаботности и веселья. Он не мог позволить своим проблемам разрушить их хрупкий мир. Их взаимопонимание было тонким балансом между радостью и болью. Поэтому он продолжал играть свою роль, вечно преследуемый собственными демонами, которые искали выхода, но находили только холодный металл его зубов — нерушимое, искушающее молчание.